Вернувшись в прошлое, исправь ошибки

Никто не знает сколько времени они так простояли. Люди вокруг пребывали в неком трансе, особенно можно было выделить адептов клана Лань: на обычно спокойных лицах были несвойственные им выражения удивления и шока. С ранних лет им запрещалось излишне проявлять эмоции. Это было прописано в их правилах, которые Вэй Усянь переписывал далеко не один раз. Но благодаря ситуации сегодняшнего дня они все как один забыли про него — и никто не мог их за это винить. — …Кхм-кхм… — Лань Сичэнь поднес кулак ко рту и многозначительно покашлял, — Господин Вэй, брат, что все это значит? — Как же что? — удивленно посмотрел на него Вэй Усянь, — А что это может значить? — Но… — ВЭЙ УСЯНЬ, ТЫ РЕХНУЛСЯ? — грубо прервав брата Ванцзи, крикнул Цзян Чэн, а в его речи слышались немного истеричные нотки, голос же почти сорвался в хрип. — Ты хоть понял, что ты только что ляпнул? — Цзян Чэн, я сказал ровно то, что хотел сказать. Если ты не можешь принять эти слова, то это явно не моя проблема. К наследнику клана Цзян подошел Цзян Фэнмянь и мягко положил свою руку тому на плечо. Это остудило порывы Цзян Чэна достаточно, чтобы прикусить язык, но недостаточно, чтобы упустить шанс покривиться на слова Вэй Ина. Однако больше он ситуацию никак не комментировал. — А-Сянь, это… — Цзян Фэнмянь явно пытался подобрать слова, — очень неожиданное заявление. Глава ордена Цзян повернулся к Лань Цижэню: — Господин Лань, — он мимолетно окинул взглядом всех собравшихся здесь заклинателей и гостей, увлеченно наблюдающих за развернувшейся сценой, и снова посмотрел на учителя Лань, цвет лица которого менялся с красного на белый, а потом и зеленый, — Как видите, мы с Вами оказались в довольно затруднительном положении. Думаю, нам стоит обсудить возникший вопрос в более спокойной обстановке. Что Вы думаете об этом? — Что я думаю?! — Лань Цижэнь был в ярости, его лицо исказилось гримасой боли, создавалось впечатление, что он испытывает физические страдания. — Да как посмел Ваш воспитанник заявить такое? Он же первый ученик Вашего ордена. Как он посмел вести себя столь бесстыдно? Как он посмел говорить настолько возмутительные вещи? А ты? — Он повернулся к младшему племяннику и посмотрел на него с долей разочарования в глазах, — Ты же гордость ордена Гусу Лань. Ты должен быть примером для всех молодых заклинателей. — Лань Цижэнь тяжело вздохнул и прикрыл глаза, видимо перечисляя правила ордена, будто это могло успокоить его мятущийся дух. Вэй Усяня же откровенно веселила вся эта ситуация. Он стоял, уткнувшись носом в шею Лань Ванцзи, и вдыхал так полюбившийся ему аромат сандалового дерева. Он действовал на Старейшину удивительно умиротворяюще и позволял спокойно, на сколько это было возможно в данных обстоятельствах, обдумать ситуацию, в которой они очутились. Они в прошлом — и, чтобы это понять, нет необходимости иметь какие-то выдающиеся умственные способности. Они на соревнованиях лучников в Цишане. То есть до нападения на Пристань Лотоса — его дом — есть еще по меньшей мере год или около того. И за этот год ему… Нет! — Им! необходимо придумать решение одной проблемы. Одной огромной проблемы. Терять ядро в этой жизни он не планировал. Но и в надвигающейся войне без Темного Пути им не выстоять. Лань Чжань его поддержит, что даже не обсуждается. Другими словами, их ждет увлекательное путешествие на гору Луанцзан. Опять. Можно только понадеяться, что в этот раз их путь выйдет куда более приятным, чем в его прошлой жизни, не смотря на то, что целью их является самое мрачное место Поднебесной, куда добровольно не отправился бы ни один заклинатель каким бы сильным он ни был. И хоть воспоминания Старейшины и были весьма смутными о том времени, что было вызвано его плачевным состоянием после пересадки ядра и нанесенными Вэнями ранами, все-таки кое-что сохранилось в его памяти, и никаких положительных эмоций ему это не приносило. Так что вполне естественно, что ему совершенно не хочется туда возвращаться, и снова подчинять темную энергию Погребальных Холмов себе. Но без этого им не одержать победу. А вот потери в войне будут просто колоссальными. Однако теперь у него будет ядро, которое не должно дать ему потерять рассудок и самого себя, и знания, которые он такой большой ценой получил целых две жизни назад. И конечно же Лань Чжань. У него есть Лань Чжань. Его Лань Чжань. Лань Чжань, который больше не осудит, не встанет у него не пути, который готов поднять свой меч за него, а не против. Пока Вэй Ин молча обдумывал их далеко не завидное положение, Лань Ванцзи стоял неподвижной статуей, с находящимся в его объятиях Вэй Ином, и прожигал всех вокруг своим ледяным нечитаемым взглядом. Вэй Усянь краем глаза заметил, как внимательно за ними, особенно за Ханьгуан Цзюнем, наблюдает его старший брат. Поскольку он единственный, кроме, конечно, самого Вэй Ина, кто мог распознать эмоции на безэмоциональном лице своего брата, Старейшина Илин начал подозревать, что тот заметил неуловимо для остальных изменившиеся поведение и взгляд Второго Нефрита, но благоразумно молчал. Им явно в будущем придется поговорить. Это будет долгий и тяжелый разговор. Однако, как бы ни были приятны объятия любимого, пришло время из них выбираться. У них столько работы впереди. Когда бы успеть? И с такими немного невеселыми мыслями Вэй Усянь начал медленно отстраняться от Лань Ванцзи. Тому это явно не понравилось — в его янтарных глазах мелькнула тень разочарования. Но он также понимал, что вечно так стоять они не могут. — Лань Чжань, соревнования еще не закончены. В прошлый раз ты вышел из них досрочно, но в этот у тебя нет причин прерывать свое участие. Предлагаю продолжить стрелять по мишеням, — прошептал Вэй Ин. — И даже не думай, что я тебе теперь буду поддаваться! На лице Лань Чжаня лишь промелькнула тень улыбки от это заявления. Однако покинуть поляну, где развернулось все действие, им не дали возможности. Со стороны послышался настолько же знакомый, на сколько и ненавистный голос. Вэй Ин никогда его не забудет. Он впечатался в его память, как вэньское клеймо, уродующее его грудь в прошлой жизни. Он уже заставил замолчать этот голос навсегда в прошлый раз. Что ж, заставит и в этот. —И что это у нас тут такое происходит? — раздалось мерзким издевательским тоном из-за толпы, которая начала расступаться, ведь никто не хотел стоять на пути этой отвратительной особы, — Это же праведный Второй молодой господин Лань, образец чистоты и непорочности, и, — человек перевел взгляд на Вэй Усяня и ехидно ухмыльнулся, — Первый ученик ордена Юньмэн Цзян, полная его противоположность, возмутитель спокойствия и нарушитель всех правил приличия. Вэй Усянь скривил губы в презрительной усмешке. Он прекрасно осознавал, какую реакцию это может вызвать у собеседника, но никак не мог пересилить себя, опять наблюдая лицо напротив. В его голове тут же начали всплывать не самые приятные образы прошлого, в том числе и довольно убогая смерть собеседника. В тоже время Старейшина Илин подумал, что вполне мог бы повторить изощренное убийство этого жалкого человека еще раз. — Выходит, что главному праведнику и главному бесстыднику Поднебесной кто-то подрезал рукава? Какая мерзость! Иголку с ниткой не дать? — продолжил Вэнь Чао. Лицо его выражало крайнюю степень презрения и отвращения. — Неужели в Гусу Лань настолько все уродливые, что для Второго Нефрита не нашлось хоть сколько-то подобающей пары, что он готов связать свою жизнь не просто с другим мужчиной, но и с этим убожеством — сыном слуги? Господин Лань, Вам следует лучше следить за своими адептами, а то они совсем позабыли по чьей земле ходят и в каком мире живут. Смотреть противно! — плюнул он в сторону стоявшей перед ним пары. Вэй Усянь мог стерпеть любое пренебрежение в свой адрес. Кем его в свое время только не называли: монстром, чудовищем, ему приписывали любое дурное событие, произошедшее под солнцем и луной. Его называли безжалостным убийцей и воплощением порока. О нем рассказывали жуткие истории детям перед сном, что бы напугать и заставить слушать родителей, ведь иначе за тобой придет страшный и ужасный Старейшина Илин и заберет к себе на гору, чтобы проводить бесчеловечные эксперименты. В конце концов он смирился и перестал обращать внимание на окружающие его личность сплетни. Однако он совершенно не был готов выслушивать подобные оскорбления в сторону прекраснейшего из людей. Если никто не мог или не хотел заткнуть Вэнь Чао, если его боялись на столько уже сейчас, значит он сам избавит мир от этого отброса. Вокруг Старейшины начала собираться тьма. Она льнула к нему как кошка в поисках ласки и тепла. На дне его глаз начали вспыхивать красные искры. Сам воздух начал тяжелеть. Совсем немного и один из сыновей главы клана Вэнь еще раз замолчит навечно… Вдруг Усянь почувствовал легкое прикосновение к руке, и наваждение рассыпалось тысячами осколков. Рядом с ним стоял Лань Чжань: — Не надо, — шептал он, — Он того не стоит. Не сейчас и не здесь. Верно. Еще не время. Он еще успеет получить свое. Вэй Ин мельком осмотрелся вокруг, ему совсем не улыбалось, чтобы кто-то заметил его состояние и тьму, собравшуюся вокруг него. Но все стояли спокойно. Ему не о чем было волноваться — Лань Чжань вовремя его остановил. Вдруг снова раздался чей-то голос: — Я думаю, что нам пора расходиться. Я уверен, что всем здесь есть чем заняться, – сказал Цзян Фэнмянь на удивление спокойным голосом. — Вэй Усянь, мы поговорим с тобой и твоим…избранником после соревнований. Лань Цижэнь, я уверен вы будете не против составить нам компанию. Все же этот вопрос касается и вас. — Последняя фраза прозвучала с плохо скрываемым весельем. Учитель Лань же в свою очередь скривился от этих слов, но кивнул, соглашаясь, после поклонился и быстрым шагом покинул поляну. Наконец-то люди начали расходиться. Все они еще немного прибывали в шоке. Вэй Усянь, в свою очередь, схватил Лань Ванцзи за руку и потащил в неизвестном для того направлении. Цзян Чэн попытался их нагнать, чтобы стребовать с шисюна объяснения, которые ему были сейчас просто необходимы, но те скрылись за поворотом, а когда наследник Цзян оказался там же, они будто испарились.

***

— Лань Чжань, Лань Чжань, — повернулся к Ванцзи Усянь, продолжая идти спиной вперед и заложив руки за спину, — У тебя есть идеи почему мы попали в прошлое? Лань Чжань лишь покачал головой. Ах, он был все также немногословен. — Вот и у меня идей нет, — продолжил Вэй Ин, — Может нам стоит поискать в запретной секции вашей библиотеки. Все-таки она, ох… она еще не сожжена, Глубины еще не подверглись нападению! — Мгм, — выдавил свой любимый ответ Лань Чжань, но в его глазах можно было заметить боль вместе с облегчением. — Нам стоит в нее заглянуть. — Мы должны разработать план. До войны, если моя просто отвратительная память меня не подводит, еще около года или больше…надеюсь, что больше. — Мгм. Лагерь. — Да, еще лагерь перевоспитания. Пещера, черепаха и меч. — Усянь запустил руки в свои волосы. Столько всего надо было учесть. — Но до этого нам надо добраться до Луанцзан. Я собираюсь вновь подчинить ее энергию себе. И я должен снова завладеть Чэньцин. Ванцзи кинул на него нечитаемый взгляд, но кивнул. Он тоже прекрасно понимал необходимость обладания данной силы. — Печать, — как всегда коротко и ясно. — Да, печать. — Вэй Усянь задумался, — Я выковал ее в спешке, на горе полной темной энергии, не сказать, что в здравом рассудке, и без какого бы то ни было опыта в управлении иньской ци. Тогда мне просто нужен был артефакт, помогающий в управлении многотысячной армией мертвецов. Я даже не задумывался об ее подчинении, и вот во что это вылилось в итоге. Сейчас у меня есть знания, время и ты. И, надеюсь, доступ в вашу библиотеку, — Вэй Усянь усмехнулся и потер нос, — И либо нам придется придумать способ заставить Печать признать и слушать только одного хозяина, либо я предпочту ее даже не создавать, а меч просто уничтожить. Повторять ошибки прошлого я не собираюсь. Цзинь Гуаньшань не даст мне спокойной жизни и в этот раз — я в этом уверен. Лань Чжань лишь молча шел рядом и время от времени кивал, показывая, что слушает. — Но сначала надо закончить здесь. И еще поговорить с нашими старшими. — Вэй Ин захихикал, – Ох, чувствую нас ждет веселый разговор. Лань Ванцзи лишь слегка улыбнулся и покачал головой. Дальше они пошли в тишине. В какой-то момент Вэй Усянь натянул тетиву и выстрелил точно в центр манекена. — Хэй, гэгэ, не забывай, что мы на соревнованиях. Я уже говорил, что не буду тебе поддаваться. Тебе придется постараться, чтобы обойти меня. Я лучший в стрельбе из лука. В прошлый раз я занял первое место. Но тогда ты просто вышел из соревнования. А ведь я всего лишь хотел поправить твою лобную ленту. Кто же знал, что она так важна, — неожиданно надулся Вэй Ин. — Ты должен был знать, — с некоторым весельем сказал Лань Чжань. — Хмм? — Ты целый месяц переписывал правила ордена. — Хаа? Но ты же прекрасно знаешь какая у меня ужасная память, — развел руками Усянь. — Мгм. — Эй! Да ты никак смеешься надо мной, Лань Чжань! — возмутился Вэй Ин. Ванцзи в ответ промолчал, лишь немного приподнялись уголки его губ. Вэй Усянь внимательно всматривался в его лицо и лишь краем глаза успел уловить легкое движение рук, свист стрелы — и в небе появился знак Гусу Лань. — 1:1. Вэй Усянь громко расхохотался, а его смех отражаясь от скал, разлетался по всему ущелью. Что ж, у них было время на это веселье. Когда соревнование подошло к концу, а все участники собрались у трибун для награждения, были объявлены результаты, по которым Вэй Усянь занял все также первое место — ему действительно не было равных в стрельбе из лука. Лань Ванцзи занял второе место, Лань Хуань — третье, Цзинь Цзысюань — четвертое, Цзян Чэн — пятое. Вэнь Чао, как и в прошлый раз оказался где-то позади. Впрочем, удивляться тут было нечему.