Любовь бывает разной

— Ты — Драконорождённый.       Эти слова разделили жизнь альтмера на «до» и «после». Не будет больше размеренно текущих дней, прибыльных заданий и наставлений мастера. Всё это кануло в лету, когда на казнь прилетел огромный дракон, сверкая красными адскими глазами.       Ты спасёшь мир — твердили ярлы, ты — наша единственная надежда — твердили ему маги и мудрецы, ты и только ты должен убить Алдуина — произнёс Партурнакс.       Но никто не спрашивал, хотел ли этого эльф. Груз ответственности тяжким бременем лёг на его плечи, не смея двигаться с места. Его было не переложить на другого, не скинуть, не убежать, не спрятаться. Теперь он — Довакин, которому по праву крови дано поглощать драконьи души.       Это был длинный и долгий путь. Путь крови, истязаний, побед и поражений, обмана и заблуждения, правды и лжи. Но Довакин никогда не гнался за славой, никогда не стремился завоевать авторитет или видеть в глазах неизвестных уважения. Он гнался только за знаниями. Безграничными, бесконечными и нескончаемыми. А потому, связавшись с даэдра, решил во чтобы то ни стало добраться до одного единственного — Хермеуса Моры, принца предсказаний судеб, прошлого и будущего, властелина сокровищ вселенских знаний. — Ты удивительно красив, Довакин, — Сангвин провёл пальцем по щеке мужчины, медленно облизываясь. — Такова плата за информацию? — холодно и сухо отозвался альтмер, сверкнув жёлтыми ядовитыми глазами. —Пф, — принц даэдра разочарованно отстранился. — Как с тобой скучно. Нет, просто я подумал, ты захочешь скоротать вечер более… продуктивно. — Меня интересует лишь Хермеус Мора, не более, — более мягко ответил Довакин, коротко выдохнув. — Ноктюрнал отказалась мне помочь. К Шеогорату я больше не сунусь. Остальные мне не отвечают. — И не удивительно: Мора опасен, а его обитель — довольно страшное место, в котором живут просто ужасные твари, — даэдра намотал прядь длинных чёрных волос довакина на свой палец, задумчиво закручивая. — Чем я хуже, м-м-м? Ты могущественный маг, можешь призывать меня, когда захочешь, зачем тебе чёрное месиво со скользкими щупальцами? — Он всё знает. А его обитель — бесконечная библиотека Апокриф. — Сколько пытаюсь, а разгул и веселье тебя явно не интересуют. — Сангвин сдался, вставая с дивана. — Ладно, вынужден тебя разочаровать — я тоже ничего не знаю. В особенности, как к нему попасть. Может, он сам тебя найдёт?       Но Мора не спешил связываться с Довакином. Минул ещё год. Альтмер ни капельки не изменился: те же шелковистые прямые чёрные волосы, достающие до середины спины, золотистая кожа, что присуща всем высоким эльфам, вытянутое худое лицо, рассекающий левую щёку и край рта, заживший много лет назад, шрам, длинная шея и потускневшие жёлтые глаза. За спиной красовался резной зачарованный лук, узкий колчан с разными видами стрел, на боку висел пояс с тремя клинками, чёрная броня вора идеально сидела на его натренированном теле, а капюшон скрывал заострённые уши. Голову украшал простой венок из полевых цветов.       Направляясь в Вайтан через Рорикстед, мимо бездомной девочки, продававшей цветы в помятой корзинке, альтмер не смог пройти. Она отчаянно зазывала покупателей, стоя на одном и том же месте каждый день. Хмурый эльф, присев на корточки рядом с девочкой, указал на её товар и коротко спросил: — Почём?       Она, расплывшись в улыбке, вытянула корзину вперёд, чтобы лучник получше разглядел её цветы. — Каждый цветочек по монетке, дяденька!       Мужчина порылся в карманах и вынул увесистый, звенящий золотыми, мешочек. Открыв его, альтмер высыпал в руку приличную сумму, которая смогла поместиться на ладони, и высыпал в корзину девочке. — Маловато стоит. Держи за старания, — эльф коротко потрепал юную продавщицу по голове и встал, собираясь уйти. — Стойте! Возьмите цветы! — она, наверняка в жизни не видавшая столько монет, пару секунд стояла в ступоре, не веря в свою удачу. Но, опомнившись, схватила мужчину за край плаща. — Мне некуда их деть, — коротко пояснил альтмер. — В руках долго не поносишь, а в кармане они сомнутся и сломаются. — Тогда… давайте я вам сплету венок! — девочка, сев прямо на землю, поставила корзину рядом и принялась маленькими ручками ловко переплетать стебли и листья аккуратно собранных ромашек, колокольчиков, лютиков и фиалок.       Довакин наблюдал с интересом, тоже присев рядом с ней на пригретые весенним солнцем вымощенные камни. Проходящий народ косо на них поглядывал, но ничего не говорил, проходя мимо. Через несколько минут, заглядевшись на торговцев, на голову альтмера был надет милый и красивый венок. Девочка захлопала в ладоши и улыбнулась. — Вы очень красивый, дяденька! — она отряхнула грязное платье и рассовала монетки по карманам. — Спасибо вам! Я никогда не забуду вашей щедрости. Приходите ещё, я вам столько цветов нарву! Напоследок Довакин купил девочке большую лепёшку, сдержанно улыбнулся и пошёл дальше.       Вайтран встретил путника не самым приятным образом. Практически сразу, когда эльф минул главные ворота, к нему подошли люди со странными масками в коричневых одеяниях. Члены культа — сразу догадался мужчина, настороженно положив ладонь на рукоять кинжала.       Мирак, остров Солстейм, невиданные ранее Довакину твари — всё завертелось и закружилось, не давая мужчине время на передышку. Новое путешествие обернулось не хуже предыдущего, только вот главной целью был совсем не Алдуин, и даже не Мирак, провозгласивший себя настоящим Драконорождённым.       Хермеус Мора. Принц даэдра и владыка всех знаний мира. Довакин не верил, что его поиски скоро увенчаются успехом. При одной мысли эльфу становилось так дурно, что вместо дискомфорта он ощущал истинное блаженство. Такое было у него впервые. Сладкое предвкушение осязало на языке, кончики пальцев покалывала мелкая судорога.       И вот, эта встреча настала. — Все искатели знаний приходят ко мне, рано или поздно. — Оглушающий, всепоглощающий голос даэдра разразился эхом вокруг.       Перед Довакином возник его лик. Чёрное, бурлящее пятно с огромным глазом посередине и извивающимися щупальцами во все стороны. Альтмер замер, немного приоткрыв рот от увиденного. Неужели сейчас? Сердце глухими ударами отдавалось в ушах. Эльф стиснул ткань брони в районе груди. — Я Хермеус Мора, Садовод Людей, ведающий неведомое, вершитель судеб. И ты в моём царстве, смертное создание. — Что мне нужно сделать, повелитель? — дрожащим голосом выдавил из себя альтмер, неотрывно смотря на даэдра. Это было неописуемое чувство. Столько сил и времени, потраченных на поиски, наконец-то окупились. — Итак, ты в моих владениях. Ты ищешь запретные знания, которые до сих пор получил всего один. Ты из Драконорождённых, как и Мирак.       В горле пересохло. Довакин прокашлялся, собираясь с мыслями. Нужно собраться в кучу, показать этому существу, что он хоть чего-то стоит. Что он спас мир от Алдуина не щелчком пальцев. Распрямившись, альтмер, не скрывая восхищения, вновь обратился к принцу: — Да, я здесь, чтобы узнать тайны Мирака и служить тебе. — Всему, что он знает, он научился от меня. Я знаю, чего ты хочешь: использовать силу Драконорождённого, чтобы подчинить мир своей воле. — Вовсе нет, повелитель, — Довакин послушно склонил голову. — Я не гонюсь за властью, она мне чужда. Единственное, что привело меня сюда — это твои знания.       Мора помолчал какое-то время, но всё-таки продолжил. Теперь Довакину было известно второе Слово силы, однако… — Но этого мало. Мирак знает последнее Слово силы. Без него не стоит надеяться одолеть его. Мирак хорошо служил мне и получил награду. Я могу даровать и тебе ту же силу, что и ему, но любое знание имеет цену. — Разве Мирак не твой союзник? Зачем тебе помогать мне побеждать его? — Он служил мне долго и преданно, — начал Хермеус с какой-то другой интонацией, неизвестной Довакину. — Но становится слишком неугомонным. Его желание вернуться в ваш мир распространит моё влияние. Но в то же время он освободится от моего прямого контроля.       В глазах альтмера заплясали искры. Желание подчиниться, отдать свою волю этому даэдра росло с каждым произнесённым им словом. На мгновение в голове промелькнула мысль: «А как же Тамриэль? Скайрим, в конце концов? Там ты герой, у тебя есть дома в каждом городе, лучшее оружие и броня. Где-то там бродит та самая девочка, которая сплела тебе этот милый венок. И ты готов с этим расстаться ради служения Хермеусу Море?».       Довакин моргнул, снова посмотрел в чёрную говорящую массу. И тут же себе ответил: «Готов». — Возможно, настало время заменить его на более преданного слугу. Того, который оценит предлагаемые мною дары.       Хотелось во всё горло орать — да, это я, возьми меня, мой господин! Но приходилось сдерживаться. Наверняка даэдра не потерпит такого неуважения к себе. Вместо этого, Довакин осторожно спросил: — Так какова цена за последнее Слово силы? — Знания за знания. — Прогремел голос принца громче обычного. — Скаалы скрывают от меня свои тайны много лет. Пришло время добавить их знания в мою библиотеку. — Я сделаю, как ты прикажешь, мой принц.       Как бы быстрее выполнить поручение даэдра альтмер не старался, прошла уже неделя. Каждую ночь мужчина спал и видел во снах это заполняющее всё пространство лицо с миллиардом глаз и главным, светящимся жёлтым, посередине. Он смотрел прямо на Довакина, изредка моргая. Довакин же смотрел на него в ответ, плотно сжав губы. Откуда появилось такое несоизмеримое желание подчиняться только ему? Быть единственным и верным одному лишь принцу знаний, судеб, власти… Эти вопросы навсегда останутся без ответа. С ним он сможет найти смысл, познать этот мир целиком и полностью. Возможно, обрести желанный покой, утраченный с клеймом «Драконорождённый».       Мирака пронзил вылезший из-под земли извивающийся щупалец Хермеуса Моры. Его необычайно спокойный голос приговорил потерявшего верность слугу к заслуженной смерти. Оставшиеся после предателя одни только кости с характерным звоном повалились на пол. Довакин, измученный прошедшей битвой с Мираком, от усталости опустился на колено, держась за него дрожащими руками. Препятствия и испытание Апокрифа позади, теперь можно было сосредоточиться на главном. Во время перебегов от одной миссии к другой альтмер ещё несколько раз общался с даэдра, и каждый раз обещал, что после победы над Мираком он будет только его. Верным и преданным слугой. — Ты сражался храбро и достойно, дитя, — Хермеус Мора, появившись из неоткуда, говорил с гордостью. Или, по крайней мере, Довакину так казалось. — Готов ли ты навсегда стать моим?       Альтмер, благодаря определённым усилиям, смог подняться и посмотреть на господина. Он ломано поклонился, стискивая зубы от ноющей боли, но тщательно старался скрыть это. — Да, мой принц, — хрипло ответил мужчина, выпрямившись. — Что ж… — медленно протянул даэдра, о чём-то задумавшись. — В награду дарую тебе возможность попросить у меня что угодно, что, такой как я, сможет тебе дать — одно желание Хермеуса Моры. Думай с умом, моё дитя.       Довакин прерывисто вдохнул спёртый воздух. Тяжесть оружия, доспехов и вещей давили на разум, не давали сосредоточиться. Эльф снял с себя лук, колчан, пояс с кинжалами, скинул сжимающую лёгкие верхнюю часть доспехов, наручи и перчатки и положил в небольшую кучку рядом с собой. Напоследок заправил волосы за уши, серьёзно задумавшись.       Мора неотрывно наблюдал за смертным. Как броня с лёгкостью соскальзывает с тела, как лук мягко приземляется на каменную ступеньку, как чёрная прядь отодвигается назад, открывая вид на острое ухо. — Я хочу, чтобы ты принял человеческое обличие, мой повелитель. — Ни на секунду не сомневаясь, промолвил альтмер, подняв на Мору величественный взгляд. — Человеческое? — перепросил даэдра, прищурив глаз. — Или всё же мерское? — Как пожелает мой повелитель. — Довакин снова приложил ладонь к себе на грудь, сжимая пальцами тонкую ткань туники. Сердце больно било, руки теперь мелко дрожали совершенно не от усталости. — Ты — мер, вы любите говорить с себе подобными, — размышлял Мора, зашевелив щупальцами активнее. — Так тому и быть, дитя!       Чёрное пятно спустилось на каменную круглую площадку, на которой находился Довакин. Щупальца заметались, сплетаясь в единое целое, переплетаясь между собой и начиная образовываться во что-то материальное. Глаз на секунду померк, а потом разделился надвое, сверкнув в однородной вязкой жиже. Альтмер жмурился, не в силах смотреть на величайшее магическое превращение. Ему срочно нужен был покой и отдых.       На секунду вспыхнув чёрным пламенем, вместо летающего пятна перед эльфом предстала фигура из плоти и крови. Это был такой же мер, а если быть точнее — высокий эльф, ровно, как и Довакин. Болотного цвета длинные густые волосы, заплетённые в две косы спереди, лежали на плечах и практически доставали до земли. Оставшиеся распущенные пряди струились за спиной. Его выточенное в мраморе лицо выражало наивысшую грациозность и спокойствие. Светящиеся жёлтым полуприкрытые глаза, не моргая, смотрели прямо на мужчину. Чёрно-зелёное облачение с золотым воротом и застёжками доставали до самого низа, закрывая от взгляда Довакина обувь. На изящных тонких пальцах красовались блестящие изумрудом перстни, а в остром ухе виднелась серебряная круглая серьга.       Хермеус Мора сам, не без интереса, себя разглядывал, а затем холодно улыбнулся, очевидно, довольный своей работой. Он, будто не касаясь пола, неслышно скользнул к Довакину, еле дотрагиваясь, провёл по его плечу. Прежде, чем даэдра что-то сказал, мужчина поспешно добавил: — Мой господин, позвольте выразить вам свою благодарность, — альтмер глубоко вздохнул, сжимая пальцы в кулак. То, что он хотел сейчас сделать, требовало огромной решимости. — За что? — так же величественно, мягко и завораживающе произнёс Мора, убрав руку от чужого плеча. — За то, что позволили мне стать вашим слугой, помогли одолеть Мирака и… за то, что вы есть.       Мору это позабавило. Он усмехнулся, отводя нечеловеческий взгляд в сторону. Вновь задумавшись, даэдра чётко ответил: — Валяй, дитя моё.       Довакин никогда прежде не делал такого. Ни с кем, даже с родными. От того было ещё страшнее. Ладони вспотели, а сердце, утихнувшее на какое-то время, забилось с новой силой. По ощущениям оно хотело раздробить рёбра и вырваться наружу. В этой клетке было слишком мало места. Закусив губу, эльф собрался с духом. Он постарается вложить в это все свои эмоции, чувства и великую привязанность. Медленно приблизившись, альтмер наскоро обтёр о тунику ладони и нежно взял лицо даэдра в свои руки, смотря ему прямо в глаза. Время остановилось. Во рту стало сухо. Довакин приблизился к самым губам Моры и осторожно поцеловал, пробуя его губы на вкус. Этот поцелуй был первым в жизни Драконорождённого. И он был несказанно рад, что отдал ему тому, кому всего лишь несколько минут назад отдал себя самого. Хермеус не отвечал, но и не отстранялся. Он позволил Довакину наградить его по-своему, со всем желанием и страстью. Однако живое тело не могло не откликнуться на позыв. Даэдра, сам не ведая, слабо схватил Довакина за плечо и впился в его губы сильнее, с напором. Чувствовалась пыль, кровь и притягательная нежность.       Довакин отдал в поцелуй все свои последние силы. Обмякнув в чужих руках, альтмер потерял сознание. Хермеус Мора успел вовремя подхватить смертное тело, полностью поднимая его на руки. Даэдра кротко улыбнулся и растворился с эльфом в пространстве, желая перенести своего нового слугу в более подходящее место.