***
Джин достал из уха аирподс, возвращая его в футляр и убирая наушники в карман. Он медленно стянул с плеч свой чёрный пиджак, вешая его на вешалку и в шкаф. Разулся, не наклоняясь, и отпихнул обувь к стене одним движением ноги. Джин расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, пригладил волосы, растрепавшиеся от ветра, пока он шёл по улице, и, наконец, прошёл вглубь квартиры. Из кухни доносились звуки классической музыки. Джин такую любит, но именно эту мелодию считает скучной. А ещё приятный запах корицы и сладких печёных яблок. На улице не зима, но дома тепло и уютно. В гостиной зажжён камин, в который пора подбросить ещё дров, и Джин с удовольствием делает это, вороша огонь резной кочергой, которую он купил в прошлом году на блошином рынке за десять долларов. Просто потому что она хорошо лежит в руке. — Ты уже дома? — низкий голос мужчины никак не вяжется с его внешним видом. Белая футболка прилипла к телу и покрыта множеством грязных разводов, на одной руке резиновая перчатка, натянутая почти до локтя, на плече висит вафельное кухонное полотенце, а взмокшие волосы взъерошены и торчат в разные стороны. — Чем сегодня занимался? — Джин вернул кочергу на подставку и задвинул решётку камина, наслаждаясь проделанной работой. Языки пламени бесшумно ласкали воздух, в то время как дрова под ними приятно пощёлкивали, сгорая. — Сьюзан поделилась со мной яблоками, так что я испёк шарлотку. А ещё у нас слив засорился. Ты бы видел, какой клок волос я оттуда достал. Пришлось всё закинуть в дробилку. В два захода. — Увлекательно, — Сокджин вышел из гостиной, направляясь прямиком на кухню, ведомый вкусным запахом выпечки. — Ты пустил нашу соседку в дом? — испытующий взгляд. — Нет, мы поболтали немного на пороге, она все напрашивалась на чай. Может, нам стоит как-нибудь… — Ты ведь знаешь, что я думаю по этому поводу, Намджун. Никаких гостей, — тон, не терпящий возражений и дискуссий. — Знаю, — Намджун опустил голову, как провинившийся школьник, и заметил отсутствие обуви на ногах Джина. — Пол ведь холодный, обуй хотя бы тапочки. Или носки надень. Сокджин отрицательно покачал головой и поджал губы, тщательно обдумывая что-то и внимательно изучая лицо напротив: — Надо бы снизить тебе дозировку, — Джин постелил салфетку себе на колени и, поправив тарелку до идеального положения, взял в руки вилку и нож. — Давай ужинать. Поговорим в другой раз.***
Тэхён успел изрядно заскучать, прежде чем появилось новое, реально стоящее его внимания дело. И все же появилось оно раньше, чем стоило ожидать. Напарники менялись раньше, чем Ким успевал запомнить их серые, сливающиеся в одно размытое пятно лица. Убийства пресные, бесталанные, примитивные. Все на один манер. Это продолжалось довольно долго, пока однажды на столе Тэхёна не оказалась непривычно тонкая для подобных дел папка. Протоколы допросов свидетелей, минимум информации и одна единственная общая черта. Новый маньяк не расчленял своих жертв, не выпускал из них всю кровь, не выдирал зубы, не зашивал глаза, не зашивал рты и уж точно не приколачивал ноги к вертикальным поверхностям. Но кое-что общее с Полночным танцором всё-таки наблюдалось. Если Мин Юнги предпочитал выжигать глаза, то новый творец сжигал всю голову целиком. Жертвы от такого умирают довольно долго и мучительно. Опознать их не составляет труда, да и убийства происходят в пределах трехсот миль. Сначала Тэхён решил, что ничего особенного в деле нет. Но интерес во всех смыслах этого слова подогрели нюансы. Убийства наглые, но осторожные. На грани возможного и далеко за гранью дозволенного. Любопытство ожидаемо взяло верх, когда Ким решил все же взглянуть одним глазком на отчет судмедэкспертов, и довольная ухмылка долго не сходила с обычно безразличного ко всему лица.***