Those of wit and cunning

Харви не скрывал, что любит квиддич. Сам он не играл, предпочитая только смотреть — на трибунах риск получить травму резко снижался. Но он никогда не пропускал ни одной игры, не говоря уже о первой игре Слизерина в этом сезоне. Так что тем утром Харви проснулся рано и поплелся в Большой Зал, где налил себе большую чашку кофе. Он не любил ранние подъемы, но ради квиддича, ради игры Слизерина против Гриффиндора, можно было себя перебороть. У Харви в голове не укладывалось, что Донна не захотела пойти на такие жертвы и встать вместе с ним. Но Майк Росс, похоже, разделял энтузиазм Харви, потому что пришел в Большой Зал вскоре после него и направился к столу Слизерина. Несколько других ранних пташек задумчиво поглядели на него. Но Харви одарил их своим лучшим взглядом, который красноречиво говорил: «Я порождение Пожирателей Смерти и прокляну вас» и ученики моментально отвернулись. Каждый из них знал, что к Майку лучше не приближаться, когда рядом с ним был Харви, Донна или Рейчел Зейн. — Доброе утро, Харви! — поприветствовал Майк, усаживаясь за стол и наливая себе кофе с таким видом, словно он был одним из слизеринцев. — Ты встал так рано ради игры? — Да, — подтвердил Харви, еще не окончательно проснувшийся. Он разглядывал ворох шарфов, которыми была обмотана шея Майка. — Зачем тебе столько? Ты что, простудился? — Что? Нет! Просто... — Майк принялся заматываться в шарфы, пока над шерстяной тканью не остались одни глаза. — Я решил, что люди будут обращать на меня меньше внимания, если я замотаюсь. Потому что я хотел... хотел посмотреть матч с тобой и не хочу, чтобы нас донимали. Знаю, что ты любишь квиддич, а сегодня еще и Слизерин играет... Харви фыркнул: — Как обычно, ты ничего не усвоил про свою силу. Не твоя внешность привлекает людей, уж поверь мне. Просто в тебе течет кровь вейлы, вот и все. И заматывание в шарфы не поможет. Ты источаешь ауру, которая заставляет людей к тебе тянуться. — Ну а что мне еще делать? — жалобно спросил Майк. Харви задумался над тем, что же делало Майка таким похожим на ребенка, — сила вейлы или особенности его характера? В любом случае, Харви от этого сходства тошнило. — Остаться в своей гостиной, например. Сегодня даже не твой факультет играет. — Но я хотел посмотреть матч с тобой. Харви закатил глаза: — Ладно. Он взял с дымящегося блюда булочку и принялся намазывать ее маслом. Майк стянул свои шарфы и притянул поближе тарелку с беконом и вареными яйцами. — А Донна тоже придет смотреть матч? Значит, он все еще влюблен в Донну, — вот почему поднялся в такую рань в субботу, чтобы посмотреть игру. Харви недовольно прищурился: — Нет, она не любит квиддич. Почему бы тебе просто не смириться? — С чем? — спросил Майк, глядя на Харви так, словно тот сказал что-то смешное. — Ты знаешь, с чем. Ты влю... — Харви, ты не говорил, что твой маленький рэйвенкловец — фанат квиддича, — Джессика, с серебристо-зеленым шарфом вокруг шеи, села рядом. Она никогда не пропускала квиддичные матчи, и это было одной из причин, по которым Харви слушал ее на первом году обучения: все, что говорил фанат квиддича, имело смысл. Ну, а еще она умела устрашать. Джессика потянулась за тыквенным соком и Харви состроил гримасу. — Не все из нас могут пить исключительно кофе, — она одарила его холодным взглядом. — Тыквенный сок — ужасное, плебейское изобретение. Это ребячество. Он невкусный и в нем нет кофеина. Джессика хмыкнула и посмотрела на Майка. На одно ужасное мгновение Харви показалось, что и она попала под влияние его чар. — И за кого ты будешь болеть? — спросила она у Майка. — Ну... — Естественно, за Слизерин, — договорил за него Харви. — Людям, которые сидят со мной, не разрешается болеть за Гриффиндор. Росс, я отдам тебя на милость обожателям, если посмеешь аплодировать красно-золотым. Понял меня? — Да, сэр, — усмехнулся Майк. Его улыбка не выглядела ни облегченной, ни нервной, скорее даже искренней и немного развязной. Пара студентов, тайком посматривающих на Майка, отложили приборы в сторону и открыли рты. Майк не заметил этого, но Харви взял палочку и принялся лениво вертеть ею. — Давай уже, заканчивай с едой. Мы с Джессикой не хотим опоздать к началу игры. — Да, сэр, — снова улыбнулся Майк, и еще больше смелых студентов — гриффиндорцев, конечно, — приподнялись со своих мест. Харви мысленно попрощался с желанием спокойно посмотреть игру. *** Но ему удалось продержаться всю игру без инцидентов. Пара студентов пыталась украдкой подобраться ближе к Майку, но Харви и Джессика держали палочки наизготове, так что пространство рядом с ними оставалось пустым. Джессика прикладывала максимум усилий изо дня в день, когда шла речь о поддержании репутации Слизерина. Но когда дело доходило до квиддичных матчей, она, не колеблясь, подпрыгивала на месте, кричала, болела и осуждала нарушение правил со стороны команды противника. Харви считал, что это вряд ли повредит репутации Слизерина, ведь технически это была поддержка. Ему самому было плевать, потому что он шумел так же громко, как и она. Харви готов был пожертвовать долей собственного достоинства ради квиддича. — Фол! — закричал он мадам Хутч, когда гриффиндорские загонщики столпились вокруг слизеринского ловца, пытающегося догнать снитч. Они с Джессикой потратили пару минут, ругаясь в два голоса. Майк выглядел ошеломленным и слегка испуганным, но послушно хлопал в ладоши каждый раз, когда Слизерин зарабатывал очки. А когда их ловец метнулся к самой земле, чтобы затем резко взмыть вверх, демонстрируя зажатый в кулаке снитч, он присоединился к громким аплодисментам. Харви вслед за Джессикой вскочил с места и принялся одобрительно кричать. Он посмотрел на Майка, все еще сидящего на своем месте, в ворохе цветных шарфов, и не смог сдержать улыбку, которая сама появилась на лице. Майк поднял голову, встречаясь глазами с Харви, и тот едва успел отметить странное, ошеломленное выражение его лица, прежде чем какой-то придурок бросился на Майка, сбрасывая его с сидения. Первой среагировала Джессика, оглушив нападавшего — назвать его поклонником язык не поворачивался, и оттеснив толпу. Харви, казалось, вовсе забыл, как пользоваться палочкой. Все, чего он хотел, это набить морду нападавшему за испорченную игру и за то, что тот напугал Майка. Его лицо было таким же бледным, как в день их первой встречи. Теперь на его щеке расплывался синяк, а из разбитой губы текла кровь. Харви помог Майку подняться. — Не волнуйся, мы отведем тебя в больничное крыло, — сказала Джессика, расчищая путь сквозь толпу болельщиков. — С дороги, сейчас же! Или я начну запоминать лица и раздавать взыскания. — Мы тебя вытащим, — добавил Харви, — и я клянусь, как только ты окажешься в безопасности, я вернусь и прокляну этих идиотов... — Нет! Они не знали, что делают! — Сейчас не время для справедливости и всепрощения. Мерлинова борода, да ты должен был учиться в Хаффлпаффе, и плевать мне, насколько ты потрясающий. — Ты думаешь, я потрясающий? Харви непонимающе уставился на Майка. — Точно не сейчас, — сказал наконец он. — У тебя что, сотрясение мозга? Надо сказать мадам Помфри, чтобы проверила. «Ты думаешь, что я потрясающий?» Да ладно? Майк открыл рот, затем закрыл его и позволил Харви отвести себя в больничное крыло, так ничего и не сказав. Видимо, его «потрясающесть» не выходила за рамки учебы.