Благословлённые

      Первое, что ощутил Нетейам, это жуткое недомогание и сухость во рту. Он приоткрыл глаза и постарался сосредоточиться на том, что видит перед собой: этим «что-то» был потолок маруи. На улице день, рядом сидит мать, скрестив ноги, перебирая его песенную нить и напевая ту самую его песню:       — Ngaru irayo seiyi ayoe       Tonìri tìreyä,       Ngaru irayo seiyi ayoe       Srrìri tìreyä,       Ma Eywa, ma Eywa.       — Мам, — сипло зовет Нетейам. Нейтири резко замолкает и распахивает глаза.       — Дитя мое, — облегченно выдыхает она. — Эйва услышала меня, ты со мной, — она подаётся вперед, ласково проводя ладонью по щеке сына. Глаза ее блестят от слез. — Услышала… она услышала, — повторяла она, счастливо улыбаясь.       — Мам, ты чего? — в полнейшем недоумении спрашивает Нетейам, беря материнскую руку в свою. Тело было тяжелым, руки не хотели слушаться, а неприятная ноющая боль в области груди заставила его чуть поморщиться.       До того как Нейтири успела ответить, натяжной пол маруи вздрогнул и тихие облегченные всхлипы матери прерывает крик Тук.       — Нетейам! — она бросилась к брату и практически навалилась на него всем телом, душа в крепких объятиях. Резкая боль прорезает тело, и Нетейам не сдерживает тихого стона. Отрываться от объятий сестры он не стал.       — Туктирей, аккуратнее, он ещё совсем слаб, и рана не зажила до конца, — строго предупредила Нейтири, отрывая младшее чадо от старшего. Но строгость ее напущенная, в голосе звучит искреннее счастье, а с лица не исчезает улыбка. Тук с лучезарной улыбкой плюхнулась рядом с братом.       — Все нормально, — улыбнулся Нетейам, погладив Тук по волосам. Та зажмурилась и довольно прижала ушки, после резко вскочила на ноги и бросилась на выход.       — Я позову остальных!       — Долго я был без сознания? — переведя взгляд на мать, спросил Нетейам, когда в маруи снова стало тихо. Она продолжала держать его руку в своей, с легкой улыбкой глядя на сына.       — Почти три дня, — с нескрываемой печалью отвечает она, после встает и отходит в сторону. Возвращается она с большой раковиной наполненной водой, осторожно приподнимая голову Нетейама и прислоняя сосуд к его губам. Нетейам сделал несколько жадных глотков; он бы выпил больше, но Нейтири убирает раковину в сторону.       — Не торопись, чуть позже я дам попить тебе еще. Твое тело совсем слабо, ты потерял много крови.       — Последнее, что я помню… Риф… Все целы?       — Потерь было много среди Меткайинцев, но небесных демонов больше нет. Тсирея спасла тебя. Если бы не она… О, великая мать… — она прикрыла глаза и коснулась пальцами губ, сдерживая эмоции. — Я боялась, что потеряла тебя, — прошептала она. — У меня вся жизнь перед глазами пролетела. Не представляю, что со мной было бы, если бы ты покинул меня, — она снова перехватила его руку и сжала в своих, с тревогой глядя на сына.        — Прости, мам. Я должен был быть аккуратнее.       — Прошу тебя, больше не подвергай себя такой опасности, иначе мое сердце не выдержит.       — Ну ты чего, мам, у тебя же есть… — начал было Нетейам, но пол маруи снова задрожал.       — Нетейам! — внутрь влетел Ло’ак, следом за ним вбежала Кири и Тук.       — Братишка, живой, — Ло’ак упал на колени рядом с братом, в глазах его читалось сожаление. Голос предательски дрожал. — Прости, брат. Это я виноват. Ты чуть не умер из-за меня, — торопливо говорил он.       — Ло’ак, — мягко оборвала его Нейтири. — Мы это уже обсуждали, — Она ласково погладила сына по плечу. — Ты не виноват.       Ло’ак закрыл глаза и тяжело вздохнул: чувство вины терзало его из-за того, что он настоял, чтобы пойти спасать Паука. Паук был для него как брат, но в тот момент, когда Ло’ак видел, что его кровный брат почти умер у него на руках, — его мир перевернулся. Он внезапно осознал, насколько Нетейам был ему дорог. Насколько велик был страх потерять его. И это чувство вины будет преследовать еще долго, если не всю оставшуюся жизнь.       — Да, мама права, ты не виноват, Ло’ак, — согласился Нетейам. — Это могло произойти с любым. Главное, что вы выбрались с корабля целыми. А Паук… Где он?       Нетейам заметил, как помрачнела мать, хоть и промолчала, но ни Кири, ни Туктирей, ни Ло’ак не высказали беспокойства.       — Нормально. Они с отцом на восточных островах помогают восстанавливать деревню, — ответила Кири.       — Все, — излишне резко прервала детей Нейтири. — Нетейаму нужно отдохнуть, идите займитесь делом. Кири, поможешь мне с едой? — она поднялась на ноги. Кири кивнула и тоже встала. Тук вскочила следом.       — Я тоже помогу! — вскрикнула она. Ло’ак медлил с уходом. Он, казалось, хотел что-то сказать, но не мог.       — Все нормально, брат, — Нетейам понимающе коснулся его руки. Тот подавленно нахмурился, но кивнул, после не торопясь поднялся и побрел к выходу. Нейтири перед уходом дала ему еще воды и ушла, чуть позже вернувшись ненадолго вместе с Ронал. Тсахик выглядела очень уставшей с пролегшими тенями под глазами, но она стойко держалась, стараясь не показывать свою слабость. Ронал внимательно осмотрела его, сменила повязку на груди и дала выпить ужасно горький отвар, велев Нейтири не давать ему много еды, мол, лучше понемногу, но часто, чтобы ему не стало плохо.       К концу следующего дня, когда силы наконец-то стали потихоньку возвращаться в молодое тело воина, Нетейам с Ло’аком вышел на берег. Они прошлись до камней и уселись на валун, сохраняющий в себе еще дневное тепло Альфы Центавры. Только заслышав, что Нетейам покинул маруи, к ним прибежала Тук с Кири и Тсиреей, позже подошел и Ао’нунг с Ротксо. Они перебивая друг друга начали рассказывать ему, что происходило пока он был без сознания, откуда в море взялось еще одно судно.       Как оказалось, к ним прибыли некоторые ученые, которые жили в горах Аллилуйя, рядом с племенем Оматикайя. Они то ли шантажом, то ли как-то по-другому выкупили этот корабль. Нетейам так и не понял, потому что сами на’ви не сошлись на одном варианте, пока, перебивая друг друга, рассказывали новости. Ученые прибыли ранним утром прошлого дня: до них слишком поздно дошли новости о похождениях Куорича в поисках Джейка и его семьи. Аватары приняли активное содействие в восстановлении деревни не только здесь, но и на других островах; ученые же предложили свою помощь в лечении раненых. Ронал упиралась и напрочь отказывалась от помощи, несмотря на то, что сама выбивалась из сил, и помощь Нейтири, которая не могла надолго покидать раненного сына, Тсиреи и Кири, которые что-то да знали, но не обладали тем огромным багажом знаний, как Тсахик, было мало. Под конец дня она все-таки разрешила некоторым учёным помогать, но запретила как-либо применять «демонические штуки» и строго контролировала все действия небесных людей. Ао’нунг, Ло’ак и Ротксо занимались восстановлением деревни и охотой. Тук в основном путалась под ногами, но честно старалась помогать в силу своих возможностей, но чаще просто сидела с Нетейамом, отпуская мать, чтобы поесть, подремать и помочь Ронал.       Нетейам с удовольствием слушал всех, практически не перебивая. Главным рассказчиками выступили Ло’ак и Тук, Тсирея дополняла их слова, как и Ротксо, Кири редко подавала голос, иногда только возражая или подтверждая тем или иные слова. Ао’нунг практически не говорил, ведя себя несвойственно тихо и молчаливо. Нетейам часто ловил на себе его нечитаемый взгляд, который прыгал с лица на перемотанную грудь, но стоило ему взглянуть на рифового юношу, Ао’нунг тут же переключал свое внимание на кого-то другого.       — Я хотел бы еще раз поблагодарить тебя, Тсирея, за то, что спасла меня. Я обязан тебе жизнью, — он почтительно опустил голову, положив руку на грудь, когда наконец-то смог вставить хоть слово.       — Я была не одна, — покачала головой Тсирея и смущенно улыбнулась. Она сидела рядом с Ло’аком, Нетейам заметил сразу, как эти двое стали близки. Вот и сейчас брат ласково сжал ее ладонь в своей, поддерживая улыбкой. — Ао’нунг очень помог мне. Если бы он не поверил в меня, боюсь, у меня ничего бы не получилось, — ей было неловко признаваться в этом, но промолчать о заслугах брата, которые ценила всей душой, не могла.       — Я ничего не сделал, — качнул головой Ао’нунг и бросил быстрый взгляд в сторону Нетейама. — Я даже не знаю ни одной лечебной травки, — он развёл руками. — Всё, что смог сделать — жевать крайне мерзкие на вкус водоросли и не выплюнуть их раньше времени, — усмехнулся он, и все засмеялись. Нетейам сдержался: резкие движения доставляли боль, но улыбку он не скрыл.       — Спасибо вам обоим. Если бы не вы... — он многозначительно посмотрел на Ао’нунга и Тсирею.       На том пришлось закончить разговор. Кири поднялась на ноги и сообщила, что пора идти помогать Ронал проверять раненых, Тсирея согласно кивнула и последовала за ней. Тук слезла с рук Нетейама, на которого успела под шумок залезть, обняв брата за шею и положив голову ему на плечо. Та вообще не отходила от него далеко и в маруи прибегала с завидной регулярностью, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Нетейам с улыбкой провел сестер, пожелав им удачи. Со стороны берега раздался голос охотников, созывающих желающих на охоту. Первый вскочил Ротксо, за ним умчался Ло’ак. Нетейам с сожалением проводил их взглядом: он с удовольствием бы отправился сейчас с ними, но еще утром Ронал сказала, что в ближайшие дни ему лучше не находиться долго в воде, дабы не размачивать рану, да и он пока слаб — не стоит рисковать.       Поморщившись, он встал и вздохнул.       — Помочь добраться до маруи? — поинтересовался задержавшийся Ао’нунг.       — А? — Нетейам обернулся, вынырнув из своих раздумий. — А, да нет, ноги, благо, у меня целы, — он улыбнулся, поведя плечами, но Ао’нунг не двинулся с места. — Все нормально? Ты сегодня какой-то несвойственно тихий.       — Да, — он дернул бровью и посмотрел на водную гладь. — Просто не ожидал, что такое может когда-то произойти, — задумчиво протянул он. — Странно видеть на'ви, умирающего у тебя на глазах.       Нетейам вздохнул и понимающе кивнул, опустив голову, не зная, что сказать. Он понимал, каково видеть смерть соклановцев и близких на'ви. Иногда ему снова и снова снится прибытие небесных демонов, огонь, что они пустили на их дом. В ушах до сих пор стоят крики на'ви. Как он, схватив на руки Тук, бежал вместе со всеми. В какой-то момент он начал бояться, что больше не сможет увидеть ни отца с матерью, ни брата с сестрой. Потом он встретил Мо’ат, а с ней была и Кири. Родители нашли их гораздо позже. Ему было не в новинку пускаться в бой. Ну, по крайней мере, видеть бои. Когда он прошел перерождение и посвящение в воины, он начал участвовать в налетах на небесных демонов. И ему лично приходилось несколько раз вывозить на своем икране мертвых на'ви.       — К этому нельзя быть готовым, — наконец-то сказал Нетейам. — Это всегда было и будет тяжело, — добавил он, подойдя к Ао’нунгу и положив руку на его плечо. — Просто прими это и отпусти. Теперь души твоих братьев с Эйвой, она позаботится о них, — он подбадривающее улыбнулся уголками губ и пошел в маруи.       К вечеру вернулся Джейк и Паук. Отец, с трудом сдерживая слезы, обнял сына, сразу даже и не вспомнив про ранение и только услышав сдавленный стон, опомнился и отстранился, извинившись. Завалив кучей вопросов касательно его здоровья, Джейка позвал к себе Тоновари. Устроившись в маруи, Нетейам посмотрел на Паука.       — Вам не стоило идти за мной, — сказал наконец-то парень и покрутил в руках ракушку, которую подобрал у стены — одна из коллекции Тук.       — Нет, не говори так. Мы не могли тебя оставить, — покачал головой Нетейам.       — Тебя ранили.       — Ну, я же жив, — Нетейам подбадривающе улыбнулся.       — Я рад этому. И спасибо вам.       — Куоритч… он держал тебя в плену?       — Типа того. Я вроде был свободен, но при этом в моей маске был маячок, поэтому от них я далеко не уходил; а ведь я мог бы легко убежать от них и вернуться в племя. Я знаю лес как свои пять пальцев, но я не мог подвергать опасности остальных.       — Понимаю, — кивнул Нетейам. — И все же я рад, что мы смогли тебя вытащить, — он похлопал парня по плечу и отправился отдыхать.       На следующий день, не выдержав безделья, он прогуливался по деревне в поисках хоть кого-то. Сидеть без дела было тяжело, ему нужно было чем-то себя занять, хоть тело и было его пока слабо. Но плетение сетей ему совсем не давалось, как и плетение корзин, на охоту он пойти пока не мог, в целительстве он тоже был никакой. Найдя Ронал, занимающуюся приготовлением отвара, он предложил ей помощь. Та настаивала на том, что ему следует еще отдыхать, но Нетейам был непреклонен, заверяя Тсахик, что чувствует себя вполне сносно, и не может сидеть без дела, желая помочь ей в знак благодарности. Ронал снисходительно улыбнулась и пригласила его присоединиться, дав задания перебирать листья какого-то подводного растения и растирать их в кашицу. Усевшись на улице в тенечке, он занялся работой. После он помог ей разобрать сухоцветы, и под вечер Ронал отправила его помочь с торжеством, которое решили устроить сегодня в честь победы и в память о погибших воинах. Большая часть раненных уже стояла на ногах, остальная часть уже могла хотя бы выходить из маруи и, если не танцевать, то хотя бы самим присутствовать на торжестве.       Вся деревня собралась вместе в этот вечер. После пиршества были танцы. Женщины и мужчины нарядились в украшения из цветов, бусин, ракушек и ярких перьев. Даже Нейтири оделась в традиционные украшения Меткайинов и плясала с другими женщинами. Несколько на’ви отбивали ритмы на атабаках разных размеров; размеренный треск огромного костра, высокие языки пламени отплясывающие вместе с празднующими. Позже к женщинам присоединились мужчины, даже Ронал, украшенная яркими перьями, весело отплясывала.       Нетейам сидел в стороне, с легкой улыбкой наблюдая за танцем отца и матери. Он давно не видел их такими счастливыми и беспечными. Недалеко от них танцевали Тсирея и Ло’ак, которого та с трудом вытащила к остальным. Ло’ак всячески отпирался, стесняясь, но завороженный обаянием рифовой на'ви сдался, да и Нетейам с радостью помог Тсирее спихнуть его с камня на котором они сидели. Обещая страшную месть старшему брату в каком-то недалеком будущем, Ло’ак сначала неловко пытался повторять движения за Тсиреей, но быстро вошел во вкус.       — Хороший праздник получился, — раздался внезапно знакомый голос, и рядом уселся Ао’нунг.       — Да, — он согласно кивнул и снова перевел взгляд на танцующих. Они в деревне тоже устраивали красивые праздники. Все Оматикайцы собирались на них, барабанщики отбивали заводные ритмы, женщины и мужчины выстраивались в несколько рядов и отплясывали традиционные танцы.       — Как так получилось, что он стал вашим братом? — чуть позже спросил Ао’нунг. Нетейам отвлекся от своих мыслей и вопросительно взглянул на рифового на'ви. Перехватив его взгляд, он повернул голову и увидел сидящих в отдалении Паука и Кири. Они о чем-то увлеченно разговаривали.       — Не знаю, — пожал он плечами. — Он просто прибился к нашей семье. Его нельзя было отправить на землю, когда отправляли остальных людей, поэтому его воспитывали ученые. Мы впервые познакомились, когда были еще совсем маленькие и с того момента он проводил в нашей семье очень много времени. Мы вместе выросли. Мать его не очень любила, но никогда не гнала и даже учила всему, как и нас.       — Из-за того, что он — небесный человек? — Ао’нунг подтянул колени к себе и положил на них руки, подперев одной голову и глядя на Нетейама. Он заворожено наблюдал, как желтые и красные отблески от костра играли на синем лице. Нетейам с легкой улыбкой наблюдал за сестрой и этим человечком.        — Он сын… врага отца. Собственно… сын того, кто организовал все, что тут происходило, — вздохнул он, тут же помрачнев, проводя рукой по волосам. Косички его растрепались, он давно их не переплетал, но в последнее время было совсем не до этого.       — Что? — поперхнулся воздухом Ао’нунг. — Подожди, но он же… не человек.       — Он им был. Паук родился, когда Куоритч был человеком. Потом его убила моя мать, когда отряд военных напал на деревню.       — Подожди, — Ао’нунг тряхнул головой и обхватил ее руками. — Он умер, а это… Мне рассказали уже, что люди могут переносить свое сознание в… аватаров, так? И управлять ими. А раз этого Куоритча убили…       — Ну, человеческого тела моего отца тоже уже нет. Он рассказывал, как Мо’ат проводила ритуал под древом душ, просив Эйву перенести его душу и сознание в его аватара. А Куоритч… Отец вроде говорил, что они сделали резервную копию его памяти и… — Нетейам перевел взгляд на Ао’нунга и рассмеялся, увидев полное недоумение. — Люди используют много компьютеров — это такие машины, которые могут выполнять много различных функций и упрощать им жизнь. И они скопировали память Куоритча на этот компьютер. А потом поместили в тело аватара. Отец сказал, их называют рекомбинанты. Да, этот рекомбинат похож на Куоритча, у него его память, но по факту он не Куоритч. В нем нет его души, как в теле аватара отца сейчас, — он коснулся своей груди. — Поэтому его нельзя считать биологическим отцом Паука, и никакого отношения к нему он не имеет, как я понял, — попытался объяснить Нетейам. Ао’нунг потер руками лицо и усмехнулся. Нетейам с улыбкой наблюдал за его реакцией и в итоге не сдержал смешка, с пониманием похлопав того по плечу.       — Не забивай голову. Это все сложно, если бы я не общался с учеными, которые живут с нами, то тоже слабо бы понимал, что есть что.       — Хм, буду тогда радоваться тому, что он просто человек.       — Почему? — не понял Нетейам.       — Ему нравится твоя сестра. Он смотрит на нее по-особенному, — задумчиво протянул он и бросил взгляд на Кири с Пауком.       — И? Тебе она тоже нравится? — лукаво ухмыльнувшись, поинтересовался Нетейам, пытливо глядя на Ао’нунга. Тот сначала распахнул удивленно глаза, а после посмотрел на Нетейама.       — Что? Нет!       — Тогда к чему ты это сказал?       — Она нравится Ротксо, причем практически с самого вашего приезда, — пояснил он и взглядом указал куда-то в сторону. Нетейам перевел взгляд туда и увидел Ротксо в компании других ребят. Он вроде участвовал в общем веселье, но взгляд его то и дело уходил в сторону Кири.       — Ну, тут не нам решать. Скажу только то, что Кири очень привязана к Пауку. Не знаю, любовь это или нет, но так просто она его не оставит, — повел он плечами. — Ну а ты? — Нетейам постарался перевести тему. Он откинулся назад, оперевшись на руки и с интересом смотря на Ао’нунга.       — Что я? — не понял тот и обернулся, посмотрев на Нетейама, взгляд снова скользнул на его перебинтованную грудь и, чуть заметно поморщившись, он посмотрел ему в глаза.       — Нашел свою на'ви? Почему не танцуешь с другими? — он кивнул на отплясывающих Меткайинцев.       — Успеется еще. Куда торопиться? Я еще молод и полон сил, — усмехнулся он. Нетейам рассмеялся, кивнув головой. — А тебе приглянулся кто? Братец-то твой сразу положил глаз на Тсирею.       — Я же практически ни с кем и не общался, кроме тебя, Тсиреи и Ротксо, — пожал он плечами. — Придет еще время.