Они любятся

      Прошло уже довольно много времени с первого суда против прокурора Кёртиса. На том суде Свен был готов рвать и метать, его уловку использовали на нём же, конечно, Кёртис славился своей хитростью и неоднократными победами на сложнейших делах. Но Свен не думал, что попадётся в такой глупый капкан. Капкан, который, кажется, до сих пор на его ноге.       Да, прокурор Кёртис был довольно навязчивым. И когда Свен говорит об этом, самое главное слово здесь — навязчивым. Он даже не говорит о том, что Бёрт удивительным образом появляется именно там, где Свенссон находится сейчас, помогает ему, что он искренне не понимает, они враги, они должны будут столкнуться не на жизнь, а на смерть в зале справедливости, что за подначки? Это через какое-то время становится терпимым и даже полезным, хоть при виде Бёрта у него всё ещё сжимается всё, особенно кулаки, но легальные допуски на место преступления есть легальные допуски.       Да и кто его знает? Одевается он странно, ходит такой напыщенный индюк, кажется, он этот плащ не снимает ровным счётом никогда. Так что может быть для него нормально раскрывать все свои карты противнику, Свен не знает, но сам не заметил как сам стал повторять за ним. Понял он это, когда в очередной раз пришёл тыкнуть ему в улику. Очевидно, сделал он это, чтобы похвастаться, что удача сегодня на его стороне, и эти прения выйдут в его пользу, но тем не менее, факт оставался фактом — он раскрывал улики до суда вот так просто. Но ему нравилось видеть некоторое волнение Кёртиса по этому поводу, которого он, конечно, старался не показывать, но Свен отчётливо видит, как он сжимает рукав каждый раз. Или на это есть другие причины?       Однако больше проблем вызывал «перекус после очередного закрытого дела». Проблема в том, что Свен видел прокурора Кёртиса в здании суда. Что до их официального знакомства, что после, Свенссон ни разу не видел, чтобы он обедал с кем-либо ещё. Он не подходил к другим адвокатам с таким же предложением. Он, как нормальный человек просто выходил из здания суда и отправлялся дальше по своим делам. И только Свен получил такую привелегию. Тогда шестерёнки закрутились в его голове с удвоенной скоростью.       Конечно, Свенссон не дурак, отвечать взаимностью не будет. Прокуроры все одинаковые — лишь бы всё испортить. И, может быть, это просто какая-то затянувшаяся афера, втирание в доверие, чтобы потом застать его врасплох в каком-нибудь будущем деле, чтобы с позором выгнать из зала суда. Фу, думать об этом противно! И Свен продолжает не спускать с него строгий взгляд каждый раз, а Бёрт делает вид, что ничего не понимает (или действительно не понимает, но Свенссон не хочет рассматривать этот вариант от слова совсем).       Но в том, чтобы сидеть друг на против друга за чашечкой кофе было что-то… Своеобразное. Была в этом своя изюминка, то ли в том, что диалог, удивительно, был не о работе, а на что-то отвлечённое. Бёрт выглядит куда более увлечённым, чем на суде, или ему так только кажется. Свен мог побаловать себя свободными разговорами… Дома с собакой? Да, пожалуй, так и было. Только Микаэль честно слушал его каждый вечер о том, какое же глупое дело ему снова досталось. И он сам не замечает, как втягивается в диалог с человеком, действительно слушает, только по пути домой понимая, как глупо себя вёл.       И когда Свен побеждает, прокурор всё равно тут же появляется в вестибюле. Почему он не расстраивается, что проиграл? Ещё один вопрос, который он запишет в список на подумать, который всё накапливается и накапливается. Потому что мысли только о Бёрте, мать его, Кёртисе. Что он делает, почему он делает, как он делает, о чём он думает? Какие наощупь его волосы, какие у него руки, они тёплые или холодные? Свен тут же выкидывает всё из головы, эти мысли неправильные. Он не должен думать о таком! Но когда он засыпает, защита ослабевает, и мысли снова прокрадываются в его голову.       Свен долго отрицает то, что прокурор Кёртис оказался не тем прокурором, которых он терпеть не может, а кем-то другим. Кем-то неправильным, из ряда вон выходящим. И обычно он бы просто стал игнорировать это, что он и делает вполне себе успешно. Если этого не замечать, это исчезнет, ведь так? Раньше работало, почему сейчас нет? Надо всего лишь лишний раз не встречаться с ним на месте преступления, передать улику через кого-то другого, это было не так сложно. Не дать развиться странным тёплым чувствам путём самовнушения (он ему никто, я ему никто, честное слово) и побега, самые проверенные способы.       Сложнее было осознать то, что он на самом деле не хотел отстраняться от Бёрта, из-за чего все его старания рушились и уходили в пустоту, в ничто. Вот они снова кушают кексы в кофейне за каким-то активным обсуждением новой серии сериала. Свен может только тяжело вздохнуть про себя, понимая, что он облажался снова.       Это начинало раздражать больше, чем само существование Бёрта Кёртиса. Факт наличия непонятных ему чувств по отношению к этому приставучему прокурору. Свен почти мог предсказать крах своего мира внутреннего, если всё пойдёт так и дальше. Но путь назад прогорел, когда он неожиданно даже для себя улыбнулся приближающемуся к нему Бёрту.       Хоть он и старался всё ещё убедить себя в том, что это просто отношение как к коллеге, они просто делают все эти штуки коллег, они хорошие коллеги в хороших отношениях коллег, повторяй слово коллеги, пока не потеряешь смысл этого слова и не поверишь, что ты радуешься ему как коллеге, а не как человеку. Но потом, Свен сам не заметил когда, они стали встречаться в офисе Кёртиса, обсуждая общее дело за кружечкой чая. Это стало истинным началом конца для Свена Свенссона, грозного адвоката зашиты.       Сомнительная рабочая атмосфера в разбросанных отчётах и уликах, тарелке печений и двумя мужчинами, которые давно перешли от обсуждения возможного побега истинного преступника с места преступления через реку к обсуждению, какого цвета нужно было сделать обои в кабинете. Тогда Свен понял, что брыкаться ему некуда и отрицать очевидное он больше не может, да и абсолютно бесполезно. А ему, как одному из вершителей справедливости, всё же надо было рано или поздно вынести вердикт по этому делу.       Свен Свенссон, вы приговариваетесь быть абсолютно влюблённым в прокурора Бёрта Кёртисс без возможности подачи апелляции. Дело закрыто. Глухой стук воображаемого молотка эхом раздаётся в его мыслях.