Влюбчивость

Юбку они застирывали в четыре руки и впопыхах, едва успев до прихода Юй Цзыюань. А потом усиленно делали вид, что все как обычно и ничего не случилось. Им нужно было время все обдумать, свыкнуться с тем, что человек, которого знаешь большую часть своей жизни теперь кто-то больший, чем просто друг или брат. Не возлюбленный, но любовник? Они могли бы свалить все на алкоголь и сказать, что этого больше не повторится. Но не так уж и много они выпили – протрезвели уже к середине их маленькой фотосессии. Но все равно продолжили. Да и не хотелось им забывать. И повторить хотелось. Вэй Ин на фоне произошедшего словил приличных размеров кризис. До этого он хоть и понимал смутно, что целоваться с братьями это не совсем правильно, но это не было чем-то критичным. Говорят, что на том же западе родственников принято целовать в щеку при встрече, а друзья иногда могли поцеловаться и в губы. Трахаться с родственниками было не принято нигде. Хотеть своих братьев тоже. И это проводило какую-то жирную линию под их с А-Чэном отношениями, словно призывая подвести итоги. Задуматься. Или опомниться. Вэй Ин задумывался, но выводы делал совсем не в пользу здравого смысла. В какой-то момент пришло запоздавшее осознание, что делать то, что делали они с А-Чэном, будучи уже в отношениях называлось изменой. Как человек, которому множество раз прямым текстом намекали, что его мама не была верна отцу, он прекрасно знал, что измена – это мерзко и неправильно, но… это же Цзян Чэн. С ним ничего не могло быть плохим или неправильным. И, уж тем более, мерзким. Они не были влюблены. Не было того, что он чувствовал рядом с Лань Чжанем – ни бабочек в животе, ни восхищения, ни желания понравиться – ничего. Вместо бабочек - в животе был бутерброд, который сделал А-Чэн, его очередь. Восхищаться этим придурком? Вот ещё! Он держал его волосы, пока тот блевал мимо толчка на вечеринке у Не-сюна. После этого человеком сложно восхищаться, невозможно идеализировать. И одобрения он его не искал. Цзян Чэну он нравится и таким, к чему все эти реверансы? Была лёгкость. С Цзян Чэном не стыдно делать глупости. Он не подумает о нем плохо, ну, или хуже, чем есть уже. С ним он чувствовал себя в безопасности – его личная зона комфорта в лице одного человека. И его брат был красивым. Не холодной, идеальной красотой Лань Чжаня, а какой-то хищной, сердитой. Когда хмурился или злился, стреляя взглядом из-под ресниц, воздух будто бы электризовался. « - Если Лань Чжаню пошло бы траурно-белое ханьфу, аскеза и жизнь в храме где-то на вершине горы, то Цзян Чэну пошёл бы какой-нибудь электрический меч или кнут и кровавые битвы. – Мысли начитавшегося сянься-новелл Усяня ушли в сторону великого Ордена, которым бы непременно правил его брат. - Сидел бы на троне весь из себя такой грозный и важный. И постоянно кричал бы на адептов.» Брат был красивым, но Вэй Ин никогда не смотрел на эту красоту с другой стороны. Как на объект вожделения. Сегодня, вон, посмотрел. Потрогал даже. И ему понравилось! Весь вечер Вэй Ин ходил, пытаясь найти в себе хоть капельку вины, за то, что он сделал. Хотя бы намёк на то, что это было неправильно. Если измена это так плохо, то должен же он был почувствовать хоть что-то? Не чувствовал и не находил. Только сытое удовлетворение от оргазма. Фантомную мягкость объятий на теле. Лёгкость и расслабленность, словно всю тяжесть этой недели с него кто-то снял. Как рукой, ага. « - Наверное, сейчас я должен решить, что этого не должно больше повториться из-за Лань Чжаня, - мысленно хохотнул он.» Пожалуй, после всех раздумий к этому пришёл бы каждый адекватный человек. Разумеется, только не Вэй Усянь. Цзян Чэна отталкивать не хотелось. Как и признавать произошедшее ошибкой. Он не знал, как у него все сложится с Лань Чжанем, который все так же молчит в переписке и разговоре. Раньше, при личной встрече, он хотя бы мог поймать чужую реакцию по движениям или скудным изменениям мимики. Сейчас он словно со стенкой говорил. Ему было стыдно, что он так думал о своём парне, все же это его манера общения и не Вэй Ину его менять. Но поддерживать дорогую сердцу связь получалось все сложнее. Цзян Чэн давал ему все то, чего ему не хватало. Наверное, это пошло ещё с детства, когда маленькому А-Ину не хватало объятий, а брат не отталкивал и иногда даже обнимал в ответ. Не коротко, как Шицзе, а долго – хоть весь вечер. Дядя Цзян, который в начале казался самым надежным, обнимал его крайне редко, стараясь не злить Мадам Юй. Цзян Чэн - успокаивал, когда было страшно. Отгонял собак. Выгораживал перед Мадам Юй. Затыкал рты задиристым одноклассникам. Заботился. Иронично, что теперь, когда ему не хватало ласки и тепла – Цзян Чэн ласкал и грел. Стоило задуматься насколько нормальным это было. Но, кажется, брату понравилось. А если понравилось и все взаимно, значит не неправильно, верно? В конце-концов, никому другому, кто мог бы их осудить, об этом знать не обязательно. Это будет только между ними, как и многое, многое другое. Что плохого в том, чтобы иногда помогать друг другу снимать напряжение? В одной комнате же живут, задолбало уже ныкаться по углам. В конце концов, им всегда говорили, что им недостаёт границ. Пора бы начать эти слова оправдывать. *** - Вот эта крутая, - Вэй Ин наклоняет экран телефона так, чтобы и Цзян Чэн мог увидеть. На фото Вэй Ин сидит в развратнейшей позе и выглядит так, что если Цзян Чэн продолжит смотреть – станет неловко. - Ага, - кивает он и переводит взгляд на Вэй Ина. Выходит немного с трудом: там, на фотографии, тот Вэй Ин, который стонал ему в губы и толкался навстречу. Перед ним – обычный Вэй Ин, его брат. С которым они смеются, играют в приставку, смотрят фильмы и иногда целуются. Домашний и ласковый Вэй Ин. Все фото были сделаны на его телефон, так что они есть и у него, но он так их и не рассмотрел. Просто скинул все брату на следующий день и постарался забыть о их существовании. Рассматривать их в одиночку и, тем более, трогать себя украдкой ощущалось чем-то неправильным. Сейчас он впервые с того вечера может нормально оценить свои старания как фотографа. О качестве фото он думает, правда, в последнюю очередь. Это была одна из тех фото, что он снимал со спины – самая последняя, с открытой шеей. Задранная юбка, открывающая ягодицы, бесстыдно раздвинутые ноги и выгнутая спина. Вэй Ин выглядел так, словно приглашал себя оттрахать. « - Черт, - думает Цзян Чэн. – Насколько уместно сейчас свалить в душ?» - Ты только сразу все не отправляй, скинь одну-две для начала, - выдавливает он из себя совет. - Угу, - отзывается брат и откидывает телефон, видимо, отправив. Уже был слишком поздний вечер, чтобы ждать ответа от Ланя. За девять перевалило часа четыре назад. Вэй Ин заваливается на Цзян Чэна и сразу удивлённо косится вниз. - О. – Глубокомысленно говорит он. Цзян Чэн непроизвольно закатывает глаза. Он пытается немного отстранится, все же неловко и слишком жарко, но Вэй Ин не отодвигается, только смотрит серьёзно, точно пытается что-то увидеть в его глазах. Вероятно, разрешив свои дилеммы, Вэй Ин резко кивнул и встал. Цзян Чэна, потянувшегося за ним, чтобы сесть оттолкнули обратно на кровать. - Лежи, - говорит он почему-то шёпотом. Брат выключает свет и закрывает плотно дверь. « - Жаль что замка нет… Но ведь уже поздно, все спят.» Если не шуметь – их не заметят. Он все же садится на кровати и смотрит на брата. «Что же творится в его голове? О чем он сейчас думает? Куда… Куда все это их заведёт?» «Хочет ли Вэй Ин его так же сильно, как он сам?» Цзян Чэн ловит себя на этой мысли и сразу же пытается вытолкать её из головы. В какой чёртов момент его извращенные желания по отношению к брату стали такими обыденными? Вэй Ин сейчас выглядит как всегда. Нет ни юбки, ни макияжа, на которые можно свалить возбуждение. Больше нельзя закатить глаза и сказать «Да Боже! Подросткам даже дупло в дереве кажется провокационным. Просто помогли друг другу и все.» Вэй Ин подходит к нему и касается руками плеч. Гладит осторожно, иногда слегка надавливая. А потом обвивает шею руками и садится прямо ему на колени. Он прижимается так близко, что Цзян Чэн ощущает его возбуждение. Он не один такой, с облегчением понимает Цзян Чэн. Вэй Ин тоже его хочет, все в порядке. Осознание, что он не одинок в своих желаниях успокаивает его и прибавляет уверенности. Цзян Чэн обхватывает чужую талию, гладит спину, неловко касается ягодиц и сразу поднимает руки выше, смущаясь. Он не знал какие у них границы и запреты. Может, ниже талии у Вэй Ина начинается то самое категоричное «нет». Раньше он ещё не сталкивался с запретами между ними, но все возможно впервые. Сейчас он не видит лица брата, но чувствует, как его дыхание щекочет его где-то под ухом. - Ты… Ты хочешь? – Вдруг спрашивает Вэй Ин, отклоняясь так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Цзян Чэн не столько видит его – в комнате темно, как в гробу, сколько чувствует его взгляд и дыхание на губах. Вопрос был немного глупым – брат буквально сидел на его возбуждении. - Хочу, - тем не менее шепчет Цзян Чэн. И словно заражаясь чужой глупостью спрашивает: А ты? - И я, - легко отзывается Вэй Ин. Он подаётся вперёд и мажет губами куда-то по подбородку. Быстро сориентировавшись в полной темноте он находит его губы и целует уже как надо. Почему-то такие поцелуи как сейчас ощущаются гораздо, гораздо интимнее, чем все, что были раньше. «Вау, - думает Цзян Чэн. – Если это взаимно, значит можно?» Они целуются глубоко, откровенно сплетаясь языками. В этом было что-то чувственное и немного стыдное. Неосознанно Цзян Чэн толкается вперёд, стискивая столь желанное тело в крепких объятьях. Он трется о чужой пах и ловит губами чужие, задыхающиеся. Цзян Чэн костерит про себя темноту вокруг. Почему люди любят делать это ночью? В чем смысл, если Вэй Ина хочется видеть – каждую его реакцию и искаженное удовольствием лицо. Хочется сцеловывать смущение или его отсутствие. Хочется обнажить его полностью и ласкать до умопомрачения. « - И, желательно, видеть где ласкаешь. – Думает он раздражённо, сталкиваясь с чужим локтем.» - Хочу кое-что попробовать, - шепчут ему в губы и в следующее мгновение Цзян Чэна опрокидывают на подушки. Кровать резко скрипит, обоим кажется, что это было слишком громко и сюда сейчас же прибегут разбуженные родители. Такие мысли всегда приходят, когда делаешь что-то, что не одобряется. Но это ведь не повод не делать, верно? Они замирают на пару секунд и Вэй Ин осторожно нависает над ним, усевшись прямо на бедра. Цзян Чэн не выдерживает и подаётся вверх, усиливая столь желанное давление. Вэй Ин отзывается шумным вздохом. Цзян Чэн плавится под чужими прикосновениями. Чувствует себя куском масла или пластилина – разгоряченного и податливого. Поцелуи и прикосновения брата, вот так, наощупь, с каждой секундой набирающие все больше уверенности, заставляют его больно прикусить губу. «Только бы не застонать!» Сейчас совсем не время для подобных мыслей и они мелькают самым краешком, где-то на периферии, но Цзян Чэн думает, что им стоит поступать в другой город. Просто, чтобы был повод жить отдельно от родителей. Желательно, вместе. Исключительно в целях экономии. В квартире, где будут только они вдвоём, Цзян Чэн сможет стонать так громко, как только захочет. Пальцы брата наконец сжимаются там, где хочется больше всего. Он наощупь обхватывает член и проводит по всей длине. Цзян Чэн почти шипит от удовольствия. Брат двигает рукой слишком медленно и придерживает второй рукой за бедро, не давая толкаться самому. Он задирает футболку и наклоняется, проводя языком по его торсу. И следующее его движение становится для Цзян Чэна полнейшей неожиданностью. Он почти вскрикивает, тут же испуганно хлопая себя по губам. На какое-то мгновение его члена коснулось что-то, что точно не было рукой. « Блять, - в ушах стучит ужасно громко, что он почти не слышит шикнувшего на него брата. – Блять, он… Его язык прямо…» Мысли путались и ему сносило голову от возбуждения и страха, что их могли услышать. - Не шуми, - шепчет Вэй Ин, настороженно прислушиваясь к звукам в коридоре. Только Мадам Юй им тут не хватало! А потом он вновь наклоняется вниз и обхватывает губами головку. Обводит её языком, слизывая предэякулят и пытается взять глубже. Цзян Чэн запрокидывает голову назад и выгибается, вдавливая затылок в подушку. Несмотря на кромешную темноту вокруг – под веками плясали цветные пятна. Вэй Ин был неопытным – откуда бы ему того опыта набраться? У них обоих пока что было только с рукой и друг с другом. Они смотрели одно порно – из скачанной коллекции Хуайсана и Цзян Чэн наконец понял, что именно его брат хотел попробовать. Как только начал думать хоть немного связно. Не раз и не два он вспоминал видео с заветной флэшки, одолженной другом и позже, трогая себя в ванной представлял, что его член обхватывают губы какой-то пышногрудой блондинки. Сейчас никакие девицы в голову не приходили – только Вэй Ин, чьи губы сейчас так пошло растягиваются на его члене. А он даже не может этого увидеть – что за несправедливость! «- Мы просто обязаны повторить то при свете дня, - обещает он сам себе.» В гребанной темноте ничего не видно, но у Цзян Чэна всегда было хорошее воображение – он почти видит хитрый прищур серых глаз, юркий язык, широко проходящийся по всей длине, втянутые щеки и распухшие, покрасневшие от ласк губы. Вэй Ин сильно старается, пытаясь брать как можно глубже, почти упираясь в горло и помогая себе рукой. Часто сбивается, забывая ею двигать увлекшись. Ненадолго выплыв из сладкого дурмана, Цзян Чэн чувствует движение где-то в ногах и понимает, что Вэй Ин трогает себя прямо сейчас. Ласкает себя второй рукой и трется о его бедро. Брат приглушенно стонет, совсем неслышно, но Цзян Чэна прошивает вибрация от этого звука. Так возбужден, пока отсасывает ему. Вэй Ину нравится его член во рту. « - Какой же бесстыдник, Боже!» Как же ему это нравится. Его глаза закатываются и Цзян Чэн немного грубо толкается в чужой рот и кончает. Чуть запоздало он матерится, все так же шёпотом, понимая, что выплеснулся прямо ему в рот: Блять, прости. Все тело приятно покалывает и его словно мягким одеялом окутала пост-оргазменная нега. - Все хорошо, - шепчет Вэй Ин и Цзян Чэн притягивает его ближе, впиваясь поцелуем и нащупывая чужой член. Брат всхлипывает ему прямо в губы и толкается в плотно сжатый кулак. Этот поцелуй – как что-то невообразимо порочное. Цзян Чэн сцеловывает с чужих раздолбанных и распухших губ вкус собственного семени. Вылизывает его как можно глубже, все резче двигая рукой, забираясь под футболку и касаясь сосков, где, как он помнил с прошлого раза, Вэй Ину нравилось. Брат дышит хрипло и загнанно, явно из последних сил сдерживаясь, чтоб не застонать. Ему хватает всего пары движений, чтобы забиться в оргазме и обмякнуть, разлёгшись прямо на Цзян Чэне. Ваньинь задумчиво посмотрел на свою руку, запачканную семенем и осторожно коснулся языком. - Т-ты чего? – Вскинулся явно смущенный Вэй Ин. Как будто бы и не он только что проглотил и не поморщился. - Любопытно стало, - ответил он. Вкус немного отличался от его, но такой же резкий и солоноватый. – Влажных салфеток у нас нет? Не хочу тащиться в ванную. Вэй Ин вздыхает и неохотно сползает с кровати. - Влажных салфеток нет, но есть футболка, которую я забыл закинуть в стирку и вода в бутылке. – Он откручивает крышку, мочит ткань и кидает её брату, чтоб тот вытерся. Спустя пару мгновение футболка летит куда-то на пол, а Вэй Ин подлазит под бок. «Хочет обниматься, тактильное создание, - думает ничего не имеющий против Цзян Чэн.» Когда они впервые заснули в обнимку? Без подтекста, как сейчас, а по-дружески? Когда-то давно. Настолько давно, что Цзян Чэн не помнит когда по своей воле засыпал в одиночку. Эти объятья были не менее приятными, хоть и немного другими. Как странно бывает, что один и тот же человек может обнимать совершенно по разному. - А-Чэн, - шепчет Вэй Ин, когда он уже почти проваливается в сон. Брат редко его так называл, совсем по-детски. Хотя ему всегда было можно. - М? – Сонно тянет Цзян Чэн, интонацией уподобляясь Ланю. Впервые он думает, что что-то есть в этом их мычательном общении. Разговаривать было решительно лень. - Тебе понравилось? « - Глупый вопрос, - думает Ваньинь.» Вэй Ин ждёт ответа затаив дыхание. - Очень. – Говорит Цзян Чэн честно. - Мне тоже, - бубнит Вэй Ин и разворачивается в кольце рук, упираясь носом в чужую шею. – Мы же повторим ещё раз? Он говорит это так тихо и неразборчиво, что Цзян Чэну приходится приложить усилия, чтобы расслышать. Он фыркает и обнимает брата крепче. - Обязательно. Я, знаешь ли, тоже хочу попробовать тебя на вкус. Вэй Ин облегчённо смеётся ему в ключицу и он наклоняется, чтобы словить этот смех губами. Почему он вообще боялся, что что-то пойдёт не так? Это же Вэй Ин – с ним все можно. Цзян Чэн определенно собирается вернуть должок и заставить брата стонать на всю квартиру, пока родители будут на работе. Так ведь гораздо лучше.