Подари мне свою любовь

Любовь? Не столько пленящее понятие, сколько разочаровывающее. Бьющее дрожью по конечностям, вгоняющее в тошноту от столь сильных чувств, будоражащих под грудью. Это глубокое, предстающее девственной невинностью ощущение вгоняет в слабоумие, заставляет вновь стать тем глупым юношей в подростковые годы, что впервые влюбился. Знал бы только Скар, как оно охватит его, — возьмет под контроль, отгоняя от здравомыслия. Экзамены. Наступающая летняя пора, пробуждающая скорое чувство свободы от нудных лекций преподавателей и тонны конспектов; ударяющий в ноздри запах мокрого асфальта после майского дождя, оставивший после себя осадок свежести. Гнетущее волнение, сковывающее горло. Страх. Страх будущего, оценок. Скар никогда бы не подумал, что от одной мысли по позвоночнику успеет пробежаться лихорадочный холодок, вгоняющий в панику. За одиннадцать лет учебы он предстал самоуверенным парнем, казалось бы, тем, кто никогда и ничего не боялся; сильным юношей, способным постоять за себя. Кто бы знал, что на лице всегда играла фальшь. Но теперь, пока заядлые отличники, в чьих очах пылал огонь знаний, гнались за преподавателями в надежде заполучить высший балл и показаться лучшими, он влюбился. До чертиков в глазах, кто бы знал, что Куникудзуши когда-то сможет поверить в любовь. Нет, он не верил. Ему никогда не везло в отношениях, как бы парень не пытался заполнить зияющую пустоту, отдающую внутри болью мимолетными влюбленностями — не выходило. Доверился полностью — не смогли принять, разорвали связи. Захотел без обязательств — не нашли в друг друге взаимопонимания, разошлись. Бесконечный круговорот, из которого получилось выбраться лишь путем долгого самоанализа, а затем и вовсе отречения от любых намеков на что-то большее, чем дружба. Нельзя предполагать, что Скарамучча был дружелюбным. Избегал всяких связей, исключительно по делу, не более. Хэйдзо — единственный, что имелся в запасе, друг, оставшийся еще после начальной школы, который смог найти в парне положительные черты, скрывающиеся за маской безразличия и агрессии. Скар частенько навещал его, особенно поздней ночью, будучи пьяным в хлам, заваливался в однушку друга, что всегда с разомкнутыми объятиями встречал товарища и позволял прорыдаться в собственное плечо — ему было слишком жаль его. Каждый раз, стоило одному завести тему отношений, как другой с опаской поглядывал на напротив сидящего, надумывая самое разное, что могло произойти. Скарамучча наивный, до жути, потому Хэйдзо и не удивлялся уже абсолютно новой любовной пассии, что навлек на себя друг. Лишь отчитывал, а затем и заряжал нехилым подзатыльником, ведь тот не учился на ошибках. Им двигала жажда нового — как чувств, так и ощущений. Импульсивность и необдуманность собственных действий преобладали в нем, несмотря на внешнее недоверие. Но вот, очередной раз взгляд аметистовых уцепился за кого-то поистине прекрасного, на первый взгляд. Его очарование нельзя было описать словами, коими желал Куникудзуши. Пепельные волосы, аккуратно собранные в хвост, блеск рубиновых, кажется, невероятно красивых глаз; лучезарная улыбка и звонкий смех, часто отдающийся по стенам аудитории на переменах. Робкий, и в то же время весьма застенчивый характер; парень, всегда готовый прийти на помощь и способный указать услугу. Добрый юноша, с абсолютно ангельской внешностью, словно ее олицетворение. Каэдэхара Кадзуха предстал его идеалом, самым неземным, единственным в мире экземпляром. Скар вновь прожигает взглядом фотографию на экране смартфона, скрывая все смущение за пеленой очарования. Парень мониторил практически все его соцсети, наблюдал за каждой активностью, но не спешил проявляться. Кадзуха учился в их группе не так давно и прибыл лишь на втором курсе. Но как же он околдовал своей неотразимостью, что Куникудзуши был готов визжать от того, как сильно влюблен, и столько же страдать от вполне вероятной не взаимности. Его вдруг вырывают из собственных мыслей и заряжают подушкой в лицо, на что тот возмущенно вскрикивает. — Блять, Хэйдзо, какого хрена ты лезешь?! — он броском возвращает подушку нападающему прямо в физиономию, скорчив злобную гримасу. — Ха-ха, ну и лицо у тебя было, — приятель лишь издевательски посмеивается, залезая на кровать с ногами, и толкаясь щекой в плечо друга, переводя взгляд на смартфон. — Довольно уже торчать на его странице, палишься ведь. Думаешь, у него не включены оповещения о посещениях? — Я и так уже давно наблюдаю за ним, хотел бы, давно заметил. Но, как видишь, ему плевать. — Просто не спешит обращать внимание на такого очаровашку, как ты. Напомни, сколько уже ты убиваешься по нему? — теперь Хэйдзо устраивает голову на плече Скара, чуть приподнимая, дабы лицезреть влюбленную физиономию этого дурака. — Пф, не более месяца. К чему это вообще? — К тому, что даже твои бывшие быстрее сходились с тобой, чем он. У него полно забот, он круглый отличник, думаешь, ему есть дело до отношений? — Куникудзуши поникает во взгляде, действительно вспоминая, как давно он бегает за Кадзухой. Нет, быть точнее, пытается намекать, да тот не понимает, принимает лишь за дружеское. Он был рад поддерживать с ним даже отношения обычных однокурсников, но глубоко желал, чтобы это переросло в большее; большее, чем знакомые, большее, чем друзья. И в то же время боялся, что тот окажется таким же мудаком, как и все его предыдущие. Это и не давало перейти к сути дела, лишь скрытые намеки и полное подавление чувств, проявляющееся лишь рыданиями в подушку в одиночестве и подобным сверлением фотографий возлюбленного. Благо, дрочить на них пока не приходилось, хотя желание имелось. — К тому же, кто сказал, что ему нравятся парни? Ты и сам постоянно видишь его с девушками, которые всячески клеятся к нему, как мухи к липучке. Красавчик всей группы, здесь не только девушки в него влюбятся. — У него есть фотка в Инстаграме с парнем, где они целуются. Год назад, по-моему… — Ты долистал профиль до прошлогодних фото? Сумасшедший… — Тц, отвянь. У него их не так уж и много. — прыскает с недовольством, отталкивая Хэйдзо от себя. — Дай посмотреть хоть! — в следующую секунду в руки парня прилетает телефон, как раз с той самой фотографией. Хэйдзо внимательно всматривается в лица обоих, находя в чужом для взора схожесть. — Значит, любит постарше... — Ты его знаешь? — Да, это Горо. Он выпустился в прошлом году, частенько попадался на глаза во время совместных лекций. — приятель продолжает рассматривать фотографию, вдруг считывая надпись чуть ниже, с некой насмешкой. — «Наша встреча — есть весточка судьбы. Я безумно благодарен ей, что позволила сойтись с тобой.» Небось, и про тебя такое писать будет? — он заливается смехом, как вдруг принимает удар в бок, прямиком локтем, теперь уже лежа не на кровати, а на полу. — До чего ты принципиальный, Куникудзуши, даже шуток не понимаешь! — Всрались мне твои шутки, Сиканоин, лучше бы молчал. — произносит с раздражением, но не переходит границ. Хэйдзо любил подшучивать над другом, зная, как тот реагирует, отчего только забавлялся, затем и получал удар пуще прежнего. Но в душе старался заботиться в переломные моменты, сводя юмор совершенно в другое русло. Все же, с таким не стоило шутить, а учитывая ранимость Скарамуччи — тем более. Не дай Бог решит вскрыться в ванной, потом лишь будешь винить себя в смерти товарища всю свою жизнь. Хэйдзо не злоупотреблял, знал, так скажем, меру. — Так ты собираешься признаваться, или нет? Вдруг они с этим Горо до сих пор вместе, но скрываются? — Я не уверен. У него плохо получается лгать, я замечал это, когда он в чем-то отказывал мне. — Уходишь от вопроса. Так и будешь лежать целыми днями и страдать по сопливому парнишке? — Не знаю я, блять! Действительно, проще лежать и пялить на него, чем сказать напрямую. — Принуждать не буду, окей. Зная твои прошлые опыты, и впрямь заставляет сомневаться. Но страдал ли ты еще так долго по кому-либо другому? Он вполне присмотрелся бы к тебе, прояви ты инициативу. Ты ведь толком ничего и не делаешь, а боишься. — Сиканоин поднимается с пола, начиная собирать разбросанные по комнате вещи и возвращать какие-то из них владельцу; пора было собираться на учебу. — На, а то не хочу снова слышать, что ты забыл у меня что-то. Потом ведь меня и обвиняешь. — Спасибо. — Скар натягивает на себя темное худи, подправляя волосы, успевшие электризоваться. Он не горел желанием переться в университет, несмотря на то, что уже шла вторая пара. Страх отчисления иногда был способен вразумить парня, и заставить взяться за голову, дабы диплом не пострадал. Вскоре парни быстро одеваются, закинув пару-тройку тетрадей в шопперы, и покидают квартиру, направляясь в учебное заведение. Улица встречает знойным пеклом наступающего июня, и горящим солнцем, что, казалось, испепеляло каждого, кто соизволил бы обратить на то внимание. Спешка находилась лишь у старшего, быть точнее, Сиканоина, что тянул за руку Скарамуччу, и прямо-таки мчался по тротуарам, чтобы не опоздать хотя бы на одну из пар. — Ах, Куникудзуши, снова опаздываешь? Отдуваться за свое поведение не мне потом придется. Проходи, так и быть. — возмущенный голос преподавателя проносится по стенкам аудитории, заставляя студентов обратить внимание на виновника торжества. Признаться, Скар не впервые опаздывал, что и способствовало репутации дряхлого троечника. Заводило его это только в моменты, когда речь заходила об отчислении. Тогда-то сразу, как миленький, выполнял всю работу и приходил вовремя. — Простите. — сухо произносит, проходя в самый конец аудитории. Он случайно встречается глазами с тем, кто в его мыслях давно стал идеалом. Тот легонько помахал ему, но парень одернул себя, пройдя мимо, сделав вид, что не заметил. Наконец, усаживаясь на последнем ряду, он рвано выдыхает, доставая принадлежности и направив взгляд на доску, пытаясь вникнуть в материал. Но мысли были заполнены другим: этим мимолетным взглядом алых глаз, словно солнечным, устремленным прямо на него. Кадзуха и Скарамучча действительно иногда могли общаться как своего рода друзья. Но их нельзя было назвать таковыми, «дружба» держалась лишь на темах поступления и прошедших лекциях, которые Каэдэхара частенько любил обсуждать с однокурсниками, Куни не был исключением. В основном, инициативу в их общении проявлял сам Кадзуха, чему первый в глубине души был безумно рад, но всячески сторонился. Боялся наболтать лишнего, потому не разбрасывался словами, а сдержанно молчал, иногда выбрасывая пару словечек по теме. Сам по себе он всегда казался закрытым парнем, потому однокурсник и пытался наладить контакт, но не всегда получал то, чего ожидал. Впрочем, сейчас ему было лучше забыть об этом и сосредоточиться на учебе, раз соизволил прийти под давлением Хэйдзо. Друг его, так скажем, не плескал интеллектом, но и на троечника тоже не походил, в отличие от Скарамуччи. Из-за чего часто давал ему крепких пинков, дабы наконец взялся за учебу, а не страдал по очередной пассии. Долгожданный звонок, помещение постепенно опустошается, Скар лениво поднимается с места, собирая принадлежности в сумку и повторяя за одногруппниками, поскорее удаляясь с глаз преподавателя, явно не несущих позитивных намерений. Уж больно много он должен этой злобной дамочке, и сколько придется бегать за ней, лишь бы до тройки вытянула. Он встречается в коридоре с Хэйдзо, что тяжело вздыхает и утыкается в плечо друга. — Как я уста-а-ал… Когда это уже закончится? — постанывая тянет, затем вопросительно глядя в чужие глаза. — Не ной, терпи еще неделю. У меня дела похуже твоих. — он демонстративно закатывает глаза на нытьё друга, чуть пихнув того, чтобы не расслаблялся. — А кто виноват? Куникудзуши не находит, что ответить, колкость здесь не будет к месту. Виноват он действительно сам, не распустился бы — не влюбился бы, в этом и дело. Потому он тяжело вздыхает, раздраженно прикрыв глаза. — Ну да, тот твой Кадзуха, небось… — Ты только и можешь языком плести, придурок! — парень замахивается на друга, но не серьезно, лишь припугнуть, успевая покраснеть от сказанного. — Ай-яй, какие мы злые-то. Плести-плету, а без меня ты давно бы спился, признай. Держу тебя, бедного, на поводке. Какие оправдания бы находил на свои прогулы, валяясь у себя дома в запое? — уж очень часто Сиканоину приходилось выступать в роли старшего брата, без него этот дурак бы действительно ушел не по той дороге, так что пусть благодарит, пока есть возможность. — Отвали. — А вот и он, кстати. Поди с новой девушкой, — Скарамучча бросает взгляд в даль коридора, вдруг замечая возлюбленного, любезно беседующего с одной из одногруппниц. Небось вновь явилась за бесплатной домашней работой, в конце года тем более. Он проявляет незаинтересованность, ведь подобное зрелище, порядком, не было для юноши интересным. Лишь указывает, что уходит, и вскоре оставляет Хэйдзо одного, направляясь в противоположную сторону. И вот, проходит целая неделя, на пороге долгожданная свобода, что вот-вот ринется в объятия. Куникудзуши делает заветный глоток воздуха, спускаясь по ступенькам главного входа учреждения. Солнце предшествует скорому закату, заходя за горизонт, а небо постепенно сменяет оттенок на более насыщенный, позволяя понять о конце рабочего дня. Он закрыл половину долгов, как и хотел, с трудом, но смог подтянуть успеваемость, и исправить репутацию ленивого троечника на более старательного. Это придавало немало сил, из-за чего на лице всплывает внезапная улыбка, что тут же исчезает. Скар не привык разбрасываться эмоциями, сейчас же это было лишним. Он не успевает покинуть территорию универа, как на горизонте является до боли знакомая фигура. Это снова он. В этот раз один, на удивление. Ноги вдруг подкашиваются, а глаза окутывает пелена слез — юноша панически боялся встречаться с Кадзухой один на один, еле как терпя его присутствие в аудиториях. Скарамучча решает взять себя в руки и ускорить шаг, промчавшись мимо объекта воздыхания, словно вовсе и не заметил. Шаги учащаются, вновь и вновь, будто сейчас это было похоже на побег от преследователя, что решил увязаться за хрупким на вид парнем. Но это лишь очередной звоночек страха, сидящего за маской самоуверенности и бесстрашия. Он желает поскорее исчезнуть с этого места и бесследно пропасть, как вдруг его окрикивают, вынуждая остановиться. В мыслях проносятся всевозможные мольбы, лишь бы остановившим не оказался однокурсник. Но обернувшись, догадки подтверждаются. Каэдэхара Кадзуха, это он. — Куникудзуши, постой! — Кадзуха, в попытках отдышаться, склоняется к земле, упираясь ладонями в колени. — Ох, возможно, я потревожил тебя, за что хочу извиниться. — поднявшись, он заглядывает в переливающийся аметист глаз, выдавая теплую улыбку. — В-все в норме, не волнуйся. — Скарамучча отводит взгляд, но тут же возвращает к горящим рубинам. Ему нечасто приходилось лицезреть возлюбленного перед собой, но раз пришлось, значит так нужно было. — Ты куда-то торопишься? — Да нет, не то чтобы… Хотел поскорее вернуться домой. — Все же потревожил… Тогда, мне лучше поймать тебя в другой раз? — Н-нет! — парень вдруг хватает белокурого за запястье, что собирался уходить, совсем того не замечая, — Все в порядке, правда. Я тебя слушаю. — Что ж, тогда хорошо. О чем я хотел спросить… Когда-то ты упомянул, что у тебя был кот. — Куникудзуши несколько удивился, что парень запомнил эту деталь, но не подал виду, лишь продолжил внимательно слушать. — Да. — Ам, как бы сказать… Я тоже решил завести, в преддверии скорого переезда. Одному не очень хочется просыпаться, а с пушистым другом ощущалось бы по-другому. Но совсем не разбираюсь, и не знаю какого выбрать… — Ты страдаешь аллергией? — Ох, нисколько! Просто, из знакомых у меня мало тех, кто мог бы знать что-то о кошатничестве. А вспомнив о тебе, сразу подумал, что было бы неплохо обратиться с этим вопросом. — пожалуй кот был единственным, с кем Скарамучча был абсолютно честен. Даже Хэйдзо не знал столько, сколько могло это мурчащее создание. Он видел его настоящим, со всеми изъянами, будучи во время очередного нервного срыва, когда от комнаты оставалось одно название, и царил, мягко говоря, беспорядок, с перевернутыми вещами и где-то валяющимися осколками от вазы — единственным, что осталось от родителей. Но не об этом. — Почему ты просто не глянул в интернете? — он действительно не понимал обращения подобного рода к собственной персоне. — Я бы хотел послушать человека, что сможет учесть мои желания и дать какие-либо советы. — Хмф… Тогда, что от меня требуется? — Есть ли у тебя на завтра планы? — Нет. — соврал. Они были. Но решил моментально отказаться от них. — Тогда приходи завтра ко мне после пар. Я буду рад пообщаться с тобой ближе, и получить помощь от знающего в этом деле. У тебя ведь есть мой номер? — Д-да, есть. — Сообщи, как отправишься в путь. Либо я могу дождаться тебя у турникета. — Это лишнее, я доберусь до тебя сам. — Хорошо-о, ха-ха. Спасибо, Куникудзуши, до встречи! — Каэдэхара коротко поклонился, а затем медленно удалился, пока первый пребывал в недопонимании. Когда такое было, что будто по зову судьбы, тот, в кого он так сильно влюблен, сам приглашал его на встречу? Разве что в самых сладких снах, что довольно часто видел он по ночам. Щеки вдруг озаряет краска, Скар вспыхивает от осознания произошедшего, чуть вскрикнув от внезапного присутствия друга. — Ты чего? — Хэйдзо становится напротив младшего и хватает за плечи, как вдруг его гневно отталкивают, хмыкнув. — Куни, да ты красный как помидор! Ты разговаривал с Кадзухой? Решился все же? — Он позвал меня на встречу. — Серьезно? Ха-ха, а я говорил тебе! Когда встречаетесь? — Завтра. — О-о… Намечается свидание? — он выдает кокетливый взгляд, игриво дергая бровями. — Никакого свидания, паршивец. Ему просто нужна помощь в… кое-чем. — Верю. Что ж, ладно, удачи умереть от смущения прямо у него на руках! А у меня встреча с Итэром, давно не виделись. — С чего вдруг? — Да там, херовина одна, нужно решить. — Только не лезь снова в долги. Постоянно всем что-то должен, лучше бы за собой смотрел, а не мои дела решал. — Ох, а я ведь пекусь за тебя больше кого-либо! Бывай, до завтра. — они обменялись рукопожатиями и Хэйдзо последовал в сторону Каэдэхары, закинув руки за шею. Осталось дождаться завтрашнего дня. Неужели это случится.