Mon amour

      Выходит из душа. Красивый, чёрт его побери. Из одежды — одно полотенце, что держится не вполне крепко; едва видна дорожка серых волос внизу живота. Большая, до странного большая грудь, розовые соски и чётко выраженные кубики пресса. Кавех тихо вздыхает и задерживает взгляд на соседе, рука начинает делать неаккуратные штрихи. Однако, как только аль-Хайтам замечает на себе внимательный взгляд и смотрит в ответ вопросительно-незаинтересованно, Кавех, не выдавая смущения, отводит глаза и смотрит на нечёткий набросок, а затем зачем-то продолжает его. Вырисовываются выразительные черты лица, как обычно приглаженные волосы, идеальная фигура (кажется, Кавех тратит на это слишком много внимания). Когда дело доходит до нижней части тела… Кавех уставляется в потолок, невольно дорисовывая картинку в воображении, а затем решительно закрывает скетчбук и идёт умыться, дабы смыть наваждение. Стоит у кухонной раковины ещё пару минут, не замечая того, как в комнату входит аль-Хайтам (к сожалению, уже одетый).       — Ты пялишься на кран уже две минуты, Кавех, — аль-Хайтам вскидывает брови и открывает холодильник, делая вид, что совсем не заинтересован в том, что такого Кавех нашёл в кухонном кране. Архитектор тут же пришёл в себя и коротко бросил:       — Не важно. И вообще, не твоё дело, — а затем, взяв кружку и сев за стол, налил себе яблочного сока.       — Как скажешь, — аль-Хайтам пожал плечами. Вытащив что-то из холодильника, приземлился рядом со старшим и начал есть. — Кстати, ты на всех парней так засматриваешься или у меня привилегии?       — Я… не засматривался, — Кавех взял скетчбук, стакан с соком и спешно пошёл к выходу из кухни. Аль-Хайтам хмыкнул, но ничего не сказал.       Последние несколько дней аль-Хайтам крепко засел у Кавеха в мыслях. Типо, Кавех думал о нём ещё чаще, чем обычно, хотя до этого казалось что Хайтам и так занимал все его думы. Голова трещала по швам. Архитектор совершенно не мог сконцентрироваться на проекте, над которым ему нужно было работать, уже почти неделю. Сегодняшняя ночь была лишена сна, и Кавех весь день ходил как убитый. Конечно, секретарь заметил это, но промолчал.       Под вечер Кавех решил уйти в бар и надраться до потери сознания (видимо, ему показалось это неплохой идеей). Аль-Хайтам сразу же понял, куда отправляется сосед.       — Кавех… Тебя что-то тревожит. Хочешь поговорить? Ты не сможешь залить все проблемы алкоголем, — «а ещё я боюсь, что ты, нажравшись, придёшь домой и выскажешь мне всё от и до, а может и не только выскажешь». Хайтам нахмурился, однако во взгляде не было ни намёка на злость, лишь скрытое беспокойство.       — Я… — Кавех замялся на секунду, кажется, действительно порываясь остаться дома и обсудить всё нормально, — нет, я пойду. Просто хочу расслабиться, — блондин пожал плечами и ушёл. «Ну почему Кавех такой идиот? Как бы ему потом не пришлось сожалеть о содеянном,» — аль-Хайтам проводил мужчину взглядом, покачал головой, цокнул и вернулся к чтению какой-то заумной книжки.       Аль-Хайтам всё ещё был увлечён книгой, когда в квартиру завалился в хламину набухавшийся Кавех. «Чего и следовало ожидать,» — заметил секретарь и глянул на часы, откладывая книгу. Двенадцать ночи.       — Эй, Хайтамушка-а-а, — протянул Кавех, вваливаясь в гостиную, освещённую тусклым светом.       — Не называй меня так. Иди купайся и ложись спать, пьянь, — аль-Хайтам зевнул и окинул соседа оценивающим взглядом. Волосы растрёпаны, рубашка помята, перо из волос куда-то потерялось (он постоянно по пьяни терял этот глупый, но важный для него аксессуар и каждый раз обещался больше не пить после этого, покупал новое перо, терял по пьяни и так по кругу), накидку судя по всему скинул в коридоре.       — Не хочу спать, — Кавех свалился на диван рядом, а затем бесцеремонно залез к аль-Хайтаму на колени, устраиваясь поудобнее, — я считаю, есть более интересный способ провести время, м?       — Кавех… — Хайтам смутился. Ему не дали договорить, заткнув рот грубым, жадным поцелуем.       — Не говори ничего, — архитектор отстранился лишь на секунду, а затем снова прильнул к светло-вишнёвым губам, с животной страстью пропуская язык в рот секретаря.       — Стой, погоди… — отстранился аль-Хайтам с громкой одышкой.       — Аль-Хайтам, ты так раздражаешь. Такой, сука, идеальный, но такой противный, такой недоступный, — Кавех заелозил задницей на пахе аль-Хайтама, а затем поднял его водолазку, — ненавижу тебя. Но люблю больше.       Аль-Хайтам покраснел и громко выдохнул когда Кавех сжал бёдра.       — Люблю тебя. Хочу, чтобы ты меня трахнул, Хайтам, — Кавех потянулся за смазкой, что была спрятана в тумбочке, и у секретаря от такого поворота событий чуть глаза на лоб не полезли. Он понятия не имел, что Кавех держит такие вещи в их квартире.       — П-погоди, ты пьян… — аль-Хайтам пытался размышлять трезво, но Кавех не обращал внимания на его слова.       — Похуй. Я растянут, Хайтам, я дрочил, думая о тебе, добрую половину прошлой ночи, — Кавех закусил губу и избавился от своих голубых джинсов, тут же снимая и белые брифы, на которых уже выступила небольшая капелька предэякулята.       — Кавех… Чёрт тебя возьми… — Хайтам зажмурился от пошлости этих слов, чувствуя, как внизу становится ощутимо тяжелее.       — Подожди немного… — архитектор выдохнул и обильно смазал три своих пальца, тут же вводя себе в задницу два из них до конца. Последнее, что его сейчас волновало — то, что капли смазки и предэякулята капали на обнажённую белоснежную кожу живота и штаны аль-Хайтама.       — Кавех, ну правда… остановись… не сейчас… — аль-Хайтам пытался воззвать к рассудку Кавеха, но тот будто бы ничего не слышал, проталкивая в себя уже третий палец.       — Что такое, mon cher? — Кавех с громким хлюпом вышел из себя, а затем стянул с партнёра штаны напару с чёрными боксёрами, — Ох, твой член уже встал… такой большой, хорошо наполнит меня.       — Я твои вставочки на французском не понимаю, Кавех. И, о… О Боги… — аль-Хайтам не сдержал громкий стон, когда Кавех одним резким движением сел на его член полностью, а затем застыл, привыкая к размерам.       — Что такое? Тебя так сильно смущает что я пьян? — Кавех уже через полминуты начал двигаться, — Ne t'en fais pas, mon amour.       — Твою ж мать, — аль-Хайтам закусил губу, — Нет, не только это…       — Тебе не нравится? — Кавех остановился, кажется, в порыве минутного прояснения рассудка.       — Нравится, но… я просто… я не ходил в туалет по-маленькому последние несколько часов, поэтому… если ты продолжишь, я просто… твою мать, Кавех, я просто помочусь прямо в тебя, — аль-Хайтам не мог подобрать более тактичных выражений в таком состоянии и вывалил всё напрямую, пытаясь не сгореть от стыда.       — Это всё что тебя беспокоило, aimé? — Кавех снова провокационно опустился бёдрами на член аль-Хайтама, а затем наклонился к его уху: «Сделай это внутрь меня,» — и пошло прикусил мочку, вызывая у секретаря гортанный стон.       — Я не удивлюсь если ты завтра будешь жалеть об этом, Кавех… — Хайтам схватился за бёдра блондина, начиная грубо в него вдалбливаться и вызывать быстрые стоны. — Не… могу… сдерживать это больше… — мужчина прикусил губу до крови, дабы не застонать в голос, и остановился на позиции когда весь член погрузился в Кавеха, выпуская мочу внутрь толстой кишки партнёра. Облегчение накрывало так же сильно, как и выбивающее все мысли из головы возбуждение.       — Хайтам… блять, Хайтам… Я так наполнен… Я сейчас ёбнусь… — Кавех положил руку на свой член, обхватывая у основания и начиная быстро его надрачивать, пока Хайтам всё ещё мочился в него, — я… блять, блять, блять… Двигайся, прошу, прошу, умоляю тебя… Втрахай это в меня…       — К-Кавех… — аль-Хайтам на пробу двинулся, тут же понимая, что изнутри во время движения немного вытекает его собственная моча.       — Не медли… блять, не медли, трахай меня во всю свою силу, чтобы я завтра не смог встать… Хайтам… ха-ах… — секретарь резко навязал быстрый, почти бешеный темп, чувствуя жуткое перевозбуждение от всего происходящего. Такие быстрые шлепки, обрывистые вздохи (воздуха не хватало), слишком пошлое хлюпанье и брызги — всё это было попросту невозможно вынести.       — Кавех… Кавех, — аль-Хайтам впился в губы напротив, чувствуя, что не продержится слишком долго, — я сейчас кончу…       — Кончай… кончи внутрь меня… — Кавех поддавался крупным ладоням аль-Хайтама. Мужчина вошёл максимально глубоко, грубо сжимая ягодицы блондина руками. Хайтам кончил внутрь, и архитектор не смог сдержать оглушительного стона. Сперма смешивалась с остатками мочи внутри. Через пару секунд Кавех и сам кончил на живот аль-Хайтама, выгибаясь в спине и откидываясь назад. Затем вернулся в предыдущее положение, и, пытаясь справиться с одышкой, крепко прижался к Хайтаму, всё ещё не слезая с его члена.       — Беспорядок… — немного придя в себя после оргазма, пробормотал Кавех с усмешкой.       — Завтра закажу химчистку, не парься, — окликнулся аль-Хайтам полушёпотом.       — Je suis amoureux de toi, mon cher Al-Haitham, — Кавех невесомо поцеловал щёку партнёра и потёрся о его лицо своим. Наконец-то удовлетворение наполняло всё его существо. Аль-Хайтам хотел уж поругаться насчёт того, что опять ничего не понял, но решил не портить момент и в кои-то веки промолчать. Секретарь лишь до странности нежно погладил волосы партнёра и тихо выдохнул.