пряности и нежности

      Хаджиме хватается голову, и сьезжает спиной по обшарпанной двери его университета. Он не может в это поверить.       Каждый прожитый день заканчивается лишь одними мыслями, которые, отнюдь, не радуют. Хината не может любить Комаеду. Нет, не может.       Комаеда, во-первых, парень. Он всю жизнь растёт под пропагандой, что геи-не люди, а Хаджиме вообще-то человек! И не очень хороший, раз поддался этому мнению. Вон, ТеруТеру вообще наяривал на всех в этой жизни, ничего же стыдного в этом нет? Нашёл, с кого брать пример.       Во-вторых, Нагито надоедливый. Его поведение понять невозможно вообще: то он ластится, как кот весной, то публично начнёт оскорблять, и Хаджиме вообще не знает, как это расценивать. Хаджиме вообще ничего не знает.       Нагито открывался ему однажды. Рассказал, что у него тяжёлая болезнь, которая влияет на его поведение и что-то ещё. Сказал, что что-то про своих родных, что они все умерли, сказал, что из-за него. Не то, чтобы Хината не поверил ему, но в голове все не укладывалось одно—какое отношение этот рассказ имеет к Хаджиме? Неужели он рассказал это только ему.       Хината не знает, как ответит ему Комаеда. Он вроде и не собирался пока признаваться, но одна мысль бъет в голову, заставляя обильно краснеть. Неужели Хаджиме будет похож на смущенную восьмиклассницу? Как посмотрит в этот момент на него Нагито? Хината уверен, что ему признавались, и не раз, а Хаджиме самый обычный его друг, а может даже и нет. Он не знает, правда не знает.       Хаджиме кладёт голову, постепенно засыпая. Его завтра ждёт ещё много проблем, одна из которых мило мелькает перед глазами даже сейчас.