Вернувшись в прошлое, исправь ошибки

Это был последний день Великого Совета Кланов. Соревнования подошли к концу, и все собирались возвращаться в свои ордена. Перед палатками клана Цзян погруженный в свои мысли вышагивал Вэй Усянь. Рядом Цзян Фэнмянь разговаривал со своим сыном, то и дело бросавшим недовольные взгляды на своего нервного шисюна. Все они находились тут по просьбе Вэй Ина в ожидании Лань Ванцзи, который отправился за своим дядей. Спустя одну палочку благовоний в их поле зрения появились три белых силуэта. "Значит к нам присоединится и Лань Сичэнь" — Вэй Усянь был не удивлен: все же Ханьгуан Цзюнь очень любил своего брата, в свою очередь разговор, который мог дать некоторые ответы на волнующие всех присутствующих вопросы, непосредственно касался и его. Поэтому Вэй Ин не стал выказывать какого-либо протеста. Да и не исключено, что скоро они могли стать родственниками. От этой мысли на лице Вэй Усяна сама собой расцвела мечтательная улыбка, на которую как-то странно покосился Цзян Чэн, Цзян Фэнмянь же стойко игнорировал необычное поведение своего приемного сына. Подойдя ближе, заклинатели вежливо обменялись приветсвиями. Встертившись взглядом с Лань Чжанем, Вэй Ин кивнул ему и решил начать. — Дядя Цзян, учитель Лань, — Вэй Ин еще раз поклонился, обращаясь к старшим, после чего на его губах появилась вежливая улыбка, от которой по спине Лань Цижэня пробежал холодок. — Я попросил вас собраться здесь, что бы прояснить некоторые моменты связанные с сегодняшним происшествием. Я прекрасно понимаю, что в Ваших глазах, учитель Лань, я являюсь самым невыносимым человеком. Возможно кто-то из вас подумал, что это плохая шутка. Но, — и лицо Вэй Ина стало невероятно серьезным, — я вас уверяю, что это не шутка и не розыгрыш. Все обстоит именно так, как вы и услышали. И никто не сможет на это повлиять. Однако я бы не желал обсуждать это здесь и сейчас, — сказал Вэй Ин, посмотрев куда-то в сторону Безночного города. Проследив за его взглядом, Цзян Фэнмянь ответил: — Хм, хорошо, — все-таки он не мог игнорировать, что такой легкомысленный человек, как Вэй Ин, был сейчас на удивление серьезен. —Старейшина Лань, — обратился Цзян Фэнмянь к Лань Цижэню, — мы будем рады вашему визиту в Пристань Лотоса. Наши воспитанники оказались так близки. Нам непременно стоит обсудить дальнейшее сотрудничество и установление дружественных отношений, которым положили начало адепты наших орденов. Еще утром учитель Лань и близко не имел цели посетить орден Юньмэн Цзян. Однако его младший племянник, его гордость, не только похоронил все его планы, но и, видимо, пошатнул его здоровье: благородная бледность, которой отличалось все семейство Лань, сейчас была почти болезненной. Вэй Ин видел, как лицо Лань Цижэня побелело при этом предложении, но он не мог отказать, не смотря на все его нежелание продолжать данный разговор — как у представителя главы клана Лань, у него просто не было выбора. — Что ж, раз все зашло настолько далеко, — с неприкрытым раздражением проговорил Лань Цижэнь, — я непременно воспользуюсь этим предложением. Более того, я намерен направиться туда вместе с вами. Ситуация не терпит отлагательств. Сообщите нам, когда вы отбываете, что бы мы могли к вам присоединиться. — Непременно. Мы пришлем за вами нашего адепта. Лани поклонились и развернулись, уходя в сторону своего лагеря. Лань Ванцзи бросил хмурый взгляд на Вэй Ина. — Иди-иди, не так уж и надолго мы расстаемся. И палочка благовоний не успеет сгореть — вот увидишь. Лань Чжань еще раз его осмотрел и отправился вслед за старшими. Вэй Усянь тихо вздохнул, провожая его не мененее грустным взглядом. Они только во всем разобрались. Им в пору бы путешествовать с Яблочком в их медовый месяц, а не разбираться с давно минувшим прошлым. Эх, как там его Яблочко? Он ведь действительно полюбил этого ослика и искренне за него волнуется. В этом времени до его рождения еще лет пятнадцать, не меньше. Погрузившись в эти мысли, Вэй Ин не заметил, как сзади подошел его шиди. — Ну что? — прозвучало у него из-за спины, так неожиданно вырывая его из раздумий, что он вздрогнул и, резко обернувшись, успокоился только увидев, что это Цзян Чэн, который стоял перед ним со скрещенными на груди руками, — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Что Вэй Усянь мог ему рассказать? Зная Цзян Чэна, тот захочет узнать абсолютно все. Он крайне не любит находиться в неведении и начинает очень быстро выходить из себя, когда теряет контроль над ситуацией. В данном случае контроля он не имел изначально, что сильно подкосило его эмоциональное состояние. Конечно, Цзыдянь он на его спину больше не обрушит, хотя бы потому что у оного его просто не было, но вот пустить в ход кулаки — легко. Еще не хватало получить пару синяков и показаться в таком виде Лань Чжаню. Не то что бы Вэй Усяня как-то волновал его внешний вид — шрамы украшают мужчину, так вроде говорят, хотя это и шрамами то не назовешь — но вот если в таком виде его увидит Лань Чжань — ссоры не избежать. Он и так Цзян Чэна недолюбливает еще после первой осады, а после раскрытия правды о ядре вообще сложно судить о его отношении к наследнику. Можно, конечно, понадеяться на его благоразумие и понимание того, что этот Цзян Чэн еще ничего такого не сделал. Но Вэй Ин не был глупцом, а Лань Чжань, несмотря на всю свою холодность, был весьма чувственным внутри, что Вэй Усянь прекрасно понимал. И если кто-то думал, что Лань Чжанем движет лишь холодная рациональность, то они были бо́льшими идиотами, чем хотели казаться. Когда дело касалось Вэй Ина, рассудительность покидала Второго Нефрита, уступая место эмоциям. — А что такое? — хитро прищурив глаза, спросил Вэй Ин. — О чем ты хочешь послушать? — В смысле "о чем"?! — тут же взорвался Цзян Чэн, – Может о твоей пламенной речи? Кем ты выставил себя? Кем ты выставил весь наш орден? Ты хоть представляешь, как могут на это отреагировать Лани? То, что никто не выпустил стрелу тебе в сердце, уже можно считать чудом! — каким бы Вэй Усянь не был придурком, Цзян Чэн не хотел лишиться шисюна в столь юном возрасте, правда, он никогда ему об этом не сказал бы, — Ты что, окончательно свихнулся? — О, ну кое-кто мне в сердце все же попал, — довольно улыбнулся Вэй Ин и, увернувшись от подзатыльника, добавил: Да и не даст меня Лань Чжань никому в обиду. — А это мой второй вопрос. Когда это вы с Лань Ванцзи успели так спеться? Помниться, когда ты покидал Облачные Глубины, вы не были даже друзьями. С этим было сложно спорить. Его отношения с Лань Чжанем в ту пору сложно было назвать даже приятельскими, не то что дружескими. Хотя плохими они тоже не были. Скорее нейтральными, даже несмотря на то, как упорно он пытался с ним подружиться. Их общение тогда складывалось исключительно односторонне: Вэй Усянь говорил за троих, а Лань Ванцзи стойко его терпел и игнорировал все попытки завязать диалог. Как теперь объяснить шиди, каким образом их отношения из полного безразличия переросли в подобный интерес, Вэй Ин не знал. Не рассказывать же о своей смерти, или кнуте, или тринадцати лет ожидания и еще нескольких месяцах их совместного путешествия по всему цзянху. К тому же Вэй Ин совершенно не помнил, как провел предыдущий год между учебой в Гусу и соревнованием в Цишань Вэнь. Подумав еще немного, он пришел к выводу, что ситуация хуже вряд ли станет. Поэтому просто решил наговорить побольше и не сильно вдаваясь в суть, надеясь, что это выведет Цзян Чэна из себя достаточно, чтобы тот не обратил внимания на очевидную бессмысленность всего сказанного. — А что это тебя вдруг так заинтересовали наши отношения? Неужели тебе кто-то понравился, и ты хочешь воспользоваться накопленным опытом и знаниями своего старшего брата? — весело подмигнул Вэй Ин и приготовился уворачиваться от кулака Цзян Чэна, — Ну тогда я просто не могу скрывать подробности от моего любимого шиди. На лице Старейшины появилась хитрая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. И Цзян Чэн это знал, на что и понадеялся Вэй Усянь. — О, это была любовь с первого взгляда. — Какая любовь? Какого первого взгляда? — Ну как же какого. Того самого, на стене, в первый день учебы. — Помниться мы после этого слушали правила клана Лань целый час. — Ну, оно того определенно стоило. Все-таки тогда я смог встретиться и подружиться с Лань Чжанем. — Дружбой ты называешь вашу драку на мечах и откровенное игнорирование всех твоих попыток навязать ему общение? — Между прочим он был весьма хорош в фехтовании, не каждый может сравниться со мной во владении мечом. А он еще и на цине красиво играет. — А я смотрю ты все-таки тронулся умом. — Эй, он действительно потрясающий. Ты просто завидуешь. Ведь мне достался такой благовоспитанный, прекрасный, благородный, идеальный, чистый, порядочный, честный, щедрый... Цзян Чэн почувствовал, как его голова начинает пухнуть. — Стой! Заткнись хоть на минуту. Это просто невозможно слушать. Неудивительно, что он постоянно от тебя скрывался. Ты хоть представляешь как отвратительно ты звучишь? — Как ты можешь называть любовь отвратительной? — наигранно возмутился Вэй Ин. — Это самое прекрасное чувство, которое мне довелось когда-либо испытать. И кстати, только между нами: в постели он... — Аааа! Прекрати! Откуда в тебе только столько бесстыдства?! — покраснев прокричал Цзян Чэн, пытаясь заглушить речь Вэй Ина и выискивая пути отступления — он не хотел и лишней секунды слушать бред этого помешанного. Ему уже ничего не поможет, а вот у Цзян Чэна еще был шанс спасти свой рассудок. — Цзян Чэн, постой! Я же еще не закончил! Куда ты побежал? — захохотал Вэй Ин, чуть ли не падая на землю, но того и след простыл. Довольный собой первый ученик ордена Цзян пошел собираться для отбытия в Пристань Лотоса. Ему еще надо было переодеться в свое обычное ханьфу.

***

Несмотря на то, что путь до Пристани Лотоса был куда ближе, чем до Облачных глубин, лететь туда надо было около двух дней, даже при хорошей погоде. Заклинатели Лань и Цзян встретились на выходе из лагеря, и, спустившись к подножию горы, где проходили соревнования, Глава Ордена Цзян скомандовал всем вставать на мечи. К Вэй Ину в этот момент пришла великолепная, по его мнению, идея, которую он тут же принялся исполнять. Подбежав к Лань Чжаню, Вэй Ин что-то быстро прошептал ему на ухо, и после секундного раздумья со стороны Ванцзи, получив согласный кивок, не смог сдержать восклицания: — Лань Чжань, ты знаешь, что ты самый лучший! Лань Чжань, одарив Вэй Ина теплым взглядом, вытащил меч и, встав на него, протянул руку Вэй Ину. Тот не дожидаясь, пока ему предложат дважды, вскочил на Бичэнь перед Лань Чжанем, который крепко прижал его к себе за талию. Взлетев, они довольно быстро нагнали других закдинателей, и пролетев чуть вперед, поравнялись с Лань Сичэнем и Цзян Чэном. — Ванцзи, что-то случилось? Почему ты несешь Господина Вэя на своем мече? — с волнением в голосе спросил Сичэнь, внимательно рассматривая брата, который всем телом прижался к Вэй Ину, особое внимание уделяя его рукам, которые плотным кольцом обхватывали талию молодого заклинателя. — Да что могло произойти? — с неприкрытым раздражением сказал Цзян Чэн. — Просто у Вэй Усяня отсутсвуют такие понятия, как стыд и манеры. — О, не волнуйтесь Лань Сичэнь. Все в порядке. Просто я хочу быть поближе к моему дорогому Лань Чжаню, а он просто не смог сопротивляться моему очарованию. Ой! — воскликнул Вэй Ин, получив тычок в бок. И удивленно повернулся к Лань Чжаню. Кто бы мог подумать, что благородный Второй Нефрит опуститься до таких подлых приемов. — Лань Чжаань, зачем ты это сделал? — Не смог сопротивляться твоему очарованию, — бесстрастно произнес Лань Ванцзи. Вэй Ин с неверием взглянул на него, но поймал на себе любящий взгляд, полный нескрываемого веселья, от чего не смог сдержаться и расхохотался, чуть не свалившись с меча. На шум сзади обернулся Лань Цижэнь и встретился с Вэй Усянем взглядом. Сначала он посмотрел на Усяня, потом на Ванцзи, потом опустил взгляд на Бичэнь и снова посмотрел на Усяня. Попытался что-то сказать, но подавившись возмущением закашлялся, краснея лицом. — Вэй Усянь! Ванцзи! Как это понимать? Вы оба совсем совесть потеряли? — прохрипел старик Лань. — Дядя, — холодно произнес Лань Ванцзи, — Вам не следует так переживать. Течение вашей ци может нарушиться. Вэй Ин беззвучно смеялся в рукав, сотрясаясь всем телом, от того, как Лань Чжань спокойно сказал подобное своему дяде в лицо. Лань Цижэнь был абсолютно не готов к такому ответу своего дорого племянника. — Ванцзи, как ты смеешь так говорить со старшими? Только посмотри на себя. Что с тобой сделало общение с этим повесой. Лань Чжань лишь бросил холодный взгляд в сторону дяди и молча отлетел в сторону — возможно, учитель Лань не был так уж далек от истины, и общение с Вэй Ином действительно не лучшим образом отразилось на характере Лань Ванцзи, но их это мало волновало. К счастью, остальной путь был преодолен без происшествий. В столицу ордена Цзян группа заклинателей прибыла под вечер второго дня. Последние несколько десятков ли они преодолели на лодках. Заклинателей встречала хозяйка Пристани Лотоса — Юй Цзыюань — женщина строгая, властная, держащая в страхе всех адептов ордена Цзян. Она стояла на причале и наблюдала, как к берегу медленно приближаются лодки. Обладая острым зрением, она быстро отметила, что среди адептов ее ордена есть и несколько весьма примечательных белых фигур. Что вызывало еще больший интерес: одна из них терлась непосредственно рядом с ее головной болью. Как только все сошли на берег, мадам Юй подошла к группе прибывших заклинателей и церемониально поклонилась: — Приветствую Главу Ордена Цзян. Приветствую Старейшину Лань. Приветствую молодых господ Лань. — Приветствуем Юй Цзыюань, — ответили ей поклоном заклинатели. — Мадам Юй, — поклонился Вэй Усянь, и она тут же окинула его недовольным взглядом. В ее глазах Вэй Ин разглядел немой вопрос, в ответ на который смог лишь виновато улыбнуться. — Шицзе! Ты пришла встречать своего Сянь-Сяня? Вэй Ин был очень рад видеть Цзян Яньли. Только усилием воли он сдерживал подкатившие к его глазам слезы от нахлынувшей на него вины за смерть родителей Цзинь Лина и одновременно счастья от того, что его шицзе сейчас стоит здесь живая. — Вэй Усянь, не забывай о приличиях! — раздался голос мадам Юй. — Ох, А-Сянь, конечно твоя шицзе пришла встретить тебя. — Яньли, не потакай ему. — Вэй Ин, мы соберемся завтра в главном зале после завтрака. А пока ты и твой... друг свободны. — произнес Цзян Фэнмянь и в сопровождении жены и адептов Цзян и Лань направился в резиденцию, по дороге раздавая слугам указания подготовить гостевые покои и проводить в них гостей. Вэй Ин оценивающе посмотрел на солнце: до девяти вечера было еще порядка трех часов. Так что он, не церемонясь, схватил Лань Чжаня за руку и потащил в город, краем уха услышав окончание диалога: — Ну и что здесь делают Лани? — Пойдем, я объясню тебе все по дороге...

***

Вечером в Пристани Лотоса было гораздо прохладнее. С озер начинал дуть свежий ветер, разбавляя и разгоняя скопившийся за день жар. Лань Ванцзи, родившийся и выросший в гораздо более прохладном Гусу со своими знаменитыми ледяными источниками, должен был чувствовать себя сейчас достаточно комфортно. У Вэй Усяня было всего несколько часов, чтобы провести Лань Чжаня по всем интересным и памятным местам. Кончено, он уже показывал все это в прошлом будущем, но ведь тогда это была отстроенная Пристань Лотоса, после ее сожжения. Сейчас же это была та старая Пристань, в которую Вэй Ин так упорно звал Лань Чжаня в прошлом. Она была гораздо многолюднее, гораздо более шумной. Вэй Ин бегал от лавки к лавке, скупая все свои любимые лакомства, пытаясь при этом непременно накормить ими Лань Чжаня. Лань Ванцзы же терпеливо следовал за своим неугомонным спутником, пробовал предложенную еду и тихо радовался такому приятному, даже не смотря на шум и толпу, времяпровождению. — Лань Чжань, Лань Чжань, а пошли на причал — оттуда открывается просто невероятный вид на закат. Такого в Облачных глубинах точно нет, — и, не дожидаясь ответа, Вэй Ин повернул в нужную сторону, потащив за собой Лань Ванцзи. Но не дойдя до пирса, Вэй Ин вдруг резко сорвался с места и побежал к ближайшим лодкам. Быстро переговорив с каким-то старичком, он приглашающе помахал Лань Ванцзи рукой, и уже через минуту они скользили по спокойной водной глади. Уже был конец сезона сбора лотосов, но кое-где еще виднелись их коробочки. И именно туда направил лодку Вэй Ин. Лань Ванцзи подозрительно посмотрел на Вэй Усяня, догадываясь, что тот задумал. — Лань Чжань, не переживай ты так. В этот раз это будет не воровство — за нас заплатит дядя Цзян. Я всегда так делал, — успокаивал своего спутника Вэй Ин, который продолжал скептически на него смотреть, но препятствовать его "охоте" не стал. Набрав пол-лодки коробочек лотоса, Вэй Ин направил ее в укромное место, о котором было известно лишь ему, и лишь потому, что он постоянно сбегал с занятий и искал места, где можно переждать гнев мадам Юй. Там открывался поистине прекрасный вид. Попасть туда можно было только проплыв по узкому каналу, заросшему камышом так, что и не подумаешь, что там может пройти лодка. К тому же сам канал был спрятан за густыми ниспадающими ветвями ив. — Ну как, правда красиво? — поинтересовался Вэй Ин, и, дождавшись кивка, продолжил, — Я когда-то давно попал сюда по чистой случайности. Заснул в лодке, а она поймала течение, которых здесь, между прочим, очень много, и каким-то образом прошла по этому узкому каналу — ты же видел какой он ширины! А проснулся от столкновения с подводными камнями. Представляешь? Проснулся в неизвестном мне месте, неизвестно как попал сюда, еще и проход, по которому приплыл, так надежно запрятан в зарослях, что мне пришлось полчаса прочесывать все кусты, чтобы найти выход. Лань Чжань слушал его очень внимательно, вовремя отвечая легкими кивками на вопросы. Лицо его было спокойным, как безоблачное небо, и крайне сосредоточенным на рассказе. Вэй Ина очень умиляла подобная реакция на глупые детские истории. Никто его так никогда внимательно не слушал. Ну, разве что кроме шицзе. Причалив к берегу, они нашли дерево, ветви которого удобно простирались над землей и, забравшись на него, устремили свои взгляды в даль. Солнце уже клонилось к горизонту. Небо озаряло красными сполохами и, отражаясь в озерной глади, над которой клубился мягкий пар, рассеивая закатные лучи, создавало легкое свечение над водой. Но, как бы ни был прекрасен закат в Пристани Лотоса, ничто не могло сравниться с лицом сидящего рядом человека. Его идеальные точеные черты лица, словно нефрит, отражали падающие на него лучи и создавали вокруг себя ореол света. Его волосы, идеальной россыпью лежащие на плечах, отливали золотом. Он был прекрасен словно небожитель, спустившийся с небес. Вэй Ин настолько сильно засмотрелся на объект своего обожания, что даже не заметил, как взор янтарных глаз обратился на него, так же внимательно и с таким же восхищением рассматривающий его самого. Встрепенувшись, Вэй Ин повернулся в сторону заката. Посидев так еще какое-то время, он пододвинулся ближе и положил голову на плечо Лань Чжаню. Тот притянул его к себе за талию и так они просидели еще с две палочки благовоний, окруженные только шелестом листвы и шумом воды, очнувшись, когда солнце полностью опустилось за горизонт. Вернулись они в резиденцию Цзян, когда час кабана переходил в час крысы, но Лань Чжань на удивление их совсем не торопил. Ему были выделены собственные гостевые покои, однако Вэй Ин не собирался его отпускать, а Лань Чжань не собирался уходить. Так что они не сговариваясь направились в комнату Вэй Усяня. Вот в ней Лань Чжань еще ни разу не был. А Вэй Ин так давно видел ее в последний раз, что уже и не помнил, как та выглядит. Зайдя внутрь, Вэй Ин зажег лампу, и их взору предстало достаточно просторное помещение. Ну, оно могло быть таким, если бы было обставлено в стиле цзинши Лань Ванцзи — аскетично и строго. Но это была комната Вэй Усяня — и она полностью соответствовала своему хозяину. Слева за ширмой стояла кровать. По крайней мере под грудой разнообразного хлама можно было ее угадать. Справа вдоль стены стоял довольно большой шкаф, заполненный различными фолиантами. Не смотря на то, что Вэй Усяня многие считали легкомысленным, все же к учебе он относился достаточно ответственно — первыми учениками не становятся просто так. В дальней части перед окном на небольшом возвышении стоял письменный стол, так же заваленный различными свитками и книгами, там же лежал чернильный камень и различные кисти для каллиграфии. Но больше всего при осмотре комнаты бросались в глаза раскиданные вокруг различные записи и талисманы: готовые и заготовки, перечеркнутые, замазанные, скомканные. Они были буквально повсюду. На столе, под столом, на кровати, на полу. Вэй Ину даже стало как-то стыдно за это перед Лань Чжанем — он даже не помнил в каком состоянии оставил свою комнату перед отъездом на соревнования в Цишань Вэнь. — Ну, — почесал он затылок, — Вот такого человека ты полюбил. Меня не исправить и тебе придется с этим смириться. — Не страшно. Вэй Ин мне нравится таким, какой он есть, — ответил Лань Чжань, покраснев ушами. А вот Вэй Ин покраснел не только ушами, благо света от лампы было не так много, и краснота его лица не сильно бросалась в глаза. Поскольку особо прибираться времени не было, Вэй Усянь быстро разобрал бардак на кровати, освободив ее, и тут же свалился на нее от усталости. Повернув голову и приоткрыв глаза, он увидел, как Лань Чжань очень аккуратно складывает свое верхнее одеяние, снимает лобную ленту и ложится рядом. Озорного характера Вэй Ина не могла удержать даже ужасная усталость, накатившая после всех сегодняшних событий. Поэтому, как только Лань Чжань улегся, Вэй Ин тут же навис над ним, расположив свои руки по обе стороны от его головы. — А как же поцелуй на сон грядущий? — игриво поинтересовался Вэй Ин и тут же опустил свое лицо, легко скользнув по губам Лань Чжаня своими. Вдруг он почувствовал давление на шее и спине и рухнул на Второго Нефрита всем своим весом. В какой-то момент он даже подумал, что на нем опять применили заклинание оцепенения, но руки и ноги его слушались, а значит Лань Чжань просто был сильнее его даже после возвращения в свое старое тело. Вэй Ин хотел было уже возразить по поводу такого возмутительно грубого отношения, но его рот быстро был заткнут самым бесстыдным образом. Впрочем, он совсем не возражал, с удовольствием раскрывая губы под жестким напором чужого языка. От такого обращения со своим ртом, разум охотно покинул его, оставив место только безграничному наслаждению. Лань Чжань целовал так, будто хотел высосать из легких весь воздух вместе с его душой — исступленно и с небывалым рвением. Поцелуй прервался как раз тот момент, когда Вэй Ин готов был потерять сознание от нехватки кислорода. Он еле отдышался, внизу живота начало собираться неизвестное тепло, и он может и рад бы продолжить, но он так сегодня устал, что готов свалиться замертво. — Гэгэ, твои поцелуи на сон грядущий, конечно, прекрасны, но давай продолжим в следующий раз. Я очень, очень устал, — пошептал, почти проскулил, Вэй Ин на покрасневшее ушко и, поймав согласный взгляд, уложил голову Лань Чжаню на грудь, отметив, что та хоть и была хорошо развита физически, все же не дотягивала до своей взрослой версии. Повозившись еще какое-то время, Вэй Ин уткнулся носом в чужую ключицу, вдохнул любимый запах сандала и почти сразу заснул.

***

В окно пробивались первые лучи утреннего солнца, падая точно на лицо Вэй Ину и щекотя его нос. Он поморщился и натянул одеяло повыше, не желая вставать в такую рань. Поворочавшись еще немного, он все-таки открыл глаза. В кровати он был один, но тепло чужого тела еще сохранилось, поэтому можно было сделать вывод, что Лань Чжань встал не так давно. Вэй Ин сел на кровати, сбрасывая одеяло на пол, и осмотрелся. Со вчерашнего вечера в комнате заметно стало чище. Были убраны скомканные бумажки с пола, на столе аккуратными стопками лежали книги, а рядом так же аккуратно были уложены свитки. За столом он заметил фигуру в белом, она сидела к нему боком, чем-то увлеченно занимаясь. Лицо Лань Чжаня мягко освещали теплые утренние лучи, нежно подсвечивая нефритовую кожу. Вэй Ин аккуратно поднялся с кровати, подошел сзади и обвил руками его шею, поцеловав в висок. Кажется, он был готов подниматься так каждое утро на протяжении всей последующей жизни. —Доброе утро. —Доброе утро. — И хоть Вэй Ин и не видел лица Лань Чжаня, он прекрасно услышал улыбку в его голосе. Выглянув из-за плеча, Вэй Усянь все-таки рассмотрел, чем был так увлечен Второй Нефрит. Он сортировал и раскладывал его экспериментальные талисманы. Дело это было весьма нелегким, даже сам Старейшина не брался за это дело: почерк его был весьма небрежен и разобрать, что именно было написано на талисмане порой даже ему не представлялось возможным. Однако Лань Чжаню с его вышколенным терпением в подобных скучных и монотонных занятиях не было равных. Он уже перебрал изрядное количество талисманов, и даже смог рассортировать на защитные, атакующие и в задачу которых входит помощь самой разной направленности: от слежения до удержания. Как он разобрал его отвратительно написанные каракули, у Вэй Ина ответа не было. Сидя на полу, обнимая Нефрита за талию и положив голову тому на плечо, Вэй Ина опять начало клонить в сон. Однако поспать ему не дал неожиданный громкий стук в дверь и чей-то недовольный голос: — Просыпайся! Ты что, собираешься весь день проспать? Вэй Ин кинул недовольный взгляд в сторону двери и лениво ответил: — Ну Цзян Чэн, еще так рано. Неужели тебе совсем меня не жалко? — Ах, ты уже проснулся, ну тогда я захожу! И двери резко распахнулись. —Нет, Цзян Чэн! Стой! Но было уже поздно. Наследник Цзян замер на пороге как каменное изваяние, и, кажется, даже забыл, как дышать. Его глаза напоминали два бронзовых бубенчика, а на лице отразился шок пополам с недоумением. — Ну вот, кажется, мы его сломали, — хихикнул Вэй Ин. — Эй, брат, чего встал как неродной? Раз открыл дверь, так заходи уже. Или ты так испугался Лань Чжаня? Не волнуйся, я не дам ему тебя проткнуть мечом за то, как бесцеремонно ты ворвался в мою спальню, — рассмеялся Вэй Усянь. — Кто это тут твой брат, — возразил Цзян Чэн, и, немного потоптавшись на месте, все-таки прошел в комнату. — Почему Лань Ванцзи здесь? Ему были выделены собственные покои, — без каких-либо церемоний и приветствий выпалил Цзян Чэн, видимо не считая нужным потратить на эту условность даже каплю своего драгоценного времени. — Чем это вы тут ночью занимались вообще? Хотя нет. Стой! Я не хочу этого знать! — Ой, что ты так нервничаешь. Спали мы, просто спали. Ночь вообще-то для этого и существует. Цзян Чэн скептически окинул парочку взглядом. — Ну да, конечно, — закатил он глаза, — Для кого угодно ночь — время для сна, но только не для тебя. Опять полночи занимался своими глупыми изобретениями? Еще и Лань Ванцзи спать не давал? Вэй Усянь притворно надулся: — Вообще-то у нас вчера был очень тяжелый день, и нам было явно не до того, что ты там сам себе надумал. — Да ты! Вот я тебе сейчас покажу! — кинулся на Вэй Усяня Цзян Чэн, но наткнувшись на ледяной взгляд Лань Ванцзи, резко остановился. — Отвлекаешь меня тут своими шуточками. Я вообще-то от матери пришел. Она ждет тебя и Лань Ванцзи через час в главном зале, — он перевел свой взгляд на Ванцзи, — Раз уж ты здесь, то проследи, что бы этот оболтус прилично выглядел и не опоздал, — и, развернувшись на пятках, покинул чужую комнату. — Эй, я всегда прилично выгляжу. Лань Чжань, ты слышал его? Я же прилично выгляжу? — Мгм. Вэй Ин всегда прекрасен. Смутившись от такой искренней похвалы, Вэй Усянь лихорадочно начал бегать по комнате глазами, выискивая за что бы зацепиться и, увидев гребень, поднялся, чтобы взять его и попытаться справиться со своей копной непослушных волос. После трех неудачных попыток, заканчивающихся застреванием гребня в его волосах, он уже хотел сдаться и просто собрать их в хвост, как к нему подошел Лань Чжань и протянул руку. Лицо Вэй Ина озарила улыбка и он с удовольствием избавился от ненавистной ему вещицы. Его резко усадили спиной к окну и очень аккуратно, почти невесомо, прикоснулись к волосам. Вэй Ин тут же почувствовал, как по его коже разбежались приятные мурашки. С каждым разом гребень проходился по волосам все более и более уверенно. Вэй Ин продолжал млеть под этими прикосновениями, а под конец он уже чуть ли не мурлыкал от удовольствия. — Теперь я хочу, чтобы ты заплетал меня каждый день, — прикрыв глаза, проговорил Вэй Ин. — Мгм. Когда Лань Чжань закончил расчесывать волосы, он заплел несколько кос и, взяв алую ленту из рук Вэй Ина, завязал волосы в высокий хвост, оставляя несколько прядей по бокам. Взяв в руки зеркало и посмотрев в него, Вэй Ин не узнал себя: на столько аккуратно его волосы никогда еще не лежали. У Лань Чжаня по истине золотые руки. В благодарность Вэй Усянь взял гребень из рук Лань Чжаня и пристроился у того за спиной, взял его гуань и лобную ленту и сел колдовать над его прической. Несмотря на то, что со своими волосами он возиться не любил, других людей причесывать ему нравилось. Он не раз заплетал Цзян Чэна, и тот никогда не жаловался. Вэй Ин работал очень аккуратно, что бы случайно не дернуть и не сделать больно. Волосы у Лань Чжаня были просто потрясающими: гладкие и шелковистые, они рассыпались водопадом по плечам и спине, переливаясь в солнечных лучах. Расчесывать их было сплошное удовольствие. Смотря, как гребень мягко скользит по волосам, не находя сопротивления, Вэй Ин впал почти в медитативное состояние. Когда он вернулся из своеобразного транса, то быстро, но аккуратно собрал волосы в не совсем обычную для Лань Чжаня прическу. Как правило тот ходил с туго завязанный пучком. Но Вэй Ин решил заплести по небольшому колоску от висков и собрать ту часть волос, что обычно была в пучке, в хвост, оставив другую свободно струиться по спине. После он завязал лобную ленту Второго Нефрита по всем правилам и нехотя выпустил Ванцзи из своих рук. Лань Чжань заглянул в зеркало и кивнул, одобряя проделанную работу. — Красиво. А по душе Вэй Ина разлилось тепло. Вдвоем было так хорошо и спокойно, что им совсем не хотелось идти на завтрак, особенно Вэй Ину. Единственным человеком, ради которого он готов был выйти из комнаты, в которой уже находился Лань Чжань, была его шицзе, которую он любил как родную сестру. Но, несмотря ни на что, им пришлось начать одеваться. Лань Чжань был как всегда безупречен: ни единого пятнышка на его белоснежных одеяниях, ни единой складочки. Вэй Ин хитро сощурил глаза. — Лань Чжаань, посмотри какой твой любимый сонный. Он явно не в силах подобающе запахнуть ханьфу. Ты же не откажешь ему в помощи? — проныл Вэй Усянь, расставляя руки. Он был уверен, что Лань Ванцзи только усилием воли смог подавить тяжелый вздох, но заглянул в шкаф, чтобы найти чистую одежду. — Третья полка сверху. Второй Нефрит очень тщательно одевал Вэй Ина, разглаживая его одеяния и поправляя завязки и отвороты. В результате этих действий Вэй Усянь действительно выглядел крайне благопристойно. Пожалуй, даже слишком для него — как бы кто не подумал, что в него вселился злой дух. После того, как они закончили с утренними делами, пара вышла во внутренний двор резиденции и направилась к главному залу, где должен был пройти завтрак. Подходя ближе к дверям можно было расслышать довольно оживленную беседу. Но хоть она и была достаточно громкой, все же разобрать, о чем именно шла речь не представлялось возможным. Вэй Ин постоял пару секунд перед дверьми, собираясь с мыслями, и распахнув их, прошел внутрь — разговоры тотчас же стихли и в зале воцарилась гробовая тишина. — Доброе утро, дядя Цзян, Мадам Юй, Учитель Лань, Лань Сичэнь, — поклонились всем Вэй Усянь и Лань Ванцзи. Вэй Ин оглядел зал и, найдя подходящее место, потащил за собой Лань Ванцзи. Мадам Юй с удивлением наблюдала, как их главный ученик спокойно тянет за собой Второго Молодого Господина Лань за руку, а тот не только не высказывает ничего относительно такого непочтительного отношения к наследнику клана, но и добровольно за ним следует и садится на указанное место, хотя ему следовало бы сесть не рядом с адептом другого ордена, а рядом с представителями своего клана. Старейшина Лань наблюдая за действиями своего племянника, хоть и сидел бледнее собственных траурных одеяний, но не проронил ни слова. Завтрак проходил в относительной тишине. Ланям запрещено разговаривать за приемом пищи, а семье Цзян не о чем говорить: каждый из них был погружен в свои мысли. Зато все могли лицезреть, как постепенно Вэй Усянь все ближе и ближе подбирается к Ванцзи, которого это похоже ни чуточки не волнует; как лицо Лань Цижэня с завидной регулярностью меняет свой цвет с белого на красный, затем на зеленый и обратно каждый раз, как Вэй Ин протягивает Ванцзи свои палочки с наиболее вкусными по его мнению кусочками еды, а его дорогой племянник без зазрения совести не отказывается от проявления столь бесстыдной заботы; как Лань Сичэнь в такие моменты прячет улыбку за рукав и иногда тактично покашливает, что бы пара не забывалась, а Цзян Чэн каждый раз закатывает глаза, на что Цзян Яньли тихо смеется прикрываясь рукой. Цзян Фэнмянь же благосклонно не обращает на это все внимания. После окончания завтрака, наблюдая за лицами старика Лань и Мадам Юй, у Вэй Ина промелькнула мысль о том, чтобы плюнуть на все и просто сбежать. Ничего хорошего от последующего разговора он не ждал. Если бы не Лань Чжань, который сидел рядом молчаливой поддержкой, то он явно бы так и сделал, ну или хотя бы попытался, несмотря на то что иллюзий относительно успеха этой операции в присутствии своей приемной матери не питал. — Господа из клана Лань, чем мы обязаны визиту столь значимых персон из ордена Гусу Лань? — поинтересовалась мадам Юй. — Это Вам надо спросить тех двоих, — указал Лань Цижэнь на пару заклинателей. — Вы хоть знаете, что они вчера устроили на глазах у пяти глав Великих Орденов и всех заклинателей?! — В общих чертах да, — ответила мадам Юй, крутя на пальце кольцо, и бросила в сторону Вэй Усяня взгляд, в котором тот мог разглядеть презрение, злость и угрозу. Цзян Фэнмянь, видя как Цзыдянь начинает опасно потрескивать, решил вмешаться в переговоры: — Все мы знаем, какая непростая ситуация сложилась вокруг двух наших адептов. Они и правда имели неосторожность признаться в своих чувствах на обозрении у всего заклинательского мира, — Вэй Ин фыркнул себе под нос от этих слов. Знали бы они в какой ситуации он изначально хотел произнести свою речь, они бы еще несколько раз подумали, какое признание действительно должно называться неосторожным. — Это не может остаться без внимания. Еще немного и могут пойти нелицеприятные слухи. Есть ли у Старейшины Лань предложения, как можно было бы решить данный вопрос? — Я требую наказания! Для них обоих. Ваш Вэй Усянь опорочил Лань Ванцзи и сумел опозорить сразу два клан. Просто неслыханно! И, чтобы восстановить честь и моего племянника, и вашего адепта, если это вообще теперь возможно, они должны понести наказание. Даже если это не поможет, они хотя бы должны признать, что виноваты и что раскаиваются в этом. — Дядя! — одновременно воскликнули Сичэнь и Ванцзы: один, потому что волновался за брата, другой — за Вэй Ина. — Что дядя?! Ты опозорил нашу семью, связался с этим развратником, заявил на весь свет, что... что... — Лань Цижэнь даже произнести не мог то, о чем эти двое рассказали перед толпой людей. — А теперь ты еще и со старшими споришь? Тебе дисциплинарного кнута захотелось? Тут уже не выдержал Вэй Усянь. По спинам присутствующих пробежал холодок, а воздух в комнате резко потяжелел. — Вы не посмеете! — угрожающе проговорил Вэй Ин: еще чего не хватало. Тридцати трех ударов с лихвой хватило и в прошлой жизни. В этой он не позволит даже ферулам касаться спины его возлюбленного. — Только попробуйте! — Замолчи, несносный мальчишка! Не тебе сейчас говорить! Ты уже достаточно натворил! — не выдержала мадам Юй. Однако она, как и Лань Цижэнь, не могла знать, что перед ними уже совсем не мальчишки, что боялись отстаивать свои принципы и испугались бы неодобрения старших. Это были взрослые люди, души которых имели свои собственные шрамы. Они прошли войну, они теряли родных и друзей, они познали горечь утраты. И после всего этого, найдя свой путь, они не собирались позволить окружающему миру отнять у них все то, что досталось им с таким трудом. — Нет! Когда дело касается Лань Ванцзи, я не собираюсь молчать, — и повернулся к Лань Цижэню, — Вы не можете его наказать. Хотите кого-то наказать? Наказывайте меня. Но его я вам трогать не позволю! — Вэй Ин, нет. Никто не имеете права тебя наказывать. И никто не посмеет, — тихо, но жестко сказал Лань Ванцзи, и уже обращаясь к старшим, тоном, не терпящим возражений, проговорил: Вам придется найти другое решение. Побывав на множестве разнообразных охот, сталкиваясь с различными тварями, старшие были достаточно опытны, чтобы увидеть опасность исходившую от двух молодых людей. Они были тверды и уверены в своих решениях, они не отступились бы ни перед чем. Они точно знали чего хотят и точно бы пошли до конца за своей целью. Такая уверенность в собственных действиях немало смутила присутствующих в комнате. Лань Цижэнь же от такого возмутительного поведения своего племянника потерял дар речи. Он никак не ожидал, что тот может сопротивляться требованию старших столь непоколебимо и напористо, как будто его совсем не волнуют последствия. Он, конечно, всегда был упрям, но никогда не шел против правил и порядков. Однако для Лань Ванцзи на первом месте всегда были его принципы, которые просто до сего дня ни разу не расходились с точкой зрения старших. Но сегодня… Сегодня он выступил против дяди. И эти радикальные изменения не укрылись от Лань Сичэня. Его это волновало, и он не смог укрыть этого от внимательного взора Вэй Ина, который научился читать не только нечитаемые взгляды Лань Чжаня, но и вполне читаемые для других, но прячущие за собой гораздо больше смысла, взгляды Лань Хуаня. Цзян Чэн и Цзян Янли безмолвно сидели напротив Вэй Ина. Он знал, что от них, особенно от шицзе, не укроются такие сильные перемены в его поведении. Раньше он никогда бы не выступил против их матери. Он предпочел бы смолчать или вообще сбежать. Но сегодня он не мог позволить никому навредить Лань Чжаню. Наблюдая, как ситуация медленно начинает выходить из-под контроля, Цзян Фэнмянь обратился к Вэй Усяню и Лань Ванцзы: — Возможно у молодых людей тогда есть другое предложение, раз они так яро защищают друг друга? Говорите, мы выслушаем вас. — Да что они могут сказать? Они же дети! — данное заявление было спорно, так как им уже было по семнадцать лет, сложно назвать их детьми. Но мадам Юй была просто в бешенстве от поведения своего воспитанника. Он опозорил себя, опозорил клан, втащил во все это главную ветвь влиятельного ордена, и она явно не собиралась так просто идти на поводу у своего супруга. — Я тоже согласен, что стоит их выслушать, — впервые за все время заговорил Лань Сичэнь. Что бы не происходило с его братом, он должен быть на его стороне. По крайней мере пока дядя не придет в себя и особенно, когда придет. Вэй Ин покосился на Лань Чжаня. В таких делах он больше доверял его благоразумию, да и слушать его станут охотнее, что бы тот ни предложил. «Надеюсь ему есть, что сказать. Иначе нас ждут большие проблемы.» Ванцзи незаметно кивнул и, прикрыв глаза, произнес: — Мы предлагаем заключение брачного альянса.