Клуб анонимных любоголиков

      «Каждое более-менее осмысленное живое существо имеет свой страх. Будь то банальный страх за свою жизнь, за жизнь окружающих тебя сородичей, а может и что-то более тривиальное, но обычно всё скатывается к банальной смерти. Смерть — полное прекращение жизни, её окончательное отсутствие. Логично, что многие боятся смерти, ведь бесстрашно смотрящих в её глаза можно сосчитать по пальцам — это либо безумцы, либо герои без страха и упрёка. А ведь между героизмом и глупостью очень слабая грань, оступишься — и пропадёшь в пучине двух зол, дном которой будет всё та же смерть. Так, а к чему я вообще вёл? Я потерял смысл мысли… ах, точно. Человек, как и любое живое существо, имеет свои фобии, свои страхи. Кто-то боится высоты, кто-то тёмных глубин бескрайнего океана, а вот чего боюсь я? Человек, совершенно не знакомый со страхами, ведь тот никогда не был в его объятиях — всю мою жизнь я находился под опекой собственной нормальности. Но с такими резкими изменениями неизбежно сравнение одной части жизни с другой, хоть я и сам устал от этого нескончаемого потока. А вообще, к чему я вообще рассуждаю? Я же не философ… хотя, может и становлюсь таковым потихоньку.       А может, дело в том, что я просто задумался о своей жизни? Совсем в юном возрасте… ха, не сказать, что я сейчас какой-то дряхлый старик, но… тогда, раньше, я был более счастлив. Или думал, что был счастлив. Всё было так просто, я мог идти к своим мечтам, будь то значок ГТО или грёзы о приятном запахе пороха на полигоне, а после меня начала развращать своя собственная безнаказанность. У меня были таланты, которые я так и не развил, а всё из-за раннего ощущения взросления, а как следствие — испорченности. Если бы я был христианином, то за когда-то бывшее бытие «самим собой» Господь меня точно бы не простил. А как иначе-то? Человек, что бестактно прожигает свои лучшие годы в барах и клубах, участвуя в криминальных аферах с обманом на деньги, даже не познавший настоящую надежду на лучшее будущее, о котором я тогда не думал. Я думал, что то, что я имел — это и есть лучшее будущее. Тебе и деньги, и возможность продажной любви, даже авторитет — истинное счастье! Но был ли я когда-нибудь по настоящему счастлив? Что в детстве, неустанно работая над собой, что в юности, тратя лучшие дни попусту, что сейчас? Возможно ли моё счастье хоть когда-нибудь? Я много лет игнорировал этот вопрос, пытался не отвечать перед самим собой и свой же давно проданной совестью, пытался замалчивать, какой я мерзавец. Но теперь… теперь всё стало куда сложнее. Я до сих пор не знаю, как относиться к странному влиянию «Клуба», которое определённо меняет меня… но в какую сторону? Если первый день оставлял маленькие вопросы о личности некоторых персон, то теперь в это тесто лишь добавили дрожжей. То слегка странноватая Алиса, что хотела обсудить со мной что-то тет-а-тет, то тот разговор с Женей, пока мы гуляли по промёрзлым улицам Петербурга — всё это оставляло больше вопросов, нежели чем ответов. Именно эта неизвестность и стала меня пугать… как там её называют, агнософобия? Ведь наш мир стремительно меняется, а я, как на том мосту, слегка затерялся во времени, пока остальные люди, остающиеся во временной уздечке, ровным шагом идут куда-то по своим делам. А я не могу привыкнуть к такому темпу жизни, он слишком быстр, слишком бурлив и не оставляет у меня никаких эмоций, кроме замешательства. Петербург никогда не станет для меня домом, который мне ещё предстоит найти. Но ещё более я боюсь одиночества… как и смерти в одиночестве, так и не познав ни дружбы, ни истинной любви.       Женя тогда сказала, что я не безнадёжен — что у меня ещё есть надежда на хороший финал. Может, я действительно могу быть счастлив? Может, что не всё так плохо в моей жизни? Скорее всего, именно это она и пыталась сказать, но в силу моей заторможенности и затерянности во времени, я не смог вовремя прореагировать. Она меня оставила, прямо там — на мосту, дав мне полную свободу. Краткий курс истории подсказывает, что давать рабам свободу — палка о двух концах. Окунёмся в имперский период, прямиком в 1861-й год. Тогда император Александр II своей Крестьянской реформой упразднил крепостное право, за что и получил прозвище «Освободитель», только вот… а что оставалось делать крестьянам, которые были освобождены от помещиков? Работать, чтобы платить государству за землю? Вспомнить, что теперь он ещё и налоги должен платить? Под крылом помещика было удобнее и проще… так и здесь. Дав свободу безвольному человеку, вы обрекаете его на долгие скитания в поисках собственного пути, неизбежно сопровождавшиеся болезненными ошибками. И только лишь сильное чувство сможет разбудить во мне волю…

… Волю к совершенству.»

      На удивление, сегодня Валериан проснулся сам, даже без будильника. Раннее утро уже не оставляло шлейф из головной боли и внутреннего гнева к самому себе, а лишь безмятежность хорошего отдыха. Валя сам удивился, когда заметил, что до срабатывания будильника оставался ещё час, а сам он был полон сил для свершений. Потянувшись и слегка размяв шею, Валериан быстро вскочил на кресло, а после оглядел комнату — даже тёмные обои теперь казались более светлыми. Интересно, из-за чего же такая светлая перемена в жизни? Даже сам Валериан не знал, но явно хотел что-то менять. Мотивация нарисовалась будто из ниоткуда, а силы после пробуждения били ключом. Подъехав к компьютеру, Валериан увидел своё собственное отражение — слегка небритого человека лет двадцати восьми, с огромными мешками под глазами и сломанной улыбкой, что красовалась вместо понурой рожи, которая обычно бывает у него по утра. Слегка помятое, но узнаваемое лицо со знакомым ирокезом. А знаете что? Не мешало бы привести себя в порядок, чтобы не выглядеть, как чучело огородное. Женины слова ли так повлияли на Валериана или нет, но пока была такая мотивация — надо было пользоваться. Проехав к ванной комнате, тот медленно нанёс слой пены для бритья, а после медленными и аккуратными движениями начал сбривать лишнюю растительность на лице. Сбрив лишнюю в его образе бороду с усами, тот умылся, а после, помыв волосы и уложив причёску обратно, посмотрел на результат — перед ним стоял совершенно другой человек. Он был и красив, и более счастлив, нежели чем Валериан. Бодр, и свеж, и быть может не дожил до седин, но явно жизни своей он господин. Можно сказать, что он ощущал себя воистину волшебно, когда решил серьёзно заняться собой.       Время ещё было полно — можно, даже нужно было что-то сделать! Валериан оглядел комнату…       — Так, стрелять из ружья не слишком безопасно, гитарой можно спугнуть соседей, про спорт вообще молчу…       Но вдруг… его взгляд устремился к компьютеру. Щелчок кнопки включения — и через минуту Валериан созерцал свой захламлённый рабочий стол. Живые обои придавали этому уголку беспорядка небольшой живости, пусть и вся она ограничивалась лишь зацикленной анимацией дождливой погоды на фоне какого-то треугольного деревянного домика, окружённого кустами сирени. Прошерстив ярлыки, Валериан точно понял, чем будет заниматься на данный момент — значок небольшого документа и буковки «W» на нём выглядел уж слишком заманчиво. Двойной клик, небольшая загрузка — вот и тот самый незаконченный роман, который Валериан писал под чистым вдохновением от «Онегина». Порой ему казалось, что он слишком много над ним работал — и оформление продумано, и текст выровнен, да и общая картина складывалась недурная. В чём же проблема? Роман, как и говорилось раньше, незакончен. До его конца примерно ещё половина всего сюжета, а учитывая то, что Валя чуть растерял хватку в писательстве, то ему требовалась небольшая разминка. Пролистав вниз, тот вдохнул полной грудью, уже потянулся к клавиатуре… но был чем-то остановлен. Его пальцы застыли в нескольких сантиметров от клавиш, а мозг перешёл в режим ожидания. Он просто не чувствовал вдохновения, всей той литературной страсти. Может, музыка исправила бы дело? Нет, и тут ожидал провал — даже включив подходящую под ситуацию музыку, литературный поток мыслей всё не шёл. Несколько минут молча пялясь в монитор, горе-писатель закрыл документ со словами:       — Ну и ладно, в другой раз…       В этот же момент Валериан почувствовал тягучую усталость и странное утомление, будто бы вся утренняя мотивация у него пропала. Кажется, что слов Жени про «миг надежды» явно не было достаточно для того, чтобы изменить Валериана в лучшую сторону. Он всё ещё был тем самым Валерианом, безбожно хандрящим по поводу и без, у которого даже и мысли не было что-либо сделать ради саморазвития. Ну, хотя бы он теперь бомжа не напоминает — спасибо утренней мотивации и на этом. Оставив грёзы и подумав о нормальном начале дня, Валериан зашёл в беседу его группы в «Клубе», где, если судить по словам Жени, Ева, скрывающаяся под очень характерным ником, что-то упорно написывала. Это было связано с какой-то визуальной новеллой — по сути, интерактивной визуальной историей. Таков жанр был Валериану по вкусу, но как и с обычными книгами, у него не всегда хватало терпения узнать конец истории, пройдя весь путь с персонажами от завязки до кульминации. Но несколько предложений особо привлекали внимание…

пивозавр228 пишет:

«Выкусите, у меня будет хорошая концовка! Седьмой день!»

      Более всего удивляло не мания Евы к визуальным новеллам или играм вообще, а то, что она наконец писала более-менее грамотно, даже удосужилась точки и заглавные буквы расставлять. Эволюция! А что до самой игры… На скриншоте была изображена анимешная фиолетоволосая девушка, а также живописные пейзажи. Главный герой нёс какую-то чушь, которая, скорее всего, даже в контексте самой сцены звучала бы глупо и не к месту. На несколько минут беседу сотрясла гробовая тишина, разрушавшаяся вместе с новым уведомлением…

пивозавр228 пишет:

«ЧТО БЛЯТЬ, КАКОГО ХУЯ?! У МЕНЯ ЖЕ ВСЕ ОЧКИ КАРМЫ БЫЛИ, ЧЁ ЗА ПИЗДОПРОБЕЛЬ?»

      Ярости девушки не было предела. Она прислала скриншот с явно… «плохой концовкой», причём довольно печальной. Но вместо того, чтобы грустить над смертью полюбившегося персонажа, она впала в неразумную ярость, не желая слушать никого, кроме своего пылающего сердца и, наверное, кресла.

GunWorkshopALC пишет:

«А я тебя предупреждала, что ты должна была с ней пообедать, а ещё на футбольное поле пойти. Сама виновата, что не слушала мои советы.»

      На что Ева ответила…

пивозавр228 пишет:

«Как будто я когда-либо воспринимала твои советы всерьёз, рыжеволосое хуебесище. Я вообще хотела пойти на рут той библиотекарши!

Кто же знал, что разрабы не добавили ей рута, блять… лучшей девочке всея игры.»

      Дальше разгорелся спор между Алисой и Евой, который Валериан предпочёл не читать. Чувство странной скуки витало в воздухе, не оставляя шансов на занятие чем-то более интересным, нежели чем просмотр каких-нибудь видео. То и дело закрывая и открывая ворд-файл, пытаясь как-то настроится хоть на какую-нибудь деятельность, Валериана ждал один финал — разочарование. Ничего не выходило. Кажется, простых слов о надежде не хватало — нужны были действия, которые могли бы подтолкнуть Валериана к свершению чего-то бы ни было.       «Так… и что же можно сделать? Сам не знаю. Если бы этот день был литературной главой, то сто процентов стал бы филлером. Абсолютно бесполезной частью моей истории, которую написали лишь ради растягивания повествования. Странная мотивация, пришедшая из-за слов когда-то любимого мне человека, теперь улетучилась, вновь оставив меня с отсутствием какой-либо работы. Даже вдохновения не было, чтобы начать что-то писать. Вот так и остаётся… деградировать. А если серьёзно, то что ещё остаётся делать? До сеанса ещё несколько часов… может, погулять? Нет, тогда точно устану. Для стрельбы из ружья здоровые ноги нужны, та-а-ак… гитара соседей разбудит, особенно мои жалкие потуги в вокал. И что же в действительности остаётся дела…»       Раздумия Валериана неожиданно прервал громкий звонок в дверь. Чуть зевнув и размявшись после небольшого сна за рабочим местом, Валериан неспеша подходил к двери, пока неизвестный гость всё звонил и звонил. Подойдя чуть ближе к двери, Валериан решил заглянуть в глазок, но увидел там лишь мрак и черноту — гость скорее всего закрывал его. Это уже слегка смутило Ледникова, но раз уж человеку что-то от него понадобилось, то надо хотя бы узнать причину. Выхватив ключи из кармана, Валериан, спустя несколько секунд и систематических щелчков в механизме замка, слегка приоткрыл дверь.       — Кто вы такие и что вам… — говор Валериана прервался вместе с тем, как в щель двери был просунут конверт. — н-надо?..       Развернув странного вида чёрный конверт, в нём было письмо, звучащее примерно так: «Валериан! Откройте дверь. Это важно. Отправитель Вас не должен волновать. Это для Вашего же блага». Записка, если честно, доверия не внушала, да и напрягала чёрно-бело-оранжевая гамма, прямо как у «Клуба». Взвесив все возможные последствия, Валериан решил открыть дверь незнакомцу. В лёгком скрипе появился утренний гость — человек неопределённого пола, одетый в мешковатое чёрное пальто. Лицо было его скрыто за чёрно-оранжевой балаклавой, оставляющей открытой лишь один глаз, когда на месте второго был странный, смутно мелькающий в памяти логотип — модель атома по Резерфорду со снежинкой в центре. Атмосферу странности, необыденной аномальности и скрытности человека дополняла его старомодная чёрно-оранжевая шляпа с белой окантовкой козырька. Неподвижно стоя рядом со входом, тот напрягал Валериана своим странным отсутствием всякой жизни и эмоций. Казалось, что это и вовсе не человек, а какая-то передовая модель робота-андроида, настолько он выглядел отчуждённо от той реальности, в которой мы все привыкли жить. Ещё более напрягала его странная маска, открывающая лишь один оранжевый глаз, а другой закрывающей странным логотипом, подозрительно знакомым Валериану…       — Здравствуйте, Валериан. — сказал незнакомец совершенно спокойным и ровным тоном, скорее напоминавшим мужской тенор со слабой реверберацией. — Вы, как и ваше окружение, находитесь в большой опасности. Наша реальность не такая простая, как вы думаете. Мы не можем посвятить вас во все курсы дела, но если вы нам поможете, то окажете небывалую поддержку в борьбе с аномальностью данного мира.       — Стоп… какой ещё к чёрту аномальности? Ты где её тут увидел? Да и кто «мы», чудик?       — Все вопросы в своё время, Валериан. Можно сказать лишь одно: вам и вашим друзьям крупно повезёт, если вы сможете проснуться на восьмой день вашей реабилитации. — тот передал ещё одну визитку в похожей гамме. — Внимательно ознакомьтесь с визиткой и её содержимым, а после передайте ближайшему агенту при следующей встрече. Не волнуйтесь, вы поймёте, когда за вами придут. Будьте готовы к слежке, не поддавайтесь на провокации, ведите себя естественно: гуляйте, ходите в «Клуб», занимайтесь своими хобби, заводите знакомства и влюбляйтесь. Главное, если вы хотите нам помочь, а заодно и помочь самому себе, то ни в коем случае не верьте директору «Клуба». На этом всё…       Агент снял свою шляпу, за которой мало чего можно было рассмотреть — лишь та странная балаклава.

— … и помните: Атом воссияет над циклом.

      Агент ушёл, оставив у Валериана нескончаемое количество вопросов. Но первым делом стоило проверить визитку…       По сути, то была не совсем визитка, скорее маленький бумажный конверт с тем же логотипом атома, что был и на балаклаве этого агента. Раскрыв его, там можно было увидеть небольшой лист бумаги с беспорядочным набором букв и цифр. Попытавшись разобраться в этом чуть подольше, Валериан понял — всё это не имело смысла! Это даже не кроссворды или путаницы, этот агент всунул ему беспорядочный набор букв и цифр на оранжево-белой плотной бумаге. Но в конверте ещё был другой кусочек бумаги — такой же плотный чёрный квадрат со странными вырезами на нём. Так, получается, что это определённо не случайность, а значит, что всё это — элементы одной загадки. Только во что всё это значило? Валериан передвигал вырезы из одной буквы в другую, но всё было бесполезно — никакого шифра не получалось.       — Ладно, значит агент сказал, чтобы я вёл себя естественно… хм-м, но верить ли ему? Думаю, пока что стоит быть настороже, а дальше можно и увидеть, лгал ли тот чудак или нет. Так или иначе, мне точно надо развеяться — в «Клуб» я и так наверное опоздаю… зато хоть прогуляюсь по улицам Петербурга. Заодно, может и замечу тех «наблюдателей», о которых говорил агент.       Валериан решил идти на улицу, дабы как-то справиться с напряжением и стрессом, что принесла эта встреча. Собираясь, он заметил странные символы на конверте, в котором был шифр. Подойдя чуть поближе, тот рассмотрел надпись…

«Гбмёсйбо! Гтусёшб т бдёоупн ибгусб, г 10:30. Нётуп рпмфшйщэ пу нётуопдп йохпснбупсб. Йивёдбк лмфвб мявпк чёопк. Оё йнёк рсйгаибооптуёк.

Бупн гпттйаёу обе чйлмпн.»

      Единственное, что было понятно, так это то, что в этом послании было записано какое-то время. Беспорядочный набор букв! Валериан не особо хотел прямо сейчас заниматься расшифровкой каких-то странных указаний, которые ему как снег на голову свалились — даже если там написано что-то важное, то он надеялся на слова агента про то, что «они сами его найдут». Если вдуматься, то это должно звучать более как угроза, но в данной ситуации Валя сам не знал, кому верить, а кому не стоит. Жизнь ещё день назад пусть и была наполнена обычными серыми красками без мига надежды, но сегодня всё странно поменялось, ибо Ледников стал чувствовать странную незащищённость. Его используют, словно разменную монету… а может, он и есть тут большой игрок? Не зря же агенты странной организации целенаправленно нашли его и отослали сообщение? Только вот откуда они знают его адрес, да даже его имя? Выходит, что…       — За мной шпионили? — задал вопрос «в пустоту» Валериан. — Ладно, ладно, тот агент сам говорил, что будет вероятность слежки… надо просто забыть это, как страшный сон. Моя жизнь вполне нормальная…       Тот положил записку и, собравшись, вышел на улицу. Время было за десять, но на удивление Валериана, никто не звонил по поводу его опоздания. Это немного напрягало Ледникова, но ещё более его напрягало то, что каждый взгляд он чувствовал на себе с особой душевной отметиной. Сколько бы Валериан не пытался абстрагироваться от странного агента и организаций, у которых даже оснований нет привлекать к своей деятельности такого человека, как Валериан, он всё равно чувствовал незащищённость и мелкую степень паранойи. Быстро передвигая лыжными палками, своими лезвиями впивавшимися в февральский хрустящий снег, Валериан колесил по улицам Петербурга в надежде того, что эта самая «паранойя» уляжется сама собой. Постоянно чувствовать на себе тысячи взглядов из-за своей собственной боязни и незащищённости, будучи втянутым в какие-то мутные разборки между неизвестными сторонами конфликта… Валериан много раз оборачивался даже на самые малейшие шорохи, ведь тот самый агент, о котором он говорил, может быть уже на одной с ним улице, а может и за его спиной — знать наверняка нельзя, когда организация, логотипом которой является странный атом, вновь нанесёт «визит вежливости» прямиком в жизнь лишнего человека. И судя по всему, они шутить не собираются.       Так, а что сказал агент? Вести себя естественно, не привлекать к себе внимание… значит ли это, что тут ещё есть и третья сторона конфликта, которую Валериан пока что не видел? Ох, Боже… лишь один человек с его записками смог так сильно изменить обыкновенный устой жизни Валериана. Так или иначе, Валериан хотел купить что-то для конспирации, пусть и этим «что-то», будет, скажем…       — Хм-м, очки… меньшее, на что я пока что способен, но вполне неплохой вариант на первое время. — Валериан заехал по неожиданно удобному пандусу в местную оптику. — Давно хотел купить себе, скажем… авиаторы.       Царство броских стекляшек — так бы охарактеризовал это место Ледников. Всюду были разные очки, стоящие на подставках — от обычных «офисных» моделей вплоть до каких-то странных и вульгарных, например, ярко-розовые очки-сердечки. Хотя, а почему вульгарных-то? Просто Валериан слишком привык к серости, сглаженным тонам, а все яркие цвета вызывали у него слабое отторжение. Вкусы — то, о чём спорить нельзя, ведь у каждого они свои. Кто-то любит яркую одежду, а кто-то, как Валериан, стремится к полной серости, не выбиваясь из образа. К инвалиду быстро подбежал консультант, который, на удивление, общался вполне вежливо и не сбивался — видно, что опытный. А кто Валериану попадался до этого? Лишь раздражающая и навязчивая молодёжь, которая пошла сюда работать на подработку, из-за этого и не особо волнующаяся о качестве обслуживания. Хотя, а может, это просто сам Ледников не замечал «самородков» среди них, подобно этому консультанту. Этому инвалиду явно пора научится видеть в жизни хоть что-то позитивное. Он бы и сам рад, да только вот одних слов Жени про «миг надежды» было явно недостаточно — нужно было сильное чувство, которое бы побуждало к самосовершенствованию даже таких немощных в плане мотивации личностей, как Валериан. Только вот какое оно должно быть, это чувство? Самое первое, что приходило на ум — чувство бесконечной влюблённости, которое он никогда в своей жизни не испытывал. Может быть, что сегодня ему выпадет такой шанс? А может, что завтра? Хотя… Валерина задумался о своих перспективах в жизни. Если вся эта канитель со странными агентами пройдёт, вскоре и «Клуб» может закрыться — сеансы будут всего лишь неделю. А что дальше будет? Такая же заунывная жизнь без огня и красок? Инвалида охватил шок и немое осознание своего положения…       — Вам что-то подсказать? — обращался к Валериану тот самый консультант, которого он нахваливал в своих мыслях. — Вы… всё ещё на связи?       — Знаете, да. Где у вас солнцезащитные? — Валериан очнулся от своих мыслей и повернул голову в сторону консультанта. — Ну… или на крайний случай авиаторы?       — Проследуйте за мной, только будьте осторожны — пол помыт.       Консультант повёл его в отдел с тёмными очками. Так, эти слишком большие, эти — маленькие… это вообще для кого создано? В итоге, Валериан остановился на усреднённых очках, обыкновенных чёрных авиаторах. Ценник вполне подобающий, да и на черепушку любую налезет — сказка, а не очки.       — Кстати, хотите интересный факт? — консультант немного смутил Валериана своим простодушием, пусть и это шло ему только в плюс, ибо разговаривать с клиентами тот точно умел. — Эта модель у нас неплохо продаётся, но в основном её покупают… незрячие.       — Незрячие? — переспросил Валериан. — И из-за чего же?       — Хорошо регулируются, сидят отлично почти на любой голове, цена не кусается, хорошо останавливают свет. — пояснил консультант. — Так что не удивляйтесь, если на вас накинутся с требованием отдать эти очки: сегодня была последняя партия в месяце!       — Последняя? В месяце? Начало февраля же, как последняя?       — Раскупили быстро. Ладно, хорошего вам пользования. Спасибо за поку…       В следующую секунду консультант из-за чего то упал, а заодно — какая-то беловолосая барышня рядом с ним. Про неё можно было сказать одно — она точно разделяет любовь Валериана к серым пальто и вещам.       — Д-дамочка, слезьте с меня! — говорил смущённый консультант.       Та ничего не отвечала, отмалчивалась. В конце концов, та, найдя силы, не нащупав своей сломавшейся трости, встала с консультанта. В этот же миг Валериан увидел её лицо — девичье невинное личико, лет двадцати пяти. Образ дополняли и белые, неприкрытые и слегка «воздушные» кудрявые волосы. Но самая главная деталь в её внешности — это её… повязка на глаза. Эта девушка была слепой. Все кусочки пазла встали воедино — вот почему она вообще забрела в этот отдел, почему упала на консультанта и имела при себе трость. Скользкие полы подвели в самый неподходящий момент.       — Кхм-м… дамочка, так что же вам надо?       — Очки… чёрные, авиаторы. Та популярная у в-вас модель… — говорила она тихо, будто смущается за инцидент.       — Простите, но вы слегка опоздали, их купил молодой человек, прямо перед вами. — вмиг Валериан ощутил на себе странное чувство вины, когда уголки губ девушки чуть смещались вниз. — Вы можете купить другие модели, но-о…       — Спасибо, не надо.       Та уже собиралась уходить, но поняла — её трость сломана. Консультант быстро подбежал и собрал кусочки, а после передал их девушке. Та попыталась пойти к выходу, но несколько раз наткнувшись на стену, поняла, что без своей трости она не может нормально нащупать выход. А ведь ей ещё надо было как-то до дома добираться, а в условиях аномально высоких сугробов это сделать было практически невозможно. Хотя, сама она была подобна снежку — можно было с уверенность сказать, что в сугробе её примут, как свою. Довольно шуток… Валериан ощутил ещё больший душевный груз на себе, ведь этого не произошло, если бы не он сам и его потребность в конспирации. Тот подъехал к девушке и спросил, не нужна ли ей помощь. Она, поначалу тактично отказав, в следующую же секунду собрала носом близлежащие углы. Ей пришлось согласиться. Валериан аккуратно и по-джентльменски, как сам не привык, вывел её из магазина, заодно прихватил её сломанную трость. И вот, они вышли на улицу.       — С-спасибо… — та проговорила слегка смущённо. — А вы не можете проводить меня до дома? Я… не смогу сама. — та назвала адрес.       — Конечно могу, а если бы я и отказался, то меня начала бы душить совесть.       — Совесть? — переспросила девушка. — В наше время эту «совесть» мало у кого встретишь. А вы, как я понимаю, тоже инвалид, да?       Валериан смутился.       — И отчего же вы так решили?       — Все добрые и отзывчивые люди, с которыми я сталкивалась — инвалиды. Порой мне кажется, что они лучше понимают человеческие проблемы… вы определённо один из их. Я права?       — Да, вы правы… — вздохнув Валериан с горечью. — У меня нет ног. Эта инвалидность обрубила мне путь в обыкновенную жизнь, из-за чего я впал в глубокую апатию. Может, даже несколько раз пытался наложить на себя руки, но явно безрезультатно — иначе бы я вас уже не встретил.       Девушка ахнула от неожиданности.       — Как это так?! — она испуганно переспросила.       — В моей жизни уже нет былого задора, даже смысла. Я не могу заставить себя хоть что-то сделать, я стал тем, которым всегда боялся быть — калекой собственной жизни. Валериан уже больше никому в этом мире не нужен…       — Ну, не говорите вы так! Всё будет хорошо, я уверенна!       — А вы-то сами уверены, что у вас всё будет хорошо в этой жизни? — парировал Валериан, но уже менее уверенно. — Откуда у вас есть запал к ней, почему после падения вы всегда встаёте? Как, я не понимаю вас!       — Я просто стараюсь видеть в людях лучшее. Наверное, вы бы так и оставались при своей позиции, если бы не встретили меня. Но сейчас… я чувствую в вашем голосе лёгкую дрожь. Вы засомневались в том, что сами говорили с такой уверенностью.       Пока они разговаривали, начался лёгкий снегопад. Мелкими белыми снежинками он падал на макушки деревьев, крыши зданий и головы местных жителей. На особенно прекрасно, то ли из-за странного лепетания в сердце Валериана, то ли из-за необъяснимой красоты, это выглядело на этой незнакомке. Слегка припорошённая снегом, такая беззащитная, но столь притязательная и мудрая — это определённо нравилось Валериану. Можно даже сказать, что душа Валериана начала петь, а сам он увидел прямое отображение того самого «мига надежды», о котором говорила Женя. В этом человеке Валериан увидел свой стимул, свои собственные мечты — даже несмотря на ограниченность, эта девушка видит в людях только лучшее и без упрёка идёт в пучину неизвестного будущего, сохраняя порой несуразную, но тёплую улыбку. Вот, что самому Валериану не хватало — уверенности. Тогда для него и слежка, и агенты, и организации, и «Клуб»… всё отошло на второй план, на главную сцену вывев этот разговор, который мог, возможно, решить его будущее. А пока он шёл, Валериан уже сопроводил её до дома, даже помог взобраться к квартире, благо были пандусы.       — Девушка… хотя, а зачем мы так отрешённо? Как вас зовут?       — Меня… Агния. Агния Склифосовская. У тебя, кстати, неплохое имя… Валериан. Звучит как-то по-гречески.       — И когда это мы на «ты» перешли, Агния? — спросил Валериан.       — Надо было перейди ровно тогда, когда мы познакомились… с друзьями надо общаться, как с родными, а не как с делегатами из других стран. — та по-доброму улыбнулась.       — Ну, что… будем прощаться? — спросил Валериан, уже готовясь уходить, но вдруг почувствовал вновь странный на душе груз. — Хотя… подождите!       Тот снял с себя очки, а после передал их Агнии, сопроводив это словами о том, что это — ещё слишком маленькая плата за разговор с ней. Она хихикнула, а после, чуть нагнувшись, обняла Валериана. Закончив, Агния… поцеловала его. Сердце последнего начало всё чаще и чаще биться, а сам он, непривычно для своего равнодушного к самом себе и окружающим отношения… покраснел.       — Не скрывая всего, я не жалею, что встретила тебя сегодня, Валериан. Спасибо тебе за то, что помог мне… и да, именно ты украл мой первый поцелуй. Пусть и в щёчку, но всё же — звание достойное. — Та засмеялась, а после достала телефон из кармана под недоумевающие, но всё ещё скрывающиеся под общей смущённостью Валериана, хмыканья. — Да, слепые тоже могут пользоваться телефоном, голосовой помощник. Эх-х, до чего дошёл прогресс…       — … появился кетчунез. — Валериан не мог не вставить шутку, от чего Агния ещё пуще рассмеялась.       Обменявшись номерами, Валериан попрощался с девушкой — это знакомство он запомнит надолго. И пусть он не приблизился к разгадке этой канители с агентами и организациями, пусть прогулял один из сеансов «Клуба», не решил шифр, да и наверняка привлёк большое внимание со стороны агентов, но сегодня он точно стал на шаг ближе к тому, чтобы разобраться в самом себе. Он впервые за свою жизнь ощутил желание что-то делать, совершенствоваться… а всё на крыльях второй в его жизни влюблённости. Может, что всё обернётся, как обернулось с Женей, а может и нет, но Валериан точно знал, что сегодняшняя встреча изменит его жизнь. Он безмятежно колесил к своему дому, ощущая ранее невиданную лёгкость на душе и странную радость за то, что открылся ранее ему незнакомой девушке. Что будет дальше? Даже он сам не знал, но тот явно не жалел о том, что купил эту судьбоносную пару очков…

Eugenis пишет:

«Валь, ты где сегодня был? В Клубе такое было, даже не представляешь… эта пьяница пришла и вела себя вполне нормально. Тут даже я сама удивилась!»

ValTheIcepicker пишет:

«Да так, решил прогуляться, подумать о себе… в итоге этот день привнёс в мою жизнь небольшое знакомство.»

Eugenis пишет:

«Аа-а… всё ясно, новую девушку нашёл. Ну, значит, удачи тебе с ней! Как я и говорила, злиться не буду: твоя жизнь — твои правила. Пока!»