I
14 февраля 2023 г., 01:02
Гунъи Сяо не знал, как реагировать на происходящее.
— Вы были тем, кто отправил письмо?
Перед ним стоял владыка пика Цинцзин горной школы Цанцюн, Шэнь Цинцю. Гунъи Сяо видел его однажды, во время предыдущего собрания Союза бессмертных. И хватило одного взгляда, чтобы запечатлеть в памяти образ величественного небожителя. Безусловно, Шэнь Цинцю обладал холодной, но завораживающей красотой. Будучи в то время совсем зелёным адептом, он лишь украдкой поглядывал на бессмертного.
На сей раз задание привело его в город Инь, который находился вне зоны ответственности Дворца Хуанхуа, почти у горного хребта Цанцюн. Тем не менее призрак, которого он преследовал, явился с горы Байлу, и Гунъи Сяо отказывался возвращаться без отчёта об успешно выполненном поручении. Он устранил призрака после двухнедельной охоты и решил остановиться у источника, дабы омыть лицо и наполнить ёмкость с водой.
Он не ожидал встретить Шэнь Цинцю с неподписанным письмом, в котором излагалась просьба о тайном свидании. Гунъи Сяо был молод, но всё же не являлся наивным подростком. В свои двадцать два он понимал: письмо наверняка содержало романтические намерения. Особенно в свете того, как оно было изложено.
Шэнь Цинцю хмыкнул.
— Кроме вас и некому. Вы единственный человек поблизости, — констатировал он.
Гунъи Сяо задался вопросом: не следовало ли разрешить недоразумение? Хотя за время, что он пребывал у источника, никто больше не приходил. Либо с отправителем письма что-то случилось, либо нашёлся кто-то достаточно жестокий и глупый, чтобы поиздеваться над бессмертным мастером.
И такое имело место. Не далее как в прошлом месяце молодая госпожа Дворца, шутки ради, сочинила любовное письмо для Цинь Ваньюэ. Ей пришлось не по нраву, что кто-то с заурядным происхождением, в отличие от неё, пользовался бóльшим вниманием и авторитетом у младших адептов. Если даже у доброй и дружелюбной Цинь Ваньюэ были ненавистники, то Гунъи Сяо представлял, сколько нажил врагов Шэнь Цинцю, человек с не лучшей репутацией.
У него также были не лучшие отношения с шиди и шимэй; поговаривали, он часто посещал бордели. Любой, кто посчитал его не особо любезным и затаил обиду, мог бы устроить подобное. Всё грозило обернуться то ли розыгрышем, то ли ловушкой. И если это был розыгрыш, то шутка поражала жестокостью и бессердечием, поскольку сводилась к игре с чужим сердцем.
— Итак, письмо отправили вы? — уточнил Шэнь Цинцю.
Гунъи Сяо взвешивал все за и против. Какой ответ стал бы лучшим вариантом? Следовало ли разрешить недоразумение?
Или…
— Я всегда восхищался вами, горный владыка Шэнь.
Слова вырвались прежде, чем он успел обдумать последствия.
Глаза Шэнь Цинцю расширились, и на мгновение Гунъи Сяо запаниковал, не ошибся ли с выбором. Однако он не солгал. Может, он и не автор письма, но его чувства уважения и восхищения Шэнь Цинцю были действительностью.
После молчания, которое показалось вечностью, Шэнь Цинцю спросил:
— …Кто вы?
Он поклонился, чувствуя себя немного неловко из-за того, что забыл представиться.
— Прошу простить меня за отсутствие манер. Перед вами Гунъи Сяо из Дворца Хуанхуа. Горный владыка Шэнь, возможно, не замечал меня раньше, но я присутствовал на предыдущем собрании Союза бессмертных.
Шэнь Цинцю хмыкнул. Он вспомнил лицо юноши: тот отличался эстетически приятной внешностью, которую было трудно забыть. Тем не менее юное дарование принадлежало не к Цанцюн, потому Шэнь Цинцю не особенно обращал на него внимания. Он понятия не имел, почему и как этот молодой человек вдруг отважился и признался ему в своём влечении. Шэнь Цинцю не снискал хорошей репутации. Большинство людей его избегали, а кто не избегал, редко имел добрые намерения.
Если слава и богатство — то, чего добивался этот молодой человек, ему стоило попытать счастья во Дворце Хуанхуа. У главы Дворца как раз была дочь, ровесница юноши. Зачем ему понадобился кто-то вроде Шэнь Цинцю? Разумеется, если он не руководствовался никакими скрытыми мотивами.
— И что вы хотите от меня?
Видя, что Шэнь Цинцю не выразил отказа, Гунъи Сяо продолжил ему подыгрывать:
— Этот скромный адепт хотел бы пригласить горного владыку на чай.
Они нашли маленький чайный домик у подножия горы Инь, по которой и назвали город Инь. Воздух был свежим, чайный домик окружали ручьи и пруды кои, а благоухание полевых цветов, смешанное с ароматом чайных листьев, создавало успокаивающую атмосферу. Местечко стало неожиданным открытием для Гунъи Сяо и очень ему понравилось.
— Горный владыка Шэнь, есть ли у вас какие-либо предпочтения в закусках?
Шэнь Цинцю спрятал нижнюю половину лица за веером.
— Все закуски хороши.
Гунъи Сяо заказал несколько блюд с солёными и сладкими закусками, а также чайник жасминового чая. Он осторожно наполнил чашку бессмертному мастеру и нервно ждал реакции владыки пика Цинцзин.
Манеры Шэнь Цинцю были безупречны. Его длинные тонкие пальцы с изяществом обхватили чашку, а выражение лица было невозмутимым, как прохладный источник, не тронутый смертными. Впервые Гунъи Сяо довелось наблюдать за Шэнь Цинцю так близко. Он мог разглядеть изумрудный цвет, прикрытый длинными густыми ресницами. У Шэнь Цинцю был правильный овал лица, отчего он выглядел мягче. Длинные шелковистые волосы были полуночно-чёрными, а губы — очень светлого карминного оттенка, что контрастировало с бледной кожей.
Шэнь Цинцю внезапно поднял бровь, и Гунъи Сяо кашлянул, осознав, что смотрел слишком долго.
— Чай и закуски пришлись вам по вкусу?
Шэнь Цинцю хмыкнул и сделал ещё глоток.
— Приемлемо.
Гунъи Сяо заметил: среди всех закусок на столе Шэнь Цинцю притронулся только к сладким. Ему не нравилось солёное или он предпочитал сладкое?
— Горный владыка Шэнь, какая ваша любимая еда?
Шэнь Цинцю нахмурился.
— Почему вы спрашиваете?
— Разве не естественно проявлять интерес к человеку, которым я восхищаюсь? — Гунъи Сяо улыбнулся.
— Вы умеете обращаться со словами, — прокомментировал Шэнь Цинцю, вновь скрывая выражение лица за веером. — Этот мастер не отдаёт особого предпочтения одной пище перед другой. Это лишь средство к существованию.
Стеснялся ли он признать, что был сладкоежкой? Гунъи Сяо усмехнулся.
— Я надеялся в следующий раз угостить вас чем-нибудь, что вам бы понравилось. Например, мне известен магазин, где продаётся лучшая в стране выпечка с вареньем из лотоса.
Он уловил, как глаза Шэнь Цинцю чуть блеснули. Хотя в остальном тот не проявил эмоций, сохраняя безразличный вид и тон.
— Нет необходимости угождать моему вкусу так сильно. Мне по-прежнему любопытно, что вы во мне увидели.
На короткий миг все мысли вылетели из головы Гунъи Сяо. Как следовало ответить? Откровенно говоря, было невозможно описать словами то чувство, которое он испытал, когда впервые увидел Шэнь Цинцю. Интрига? Да нет. Очарованность? Не совсем.
— Этому адепту не хватает красноречия. Слова не могут передать мои чувства, поскольку, сказать по правде, я тоже не определился. Знаю только, что сидеть здесь с вами было приятно. Я бы хотел узнать о вас больше.
Шэнь Цинцю скрестил руки. Приятно? Это был первый раз, когда кто-то назвал время, проведённое с ним, приятным. Даже Шэнь Цинцю не захотел бы проводить с собой время.
— Что вы хотите узнать обо мне?
— Ваша любимая еда. Любимый цвет. Хобби. Цветы, которые вам нравятся. Сорт чая, который вас радует, — произнёс Гунъи Сяо на одном дыхании.
— Какую пользу вам принесёт знание этих вещей?
Гунъи Сяо помолчал.
— Должен ли я думать о пользе? Я просто хочу знать. Разве странно испытывать интерес к человеку, который вам нравится?
— …
Почувствовав замешательство, Гунъи Сяо вдруг задался вопросом: горный владыка был незнаком с начальными этапами дружбы и ухаживания? Странное дело, потому что мужчина якобы был развратником и частым посетителем борделей. Опять же, если он бывал в подобных заведениях, то не выглядел бы таким озадаченным? Разве что…
— Горный владыка Шэнь, вас тревожит моё намерение из-за того, что я мужчина? — спросил Гунъи Сяо. Если он был заинтересован исключительно в женщинах, тогда, наверное, он не стремился к мужской компании.
Шэнь Цинцю слегка вздрогнул, крепче сжал веер.
— О чём вы говорите?
— Я подумал, что вы предпочитаете женщин… если так, я понимаю, — объяснил Гунъи Сяо. — Вы не обязаны быть вежливым. Горный владыка Шэнь — бессмертный мастер, который находится за пределами моей досягаемости. Для меня вообще неожиданно, что вы согласились присесть со мной рядом. Если вам неприятно, этот адепт уйдёт.
Шэнь Цинцю насмешливо протянул:
— Так теперь ты отступаешь?
Гунъи Сяо моргнул. Он хотел, чтобы Гунъи Сяо остался или чтобы ушёл? Он обрадовался приглашению или пытался быть вежливым?
— Я убеждён, что ухаживание должно быть приятным процессом или по крайней мере не приносить дискомфорта обеим сторонам.
— Ты находишь меня комфортным или приятным? — спросил Шэнь Цинцю с недоверием в голосе.
— Меня пугает разница в статусе, если честно, — Гунъи Сяо усмехнулся, — однако я нахожу ваше присутствие восхитительным. Я просто хочу, чтобы горный владыка Шэнь тоже нашёл мою компанию приятной.
Шэнь Цинцю обмахнулся веером.
— Твои манеры удовлетворительны, и ты наверняка знаешь, что твой внешний вид также неплох. Какие к тебе могут быть претензии?
Гунъи Сяо покачал головой:
— Если горный владыка Шэнь считает моё приближение неприемлемым, пусть так и будет. Я против того, чтобы навязывать своё общество кому-либо.
Шэнь Цинцю хранил молчание и спокойно потягивал чай. Гунъи Сяо терялся в догадках, что скрывалось за холодным и отстранённым фасадом. Благодаря этому разговору он понял: Шэнь Цинцю оказался на удивление не таким недружелюбным, как люди его описывали. Складывалось впечатление, что он изо всех сил старался соответствовать образу величественного небожителя, однако сейчас Гунъи Сяо желал снять эту маску и разгадать человека за ней.
Он ждал. Вместо того чтобы срывать маску силой, он хотел, чтобы Шэнь Цинцю открылся ему сам.
Если это был Шэнь Цинцю, то он был тем, кого стоило ждать.
