Pas frères.

Иногда стоит молчать, чем невольно предсказывать будущее.

      Привыкнуть к своей новой особенности очень трудно. Половина кругозора сузилась до одного левого глаза, из-за чего приходится крутить голову. И, пожалуй, самое жуткое то, что это хорошо заживает, учитывая те условия, в которых ему удаляли глаз. Ладно, те братья-близнецы действительно постарались на славу, если игнорировать их интересный характер и методы оказания помощи пострадавшим.       Натаниэль даже в некоторой степени рад, что пережил такое. Кажется, что нет больше ничего страшнее, чем потерять зрение. Рука — да, нога — пожалуйста. Ведь их можно заменить на протезы и делать всё, что душеньке угодно. Но пока нельзя заменить глаз полностью, придётся радоваться протезу, доставшийся за: «Ну, этот парень интересный. Мы были бы не против прооперировать его ещё разок». Мальчик вздрогнул и попытался не покрыться мурашками. Бесполезно.       Да, новый протез выглядит вроде как естественно, даже веко поддаётся движению.       Натаниэль устало вздыхает. Европа больше не казалась безопасным местом, где можно остаться надолго. Мать и сын чуть ли не каждые два дня сменяли страны и города, толком не успевая сменить личность. Язык менялся один за другим, мальчик выучил как минимум слово "Привет" в каждой стране Европы, где доводилось оставаться. Но в этот раз они снова вернулись в штаты и находятся на месте уже несколько недель. Западная Вирджиния, Чарлстон. Огромный город, центр штата. Очень странный выбор Мэри. Возможно, что в огромном городе легко затеряться, а может здесь больше старых связей. На этот раз его зовут Алекс Скотт с какой-то там трагичной судьбой, которую сам мальчик выучил назубок.       — Выпей, — Мэри кладёт на маленький деревянный столик в мотеле пластинку с лекарством и стакан мутной воды. Натаниэль выполнил всё, что от него требовали. — Покажи глаз.       Веснински с трудом, но открыл веко. Мэри фыркнула, карий протез бездушно смотрит на неё. Натаниэль проследил взглядом за женщиной, ничего не говоря.       — Пока они будут зачищать Европу, мы подлатаем тебя. В Азии мы будем выделяться, но и туристов не мало. У тебя есть месяц-два, — о, так восстановление зависит только от его желания? Ха, как весело.       — Понял.       Проходили дни и Натаниэль заметил за собой странность, гранённую с огромной зависимостью. Это можно сравнить с ёбанным наркотиком, без которого трудно жить, а может даже невозможно. Конечно же, Мэри про это не знает. Ей это ни к чему. Тем более, что он не должен создавать проблем. А жить врознь ему не разрешат, ведь надо находится в зоне доступа, чтобы покинуть штат или страну. Снова. Натаниэль растянул губы в подобии ухмылки. Он посмотрел на свою руку, плавно переходя взглядом к предплечью… Взгляд не терял ни одного миллиметра наслаждения.       Смотреть вечно можно на огонь, воду и кровь, бегущую из раны.       Мальчик получил эту огромную ссадину наткнувшись на ветку, пока перелазил через забор на какой-то заброшенный стадион. Рана протягивалась с середины ладони до начала запястья. Неаккуратное движение и р-раз! Дурацкая рана, заставляющая глаза щипать от боли.       Пальцем другой руки он провел по струйке крови, смазывая её в сторону. Линия почти сразу высохла и стала тёмной-тёмной. Второй раз он набрал побольше и… попробовал. Странный вкус, но не неприятный. В третий раз он хотел что-то снова сделать, но ничего не мог придумать, только ткнуть пальцем в ранку и тихо зашипеть.       А вот загноится ли, если прямо сейчас размазать всё это по старому полю? Мальчик осмотрелся и улыбнулся. Делать этого он, конечно же, не стал. Он же не такой конченный психопат, чтобы рисковать долгим лечением?       Мальчишка разлёгся на середине поля и закрыл глаза. Прохлада бегает по искусственной траве, заставляя регулярно вздрагивать, как бы сбрасывая с себя осенний холод.       Тишина и пульсирующая боль — прекрасные компаньоны для пустой души.       — Эй! Свалил бы по хорошему, пока не запульнул в тебя мячом! — детский и высокий голосок раздался где-то в метрах пяти, не больше. Натаниэль не шелохнулся. — Сам напросился! Считаю до трех.       — Хэй, в чём твоя проблема?       Натаниэль незаинтересованно дёрнулся. Этих мальчишек было двое. Первый голос стал громко считать, но так медленно, что за это время можно долететь до королевы Елизаветы, попить чай и прилететь обратно. Второй незнакомец что-то недовольно ворчал громко постукивая чем-то по земле. Казалось, что Веснински чувствовал телом дрожь и колебания земли от ритмичных ударов.       — А я чем мешаю? Стадион большой, — Веснински удостоился чести открыть глаз и протянуть руку наверх, вглядываясь в засохшую ранку. Выглядит уже не так впечатляюще. — И давно заброшенный.       На трибунах до сих пор висит зазывающий баннер какого-то бренда, который давно ушёл с рынка. Наверное как пять лет точно. Натаниэль уж точно это знает. Когда-то ему приходилось следить за всем, что происходит в мире.       — Три! — в бедро вонзился маленький мяч с такой силой, что Натаниэль пискнул. Так жалобно и с глухой болью. — Я целился в голову! Давай ещё раз.       — Рико! — о, так первого зовут так. — Он так и не уйдёт, если его покалечим. Прости уж за моего друга. Меня зовут Кевин Дэй. А этот — Рико Морияма.       — О! — Натаниэль хитро прищурился, ощущая жгучую боль от мяча. — Не защищай его, Кевин. Мне вовсе не больно, только неожиданно.       Натаниэль проследил взглядом с одного парнишки на другого. Они на несколько лет старше самого мальчика, но всё ещё выглядят не так старо, как кажется. Скорее всего из-за роста они делаются более солидными. Веснински от несправедливости закатил глаз и вгляделся в их одежду: спортивные штаны и куртка. Одного кроя. Судя по всему они в какой-то команде, а по клюшкам с сетками, то… лакросс? Нет, скорее всего экси. Последний вид спорта набирает больше популярности, чем что либо ещё.       Как бы не хотелось отгородить себя от спорта, так спорт сам находит его. Как он не может понять, что они не могут быть вместе? Спорт — активность, а Натаниэль — очень ленивый человек, само воплощение пассивности. Просто два разных полюса.       Рико фыркнул:       — А запищал, как девчонка.       — А что плохого в девочках? — не понял мальчик.       — Просто прости его и давай ты уйдёшь. Мы хотим позаниматься.       — Нет, мне и тут хорошо лежится. Поиграйте в уголке. Вы как дети малые…       Настроение стало как никогда зверино заинтересованным. Натаниэль повернул свою лисью морду к незнакомцам, оскалился и продолжил следить за двоицей. Один краше другого с забавными циферками на щеке. Один, два… а где продолжение счёта? Кевин, почувствовав взгляд на щеке, чуть потер её, наверняка подумал, что там грязь, и, о! Оказывается это просто фломастер.       Теперь на всю щёку растянулась чёрная клякса, отдалённо напоминая цифру два.       — Косметика поплыла, малыш, — Натаниэль тыкнул себе в щёку.       — Ты кого малышом назвал, кретин?! — рявкнул Дэй и уже сам кинул клюшку в мальчика. Тот её ловко поймал. — Сам от сиськи матери не оторвался!       — О, а у тебя есть позвоночник, — короткий хмык. — Не совсем такой, как у твоего дружка и у меня, но мне нравится.       — Можно подумать, что у восьмилетки куча опыта в жизни?       Глаз Натаниэля сузился, бровь едва дёрнулась. Он словно призывал продолжить, определённо ожидая, что за другие оскорбления Рико и Кевину рано или поздно придётся заплатить.       — А игра в мяч поможет накопить опыт? Я сам по себе, мамаша совсем поехавшая, отца нет. Хотя клюшка для лакросса может стать хорошим орудием для убийства. Спасибо, Кевин, — посмеялся Веснински, сжимая в одной ладони головку, а другой грубо оттягивает сетку. — Шутка! Лови!       Попал он в Рико, который всё время молчал.       — Сил моих нет, — простонал Рико и закатил глаза.       Натаниэль продолжил пилить взглядом Рико и Кевина. Он словно ненавязчиво намекнул:       — Ваша очередь, — ладно, это не ненавязчиво, но стоило попытаться.       — Мы из Малой Лиги экси. Будущие игроки в Воронах, звёзды и сыновья экси! — напыщенно, чересчур вычурно выговорил парень с единицей. Дэй на пару другу закивал, как болванчик в машине.       В итоге их новый знакомый протяжно зевнул, в его взгляде не было ничего такого, что могло выдать восхищение. Потом Натаниэль просто вызывающе выгнул бровь, приподнявшись. Отросшие волосы за месяца бегов красиво обрамили лицо, открывая вид на медицинскую повязку. Только сейчас она прекрасно контрастировала на таком тёмном образе мальчика.       Двоица замялась, словно решая, стоит ли спрашивать или нет. Эта реакция могла бы позабавить, но Натаниэль лишь непонимающе уставился на Кевина и Рико.       — Твой… — начал первый.       — Ам… глаз, — закончил второй.       — Что с ним? — уже хором отозвались мальчишки.       — У нас сумасшедшая семейка. Может я себе его проткнул в безумии? — недовольно отозвался Натаниэль.       Для него всё ещё был жуток разговор о своей травме. Перед его лицом всплывали двое мужчин в масках и едким прищуром с железными инструментами в руках. Кожа словно снова прочувствовала на себе кожаные ремни, чтобы их дражайший пациент не сумел сбежал. В голове пронеслись шепотки тех мужчин, что его трогали, периодически смеялись с какой-то удачной, по их мнению, шутки и снова начинали оперировать. Казалось, что операция не должна была длиться дольше положенного, но чувствовалось, что она шла вечность. К горлу подкатила противная тошнота, которая вмиг пропала.       — То, что ты мазохист многое объясняет, — самодовольно хмыкнул Морияма, а Веснински сильно оскорбился.       — Да что ты можешь вообще знать обо мне? Не смей звать меня проклятым мазохистом! — отчеканил мальчик каждое слово и тут же подскочил к Рико. Он толкнул ладонью в грудь юношу. — У меня есть имя. Меня зовут Абрам, и я не собираюсь потакать вам только потому, что вы старше. Уж точно побольше вашего знаю. Наркоманы, болеющие лакроссом, чтоб вы провалились в канализацию и переломали всё, что можно! Как провалитесь — звоните мне, я вас с радостью добью.       Глаз стало неприятно щипать, что-то жгучее и противное накатило к горлу, не давая продыху. Чёртов город, чёртова Америка! Натаниэль хочет одного — вернуться к Стюарту и жить в мнимой свободе. И пусть покатится Мэри со своей паникой.       Натаниэль поспешно обхватил руками рюкзак, на котором лежал буквально пару минут назад. И куда ему бежать? В дом, где его дожидается мать или переночевать на улице в мусорном баке среди крыс и вони. Второе определённо лучше. Под уговоры спортсменов остановиться, Натаниэль быстро убежал со стадиона.       Этой ночью он не ночевал дома. Матери оставил короткое СМС-сообщение, что якобы будет исследовать тайные ходы в городе.

***

      Вони не было, но ощущалась противная сырость, которая контрастировала на фоне с чем-то тёплым и довольно тяжёлым. Сначала мальчик не понял, что это такое, предпочитая отлёживаться в каком-то подвале, но едва ли от одного движения кожа почувствовала противный холод, пришлось двигаться. Расфокусированный взгляд, подрагивающее тело, а затем неловкий чих заставил это что-то двигаться на нём. Натаниэль дёрнулся и наткнулся на котёнка, что тоже прозяб до костей.       — Ну-ка, кыш! — он сбросил с себя кота, но тот вальяжно и по-детски вскочил обратно на костлявый живот мальчика. — Кыш, кому говорю, я не грелка.       И всё-таки создание симпатичное, пускай и грязное. Натаниэль схватил животное за шкирку, оно жалобно мяукнуло, поэтому просто положил это нечто обратно на живот. Однако Веснински отказывается воспринимать этого кота, как… Ну, скажем, как свою искреннюю слабость. Просто Натаниэль очень любит котов. Только в их доме в Балтиморе на них был наложен огромный чёрный крест, просто убьют. Проведя по длинной шёрстке, он сделал это ещё раз, пока не стал ритмично поглаживать от макушки до хвоста. Кот жалобно мяукнул.       — Мне тоже холодно, — ещё один писк. — И я тоже голоден, но не смогу взять тебя с собой. Понимаешь, — мальчик протяжно выдохнул. — Мама тебя сразу же убьёт. Да, я знаю, что можно попросить о помощи, но я не знаю номера Стюарта. И кто знает, когда его люди выйдут нас искать? Может, они даже не ищут. У мамы полно связей, но кто из них действительно поможет?       Кот устроился поудобнее на животе Натаниэля, и изредка дёргал наполовину откусанным ушком, словно слушал мальчика. Это абсурдно, но чертовски успокаивает. И Натаниэль продолжал говорить, говорить, говорить… Котёнок мяукал, наверное, отвечая ему.       Мальчик впервые ощутил что-то близкое к человечности и спокойствию.       — Ты всё равно скоро умрёшь, но хотя бы поешь нормально перед смертью, — он резко поднялся, а котёнка устроил у себя на руках, поднимаясь из подвала. К счастью, всю ночь он был открыт, как и сейчас. Да и хозяина этого места нет. — Поешь на мои последние шиши. Бесстыдник.       Котенок протестующе фыркнул.       Натаниэль всего лишь выглядел помято и несобранно, когда на него уставились работники ближайшего мини-маркета (решили, что просто для будничнего утра даже дети должны быть до жути заспанными и криво собранными). В остальном никто ничего не заподозрил и уже со спокойной душой откармливал это пушистое чудо. Возможно, если суметь найти хороших людей, то этот котёнок…       — Ешь, не смотри такими глазами, словно ты действительно мне благодарен.       … сможет найти дом.       На самом деле во взгляде животного было больше человечности, чем казалось на первый взгляд. Натаниэль насколько может по доброму кивнул, как бы разрешая продолжить трапезу. Корм быстро заканчивался под невероятной скоростью животного. Не зная, с чем сравнить, мальчишка тупо уставился на кота, изучая. Робкий, жалкий, совсем юный и упрямый. Последнее качество помешало чёрствой душе бросить маленького друга в том сыром подвале. Натаниэль чихнул.       Его пробрало до противной дрожи от холодного ветра. А ведь скоро зима.       — Мр-рр…       Несмотря на холод, мальчик решительно дожидался, когда котёнок уже окончательно доест и вновь сядет на руки, продолжая греться в детских касаниях. Натаниэль практически продрог до костей, но ждал… ждал… ждал…       И так мальчик нашёл в животном терапию. Котёнок терпеливо дожидался нового хозяина в том подвале, гордо прогуливался на руках Веснински, дергая разодранным ухом, и кормился на последние деньги. В отместку на такую наглость Натаниэль разговаривал, улыбался и позволял себе гладить животное.       Казалось, что нет ничего лучше, чем привязаться к животному.       А Мэри вновь оставалась в неведении. Они до сих пор не могли поговорить спокойно. После того случая в Германии мать определённо разочаровалась.       На том конце улицы радостно заверещали, пугая и зверька, и мальчика. Котёнок, испугавшись, сиганул между рук Веснински, поскакал в разные стороны и сердце остановилось в один миг. Маленький труп уже лежал посреди дороги, перепачканный собственной кровью. Водитель яростно заругался и вышел, брезгливо осматривая то котёнка, то едва заметную вмятину на машине. Натаниэль побежал и, со всей силы отталкивая незнакомца от своего кота и дрожа всем телом, закрыл труп своим телом. Кровь не пугала так сильно, сколько то, что его слова не оказались ложью. Он привык лгать, думал, что солгал и тогда.       Это оказалось правдой.       Он сказал те слова буквально несколько недель назад. Кто же знал, что это недолго займёт так скоро? Натаниэль всхлипнул, поднимая котёнка и крепко обнимая. Животное так и не набрало вес, но это казалось непреодолимой ношей. Стало очень тяжело. Что-то ухнуло вниз, сбрасывая балластом в глубокую речку, откуда уже будет не выбраться.       Народ собирался и собирался. Они шептались, что водитель сбил мальчишку, поэтому тот весь в крови. Натаниэль прижимал руку к себе, но никто толком не видел, что в его руках вовсе не травма, а уже погибшее существо. Слезы тихими ручейками покатились по щекам, которые не было смысла стирать.       Ноябрь. На нос неприятно упала первая снежинка. Начало ноября. Видимо зима обещает быть очень холодной.

***

      — Нахрена увязался?       Кевин недовольно фыркнул, подкидывая камешки под руку Веснински. Тот их принимал и выкладывал очертания могилы. Оба находились сейчас на каком-то пустыре, куда не ходит ни одна душа. Натаниэль вложил последние камни и выдохнул.       — Я сбежал, — просто ответил тот, что заставило Веснински сжаться. — От Рико. Сегодня он снова буйствует. Я едва ли не под горячую руку ему и его дяди не попал.       — Вот как... — и какого хрена Кевин говорит об этом так, словно Натаниэль обязан знать о психозах его друга? — Тогда если не хочешь попасть под мою горячую руку, иди отпевай.       Кевин Дэй скептически вскинул бровь и скрестил руки на груди. Он не собирался этого делать, да и не знал как.       Натаниэль жалко всхлипнул, подрагивая нижней губой. Он впервые окончательно теряет того, кто к нему был добр и ласков. Если Маргарита и Томас здоровы и счастливы без него, то какова судьба этого ничтожного существа? Вряд ли у него есть будущее. Мальчик закусил губу: надо подавлять эмоции, как бы не хотелось их проявлять и только не перед людьми. Только Кевин подошёл и дотронулся ладонью до макушки.       — Абрам... Моя мама умерла, когда я был мал, — мальчик всхлипнул сильнее. — А про отца мне ничего не известно. Забавно, да? Меня приютил дядя Рико.       — Ты... жалкий приемыш.       Мальчик хихикнул так тихо и слабо, что с первого раза не понять, но Кевин недовольно дёрнул бровью и ущипнул за худую щёку.       — Ай!       — Хватит ныть, — пробурчал Дэй. — Мне больше нравится твой пофигизм.       — Это называется "я ебал всё в рот", а не пофигизм.       — Тебя бы давно исключили из сборной по экси из-за твоего гнилого языка.       — Ты рад потому что не будет человека в команде, который намного быстрее тебя.       — Схуяли?!       — Тебя тоже исключат, — подытожил мальчик.       О, да... Натаниэль долго мог смотреть за закатом. Закатом глаз его дражайшего Кевина Дэя, будущей звезды экси. От этого настроение улучшилось, но не стало таким беззаботным, как при первой встрече.       — Тебе на самом деле лучше избегать меня. Из-за меня тебе несдобровать.       — Я сам себе хозяин. Хочу, не только бегать за тобой буду.       — Ты упрямый. Мне это не нравится. Может тебе вскрыть что-нибудь, ради профилактики? — предложил мальчик. — Я хорошо управляюсь с ножами.       Кевин нервно вздрогнул:       В этот раз Дэй помолился, что Абрам на самом деле говорит о бытовых вещах, а не о возможно — скорее всего — сомнительных навыках. Да и судя по веселой улыбке мальчика это не может быть правдой! По крайней мере что может сделать ребёнок подростку? Уж точно только укусит за руку.       — Тогда при следующей встрече приготовь что-нибудь.       — Ножи?       Кевину захотелось выть. Дружить с Абрамом это настоящий Ад! Что же происходило с мальчиком всё время, что тот за несколько минут ревел от горя, срывался абсолютно на всё, шутил и включал детскую серьёзность? Неконтролируемый поток эмоций. Особенность или недостаток? Кевин пока не определил, но лишь снисходительно потрепал по тёмным кудрям мальчишки.       — Думаю, готово.       — Сносно, — хмыкнул Кевин.       — Впервые делал могилу.       — Ты мог бы стать гробовщиком, могилокопом или как там их называют?       Для детских стараний очертания могилы были довольно презентабельными. Короче говоря, издалека можно признать эту кучку грязи за место захоронения животного.       И они ушли, оставив импровизированную могилу просыхать до тех пор, пока не наступит зима.       — Кстати, а ты не думал открыть ритуальное бюро?       — Блять, Кевин!

***

      Прошёл только первый месяц с момента восстановления. Пошёл второй, медленно отсчитывая календарные дни до следующей поездки в другой штат, а может и страну.       Натаниэль привык находится вне досягаемости от матери, даже приходя домой глубокой ночью. Было как-то безразлично, ищет она его, ждёт ли, волнуется, звонит... Мэри потеряла авторитет. Мальчишка всего лишь безразлично кивал. Надо покрасить волосы и обновить линзы? Хорошо, он это сделает. Будут питаться консервами? Ладно, Веснински припрятал в карманах и сумке наличку на что-то более человеческое.       Вот только Мэри сильно обеспокоена поведением сына. Сколько бы раз не приходилось вправлять мозг в нужное место, Натаниэль постоянно улыбался и смеялся, а после уходил из квартирки в неизвестном направлении. И отследить сына стало невозможно. Попытки предпринимались, но женщина теряла этого ребёнка в самом начале маршрута. Гад, неблагодарная блядь, которая подвергает их опасности.       Как бы Натаниэль не связался со Стюартом или кем-то другим авторитетным — опасным — человеком.       Ха, кто ещё опасен?       — Абрам? — хрипло окликнули его. Мальчик почти не дёрнулся, только едва развернулся, намекая языком тела, что его услышали. — Ты замерз. Дурень, заболеешь и помрёшь без предупреждения. Кого мне ещё причитать за лень? Твои родители совсем не покупают новой одежды?       — На мне все футболки и две кофты, — невнятно пробубнил мальчик, резко вздрогнув. — Я и так похож на снеговика, а ты ещё свою куртку отдаешь. Забери, экси-наркоман.       Как бы Натаниэль не отказывался, но Кевин всегда был упрямым чёртом. Это очень злит, но и умиляет. Заботливый Кевин — смешной Кевин.       — Где Рико потерял?       — Какая-то важная конференция, на которую меня не взяли. Ну, Рико номер один, а я всего-лишь второй, — юноша тыкнул себе в щеку и надулся. Определённо хотел поехать с ними! — Но меня это не волнует.       Очевидная ложь.       Да и в последнее время отношения "братьев" стали нестабильными. Всё больше и больше Рико Морияма становился вспыльчивым и высокомерным. Он всегда начинал язвить в лицо Кевину, а последний терпел. Пока первый выгораживал себя, говорил тупые отмазки, почему он круче Дэя, то другой даже потом не возникал. Так, пару словечек скажет и то в качестве примирения. Но потом и Кевин стал едко отвечать, иногда отвешивая Рико несильные подзатыльники. Натаниэль вовсе не вмешивался в разборки, находя их интересными и непредсказуемыми. Однажды Морияма и Дэй подрались так сильно, что пыль этого старого стадиона взлетела, а газон окончательно попортился. Веснински хорошо повеселился, в конце их драки потыкав на самые болючие места.       Даже до сих пор под глазом Кевина виден слабый отёк от кулака.       — Как тренировки?       — Ушибы болят, но уже привык.       — Разве так-       — Тебе не холодно? Пойдём отведу тебя в тёплое место! — Кевин словно не хотел говорить о своей проблеме и ребёнок ему покорно поддался.       И Натаниэля повели подальше от стадиона, заводя в какое-то здание. Прачечная. На удивление здесь довольно тепло, правда шумно. Но мальчики решили, что это место подойдёт. К слову, это действительно очень хорошее место для разговоров, помимо кафе. Тут хотя бы не выгонят за то, что просто сидишь. Мальчики сели на деревянные табуретки рядом с тёплой батареей и Веснински прижался спиной к теплу, вздрагивая. Отмороженные конечности больно кололи и сводили, но Натаниэль старался не выдать себя. Кевин же пытался разговорить своего друга, периодически отвлекаясь на входящих внутрь людей. Те быстро закидывали вещи и уходили, возможно, в свою квартиру на этажах выше этого помещения.       Спустя пару минут Веснински снял куртку, предложенную Кевином, но другую одежду решил не снимать. Впрочем его никто и не заставлял.       — Забирай. Спасибо, — Натаниэль не особо желая отдал одежду Кевину. Куртка действительно помогла согреться, нежели вся его одежда из рюкзака. — Меня мать убьёт, если увидит чужие шмотки. Она считает, что нам подачки не нужны.       — Я и не думал отдавать. Меня бы прибили. Брендовая.       Натаниэль закатил глаз. Когда-то давно ещё в Балтиморе ему приходилось надевать что-то неприлично дорогое, но явно под стать семье Веснински. Даже порой от родственников из Великобритании как подарок складывали несколько костюмов, не срывая этикетки и ценники. Это было бы верхом неприличия, но так намекали, насколько британские родственнички дорожат Натаниэлем. Маленький мальчик привык смотреть на нули и каждый раз не знал, какой костюм превысит всевозможные нули?       — Несколько тысяч долларов. Ничего особенного.       — Странные слова для нищего.       — Я никогда не говорил, что нищий, — фыркнул. — У меня богатые родственники из Британии, да и я с родителем частенько езжу по разным странам, — Кевин смерил Натаниэля недоверчивым взглядом. Чтобы ребенок о таком говорил в обносках... никто в жизни не поверит. — Под повязкой у меня пиздец дорогой протез глаза.       А вот это заявление не с бухты-барахты. Дэй уже не впервые кидал заинтересованный взгляд на повязку, гадая, что же там сокрыто? Шрам, синяк, уродство, дефект? Хотелось рассмотреть поближе, а может и коснуться. И Кевин не смел задавать вопрос о глазе.       — Я правда хотел бы увидеть. Обещаю, что не буду дразнить.       — Забери слова обратно.       — Что?       — Я ненавижу обещания.       Кевин выдохнул спокойно. Извинившись, он не стал обещать, но "постарается бурно не реагировать". Такая формулировка понравилась больше. Она больше вызывает доверия.       В конце концов Натаниэль подцепил пальцем медицинскую повязку и показал то, что скрывает от людей месяц...