Влюбчивость

« – Трагедия в трёх актах, – думает Цзян Чэн, успокаивающе поглаживая брата по предплечью.» Вэй Ин в это самое время ревёт сестре по видео. На очередном всхлипе у Цзян Чэна дёргается глаз и возникает острое желание врезать Ланю и хорошенько встряхнуть Вэй Ина: «Нашёл из-за чего плакать! С детства не ревел, а тут на тебе!» Проблема заключалась в Лане. Как и всегда в последние три месяца, что эти двое встречались. « – Все проблемы от Ланей, – мрачно думает Цзян Чэн.» Семейство «крайнего убожества» решило переехать. Ничего не предвещало, но появились новые возможности по работе и нужно переезжать в другую область. Лань Чжань, разумеется, остаться не может. «– … На расстоянии! Не знаю, когда увидимся!.. – Вы сможете созваниваться. Если ваши отношения крепкие, то вы всё выдержите, А-Сянь.» «– Слава сестре, - думает Цзян Чэн. – В прошлой жизни она определённо была Богиней Милосердия. Хоть храм строй на заднем дворе.» А Цзян Чэн бы построил. Хоть пять, хоть десять храмов. Только бы эту зарёванную мордашку не видеть. Если с Цзян Чэном Вэй Ин просто ревел и всхлипывал куда-то в шею, то когда он в панике позвонил сестре – поуспокоился. Вон, даже почти конструктивный диалог строят и почти не плачет. Ваньинь слёзы брата не переносил ни в каком виде – сразу накрывало панической растерянностью. Хоть самому плакать начинай. Когда Вэй Ин начал успокаиваться, он тайком выдохнул. « – Отношения на расстоянии, да? Это не может быть хуже, чем было до этого.» *** Он ошибался. Это было ужасно. Вэй Ин постоянно был в телефоне и ныл о том, как скучает по Лань Ванцзи. У-ж-а-с-н-о! И немного обидно. Ведь фильмы по вечерам Вэй Ин теперь смотрит, созваниваясь с Ланем. Благо, хоть только до девяти вечера. В семье крайнего убожества был какой-то традиционный супер-строгий режим. Глупость жутчайшая, если вы спросите Цзян Чэна. Но именно благодаря этому, после девяти вечера всё возвращалось на свои места. Как в Золушке, только на три часа раньше. Невольно, ему тоже приходилось выслушивать общение этих двоих и кое-что показалось ему странным. Вначале он даже не понял, что его зацепило, Цзян Чэн ведь в их диалог старательно не вслушивался. Насколько это было возможно, учитывая, что сидят они на расстоянии двух метров. Мысль оформилась, когда он осознал, что телефон лежит чуть в отдалении, а звонок стоит на громкой связи. При всем при этом – ответов Лань Ванцзи почти не было слышно. А то, что было – было междометиями. «- Ну и где то самое чувство юмора, о котором я был так наслышан?» После девяти, когда они с братом уже лежали вместе, он спрашивает: – Вы всегда так разговариваете? – Как так? – Это почти монолог, ты болтаешь, он молчит. Вэй Ин едва заметно хмурится и Цзян Чэн понимает, что не он один об этом думал. – Он всегда так, – пожимает Усянь плечами, и подло подсовывает холодные ноги ближе к Цзян Чэну. Тот шипит и кусает в отместку. Судя по косточке – куда-то в плечо. Завязывается шутливая возня, в ходе которой они чуть не роняют ноутбук. Заканчивается всё, как и всегда, в последнее время – поцелуями. – Я думал он стесняется и когда привыкнет ко мне – разговорится, но нет. – Ясно. Он не знает, что ещё сказать. Вэй Ин явно об этом задумался. Когда что-то решит – поговорят. Цзян Чэн обнимает брата крепче, так, что он практически на нём лежит. Дышит куда-то в шею и суёт свои ледяные конечности поближе к тёплому ему. Засранец. И чего только такой холодный? До кухни же только прошёлся. Вэй Ин целует куда-то в шею и это неожиданно приятно. Аж дрожь спускается вниз по позвоночнику. За ухом, в подбородок и снова в шею. Потом приподнимается и целует в губы. Цзян Чэн отвечает, мягко сплетаясь с братом языками. В животе скручивается лёгкое, щекочущее возбуждение. Толком не оформившееся. Они отстраняются. – Спокойной ночи. – Ночи. Его целуют в щеку и они засыпают, не размыкая объятий. Как обычно. *** Цзян Чэн заходит в комнату и сразу теряет дар речи. Он открывает рот, чтобы сказать что-то, но ни звука не может выдавить. Кроме пришибленного «Какого хрена?», ещё при входе. Вэй Ин скручивается в более приличную позу, чем та, в которой он был и краснеет. Цзян Чэн прикрывает глаза. – Какого хрена ты делаешь? Ответный писк совершенно неразборчив. В очередной раз Цзян Чэн спрашивает Вселенную, за что именно это его брат. Вероятно, пока его сестра была в прошлой жизни Богиней Милосердия, он где-то крупно облажался. Войну развязал или брата убил, как минимум. Спустя несколько минут он вздыхает, получая, наконец объяснения. – …Ты серьёзно решил, что ваши проблемы с коммуникацией можно решить, скинув ему нюдсы? – Ну… Я погуглил, и многие писали, что помогает, когда отношения на расстоянии. « – Все проблемы от Ланей и гугла, – констатирует Ваньинь.» Он мог бы сказать, что проблема тут не в расстоянии, а в Лане, но молчит. Вэй Ин мнется и прикрывается одеялом. – Хорошо, – вздыхает Цзян Чэн. – Хорошо. Но какого хрена ты напялил юбку сестры? Он хочет и не хочет услышать ответ одновременно. Собственно, его полуголый брат в юбке сестры заставил его картину мира сильно пошатнуться. Странно говорить, но юбка Вэй Ину шла. Он не стал выглядеть женственнее или более хрупким. Они вместе ходят на борьбу, Цзян Чэн знает, что брат сильный. И тело у него крепкое, с хорошо выраженным рельефом, даже если талия и узковата, как для парня. Пусть Вэй Ин и носил длинные волосы – женственным он не был, нет. Цзян Чэн был уверен, что даже в таком виде он смог бы успешно склеить какую-нибудь девчонку. Вопреки ожиданиям, нелепо юбка на нём тоже не выглядела. Делала и без того узкую талию ещё уже и волнистыми складками стекала вниз, открывая гладкие и подтянутые ноги. …Погодите-ка. – Ты чё, ещё и ноги побрил? – Прибито спрашивает он. Имеет право, между прочим. – Ага, – Вэй Ин всё ещё чувствует себя неловко из-за того, что его так спалили, но уже расслабился. Это же Цзян Чэн, чего стесняться? И, подмигнув, добавляет: – Не только ноги. Теперь уже пришла очередь Цзян Чэна покраснеть. – Не знаю, подумал, что Лань Чжаню понравится, – отвечает брат наконец на недавний вопрос. – Он иногда вёл себя со мной как будто с девушкой, что ли? Двери придерживал, за талию брал, сумки тяжёлые забирал. Помнишь, даже цветы один раз принёс? Ещё пришлось Мадам Юй говорить, что это наш подарок сестре. Цзян Чэн про цветы помнил, он ещё ржал тогда долго. Но о том, что хренов Лань обращался с братом как с девчонкой – нет. « – Глаз у него нет, что ли? – Думает Цзян Чэн. – Вэй Ин, конечно, красивый, но с девушкой его спутает только слепой.» – Тебе самому в юбке норм? – Уточняет он. Потому что, если да – то всё нормально. В конце концов, брату действительно идёт. Но если это для больных инициатив его снулого парня – Цзян Чэн набьёт Ланю морду. Даже если для этого придётся ехать целых пять часов! Не то, чтобы Вэй Ин сам не мог этого сделать – он выигрывал у Цзян Чэна три боя из четырёх. Но душу отвести хотелось. – Норм, – говорит он, откидывая одеяло. Выглядит действительно красиво. Вэй Ин встаёт, крутится на месте, как сестра, когда хвастается новеньким платьем. Из-под короткой юбки сверкает что-то, что Цзян Чэн, вероятно, видеть не должен был. « – Ну, разумеется. Трусы этот придурок не надел.» Потом он думает, что мужские для такой юбки не пошли бы, а Вэй Ин в женских… Следующей мыслью он давится до тошноты. Женские трусы он мог стащить только у сестры и это фу. Лучше уж совсем без них. Да и голым он брата видел далеко не один раз. Живут-то вместе. Он всё равно отчего-то смущается. Но не настолько сильно, чтоб отвести взгляд. – Тебе идёт, – говорит он честно и Вэй Ин улыбается. Бесстыжий. – Мне уйти на кухню, пока ты фоткаешься? Вэй Ин смотрит на него задумчиво. – Знаешь, у меня совсем не выходит словить хороший ракурс, – он склоняет голову набок, его волосы рассыпаются по плечу. Он выглядит так, словно соблазняет на что-то. – Может, поможешь пофоткать? *** Цзян Чэн сам не знает почему соглашается. « – Вот так, – думает он. В мыслях всё больше сквозит отчаянье. – Живёшь, живёшь, а потом начинаешь снимать порно со своим братом. Для его парня. Пиздец.» Вэй Ин, кажется, уже тоже слегка пожалел, что предложил. Как-то стыдно. « - Должен ли он быть возбуждён на этих фото? Наверное, должен.» Они не раз и не два заставали друг друга за дрочкой, но негласно эту тему не поднимали. Просто в какой-то момент начали делать это в ванной – слава единственной запирающейся двери в доме! Но это же отличается? Наверное? Цзян Чэн никогда не видел мужские нюдсы. И не делал. Даже всеми осуждаемые дик-пики. Однажды на спор целую минуту смотрел гейское порно, но на этом его познания о гейской и мужской эротике заканчиваются. О нюдсах он знает только то, что кидать фотки члена – тупо. Ещё, что нельзя кидать те, где видно лицо, или, если с лицом – то ставить на таймер. Но это, наверное, не работает если вы в отношениях? Им бы сейчас разбавить обстановку. Включить музыку, например, или фильм. Но так они могут не услышать, что пришли родители и вот тогда будет плохо. Возвращение Чэна Вэй Ин уже прошляпил, но Мадам Юй – далеко не Цзян Чэн. Кажется, Вэй Ин тоже думал о том, как можно убрать неловкость, потому, что выкрикнув «Точно! Последняя же осталась вроде?» побежал к шкафу. Там лежала купленная Не-сюном бутылка вина. Он выглядел старше своего возраста и хорошо умел фотошопить. Так что, алкоголь ему продали, когда он показал подправленное фото паспорта. Вино лежало на тот случай, когда родителей не будет дома, а Не-сюн придёт в гости. Но, он вряд ли обидится, если они выпьют её сейчас. После пары чашек дело пошло лучше. Они все же включили музыку для фона тихо-тихо, чтоб услышать, если хлопнет входная дверь. И поставили стул под дверь, хотя это и не спасёт, если кто-то решит зайти. Цзян Фэнмянь заканчивал работать в восемь вечера, а вот у Юй Цзыюань был плавающий график. Обычно, она приходила не раньше шести, но они поставили целых три будильника на пять, чтоб наверняка. Спустя пол часа вино наконец ударило в голову и стеснение ушло насовсем. Пока что, то, что они фотографировали тянуло едва ли на лёгкую эротику. Откровенные позы, но пока что не совсем порно. Юбка стояла как последний оплот целомудрия. - Дерьмовая камера, - констатирует Цзян Чэн, отщелкав первые шесть фоток. - Давай на твой? – Предлагает Вэй Ин. Он растягивает слегка подкрашенные помадой губы в улыбке. С запозданием Цзян Чэн понимает, что тот снова накрасился. Вот что за манера? - Давай, но у меня мало памяти осталось. Надо почистить. – Он скорбно удаляет последний десяток сохранённых тик-токов, пока не освобождается достаточно места. С его телефона фотки выходят чётче, а вино подбивает попробовать разные ракурсы и вот уже сам Цзян Чэн говорит Вэй Ину какую позу лучше принять. Особо увлекшись он подходит и переставляет чужую ногу так, чтоб смотрелось лучше. Их глаза пересекаются. Вэй Ин красивый когда пьян. Со своими редкими для Китая светлыми глазами и покрасневшими от вина щеками. Цзян Чэн заправляет прядку волос брату за ухо и целует в губы. Как такого не поцеловать? Вэй Ин отзывается как всегда быстро. Льнет всем телом и обвивает руками шею. Черт. Эти поцелуи отличались от их обычных. Не нежность и комфорт и даже не спор. Скорее возбуждение или страсть. Совсем не то, к чему он привык с Вэй Ином. Мысль о том, что он кажется хочет своего брата, пробивается даже сквозь затуманенное алкоголем сознание. Цзян Чэн отстраняется спешно и почти испуганно. « - У меня стоит на Вэй Ина. Блять.» Вэй Ин смотрит недоуменно и вдруг прижимается к нему крепче, потираясь о его бедро. « - Твою мать. – Думает Цзян Чэн, когда понимает, что у брата тоже стоит. На него. Юбка не оставляла иллюзий. – Твою мать, это заходит куда-то не туда.» - Не хочешь? – Спрашивает Вэй Ин выглядя неуверенным. Ему это совсем не шло. Вместо ответа, Цзян Чэн целует снова. Вэй Ин судорожно всхлипывает в поцелуй. Ему нужно время, чтобы осознать, что его брат возбужден из-за него. Его брат, почти голый, в одной чёртовой уже нихрена не прикрывающей юбке. « - Последний оплот целомудрия пал, - думает он. Юбка совершенно не скрывала чужой стояк. – Тогда какого я ещё держусь?» Цзян Чэн отстраняется снова, но уже не сомневаясь, что они продолжат. Только… - Сначала фото, - говорит он, злорадно наслаждаясь разочарованным стоном брата. – Я немного помогу тебе с позами. Делай то, что я тебе говорю. Это возбуждает. Цзян Чэну никогда не нравились парни, это Вэй Ин играл за обе команды. Но брат всегда был чертовым исключением в его жизни. Так почему бы не в этом тоже? Он раздвигает чужие ноги, проводит по ним будто случайно. Действительно гладкие, только немного порезался бритвой под коленкой. Хотя, странно было бы, если бы вышло идеально. С первого-то раза. Он наклоняется и целует царапину. Вэй Ин краснеет. Наверняка чувствует себя совсем голым и юбка совсем не помогает. Если он когда-нибудь увидит в этой юбке сестру – он провалится под землю от смущения. Просто потому, что она будет ассоциироваться с этим моментом и ничем другим. Цзян Чэн не хочет думать об этом сейчас. - Одну руку назад и отклонись. Его голос почти ровный и это повод для гордости, кто бы что не говорил. Во взгляде Вэй Ина все меньше смущения и все больше предвкушения. « - Втянулся, - понимает Цзян Чэн. Он всегда был таким. – Бесстыжий.» Цзян Чэн усмехается: «- Посмотрим, как тебе понравится это.» Должны получится красивые фотографии. Цзян Чэн берет вторую руку, на которую брат не опирается и кладёт её прямо на чужой стояк. Сам, намеренно не касается ничего, кроме руки. Делает несколько кадров. Ещё немного и он сможет физически потрогать желание брата пошевелить рукой и сделать себе приятно. Но Вэй Ин принимает правила игры и не шевелится. Только смотрит томно, снизу-вверх. Верно мама говорила – бесстыдник и паршивец! В отличии от мамы, ему это очень даже нравилось. Он откидывает юбку назад, наконец полностью открывая чужое возбуждение. Смотрит не вниз, а в глаза Вэй Ина: « Ну же, принимай вызов.» Вэй Ин принимает. Раздвигает ноги, выгибает спину и смотрит призывно. - Обхвати, - говорит Цзян Чэн. Тотчас брат сжимает свой член в кулак. Он накрывает чужую руку поверх и тянет её, сначала вверх, потом вниз и так несколько раз, стимулируя чужое возбуждение. Вэй Ин стонет и запрокидывает голову. Цзян Чэн делает пару фото чисто для себя. Наверняка, вышло плохо. Ещё бы – одной рукой и не глядя. Он отстраняется и делает уже нормальные фото, какие и Ланю не стыдно скинуть. « - Пусть он только попробует после этого не наладить свою… Коммуникацию.» Он крутит Вэй Ина по разному, действительно стараясь делать красивые фото. Как бы случайно касаясь чужого тела, так, чтобы распалить сильнее. Свое возбуждение он пока игнорировал. - На колени, - глаза жадно сверкают из-под ресниц. Такой непривычно покорный. – Теперь прогнись. Снимает несколько раз, чтобы потом можно было выбрать лучшую. - Задери юбку. Чужие пальцы цепляют не все оборки сразу. Сколько там слоев? Два или три? Самый верхний, тонкой прозрачной сеткой спадает вниз, частично прикрывая ягодицы. Со спины хорошо получилось. Цзян Чэн щёлкает пару раз так и ещё сбоку. - Наклони голову и убери волосы с шеи. Открытая шея творит с образом чудеса. Цзян Чэну кажется, что если он коснётся себя сейчас хоть раз, то спустит сразу же. Терпеть он больше не может. « - Если что, там точно есть из чего выбрать, - он уверен в этом.» Цзян Чэн откладывает телефон, но не выключает. Знает, что есть еще один кадр, который он захочет поймать, но это потом. Главное, чтобы телефон не заблокировался. Вроде, если включена камера, то не должен? Он подходит к брату и обнимает со спины за талию. Вэй Ин сразу выгибается, фактически падая ему в объятья. Так привычно и ново одновременно. Обнажённая шея и раньше сводила с ума, сейчас, когда она так близко, он сразу целует. Мягко проводит языком по бьющейся жилке. Вэй Ин тихо выдыхает. Почти стонет. Он спускается ниже по шее, целует плечо и проводит руками по торсу. На пробу касается сосков и чувствует как Вэй Ин вздрагивает в его объятиях. Он проводит сильнее, натирая, массируя пальцами, чтобы словить задыхающийся стон. Вэй Ин был более чувствительным, чем он. Значит, угадал, хорошо. Он изучает знакомое, но незнакомое в этом смысле тело с невиданной ранее прилежностью. Как Вэй Ин обычно ласкает себя? Как ему больше нравится? Сильнее или легче, быстро или плавно? Рвано или ритмично? Он хотел это узнать. Цзян Чэн опускает руку вниз, обхватывая, наконец, чужой член. Вэй Ин вскрикивает и отклоняется сильнее, почти ложась на него. На ощупь член казался немного длиннее чем у него, но менее толстый. Гладкий и неожиданно приятный. « - Дожил, - думает Цзян Чэн, сжимая сильнее и проводя по чужому возбуждению так, как привык ласкать себя. – Думаю о том, какой приятный у брата член.» Странные мысли, странная ситуация. Вэй Ину наконец надоело изображать из себя невинную покорность и он резко разворачивается лицом к нему. Случайно, - а может и нет, судя по взгляду, - он проезжается задницей по его стояку. Цзян Чэн сдавленно выдыхает, перед глазами танцуют чёрные круги. Чужие пальцы проворно но немного неловко расстегивают джинсы. Не с первого и даже не со второго раза – пальцы не слушались и соскальзывали. - Черт, - Вэй Ин странно хихикает. – Я тебе молнию сломал. Цзян Чэн закатывает глаза. - Придурок. И целует. Теперь, когда джинсы больше не давят на возбужденный до боли член ему хорошо. Вэй Ин притирается к нему бёдрами и они тихо стонут, когда соприкасаются. Хочется стонать во весь голос, но даже зная, что родителей нет дома, это ощущается опасным. Как будто если они отпустят себя то сглазят и сразу их кто-то спалит. Вэй Ин целует его пылко и разнузданно, бесстыдно втрахиваясь языком в его рот. Задирает футболку, пока Цзян Чэн придерживает его за талию, чтоб не упал. Он немного сдвигается в сторону кровати, опирается на неё спиной, чтобы освободить наконец вторую руку и обхватить оба члена. Уже влажные и подтекающие от возбуждения. Если бы Цзян Чэн мог сейчас ясно мыслить, он бы испугался, ведь так он не заводился никогда и ни от чего. Пока он ласкает их обоих, Вэй Ин выцеловывает его шею и ключицы. Снова впивается в губы и шарит изучающе по его телу. Задевает соски, не получает нужной реакции и идёт дальше – оглаживает торс и бока. Цзян Чэн фыркает в чужие губы от щекотки. А потом он заводит руки назад и проводит по спине, не сильно, но ощутимо впиваясь короткими ноготками. Цзян Чэн неожиданно даже для самого себя стонет. Вэй Ин удовлетворенно кивает и отрывается от его губ, чтобы стянуть футболку. Цзян Чэн особенно резко дёргает рукой напоследок и убирает руку, чтобы помочь выпутаться из футболки. Вэй Ин массирует его плечи, гладит лопатки и легонько царапает вдоль позвоночника. Цзян Чэн задыхается от удовольствия. Он и не знал раньше, насколько чувствительная у него спина. Они целуются и трутся, ласкают друг друга. В какой-то момент Вэй Ин стонет в голос и целует его двигая рукой особенно быстро. Цзян Чэн целует его в ответ и догоняет чужой оргазм. Смутно он вспоминает о том, что хотел сфотографировать ещё когда Вэй Ин кончит, но телефон отлетел куда-то далеко, а тянуться за ним, вылезая из объятий совсем не хотелось. « - Обойдётся Лань, значит, - констатирует он.» Хотя такого красивого кадра чертовски жаль. В шею утыкаются мягкие губы. Цзян Чэн поворачивает голову и ловит их в поцелуй. «Все в порядке?» «Мне хорошо.» « - Кажется, - понимает Цзян Чэн с запозданием, - границы мы окончательно доломали.» Его взгляд скользит ниже и упирается в юбку. - Блять! – Вскрикивает Цзян Чэн, из-за чего подкидывает и расслабленного после оргазма Вэй Ина. Они осквернили юбку сестры!