Жутко неудобный костюм

      Деку, Шоджи и Оджиро вернулись в академию, и сказали, что практика выдалась так себе. На них просто спихнули бумажную работу и гоняли по мелким поручениям. Хуже всего было дежурить на телефоне. Скука смертная. Очако любила потрудиться, но от рассказов ребят на практику ей расхотелось. Ожидалась эта самая практика уже скоро, и по случайности или так задумано — их с Кацуки вызвали в одно и то же время, в одно и то же агентство. Хорошо несколько дней в запасе еще есть, и пока что Очако решила сосредоточиться на учебе. Во-первых, Иида и его подсчеты с девятипроцентным снижением успеваемости не выходили из головы, а во-вторых, у нее был пятидневный, то есть уже четырехдневный перерыв в вечерних посещениях соседней половины общежития.       Пусть Кацуки и дал понять, что может помочь с учебой, Очако совсем не представляла как это могло бы выглядеть. Вернее, она представляла, но эти представления ей не нравились. Слишком уж неприличные. Поэтому, взяв волю в кулак и чайник с чаем в руки, пришлось пойти к Момо и попросить ее помочь с самыми сложными темами. Та на удивление быстро согласилась. Сказала, что как раз сейчас есть пара свободных вечеров. Очако считала себя вполне терпеливой и занималась так усердно как могла, но самым сложным оказалось не решение уравнений, — их Момо объяснила очень доступно и даже похвалила за скорость решения, — самым сложным было не спрашивать про Тодороки. Ну не ее это дело, но, божечки, как же интересно, что у них там происходит. Оба такие скрытные, и такие сложные личности. Даже правильно, что их отношения окружены тайной. Пусть так и будет. Когда-нибудь этот занавес все равно сам упадет. Или хотя бы приоткроется. А вот другие интересные личности и их отношения уже дали о себе знать. Цую полдня сияла яркой звездочкой, прежде чем пристроилась рядом с Очако на ланче и неловко заулыбалась. — Очако-чан, спасибо тебе большое, ква! — За что? — За то, что поговорила тогда со мной. Очако улыбнулась в ответ и продолжила есть собу. Наконец-то ее скромные друзья отважились дать волю своим чувствам. Мягко говоря, давно пора. Цую засветилась еще ярче и радостно сообщила, что Деку позвал ее на свидание. Тут надо было порадоваться за подругу, и Очако действительно радовалась, но вместе с тем стало немного обидно. Ведь ей свидание не светит — не с тем парнем встречается. Что ж, зато с поцелуями у них проблем нет. А теперь и не только у них. ***       В среду на последнем уроке Айзава обрадовал тем, что практика у Бакуго и Урараки начнется на день раньше, чем планировалось. Агентство, где они будут практиковаться, не так уж далеко — чуть меньше часа на электричке, поэтому каждый день они будут уезжать и возвращаться обратно в академию. Бакуго ничего на это не сказал, но Очако знала, что он не в восторге от поездов. То есть от людей, а в поездах их обычно много. Сато и Джиро тоже каждый день уезжали и возвращались. Их работа, такая же скучная, как до этого у Деку, Шоджи и Оджиро, подходила к концу, и они от нее были явно не в восторге. В общем, предстоящие трудовые будни не очень-то обнадеживали. Но от них никуда не деться.       Крайне неприятным обстоятельством оказалась необходимость вставать на полчаса раньше. И хотя Урарака в теории могла бы пристроиться на плечо своему парню и немного вздремнуть в поезде, она отказалась от этой идеи. Героям, в том числе будущим, в транспорте спать не рекомендуется.       В агентстве их встретила довольно волевая женщина-герой. Которая потратила на них не больше пяти минут времени. Урарака поняла и запомнила, что коллеги этой женщины, чье геройское имя — Молния, на данный момент в отпуске, поэтому хмурый блондинчик не скалится, а садится за стол у окна и сканирует все отчеты за последний месяц, а лапушка с большими глазами и милыми щечками сшивает отчеты за квартал, чтобы отправить их в архив, ну а сама героиня молниеносно отправляется по своим геройским делам. И действительно, Молния исчезла так быстро, что Урарака даже не успела спросить хоть что-нибудь.       Следующее утро отличалось от предыдущего только тем, что Бакуго надоело просто так таскать с собой геройский костюм, и он решил переодеться еще в электричке. Конечно, он надеялся на более геройскую работу хотя бы по дороге в офис или обратно, (все-таки топать от станции до агентства им было прилично), только в итоге просто сидел за столом и перебирал бумаги, аккуратно пристроив наручи и перчатки рядышком. Это могло бы выглядеть глупо, — собственно Молния так и сказала перед тем, как снова на весь день исчезнуть, — но Урарака решила поддержать своего любимого напарника и последовала его примеру. Заодно вспомнился урок Айзавы-сенсея по скоростному надеванию геройского костюма. Полезный был опыт.       За три последующих дня Урарака почувствовала, что превращается в зомби. Из-за рутинной работы и долгой дороги времени на уроки оставалось совсем немного, поэтому все, что успевала Урарака вне работы — это спать и делать домашку, которую они с Бакуго обсуждали по дороге на практику и обратно. Он действительно помогал и очень доходчиво объяснял некоторые темы. Иногда чересчур доходчиво. Иногда совсем чересчур. В остальном усталость все копилась и копилась, а отсутствие регулярных тренировок еще больше ей способствовало. А вот самой большой радостью были те редкие моменты, когда Бакуго делился с Очако своим бенто. Все же с напарником ей повезло. Хотя удивительно, что он в первый же день не послал все это куда подальше. Серьезно, Очако думала, что практика начнется с взрывоопасного конфликта. Правда, когда в конце первого дня эта мысль была высказана вслух в общей гостиной, Киришима посмеялся и сказал, что персональные воспитательные беседы Айзавы-сенсея творят чудеса.       Об этом, а еще о том, как сильно она скучает по долгим беседам с Цую и другими девочками, Очако думала, когда шла в офис уже ненавистного ей агентства, чтобы провести там очередной зомби-день. Только поток ее мыслей неожиданно прервал крик о помощи. Откуда? Справа или слева? Бакуго тоже растерялся, но сообразил намного быстрее. — Оно в башке. Это телепатия, — пояснил он для Очако, чтобы та перестала вертеть головой. Кроме отчаянной просьбы помочь и того, что в опасности дети, не было ясно ничего. У причуды должен быть ограниченный радиус действия, значит жертва где-то неподалеку. Очако осмотрела парк, через который они шагали от станции к агентству, но поблизости было совсем немного людей, очевидно, тоже приведенных в замешательство голосом в голове. Бакуго рванул с места, чтобы искать с воздуха и оставить их чемоданчики на дереве. На этот раз первой сообразила Очако. Чтобы лучше слышать уже угасающий голос, она закрыла глаза, постаралась расслабиться и сконцентрироваться на нем. Чужие мысли стали четче. Вместе с ними, к сожалению, стали четче и чужие эмоции. От страха и отчаяния закрытые глаза заслезились, но зато получилось уловить направление. Чтобы не терять связь, передвигаться пришлось медленнее, чем хотелось бы. Периодически открывая глаза, Очако старалась не думать о времени и не отвлекаться на встревоженных людей вокруг. Так, смело и отрешенно, она шагала вперед, пока не обнаружила цель — молодую женщину, которая сидела под деревом у пруда и рыдала, сжимая в руках белого плюшевого котика. Такой же неестественно белой были ее кожа и коротко остриженные волосы. Кацуки показал женщине свою лицензию и начал нетерпеливо задавать вопросы. Та растерянно посмотрела на него, потом на Очако и зашевелила пальцами с огромной скоростью. Очако почувствовала как сознание заполняет надежда и настолько быстрый ворох мыслей и образов, что голова закружилась. К сожалению, женщина не владела речью, а они с Кацуки — языком жестов, поэтому всем пришлось успокоиться. Или хотя бы попытаться. — Позвони в агентство и скажи, что мы опоздаем, — бросила Очако, чтобы Кацуки перестал хмуриться и занялся чем-то полезным. Все равно он оставил попытки общения с жертвой, пусть хотя бы не мешает.       Читать мысли причуда незнакомки по всей видимости не позволяла — та только свои могла транслировать, и это осложняло процесс. Не нервничать тоже было трудной задачей, потому что общаться с глухонемым телепатом в панике, да еще и в одностороннем порядке уже само по себе не просто, так еще и осознание того, сколько драгоценного времени на это уходит, мешало сосредоточиться. В какой-то момент Очако заметила, что они с жертвой дышат в одном темпе, и стала замедлять дыхание. Это помогло. Голова все сильнее кружилась от потока чужих мыслей и эмоций, но одна за другой подробности начали проясняться. Двойняшек-трехлеток похитил их же отец, который, похоже, имел склонность к жестокому обращению с женщинами. Вот собственно и все, что получилось выяснить сквозь лавину страха и тревоги. Очевидцев похищения Бакуго поблизости не нашел. Все мотали головами, мол ничего необычного не видели и стремились поскорее уйти как можно дальше от странной рыдающей девушки и ее неприятной способности, а некоторые и от самого Бакуго и его грубости. Урарака все еще не понимала в каком направлении двигаться. Она села рядом, достала телефон, открыла приложение-блокнот и стала писать вопросы один за другим. Теперь ответы сыпались в ее голову также сумбурно как эмоции, но дело пошло быстрее. Из потока новых чужих мыслей получилось вычленить, что женщину зовут Аянэ Юки, что злоумышленник каким-то образом погрузил ее в сон или оставил без сознания и забрал детей — двух мальчиков, что с тех пор прошел примерно час, что куда они могли пойти — неизвестно, и все это застилала куча жутких фантазий, какой вред может причинить детям их отец — некто Икари. Суть причуды этого Икари Очако не поняла. Ясно было только, что причуда тактильная, и вроде бы не опасная. На вопрос: «Есть ли фото преступника» Аянэ-сан замотала головой — он забрал ее телефон. Может, тут же и выбросил в реку. Тогда Очако зашла в интернет и попросила ввести имя в строку поиска. Пострадавшая уже более уверенно пробежалась пальцами по смартфону и нашла фото. Правда, на нем было несколько человек. Сам Икари не имел страницы в социальных сетях. Но третий слева на фото какой-то бейсбольной команды парень был виден достаточно отчетливо и выделялся пронзительно черными глазами и такими же черными волосами. Урарака быстро вырезала нужный фрагмент фото и отправила Кацуки. Пусть займется распространением.       Где искать этого жуткого мужчину и детей по-прежнему было неясно. Аянэ-сан не видела его больше года. А за час можно преодолеть немалое расстояние в любом направлении. Аэропорта в городе не было, значит первым делом надо проверить вокзалы. А вдруг он на машине? Тогда проверять вокзалы — только время терять. — Чего застыли?       Урарака чуть на месте не подпрыгнула. Как Молния здесь оказалась? Как она нашла их так быстро? Оказалось, что их босс все это время общалась с Кацуки и уже подключила полицию к поискам детей и их похитителя. — Раз медицинская помощь госпоже не требуется, нужно доставить ее в полицейский участок, — протараторила Молния, — эта важная задача на вас, мои юные падаваны. Бакуго начал перебирать свой бесконечный запас недовольных выражений лица, но как и Урарака, к выполнению важной задачи все же приступил. Девушка все еще прижимала к груди плюшевого котика и вся дрожала как от холода. Даже Бакуго чувствовал ее беспокойство, которое еще больше усилилось, когда они прибыли в ближайший полицейский участок. Урарака же чувствовала, что сам Кацуки вот-вот взорвется от напряжения. Надо срочно чем-то его занять. — Подозреваемый замечен на камерах наблюдения, — тихо, но уловимо раздалось из наушника, сидящего у окна молодого полицейского. — Координаты?! — гаркнул Бакуго, резко телепортнувшийся к нему. Урарака тоже поспешила, как на пожар. Хорошо хоть успела перед этим пообещать Аянэ-сан, что все будет хорошо. К полицейскому, чье имя было указано на его значке, Урарака обратилась менее требовательно, чем ее напарник. — Ямато-сан, прошу прощения. У нас есть действующие геройские лицензии, и мы очень хотим помочь Молнии-сан в выполнении этого важного задания.       К Аянэ-сан подошел другой полицейский, но она смотрела только в сторону Очако и Кацуки. Волна ее тревоги снова ощущалась в голове, но, видимо, не так сильно, как у Ямато-сана. Он снял наушники, схватился за уши, и уставился на жертву, которая, судя по всему, направила свою причуду именно на него. — Простите госпожу, — снова взяла слово Урарака, — у нее похитили детей. Такой сильный стресс осложняет контроль над причудой. Пожалуйста, позвольте помочь ей как можно скорее. Свою геройскую лицензию Уравити старалась держать ровно перед собой и при этом не дрожать. А еще не волноваться о том, что Бакуго не выдержит, нахамит, и тогда все пропало. Но он только угрожающе скалился. К счастью, полицейский закивал и сообщил адрес. Урарака успела лишь обнадеживающе посмотреть в глаза Аянэ-сан, прежде чем покинуть участок вместе с Бакуго.       До места, где был замечен подозреваемый, было относительно недалеко. Пока Очако, едва поспевая за своим напарником, добиралась до пункта назначения, она поймала себя на мысли, что даже рада, что утро пошло не по плану. Наконец-то настоящая геройская работа, а не перекладывание бумажек. Следом вспомнился полный отчаяния и паники взгляд жертвы, ее всепоглощающая тревога в собственной голове, снова пришло осознание серьезности ситуации, и мгновенно стало стыдно. Нельзя витать в облаках, когда ты на задании. Не отстать от Бакуго и так получилось только чудом. В общем, работа сейчас, эмоции потом. — Шустрая стерва уже рыщет по этажам, — буркнул Бакуго, когда приземлился возле высокого офисного здания, в котором располагалось несколько разных компаний. Очако знала об этом — тоже настроила связь с Молнией через гарнитуру, которая прилагалась к геройскому костюму. Она совсем немного отдышалась, прежде чем снова подняться следом за напарником, чтобы быстро осмотреть здание снаружи. Это было несложно из-за панорамных окон, но и безрезультатно. Поэтому следующим пунктом была подземная парковка и подвалы. Молния уже нашла где можно посмотреть камеры наблюдения, причем не все из них работали, и скоро проверит подсобные помещения и другие слепые зоны.       Дверь в подвалы (которые как раз не отображались на камерах) оказалась заперта на магнитный замок. Бакуго уже собрался выбить ее взрывом, но голос Молнии, через наушник объяснявший какая он по ее мнению бестолочь, чуть не оглушил. Ключ героиня уже раздобыла, а лишний урон — это расходы и разборки со страховой, которые достанутся ее агентству. Сдвинув брови градусов примерно на восемьдесят семь, Бакуго резко развернулся и пошел по левой стороне парковки. Машин было достаточно, и лучше проверить каждую. Не стоять же истуканами у двери. Урарака занялась правой стороной, хотя бродить между пустыми седанами и хэтчбеками тоже не казалось полезным занятием. Так было ровно до того момента, когда из стоящего чуть поодаль внедорожника не послышались звуки. Тихие всхлипы, слишком очевидно напоминающие детские.       Машина была не заперта. Дети ерзали в детских креслах, пытались выбраться и не понимали как освободиться от ремней безопасности. Пока Очако вызволяла одного, Кацуки освободил другого. Испуганные мальчишки повисли на шеях своих спасателей и забормотали, что папа скоро придет и приведет то ли маму, то ли бабушку. Тут же из ниоткуда, то есть с выхода напротив, появилась Молния и сообщила, что до приезда полиции не больше двух минут, и чтобы дети поскорее вернулись к матери, нужно передать их офицерам. Малыш еще крепче вцепился в Урараку. На коже, там, куда он прикоснулся, как будто мурашки пробежали. Надо идти к выходу. Бакуго тоже пошел, напоследок проводив гневным взглядом, скрывшуюся в подвале героиню. Ребенка он держал слегка небрежно, но надежно, и вскоре оставил попытки отцепить его от себя. Если мальчик на руках у Очако просто ежился и дрожал, то его брат изучал Кацуки с большим интересом, все время тараторил, дергал за лямки геройского костюма, норовил снять маску и даже за нос ущипнуть умудрился, как будто все происходящее — просто веселое приключение. Удивительно, какие разные малыши, при том, что внешне они были абсолютно одинаковыми, просто идентичными копиями друг друга. С угольно черными, как у отца, волосами и неестественно белой кожей и глазами, как у Аяне-сан.       Полицейские машины уже показались вдалеке, когда Молния, непривычно тихо, почти шепотом, заговорила о желательном подкреплении, запрос на которое уже отправлен, а еще о максимальной тишине, осторожности и готовности эвакуировать здание. Бакуго тут же попытался отцепить от себя близнеца, и у него почти получилось. А Урарака, изо всех сил скрывая переполнявшую ее тревогу, как можно более спокойным и непринужденным голосом сказала детям, что «вон те красивые машины с мигалками» очень скоро отвезут их к маме. Мальчишки сразу оживились. Теперь Бакуго наоборот пытался удержать сорванца покрепче, чтобы тот не вырвался и не угодил под колеса.       Едва подъехал первый автомобиль, дети спрыгнули на землю и схватили друг друга за руки. Очако хотела что-то сказать прибывшему офицеру, но неожиданно потеряла равновесие и чуть не упала. Ее слегка качнуло, а по телу прошла волна мурашек. Странное покалывание длилось долю секунды, но ощущалось всей кожей, особенно сильно в ладонях. Кацуки твердо стоял на земле, но казалось, тоже что-то почувствовал. Может, и правда показалось. Времени на размышления не было. Уже двигаясь в сторону парковки, Очако напоследок помахала рукой мальчишкам, чьи взволнованные лица скрылись за тонированными стеклами и бронированной дверью. Еще две машины остались ждать развития событий и готовиться к задержанию.       Дверь в подвал Молния предусмотрительно оставила открытой. Сначала она нашептала для них направление: «направо, еще направо, налево и до конца», потом в наушнике послышались чьи-то отдаленные голоса. Разобрать, их пока было нельзя. Видимо, босс подкралась поближе к злоумышленникам. Очако и ее напарник тоже двигались осторожно. Освещение вокруг было приглушенным, вдоль потолков тянулись трубы и провода, при этом полы и стены все равно казались слишком чистыми для подвальных. Очень скоро они увидели Молнию. Она включила камеру на своем смартфоне, осторожно завела объектив за угол и смотрела на экран, анализируя происходящее. Чуть ближе по коридору лежал без сознания молодой парень. Наверное, стоял на стреме, пока босс его не вырубила. — Стойте где стоите, — супер тихо и супер настойчиво приказала та, даже не повернув головы в их с Бакуго сторону. Урарака замерла, прислонившись к стене и почувствовала, что ладони и спина немного вспотели от волнения, а еще почувствовала, что ей очень нравится наставник. Да, несмотря на все недостатки, Молния ей определенно нравилась.       Эхо голосов давало понять, что разговор между возможными преступниками ведется на повышенных тонах. Хотя запах жженой карамели заметно усилился, Кацуки выглядел серьезным и сосредоточенным. И таким остался, даже когда босс шепотом поинтересовалась, какие у них причуды. Оба максимально кратко и максимально тихо объяснили суть своих способностей, а их взгляды теперь были прикованы к смартфону, транслирующему картину некоего конфликта. Урарака приняла происходящее за сделку. С одной стороны стоял, сжимая в руке пистолет, молчаливый похититель близнецов, а рядом с ним высокая, немолодая женщина с кейсом в руках. Напротив с ними и друг с другом оживленно спорили пять человек. Молния указала на одного из них — самого худощавого. — Этот сушенный хмырь год назад чуть не отправил на тот свет моего напарника. Он может делать твердым все, кроме своего тела, даже воздух. А этого телекинезника — указала она на другого, ничем не примечательного мужчину средних лет в кожаной куртке, — посадили за ограбление лет шесть назад. Остальных впервые вижу, но все они вооружены. А еще в двух кварталах от нас пожар, поэтому подкрепление задержится. Ну и денек, блин. Короче, ждем еще минут пять-семь. — Если они не поубивают друг друга сами, — вставил Бакуго.       Двое из пяти преступников наставили друг на друга снятые с предохранителей пистолеты. Говорили они громко и нецензурно. Напряжение сказывалось на стоящих рядом. Кроме двоих, ни на секунду не теряющих самообладание. Того худощавого злодея, о котором рассказывала Молния, и женщины с непроницаемым лицом. Очако достаточно отчетливо услышала, как та сказала: «у меня нет времени, мы все выяснили, дальше разбирайтесь сами». Ее спутник, — отец близнецов, — выглядел злым и нервным, а у стоящих напротив явно дрожали руки. Но сама женщина уверенным шагом направилась в их с Бакуго и сенсеем сторону. Похититель детей увязался следом. Вид у него был уязвленный, особенно когда та назвала его никчемным, и упомянула, что его причуда определять причуды других на ощупь — такая же бесполезная как и он сам. Если так, то Аяне-сан была права — у него не опасная причуда. А еще очень похоже, что эта властная женщина приходится Икари матерью. Слишком по-родительски себя с ним ведет. Пока эти двое шли и обменивались колкостями и полными презрения взглядами, Молния оживилась. — Ладно, схема такая: я их вырублю, ты, — указала она на Очако, — делаешь их и того мало́го в отключке невесомыми, молниеносно тащишь на парковку и сдаешь полиции. И не забудь отобрать пушки. Дальше будь рядом на подстраховке. А мы с блондинчиком ждем удобного момента и аккуратно, — последнее слово прозвучало особенно твердо, — скручиваем остальных.       Урарака кивнула, Бакуго оскалился в предвкушении, — как же он любит сражаться, — и все трое вытянулись вдоль стены в ожидании. Шаги двоих целей все приближались, а споры среди оставшихся позади них злоумышленников закипали все громче. Тень той властной женщины уже показалась на полу. Скоро. Еще немного. Вот сейчас.       Молния сделала шаг, и через секунду перед стажерами упали обе цели. Почти упали. Урарака едва успела подставить руки, чтобы убрать им вес и сделать падение бесшумным. Но бесшумно не вышло. Неожиданно раздались взрывы, и тела преступников отбросило в стену напротив. Из ладоней Очако понемногу струился сладковатый дым, и только тут до нее дошло, что его запах немного отличался от того, какой обычно исходит от Кацуки. Всех охватило замешательство. Урарака услышала как бешено колотится ее сердце. А потом загремели выстрелы. Стену напротив и угол, за которым несколько минут прятались герои, изрешетило и покрошило пулями, одна из них угодила в того мужчину по имени Икари, еще две — Молнии в живот. Та стиснула зубы и выругалась. Бакуго выпучил глаза и закричал, или даже зарычал: — Чертовы дети! — Он снял перчатки и переполненный гневом разглядывал свои ладони, точнее подушечки на пальцах. Подушечки?! — Нет! Нет! Блять, нет!       Свои подушечки на привычном месте Урарака не обнаружила и поняла, что спасенные мальчишки, чья причуда, скорее всего пробудилась впервые из-за стрессовой ситуации, поменяли причуды им с Кацуки. Эта мысль утвердилась в голове Очако, только принять ее она упрямо отказывалась. А если это навсегда? В ушах звенело от выстрелов, которые разбавил стон пришедшего в себя мужчины. У него шла кровь. Очако его ранила. И его спутницу тоже. Третий так и лежал без сознания. Все еще ругаясь, Молния одной рукой прикрыла свои раны на животе, а другой прощупала пульс женщине. — Жива. А вы! Мать вашу, что это значит? — Значил, его выродки, — ткнул Бакуго на стонущего Икари, снимая наручи, — пока мы возились, беспалево поменяли квирки нам с Ураракой. Высказанная вслух, эта мысль как будто помогла всем побыстрее принять произошедшее. — Харэ лупить шары. Натягивай, — весь красный от гнева Кацуки протянул Очако свои перчатки. В них стало очень жарко. Не только ладоням — всему телу. Такие огромные, они норовили соскользнуть при первом неосторожном движении. Они невесомые! Кацуки понимал это, но не обращал внимания и спокойно затянул перчатки на запястьях Очако. Теперь они держались лучше. Молния в очередной раз что-то пробормотала через гарнитуру и, не договорив, закашлялась и сплюнула кровью, от чего Бакуго снова поменялся в лице, но быстро вернул контроль над собой и ситуацией и встряхнул Очако за плечи. Она все еще не могла перестать думать о том, что только что чуть не убила двоих человек. Ее колебало между тревогой за сенсея, страхом совершения непоправимого и реальностью, где нужно было действовать, что-то делать. — Как работает эта штука? — резко поднес свою ладонь Кацуки ей к лицу, — в смысле, как конкретно возвращать все обратно? Только тут получилось заметить, что над их головами болтается пара отобранных у преступников (или жертв) пистолетов. — Надо сложить все пальцы домиком, — наконец, заговорила Урарака и удивилась звучанию собственного голоса. Она схватила напарника за запястья, и свела руки вместе. Тот охотно поддался, — вот так. Можешь сказать вслух «отмена», так должно лучше получиться. — Отмена, — прохрипел Бакуго. Перчатки на руках Очако резко потяжелели. Один пистолет упал рядом, второй Бакуго успел поймать на лету. Вот это реакция. Показалось, что он улыбнулся. Просто показалось. — Соберитесь, иначе нам крышка, — вмешалась Молния и снова закашляла. Похоже, ей было очень больно. Пыль вокруг все еще клубилась. Надо собраться. Это точно. — Эти ушлепки не знают, сколько нас тут, — заметил Бакуго, — и незачем. Сделай еще дымовую завесу. Страх снова сковал все внутри Урараки. Она сжала кулаки, — смертоносные, одетые в огромные перчатки, — и тот ее запах с примесью сладости усилился. — Да чтоб тебя! Не ссы! Никто не сдохнет. — Кацуки резко схватил ее руку ровно под перчаткой и завел за угол. — Пали! Урарака напряглась. Все в ней сопротивлялось. И тут в момент прямо над ее рукой, в паре сантиметров просвистела пуля, а за ней последовали еще выстрелы. Она попыталась отдернуть руку обратно, но ее держали слишком крепко. — Пали, говорю! А то подстрелят! И она сделала это. В ладони стало совсем горячо, а потом из нее вырвался взрыв. Чуть больше того, которым она ранила двоих людей. Потянуло дымом. Выстрелы на момент прекратились. Бакуго сорвал с рукавов ее геройского костюма крепления с тросами и натянул поверх перчаток еще и свои громоздкие наручи. Довольно тяжелые. Если бы не регулярные тренировки и опыт иногда отрывать от земли и держать на себе целые здания, Урараке пришлось бы с ними непросто. — Еще давай! Еще раз жахни! — сжал ее запястье Бакуго аж до боли, снова выставив руку за угол. — Да не ссы ты, я все настроил. Просто вложи больше силы во взрыв. Она доверилась и снова применила сильную и разрушительную причуду. Взрыв получился погромче. Дымом пространство за углом заволокло совсем непроглядно. А что больше всего удивило — совсем никакой отдачи не чувствовалось. Очако должно было руку оторвать, но ее только переполняли волнение и яркость новых впечатлений. Пока она таращилась на собственные ладони, пытаясь понять свои возможности, к ней все больше подступала смешанная с возбуждением уверенность и чувство необходимости снова и снова творить взрывы, очень похожее на чувство долга или чувство неотвратимости. Внезапно и вместе с тем очень знакомо и естественно Очако оторвалась от земли и повисла в воздухе, где кружились пыль, гарь и сладость. — Да бля, отмена! — раздраженно буркнул Бакуго, сцепив пальцы.       Приземлиться получилось так же легко как всегда. Костюм все еще прекрасно помогал справляться со скачками гравитации. Вместе с возвращением веса, как будто и разум вернулся. Пусть напарник и отличался куда бо́льшим самообладанием, он безусловно тоже испытывал немалый стресс и тоже не имел опыта использовать новую причуду. Да еще такую, на развитие которой у самой Уравити ушли долгие годы. — Бакуго, — наконец-то посмотрела ему в глаза Урарака, — что бы ни случилось, постарайся не использовать причуду на себе. Равновесие потом будет очень трудно восстанавливать. — Принято. — На мне юзай, — внезапно отозвалась Молния. Оба стажера резко повернулись в ее сторону. Если не учитывать жутких кровоточащих ран, выглядела героиня решительной, можно даже сказать, несокрушимой. Очако не знала как именно работает причуда Молнии, но если невесомость поможет ей по ее же собственному мнению, то надо попробовать. Бакуго не колеблясь взял Молнию за предплечье, и та ухватилась за него покрепче с широкой улыбкой. Видимо, ощущение невесомости ей понравилось. — Стартуем, — бодро объявила она, и сразу обратилась к Бакуго — только, чтоб я не убилась, предупреждай об отмене. Выбери какое-нибудь кодовое слово или фразу. Например, «вы прекрасны, сенсей». — Ага, офигеть кратко звучит. — А мне нравится, — вставила Урарака.       В конце коридора показались полицейские и медики — пришли забрать раненных. Молния кивнула прибывшим и тут же исчезла, оставив только странный возглас и поток воздуха, рассеявший дымовую завесу. Очако определенно нравилась эта женщина. Вне офиса в ее команде очень даже приятно работать.       Выстрелы снова утихли, сменились руганью преступников. Бакуго заставил напарницу присесть, вытянуть руки назад, немного поправил стойку и потребовал, если не приказал: — Газуй. Ты летать умеешь, там на месте разберешься. — Чегооо? — попыталась возмутиться Очако. В стену рядом с ней что-то врезалось. На этот раз не пуля. Что-то больше похожее на кристалл или сосульку. Им ведь известны причуды всего двух из пяти преступников. Кто его знает, на что способны остальные. Знать бы хоть на что способна она сама. Бакуго оскалился и побежал сквозь дым, даже не обернувшись на напарницу. Очевидно, потому что хватит с ней сюсюкаться, ситуация требует действовать, несмотря на риски. И в этом он абсолютно прав. Очако, сдвинув брови и собрав волю в горячих, чуть не пылающих ладонях, снова приняла нужную стойку. Взрыв получился громким, а полет захватывающим. Ровно до того момента, когда она чуть не впечаталась в потолок. То есть, она врезалась, но перед этим успела перегруппироваться, пальнуть не так сильно, и все равно сильнее, чем хотелось бы, и отскочить к стене. Ничего кроме как ухватиться за трубу, которая тянулась вдоль этой самой стены, в голову не пришло. Больно. Очень больно. Да она чуть не убилась. Наверняка от ушибов синяки останутся. Нужно приноровиться получше рассчитывать силы. Зато теперь можно было осмотреться. Но недолго. Рядом с Очако в воздухе барахтался злодей, — первый, до кого добрался Бакуго, — никак не мог обрести равновесие и метался, перебирая конечностями туда-сюда. Еще один прицельно плевался, точнее стрелял, чем-то изо рта. Чем-то острым, похожим на кристаллы. Эти штуки с внушительной скоростью вреза́лись в пол и стены возле Бакуго, который неплохо уворачивался и очень доходчиво объяснял атакующему, кем тот, по его мнению, является и для чего его рот на самом деле предназначен. Не будь ситуация опасной, у Очако бы уши сами в трубочку свернулись от такой грубости, но сейчас она скорее пропустила все мимо ушей. А мимо глаз чуть не пропустила момент, когда Молния оставила попытки сразиться со злодеем, меняющим форму тела как кисель, проскользнула за спиной Бакуго, что-то шепнула ему и снова исчезла. Исчезли и еще двое преступников. Точнее, не исчезли — их не было с самого начала битвы. Худощавый главарь и тот с телекинетической причудой как-то умудрились сбежать. Или спрятаться. Хотя прятаться там точно было негде. Куда они могли деться? В вентиляционную шахту?       Одна из непонятных штуковин изо рта злодея все-таки угодила Бакуго в плечо, отчего он выругался еще громче. Такие же штуковины следом полетели в сторону Очако. Она попыталась отразить их взрывом, и это сработало. Дальше напрашивалась мысль, что пора спуститься с насиженного места. Траекторию Урарака постаралась выбрать так, чтобы приземлиться на плюющегося злодея. Ну до чего сложно передвигаться этим реактивным способом и не разбиться насмерть в процессе! Тот противный легко увернулся от ее падения, но не увернулся от взрыва, который за этим последовал. Отбросило его куда-то в сторону Бакуго, который, судя по звукам решил вырубить негодяя просто врукопашную. Скорее даже добить. Ну хоть что-то начало получаться. А новая причуда не так уж плоха. Пусть руки и болят немного с непривычки, и попотеть приходится во всех смыслах. — Сейчас! — раздался крик Молнии откуда-то позади. — Отмена, — послышалось с другой стороны.       Недалеко от выхода рухнул измотанный и дезориентированный злодей, барахтающийся до этого в воздухе. Молния устремилась на кисельного парня откуда-то сверху и чуть-чуть сбоку и припечатала его к полу. — Готов, — заключила сенсей и резко закашляла снова.       Способность даже истекая кровью, решительно действовать и сражаться на чистом адреналине свойственна многим героям. Очако видела такое не раз. Тревога за жизнь и здоровье босса вернулась к ней, и в момент сменилась ужасом. Потому что еще одна пуля угодила Молнии в спину — выстрелил тот злодей, которого Бакуго, как всем казалось, обезвредил свободным падением. Вне себя от страха и гнева Очако очередным взрывом метнулась к злодею и простым, давно заученным ударом ноги выбила пистолет из его рук. Судя по тому, как тот взвыл, тем же ударом, она ему еще и запястье сломала. Заслужил подонок. Это даже мало. Тяжело дыша, Урарака отошла на шаг назад, направила на него левую руку, а правую на плюющегося злодея, пусть он, как и тот кисельный, признаков жизни, то есть сознания, не подавал. Все были в поле зрения и вполне на расстоянии взрыва. Она чувствовала как скрипят зубы, как по коже со всего тела к ладоням стекается пот, как часто бьется сердце и как внутри нее пульсирует гнев. Тревога примешивалась к гневу снова и снова, пока Бакуго пытался как можно аккуратнее и сильнее зажать раны на теле Молнии и кричал в глубину коридора, чтобы медики и полиция поторапливались. Спустя минуту, которая ощущалась как вечность, медики вбежали в помещение, и наконец занялись раненной героиней. Вместе с ними прибыли и полицейские, и абсолютно незнакомый Очако герой в темно-синем костюме. Он задержал на ней взгляд, очевидно, пытаясь понять, почему к розовому наряду прилагаются такие массивные контрастные элементы на руках. Со стороны это, должно быть, выглядело очень странно. — Еще двое скрылись, — сообщила прибывшим Урарака.       Пыль и дым немного улеглись. Тех сбежавших все еще не было видно нигде. Полицейские уводили закованного в наручники одного поверженного преступника, и уносили остальных двоих, без сознания. Новоприбывший герой попытался представится, но закашлялся и покраснел. Бакуго назвал его тормозом и принялся осматривать стены и вход. Урарака занялась тем же. Новой причудой она больше пока не пользовалась, чтобы дым от взрывов не мешал поискам. Парень, названный тормозом, отвернулся от обидчика, оттолкнулся от земли и прыгнул к стене под самый потолок. Потом к другой стене. Точнее к решетке, прикрывающей вентиляционную шахту. Но она была довольно высоко, а зацепиться ему там было не за что. Причуда парня, по видимому, позволяла только отталкиваться и прыгать, поэтому хорошо, внимательно осмотреть шахту, у него не получалось. И все же он довольно уверенно указал на одну из решеток. Те двое скрылись именно там, но следом не пробраться — очевидно, тот, что владеет телекинезом исказил пространство и шахта стала намного уже. Новоприбывший герой поспешил покинуть подвал наперегонки с Бакуго. Урарака тоже не стала задерживаться.       Снаружи здание было оцеплено. Хоть и был шанс, что преступники не успели скрыться, слишком уж призрачным этот шанс казался. Обыск длился больше часа. За это время к месту событий прибыли еще полдюжины местных героев, но вскоре полиция сообщила, что одного из сбежавших злодеев или кого-то очень похожего на него заметили на выходе из метро у самой загруженной станции в городе. После этой новости герои перепроверили здание снаружи и внутри еще раз и пошли красоваться перед уже немалой собравшейся вокруг толпой зевак и журналистов. Можно считать, все закончилось. Хотя закончилось, конечно, не все. Те двое смогли уйти. Но остальных пятерых все же задержали. Да, есть и раненые, но зато дети вернулись к матери. Дети! Причуды! Как их теперь вернуть?       Бакуго в свойственной ему манере уже объяснил суть проблемы попавшему под горячую руку офицеру полиции, и тот о чем-то тараторил по рации, разглядывая встревоженную и сильно вспотевшую Урараку. Она снова почувствовала жар по всему телу. Сердце заколотилось как бешеное и совсем чуть-чуть утихомирилось, только когда они с Кацуки сели в указанную тем же офицером машину скорой помощи и поехали в больницу, куда должны были вскоре прибыть спасенные близнецы с матерью. Кацуки сел рядом с Очако, откинул голову назад к стенке и закрыл глаза. Вены на его шее так сильно пульсировали — он, должно быть, очень старался сдержать эмоции. Особенно тревогу. Такую же, какая охватила его напарницу. Не зная куда себя деть, Очако принялась отстегивать наручи и только тут поняла, что их вес никак не изменился с тех пор, как она впервые их надела. Что за хитрость? Попытка рассмотреть наручи повнимательнее привела к тому, что Бакуго их отобрал. Но при этом не без раздражения пояснил: — Да, я их заблокировал, прежде чем тебе отдать, а то хрен его знает. — То есть, в рабочем состоянии, они могли мне руки оторвать? — испуганно округлила глаза Урарака. — Говорю же, хрен его знает, — спокойно ответил Бакуго. А вот Очако спокойно не было. Хотя, если подумать, решение напарника казалось верным. По крайней мере, тогда, в моменте это как минимум придало ей сил и уверенности. Да и причуды противника они не знали — если бы кто-то из злодеев смог вскрыть наручи и взорвать такой запас взрывчатки, здание бы точно обрушилось, и жертв было бы намного больше.       Но в итоге все обошлось.       Заговорить с Кацуки в следующий раз Очако решилась только на обратной дороге — от метро до общежития. До этого она успела пообщаться и с полицией, и с медиками, и с малышами, у которых, к счастью, получилось вернуть причуды обратно, и немного с Аяне-сан. Тут вообще непонятно кто из них кого больше благодарил. То ли та женщина за возвращение детей, то ли Очако за возвращение своей причуды. Родной, любимой, сильной, развиваемой годами способности к невесомости. Еще больше она обрадовалась, когда узнала, что босс пришла в себя и непременно поправится. Причем узнала она это от Гран Торино, который пришел Молнию (как выяснилось, собственную внучку) навестить. Понятно теперь в кого сенсей такая молниеносная. И вот пытаясь не трогать свои новые ссадины и небольшую, наложенную на царапину на скуле повязку, Очако перестала сверлить взглядом Кацуки и почти такую же как у нее, повязку на его плече, а решилась сказать вслух абсолютно искренне, даже с восхищением: — А у тебя классная причуда. Очень крутая! — А твоя — полный отстой, — резко ответил Бакуго. Произойди с ними все это год или даже месяц назад, на этом бы их разговор, пожалуй, и закончился, но теперь, когда Бакуго шел рядом не просто с одноклассницей, а со своей девушкой, все его напряжение позволило себе наконец найти выход. — Нет, серьезно! Я реально ссыканул, что так и буду всю оставшуюся жизнь бегать как долбоеб, руками размахивать и пытаться не блевать. Да все силы уходят только на то, чтобы не блевануть!       Очако просто молча шла рядом, внимательно слушала этот затянувшийся эмоциональный выпад и продолжала без конца потирать свои подушечки на пальцах, — эта привычка точно теперь сохранится на какое-то время, — а Кацуки все продолжал свою тираду. Продолжал, пока наконец не встретился взглядом с Очако. До академии осталось всего ничего. Они шли в сумерках, но людей вокруг было немало, наверное, поэтому Кацуки не схватил ее в горячие объятия и не поцеловал в шею. То есть, Очако была уверена, что он очень хотел сделать что-то такое, а еще точнее — ей самой так очень бы хотелось. Вместо этого он резко замолчал, отвел от нее взгляд и буркнул полунедовольно, но весьма утвердительно: — В общем, ты охуенная.       И все. Больше Кацуки в ее сторону в тот вечер не смотрел. И ничего не говорил.