Клуб анонимных любоголиков

      «Людям свойственно впадать в состояние сна. Сон — одна из важнейших человеческих функций, ведь без неё наш организм не прожил бы и пяти дней; состояние, противоположное бодрствованию, в котором мы наконец можем отдохнуть от проблем, которые на нас свалил реальный мир. Все спят, спали и будут спать — мы никогда не сможем отказаться от сна. Воистину приятное ощущение отдыха, когда ты максимально отрешён от твоих проблем. Но и не только люди спят — спят практически все. Медуз, морских ёжиков и прочих вне статистики спрашивать не будем. Кто-то спит много, кто-то мало, но большинство живых организмов, хоть как-то представляющих ценность для нашей планеты, объединяет одно — сон.       Но что есть в сне, кроме черноты и ощущения долгожданной безмятежности? Верно — сновидения. Странные, порой несуразные образы, которые появляются у нас в голове. Словно мы смотрим несуществующую киноленту, которую после просмотра сожгут в пламени пробуждения. Странные образы, возникающие в памяти человека. Но никто из философов не смог дать однозначный и верный ответ на один вопрос: «Почему мы видим сновидения?». Но если обобщить многие существенные взгляды на этот вопрос, к примеру, взяв Зигмунда Фрейда и его соратника Карла Юнга, то можно выдвинуть гипотезу, что сновидение и образы, что он с собой приносит — это следствие работы нашей «бессознательной» части мозга, его ночной фазы. Она активно дополняет, может быть приукрашивает, но всегда следует за дневной действительностью по пятам, отображая в новых образах то, что сам человек хотел бы совершить в реальности; его сокровенные мечты и желания. Но даже обобщив, мы не можем дать полноценный ответ на вопрос о предназначении сновидений. Сон, как и практически любая биологическая функция, не может быть основательно изучена и понята человеческим разумом, ибо сама жизнь, как и её ответвления, находятся вне нашего понимания. Мы — цветы жизни, её собственные творения, которые не могут понять создателя. Это пугает, но и слегка… облегчает. Ведь нам, сколько бы мы не ломали голову над решением, никогда не понять цели своих сновидений, но именно эта тайна побуждает к чему-то творческому, чему-то высокому и страждущему сознания человека. Ведь если бы мы с рождения знали предназначение снов, то и не вышло так много трудов того же Фрейда или Юнга, ибо всё для нас было бы очевидно. Эта пелена тайн придаёт желание творить, но не только в сфере философской, но и в сфере творческой — сотни художественных произведений, картин, да даже простых, подобных моей, мыслей, было создано как раз под влиянием тайн. Это ли не прекрасно, друзья мои? Ведь даже слепые люди могут видеть сны, пусть и без ярких и красочных образов, но составленных из своих собственных тактильных и слышимых ощущений. Никто не людей не обделён сновидениями, это наша общая черта. Слепые, глухие, чего-то лишённые — все мы видим эти заковыристые образы, отображающие наши собственные желания. Только вот не всегда мы можем понять их значения… я смутно помню свой собственный сон, который случился у меня на днях. Я был на снежном пляжу, а впереди меня простирался бескрайний океан незыблемых льдов. Вдалеке сверкало яркое солнце, освещая своим радостным присутствие всю ледяную пустошь. И я могу сказать, что не понимаю этого сна — он для меня чужд, лишь часть сформированных в моей голове образов. Только вот почему пляж покрылся снегом, а океан — толстым и бескрайним льдом? Почему всюду было так холодно, а я там чувствовал себя беспокойной, будто я хотел покинуть этот пляж, но что-то меня там удерживало? Может, это и есть какая-то метафора на мою жизнь и на то, что мне надо что-то во мне поменять, но эта тайна остаётся для меня очередной неразгаданной задачей, отдавая бразды правления моему творческому мышлению.       Насчёт неразгаданных тайн… эти агенты, загадки и шифры меня всё ещё напрягают. Конечно, более я с ними не сталкивался с момента прибытия первого агента с шифром, но всё же… надо как-то решить эту загадку. Когда я вчера пришёл домой, я сфотографировал шифр, который был на конверте, только вот кто бы мог мне с этим помочь? Да и ещё эта слепая особа мне не даёт продохнуть. Я воистину не знаю, что к ней чувствую. Я боюсь озвучить к ней свои чувства, боюсь, что вновь повторится история с Женей. Боюсь, что всё опять окажется лишь дуновением непрекращающихся поисков самого себя, лишь обманом юных лет. Хотя… а что я вообще к ней чувствую? Разве что простую дружескую симпатию и заботу. Никакой любви и быть не может. Добавлю ещё насчёт шифра… Надо будет обратиться к девчонкам в «Клубе», вдруг они что-то знают и понимают в этих шифровках…

… А пока что мне надо закончить с другой особой…»

      Но открыв глаза, Валериан оказался совсем не в том месте, в котором был. Он любил подумать, пока тихонько засыпал, но это первый раз, когда он так задумался во время бодрствования. Поначалу, его слепил яркий свет, от которого тот пытался защититься, закрывая непривыкшие к зимней яркости глаза. Вмиг он почувствовал холод: ещё больший, нежели чем чувствовал до этого. Вокруг него свистел лёгкий морозный ветерок, а судя по ощущениям, стоял он где-то на снегу. Еле отводя руку от глаз и пытаясь привыкнуть к яркому свету, Валериан увидел ту самую локацию из своих снов. Замёрзший во времени океан со снежным пляжем. Где-то вдалеке, за горизонтом, светило по-зимнему яркое Солнце, скрашивая своим пребыванием абсолютно пустой голубой небосклон. Ни туч, ни звёзд — голубой океан далёких небес, и не более того. Но именно эта простота и цепляла Валериана к этому месту — абсолютно чуждое, неизведанное, но столь притягательное в своих загадках и странной меланхолической обыденности место. Казалось, что уже сейчас далёкие края звали его пробежаться по льду, абсолютно без цели — просто ради собственного душевного удовольствия. В этой реальности было всё прекрасно, даже не было той злополучной инвалидности, а Валериан мог бежать столько, сколько захочет… Валериан, ты где? Что ты делаешь?!.. Но вдалеке тот заметил странное свечение, переливающееся то ярко-синим, то розовым, то фиолетовым цветом. Оно будто звало Валериана к себе, тянуло его прямо за собой, приговаривая, дабы тот быстрее бежал по скользкому льду. И пусть даже спотыкаясь, периодически падая, тот продолжал идти к цели — к странному свечению… Валериан, очнись, пожалуйста!.. но тут произошло непредвиденное — лёд начал раскалываться, треща по швам. Валериан из всех сил пытался перепрыгивать с одной льдины на другую, но вскоре всё было кончено — тот упал в холодную антарктическую воду…

Валериан, хватит придуриваться! Мне страшно за тебя!

      Но вдруг, тот почувствовал себя незабываемо легко после леденящей воды. Тот не ощущал того холода антарктических вод, лишь обыкновенную петербуржскую зиму. Тому пришлось раскрыть глаза вновь, дабы увидеть…       — Валериан, не пугай меня, пожалуйста! Если это твои шуточки, то они не очень смешные… — тот услышал странный женский голосок рядом с собой, но всё ещё находясь в состоянии «сна наяву», Валя лишь недовольно пробурчал. — Что, не узнаёшь что-ли меня? Вроде вчера же познакомились, забыть не должен…       Валериан чуть потёр глаза, чтобы в конце концов увидеть стоящую рядом с собой девушку лет двадцати пяти, на личико которой, скрытое знакомыми авиаторами, спадали белые пушистые волосы. Сознание отвлеклось от потрясающего сна, чтобы погрузиться в обыденность. Постепенно, Валериан вспоминал вчерашний день… эта встреча, милые разговоры, обмен телефонными номерами и последующая за этим сегодняшняя прогулка по Петербургу. Валериан, как он сам помнил, хотел показать Агнии местные достопримечательности, раз она, к сожалению, не в состоянии их созерцать. Но всё, что пытался он вспомнить в деталях — всё это вызывало странную головную боль, от которой Валериан пытался как можно скорее избавиться. Тот облокотился на спинку инвалидного кресла и раздражённо хмыкнул, глядя на окружающую его обстановку — сенатская площадь, прямо перед памятнику последнему царю России. Почему Валериан выбрал для прогулки столь очевидное место? Наверное, сам он просто других достопримечательностей не знает, оценивая город лишь поверхностно, не пытаясь проникнуться его душой и настроением, всё ещё воспринимая его как нечто чуждое в своей жизни. Так или иначе, всё равно неплохой выбор, не так ли? Валериан так не думал, ведь его голову всё ещё содрогала странная головная боль, в которую обыкновенный сон его ещё никогда не вводил.       — Валериан… — сказала Агния, слегка ощупав Валериана и прислушавшись к его измождённым вздохам. — … может, отдохнём? Поговорим…       Валериану и самому требовался небольшой отдых. Пусть он, как сам помнит, сделал за день ещё преступно мало, но стоит помнить, что несколько дней назад для него подобное можно было считать целым подвигом. Эта усталость и головная боль возникли как-то спонтанно, а всё из-за неконтролируемого дневного сна… посреди площади. Да и этот разговор мог стать неплохим подспорьем для того, чтобы они могли лучше изучить друг друга, а заодно, может, признаться в чувствах… только каких? Валериан думал, что его забота является лишь джентльменским актом проявления дружбы, не более. Ну, «думать» на то и «думать», чтобы не отражать действительность: на практике он сам не знал, что к ней чувствует. Это делало любые признания бесполезными и поспешными шагами.       — Давай… я попытаюсь найти ближайшую скамейку.       Не прошло и нескольких минут, как Валериан подыскал свободную скамейку и предложил даме передохнуть, на что та охотно согласилась. Чуть помогая в ориентировании, Валериан лишь тогда немного успокоился и смог оценить обстановку. А ведь ничего такого не было, обыкновенный снежный Петербург, примерно утро. Чего же Валериан тогда так страшился, пытаясь оторвать взгляд от окружающей его зимней белизны? Даже он, скорее всего, не знал. Хотя, а плохо ли это… что-то не знать? В конце концов, сейчас он не был на экзамене — тут спрашивают не вызубренные до идеала знания о школьном предмете, а просят обычную человечность. Жизнь, какой бы сложной она не была, должна оставаться жизнью человека — разумного существа, которое в праве само решать и выбирать дальнейший путь, но при этом не переступая черту. Но тогда в чём же сущность свободы, если не в полном отсутствии границ, где человек может бежать куда угодно, прямо как на том ледяном океане? Если раньше Валя вопросительно пожал бы плечами, то сегодня он привык жить по одному очень знакомому каждому цивилизованному человеку правилу — твоя свобода должна оканчиваться там, где начинается свобода другого человека. К сожалению, в жестокой реальности такое происходит не всегда. Может, что человек никогда не увидит истинное и наилучшее проявление свободы, но разве не в этом цель всего человечества? Бесконечные поиски своего собственного пути, сквозь вечное противостояние пробиваясь к чему-то более совершенному и непорочному — к миру. К миру, где не будет загрязнённых от смога горизонтов, где небо будет всегда чистое и без намёка на конденсационные следы истребителей, где больше не будут грохотать танки и где наступит истинная свобода — истинный мир. Быть может, что это лишь грязная утопия… хотя, это так и есть. Человечество никогда не сможет добиться мира, оно может лишь бороться ради него, ради будущих поколений. И когда-нибудь, когда мы уже давно вымрем, появится Человек Новейший. Он сможет обуздать то, что нам никогда не было под силу. А может, появится он раньше — и сам поможет человеку обрести своё счастье, свой мир. Никто из нас этого не увидит, но разве нельзя пора…!       — Валериа-а-а-ан… МКС, это Хьюстон, вы на связи? — та нащупала плечо Валериана и в очередной раз потревожила инвалида.       — Аа-а… Хьюстон, это МКС — связь прекрасна и работает отлично! — отшутился Валериан, а после взглянул на лицо девушки. Пусть та и не могла видеть, но всё ещё могла слышать… невольные смешки Валериана от её шутки. Это вызвало цепную реакцию, а вскоре они оба начали смеяться, даже не обращая внимания на остальных прохожих.       Но вскоре задор от шутки прекратился, а перерос он в странное и неловкое молчание. Оба инвалида пытались как-то продолжить разговор, но явно безуспешно — то Агния попытается что-то сказать, то Валериан зайдёт с шутки, которая уже, к сожалению, не рассмешит обоих так сильно, как космическая драма про связь и станцию. То и дело грея руки и смотря на улетающих вдаль тёплый выдыхаемый пар, Валериан с удивлением смотрел на Агнию — та совершенно не жаловалось на непривычный для Петербурге сильный холод.       — А ты, видать, из Сибири? — спросил Валериан.       — Нет, с Поволжья. — ответила Агния. — А что, я настолько похожа на сибирячку?       — Да просто… ты вообще не реагируешь на холод. Даже руки не потираешь… — Валериан ещё раз взглянул на слепую девушку. — Как так-то?       — Просто я в детстве много закалялась, да и вижу мир иногда красочнее, чем некоторые сони! — даже за столь маленькое время знакомство, а тем более сегодняшней прогулки, Валериан точно мог сказать, что у этой девушки хватает чувства юмора. — Хотя, я так и не увидела многих вещей. Взять, к примеру… Медного всадника. Как он выглядит, Валериан?       За время знакомства, Валериан всё ещё не мог решить, что чувствует к этой девушке. Он всё ещё пытался действовать боязливо, стараясь лишний раз сгладить углы в общении, ведь именно Агния пробудила его дремучие чувства. Но, тем временем, у него всё ещё были живы воспоминания о Жене. Абсолютно две разные девушки, но обе сделали что-то слишком важное для Валериана, чтобы их отпускать или выбрать одну. Сам Валериан не мог решиться на столь отчаянный шаг, как признаться кому-то в любви, ведь… он полностью сам не определился в решениях, уже принятых или будущих. Ведь именно эта визитка «Клуба» всё перевернула сверху вниз, а сам Валериан начал вставать на процесс реабилитации своего скверного характера. И пусть сердце его лепетало, он не хотел повторения ошибок прошлого, из-за которых у обоих сторон останутся старые шрамы. Он не хотел повторения того разговора с Женей, но уже с этой мечтательной девушкой… её слова слишком вдохновили Валериана… прямо как слова Жени когда-то. Чтобы повзрослеть, человеку необходимо преодолеть ошибки, совершённые им в юности, встретиться лицом к лицу с новыми испытаниями и выйти победителем.       — И что-то мне всё же кажется, что связь глушит какой-то инопланетный сигнал, не так ли, МКС? — Агния легонько толкнула Валериана в плечо.       — Ах-х, извиняюсь, Хьюстон. Передаю изображение с моей нашлемной камеры, ха-ха! — эти «игры в космонавтов» немного забавляли Валериана, позволяя ему окунуться в детскую пору, где всё было намного проще. — По сути, Всадник — это статуя Петра Великого, основателя этого дрянного болота.       — И откуда столько пренебрежения к Петербургу?       — Слишком быстрый для меня городишко, я ведь-то тоже не отсюда родом — из более спокойных краёв. Не люблю я этот город…       — Оно и видно. А почему тогда не уедешь отсюда? — спросила беловолосая.       — Обстоятельства… связывают. Друзья, бывшая девушка…       — А расскажи мне подробнее о своих друзьях, Валериан. — та воспылала неожиданным любопытством. — Но сначала про бывшую расскажи, знание о конкуренте — часть победы, ха-ха!       — Ха-ха… ха… — попытался посмеяться Валериан, но после всего того, что Женя сделала для него, не мог. — Добрейшей и весёлейшей души человек, если кратко. Всегда поддержит в трудную минуту. Я ей очень благодарен за то, что я вообще всё ещё жив. Хочу вас как-нибудь познакомить. А если к друзьям, то… есть Алиса. Скромная и тихая девушка, чуть со своим шармом — всё время говорит о своей жизни, как о книге. Есть ещё и Ева, Женькина сестричка — пьянь, каких поискать… а ещё игры любит, в особенности, как я понял, визуальные новеллы.       — Твой круг общения только девушками и ограничивается? — посмеялась Агния. — Везёт же некоторым, такой выбор в жизни!       — Естественно нет, есть ещё и мужчины-друзья, но… стоп… — Валериан смутился. — А чего ты про выбор заикнулась?       — У меня самой не было выбора, когда я потеряла зрение.       Валериан выпучил глаза и посмотрел на Агнию, благо, что последняя этого даже не почувствовала.       — Так ты не от рождения слепа?       — Естественно… ещё живы в моих воспоминаниях моменты студенчества в медколледже, грёзы о будущем хирурга… кто же знал, что один несчастный случай всё так оборвёт? — она нервно засмеялась. — У меня было будущее, у меня были шансы, было всё, но… жизнь — такая штука, что может вставить нож в спину прямо в самый неподходящий момент. А ты, как я понимаю, тоже не от рождения на инвалидной коляске?       — Да, тоже инцидент…       — А про свою прошлую жизнь расскажешь?       Валериан ответил скупым молчанием. Он не хотел рассказывать Агнии о том, что когда-то было его главной целью в жизни — простое получения удовольства и использование всех её благ, особенно когда узнал, что его собеседница была намного лучше и взрослее его в тот момент. Вскоре, молчание в диалоге прервал Валериан — ему стало слишком холодно, он предложил уже немного скругляться. Вот так и прошла первая прогулка этих двух отрезанных от нормальной жизни людей. Нарастало новое затяжное молчание…       — Меня всегда интересовало… а как слепые люди видят сны?       Агния впала в небольшой ступор, но после попыталась ответить.       — Так же, как и обычные люди. Сновидения — это то, что за пределами нашего понимания. Наши мечты и желания, объедённые сном в единую гамму из всплывающих образов из прошлого и возможного будущего. Это результат работы нашей «ночной» личины, бессознательной и абсолютно не контролируемой. У меня вот… недавно был сон. Бесконечный ледовый океан с далёким, прекрасным свечением… А у тебя были сны, Валериан?       — Естественно были… и как ни странно, точно такой же сон. С таким же океаном и астральным мерцанием, который… Я не понимаю! Не понимаю, вот и всё! К чему тут этот океан, почему я это вижу?..       — Сон не обязательно должен что-то значить, иногда это просто прямая трактация твоих мечт. И, что же могу сказать… ты явно не из решительных людей. Мне это не особо нравится…       — Почему ты это так решила? — недоумевал Валериан.       — Ты ещё явно не дошёл до того мерцания, о котором я говорила. Ты ещё в смятении, ведь лёд растрескался под тобой, пока ты не дошёл до своей цели… Хочешь, я расскажу тебе легенду о Клондайке Желаний?       Валериан кивнул, а после принялся слушать рассказ…       «Говорят, что в каждом сне есть такое место, где человек сможет почувствовать себя человеком всегда, несмотря на то, что его окружает. Окружаемое синими, розовыми и фиолетовыми огнями, оно всегда укажет человеку, достигшему Клондайка, верный путь. В его кристально-чистом ледяном полу можно увидеть свои собственные отражения, даже из других миров. Оно поможет разобраться в самом себе; понять, кто ты такой на самом деле. Но достичь его не просто, ведь для этого нужно отринуть все свои переживания из реального мира, полностью погрузившись в сон. Человек должен абстрагироваться от своих проблем. Только после этого он сможет найти Клондайк…»       Ледников ничего не ответил на эту историю, на что Агния немного похмурилась. И вот, Валериан отвёл её домой. Уже готовясь уходить, тот услышал напутственные слова от беловолосой…       — Валериан, пожалуйста… будь увереннее в себе. Я вижу, кто ты такой, так что нет смысла скрывать всё от меня. Просто будь увереннее, всё будет хорошо. Тогда, может ты и достигнешь этого Клондайка… Я в этом уверена. Удачи!       Такие странные прощальные слова оставили небольшой осадок на душе Валериана. В каком таком смысле она знает, «кто он такой»? Почему ему стоит быть увереннее? Да и не верил Валериан в легенду об этом Клондайке… хотя, свет был поразительно похож на описанный в легенде. Так или иначе, колесил Валериан с этой прогулки прямо в свой дом, ибо в «Клуб» он, скорее всего, как всегда опаздывает. Пока остальные веселятся, он один слоняется по заснеженным улицам болотограда, справляясь со своими лезущими наружу эмоциями. На его душе было неспокойно, ведь подобного сметения и отсутствия дальнейших чётких действий в жизни он никогда не испытывал. Может, что ему эта беловолосая не так уж и безразлична, но… Сейчас Валериан решил не думать о делах любовных. Всё это было слишком запутанно для усталого сознания Валериана…       И вот, возвращаясь в свою картину, он заприметил тот самый конверт, а после надпись на нём, которую он так и не смог расшифровать — «Гбмёсйбо! Гтусёшб т бдёоупн ибгусб, г 10:30. Нётуп рпмфшйщэ пу нётуопдп йохпснбупсб. Йивёдбк лмфвб мявпк чёопк. Оё йнёк рсйгаибооптуёк. Бупн гпттйаёу обе чйлмпн». Только вот Валериан не знал абсолютно никаких методов расшифровки, так что решил спросить в группе… но для начала, следовало бы взглянуть на другую головоломку, к которой совсем не давалось никаких подсказок…       Это была «числовая путаница», только, кажется, совсем без смысла — оная являлась лишь простым набором чисел, выстроенных в таблицу, нежели чем обыкновенные представители этого жанра головоломок. К ней в комплекте шёл похожий лист плотного картона c прорезями. Валериан решил повнимательнее взглянуть на оба листа…

«Первый лист — с цифрами. Второй лист — с вырезами.

Задача — сопоставить вырезы и буквы так, чтобы получилась численная комбинация, а после перевести всё в буквы.

Только вот подсказок нет… надо будет вернуться к этой головоломке позже.»

0      01      02      03      04      05 1      16      21      32      05      02                   2      01      14      21      31      15 3      04      03      31      27      08 4      12      27      23      21      12 5      05      13      08      05      11 __________________________ |      []      ][      ][      ][      ][      | |      ][      ][      ][      ][      []      | |      ][      ][      ][      []      ][      | |      ][      []      ][      ][      ][      | |      ][      ][      []      ][      ][      | __________________________       Было видно, насколько кустарно сделана первая головоломка — она даже не была выровнена в таблице… С таким успехом, числовая комбинация могла быть и вовсе ошибочной. Так или иначе, сейчас Валериана волновал другой шифр.

ValTheIcepicker пишет:

«Ребят, кто может помочь с расшифровкой?»

      На удивление, быстро по видеосвязи позвонила Алиса… и на удивление, всё из того же здания клуба. Она что, там живёт или как? Как будто у неё других занятий нет, кроме того, как быть в этом дрянном помещении с чёрно-бело-оранжевыми обоями.       — Покажи то, что тебе надо расшифровать.       — Думаю, мне не стоит спрашивать, почему ты сразу же откликнулась на сообщение именно про расшифровку странного и непонятного сообщения? Обычно ты так быстро реагируешь лишь на сообщения Евы…       — Хватит, это просто часть сюжетной линии. Показывай.       Валериан достал чёрно-бело-оранжевый конверт и, сфотографировав, отправил Алисе. Чуть поглядев, та выдвинула вердикт.       — Ты серьёзно?.. — та спросила, чуть вздохнувши. — Это совсем детский сад, шрифт Цезаря на +1. Так, и это расшифровывается…

«Валериан! Встреча с агентом завтра, в 10:30. Место получишь от местного информатора. Избегай Клуба любой ценой. Не имей привязанностей.

Атом воссияет над циклом.»

      — Д-думаю, мне не стоит спрашивать про… к-каких-то агентов? — её испуг выглядел слегка фальшиво, будто она ожидала этого звонка, да был не в её стиле, выбиваясь из образа обычной хладнокровной Алисы. — Ладно, не буду в чужие делал лезть, а то уж слишком всё это серьёзно выглядит. Удачи.       Та слишком поспешно отключилась от звонка, оставив Валериана один на один с расшифрованным сообщением и странным страхом. Смотря на время… ему надо будет выходить через два часа. Только вот куда идти-то?! Никакого сообщения от информаторов он не получал, а Петербург ведь огромен! Но тут поступил звонок в дверь… как раз от агента. Валериан приоткрыл дверь, а после увидел в глазке ту самую фигуру в пальто и шляпе, но на сей раз он уже держал в руках другой конверт, протянув который, агент исчез без следа. Слегка приглядевшись к агенту, можно было понять, что это уже совсем иной человек — другой цвет глаз, да и телосложение более худощавое, разделяя свою обыденность с низким ростом. По виду конверт, что тот передал, был очень похож на предыдущий, только вот подсказка на нём отличалась: «И древен он, и в Библии встречался — на сей раз тебе придётся разгадать и его. Общим шифром связан с прошлой загадкой. Ответ — и есть место для встречи. Атом воссияет над циклом». Развернув конверт, Валериан увидел, скорее всего, отрывок из стихотворения, но не обычный — зашифрованный…

«Нсэяпчж, эъпг: эшсцыън стя,

Шэъшыя рфътчнъфгтсьс оияонга,

Псооча эорпатън снс отя,

Ч тя сюфсухяк ояусэфяонга

Тярчзмн тязч чуътя.»

      Но больше всего Валериану хотелось не разгадывать шифры, а… спать. Его голова всё ещё гудела после прогулок, из-за чего нормально думать было практически невозможно. Отложив в сторону все листочки, Валериан завёл будильник и приготовился хоть и не к долгому, но столь приятному дневному сну. Может быть, что он сегодня ещё и в «Клуб» успеет! Хотя… поживём — увидим. И всё же, его очень волновала встреча с этим агентом. Но и не менее его пугали перспективы в личной жизни. Получается, что ему надо было балансировать между друзьями, любовными изысканиями своего сердца и странной агентурной деятельностью, которая ещё неизвестно как отразится не только на Валериане, но и на его окружении? Что ж, придётся принять это испытание. В конце концов…

… Валериан и не такое переживал.»