No more what ifs

Даже ранним утром в Йокогаме кипела жизнь. В обычное буднее утро, из окна любого дома можно было видеть сотни зевак идущих на работу, и выглядят они не очень-то и счастливо. Но ни одна высотка не могла открыть вид на город так же хорошо, как сорокоэтажное здание Портовой Мафии. Уныло крутя в руках ручку, Мори смотрел на какие-то бумаги, в которые даже не вчитывался. Сегодняшний день должен быть особенным. И, даже учитывая тот факт, что Огай по-сути знает все что случится наперед, все равно, ожидание основного действа довольно утомительно. — Элиза-чан, хочешь сегодня сходить куда-нибудь? — зевнул от недосыпа Мори. — Ринтаро идиот, — проворчала девочка, рисуя на листочке бумаги очередной рисунок, коих у нее были дестяки. — Сегодня важный день, только придурок вроде тебя захочет тратить драгоценное время на покупки новых идиотских платий. — Как грубо, — выдохнул он. В дверь кабинета раздался стук. О. Так уже время? — Войдите, — безразлично пробубнел Огай. — Босс, ваше распоряжение выполнено в точности, как вы сказали, — поклонившись четким голосом сказал подчиненный. — Замечательно, — на скучающем лице Мори наконец появилась хоть какая-то эмоция. Он улыбался. — Придерживайтесь всех указаний, идите точно по моему плану. — Слушаюсь, Босс, — приподнял голову мужчина. — Будут ли у вас еще указания? Улыбка на лице Огая стала шире. Будто он хищник, который поймал в свою ловушку жертву, и смотрел, как она пытается найти выход и избежать уготованной ей учести. Но от судьбы не убежишь, таков уж закон природы. — Постарайтесь привести обоих, желательно — живыми.

***

— Давай-давай, 'Саму, сходи погуляй, а лучше даже не возвращайся! — выгнал из квартиры собаку Дазай. — Я все еще не простил тебе эту кличку, — он резко повернулся на Чую, сидящего за кухонным столом. — Ага, если я перечислю сколько я тебе всего не простил, ты слушать устанешь, — усмехнулся парень, допивая кружку не особо крепкого кофе. — Поверь, тебя я устаю слушать сразу, как ты начинаешь говорить, — закатил глаза юноша. Посмотрев слегка повнимательнее, он заметил, что бледноватые руки напарника крепко сжимали керамическую кружку, и тот, переодически, слегка царапал её большим пальцем. — Боишься? Чуя моргнул несколько раз подряд, и только спустя пару секунд понял, о чем говорит Дазай. — Ага, щас, — пусть голос рыжеволосого звучал уверенно и гордо, но Осаму все же смог расслышать там отголоски волнения. — Меня так просто не напугаешь. Дазай улыбнулся. Не хитро, не коварно, не как-либо ещё в его привычной манере. Такая улыбка, что сейчас украшала его лицо, обычно присуща людям в моменты счастья. Как же хорошо иметь рядом кого-то, кто тебе доверяет. Кто тебя знает. Это дороже любого богатства, которое только могло существовать. Вот бы так было всегда. Но этому счастью пришел конец буквально через пару минут. За дверью послышались громкие шаги. Человек десять, нет, пятнадцать. Даже как-то мелочно, подумал Осаму. — Готов? — Спрашиваешь. Стоило хлипкой деревянной двери слететь с петель, стол, за которым всего пару секунд назад сидели два парня и беседовали, упал набок, создавая такое себе подобие щита. Всю комнату наполнили яркие вспышки и запах пороха. Стены превращались во что-то схожее с решето, а те немногие чудом сохранившеися окна были напрочь выбиты, раскидывая осоклки битого стекла по всему дому. Старший выбежал из "укрытия", активируя свою способность громким вскриком, и одним движением руки менял направление пуль. Хоть битва была, по-сути, насмерть, что-то внутри Чуи не давало ему убить хоть кого-то из нападающих. Такой уж он человек. На стенах и полу начали появляться маленькие взбрызги крови, пули, которые Накахара откидывал от себя, попадали в руки, ноги и другие части тела силовиков Мафии. Самым главным было не убить. А вот за обычные раны можно было не волноваться. Если вступаешь в мафию — подписываешь кровавый контракт, и там самым говоришь, что готов умереть. Пока все шло по плану Дазая. Еще вчера он понял, что если они не уйдут сегодня — их найдут. Но деваться было некуда, нелегалам нельзя было вообще ничего доверять, все через одно место. А спать на улице не вариант, холодно ведь. Чтобы обезвредить тот десяток человек, присутствовавших в комнате, Чуе понадобилось не больше 10 минут. Стоило выстрелам прекратиться, и парень подошел к напарнику, который все это время прятался за столом. — Проще простого, — гордо поднял голову Дазай. — Сидеть на жопе ровно? Да, знаешь, довольно таки просто, — закатил глаза Накахара. Оба парня слегка рассмеялись. Смех прервал тихий стук, будто что-то упало на пол и покатилось. Младшему понадобилось несколько секунд чтобы осознать, что это. — Блядь! — вскрикнул Чуя, смотря как к его ноге прикатилась граната из которой быстрой струей выходил газ. — Давай на выход! Юноша даже не успел закончить фразу, как на пороге квартиры появились еще люди. Не так много как в прошлый раз, однако, они были так же вооружены, и, главное отличие от предыдущих нападвших, лица были закрыты респираторами. — А-а, умно, — наклонил голову набок Дазай. Его глаза уже понемногу начали закрываться. Всё-таки, в отличие от физически крепко сложенного Чуи, его организм был более уязвим к разным химикатам. — Чего застыл, идиот?! — Накахара схватил парня за забинтованную руку, и одним ударом ноги выбил окно вместе с оконной рамой. — Не трогай меня! — резко вскрикнул Дазай. — Если прыгнешь, держа меня, мы оба разобьёмся, твоя способность не сработает! — Осаму вырвал свою руку из крепкой хватки юноши. Чуя застыл в ступоре. Каждая секунда на счету, нужно действовать немедленно, или они оба окажутся бессильны перед усыпляющим газом. Но, вот незадача, жили парни на третьем этаже. Не то что бы это слишком высоко, но если человек упадет даже с такой высоты, перелома или травм еще хуже — не избежать. А учитывая насколько у Осаму слабый организм, тот и вовсе мог сломать себе шею и умереть. Времени даже подумать о чем-либо не было, но сделать шаг в сторону выломанного окна или почти отключившегося напарника казалось невозможным. — Иди уже, кретин-недоросток! — Дазай слегка толкнул парня в сторону выхода. — Черта с два я тебя брошу здесь, я… — недосказанные слова были оборваны всего одной фразой. — Доверься мне! — этот взгляд. Взгляд Дазая, который раньше никто не видел, может даже он сам не знал, что может говорить так честно и от души. …Да блядь. Тихо выругавшись себе под нос, Чуя всё-таки побежал к окну, активируя свой дар. На его лице была неописуемая эмоция, смешавшая в себе ярость, боль и ненависть. Снова он один может спастись. Спасти только себя, оставив близких ему людей позади. Почему это случается каждый раз, когда он думает, что больше никогда так не поступит? Что не будет трусом, который не может никому помочь? Как же это… Отвратительно. Спрыгнув на землю, он услышал сверху глухой звук, будто что-то тяжёлое и мягкое упало на землю. "Дазай вырубился", — тут же пришло осознание. Значит возвращаться за ним уже не было смысла. Сделав всего пару глотков свежего воздуха, парень понемногу начал отходить от газа, которым он вдоволь надышался. Снизу, как и ожидалось, тоже была толпа людей с автоматами. Ну конечно, ловят же не каких-нибудь мелких сошек, а сам "Двойной черный". Не желая как-либо сражаться или убивать кого-то, Чуя просто бежал. Подальше от города Сурибачи, подальше от их дома. Кто знает, где еще ему может повстречаться какой-нибудь третьесортный мафиози, которому будет приказано на него напасть. Благодаря его дару, он смог скрыться в одной из подворотен, где бандиты этого района делали тайные ходы. Организм быстрее уставал из-за отравления, и в последствии, добежав до нужного места, у парня не было сил даже на активацию способности. "Далеко ушел, должны уже отстать", — пронеслось в голове гравитационного манипулятора. Истратив все силы, юноша медленно упал на холодную землю, и, опираясь на кирпичную стену, пытался отдышаться. "Нужно быстрее идти к нему, может я еще успею, может, я…" — Блядь… — шепнул себе под нос парень, еле сдержав эмоции. В ту же секунду он ударил кулаком по стене, пытаясь выпустить пар. — Что это был за звук? Время словно остановилось. Судя по всему, мафиози оцепили весь район, а не только переулок, в котором жили парни. Впервые за всю жизнь Чуя был так сильно напуган. "Если найдут — убьют, либо схватят, а потом казнят", — в голове промелькнули слишком детальные картины, которое рисовало воображение. Убьют, запытают, выпустят внутренности наружу, чтобы показать другим, что даже самых сильных предателей Мафия может усмирить и кроваво с ними расправиться. Никто не избежит ее кары, никого не простят, все будут убиты. Впервые за жизнь, Чуе хотелось стать ещё меньше, чтобы его не было видно вообще. Обе руки плотно прижались ко рту и носу, парень старался не издавать даже малейшего намека на звук. В таком состоянии он точно не сможет дать отпор. В прошлом он уже понял, что яды и химикаты — его единственная слабость. Он не может их отразить своей способностью, да и его физическая сила мало чем поможет. — Босс приказал возвращаться, — чуть дальше раздался мужской голос. — Одного схватили, другой скрылся, Босс приказал не искать. "Этого придурка схватили… Схватили, потому что я бросил его…", — эхом раздавался собственный голос в голове. Сейчас он казался таким ужасно громким, будто пытался порвать барабанные перепонки хозяина. Нет, сейчас не время для самобичевания. Нужно думать, как его спасти. Нужно придумать план, Дазай всегда так делал, всегда придумывал план, который безупречно срабатывал каждый раз. Конечно, Чуя мог бы ворваться в здание Мафии и разнести там все к чертям — это очень в его духе. Но стоило ли? Его неукротимый и разрушительный гнев могут использовать против него же. — Уверены, что хватит одного? Второй точно не мог далеко убежать, он сейчас должен быть в очень уязвимом положении сейчас. "Я тебя в это уязвимое положение поставлю, только доберусь до тебя и до твоего Босса, тварь", — Накахара сильно сдерживался, чтобы не сказать это вслух. Каждая клетка его тела сейчас наполнена яростью. Этот огонь в его сердце нельзя было потушить. Огонь внутри человека, потерявшего близкого. — Парень, которого поймали, довольной слабый и хлипкий. "Ага, а сам еще мне говорил пить молоко", — посмеялся с этой шутки у себя в голове парень, слегка приподняв уголки губ. — Из него будет просто выпытать предполагаемые места, где может быть его сообщник. Слабая улыбка тут же исчезла с лица Накахары, будто ее и не было. Он не позволит им это сделать. Он слишком много терпел смерть и мучения близких себе людей из-за Мафии. Никогда. Больше никогда он не позволит снова превратить его жизнь в ад. Только спустя десять минут, после того, как он убедился, что людей поблизости нет, Чуя вышел из узкого укрытия, где он прятался. Силы понемногу возвращались, но для того, чтобы полностью отойти от отравления, требовалось время. Все так же опираясь на грязную стену, подросток пытался придумать способ, как спасти своего напарника, и, желательно, сегодня. Если еще кто-то пострадает из-за того, что Чуи не было рядом, то это будет слишком. Слишком для самого́ парня. Он не сможет выдержать мучения близких людей, которые страдают только по его вине. Жалкие попытки думать над планом прервали множество мелких, но быстрых шажков. Черт, неужели не все? Сейчас он точно не успеет… — Гав! — 'Саму! — радостно воскликнул Накахара. — Я так рад, что ты в порядке, хороши-и-й, — он тут же принялся гладить собаку по голове, вызывая у песика бурную реакцию. Хоть что-то они с Дазаем смогли уберечь. Утром, Осаму выпустил домашнее животное на улицу, чтобы тот не попал под обстрелы Мафии. И это окупилось: собака жив и здоров, и сейчас радостно подставляется под холодные руки Накахары. — Гав! — Вот бы ты мог придумать план, как спасти этого идиота, — немного посмеялся Чуя, переставляя ладони на мягкий живот. — Но ты всего лишь собачка, да? — Гав! — Ты всегда такой радотсный, а ведь я просто тебя кормлю и иногда глажу, — ярость парня как рукой сняло, стоило животному показаться в его поле зрения. — Ну, тебя же не волнуют такие сложности, как, скрываться от самой страшной и кровавой организации в мире. Легко тебе, дружище. — Гав! Да уж, кому скажи — не поверят: бывший исполнитель портовой Мафии, сосуд для бога огня и просто сильнейший эспер всей Европы, прямо сейчас разговаривает с собакой. Вот уж комедия, да и только. — Тебе не кажется, что нам пора взять все в свои руки, пойти за этим придурком? — парень положил песику под голову еще одну руку, и двумя пальцами гладил собаку за ушком. — Гав! — Тоже думаешь, что план придумаем потом? — Гав! У Чуи, судя по всему, был еще один дар. Разговаривать с собаками. И, самое главное, понимать их.

***

Люди боятся многих вещей. Боятся боли, смерти, потери родных людей. Такова натура человека, таковы его пороки. Однако, не каждый может посчитать страх пороком. Всё-таки если боишься — значит хочешь жить. Но и без этого, человек, как сущность, имеет в себе десятки омерзительных качеств. Почти всё в людской природе испачкано их грехами и гнилью. Поэтому Дазай их ненавидел. Каждый раз, видя в себе что-то схожее с людьми, ему становлось противно. Хотелось вырвать себе уши, выколоть глаза, разбить череп, лишь бы не быть как они. Они отвратительны, они лживы, они порочны. В представлении юноши, даже сам дьявол в десятки, нет, в сотни раз лучше. Изгнанный ангел, в отличии от любимцев творца, не лгал о своем естестве. В этом мире всего пара человек не казались Осаму омерзительными. И всё равно, они оставались людьми. А им свойственно умирать. К сожалению, или к счастью — парень до сих пор не разобрался. Не имея рядом с собой никого, жить становилось проще. Никакой привязанности, никакой любви, ничего, что Дазай в остальных людях счел бы слабостью. — Хватит притворяться, Дазай-кун, — от одного только голоса этого человека, подростку хотелось вырвать. — Я знаю, что ты не спишь. — И зачем же мне, по-вашему, привторяться, Мори-сан? — пренебрежительным тоном произнес Дазай. — Хм-м? — Огай приставил средний и указательный палец к подбородку. — Так сильно не хочешь меня видеть? — Как же вы догадались? — Осаму хотел было развести руки в разные стороны, показывая, что Мори сказал очевидную вещь, но еще давно заметил, что руки были закованы в кандалы, прицепленные к стене. Сразу после того, как тот отправил Чую в бега, парень вырубился, и очнулся где-то полчаса назад. При нем не осталось привычного ему перочинного ножика или какого-либо другого оружия. Все забрали, но нужно поблагодарить за то, что он хотя бы остался в рубашке и брюках, а не без одежды вовсе. — Ты всегда был таким, — выдохнул Босс, устав ломать комедию. — Таким очаровательно-умным? — пленник слегка наклонил голову. — Сложным в воспитании, — серьезно отрезал Огай. — Только думаешь, что нашел на тебя управу, как тут… Ты выкидываешь такое. Страшно представить, что ещё от тебя ожидать. — О-о, поверьте, вам не понравится, — на лице Осаму появилась привычная для него хитрая ухмылка. — Тебе стоило бы быть серьёзнее, знаешь, — заметил мужчина. — Ты, похоже, не понимаешь всю серьезность твоей ситуации. — Так мило с вашей стороны начать нашу встречу с угроз, — парень прикрыл глаза и улыбнулся всего на мгновение. — Вы же знаете, что нет смысла пугать меня жестокой расправой. Я знаю вас, знаю эту организацию и все, что с ней связано. Вы не убьете меня. Это ясно, как день, — в словах Дазая была такая уверенность, словно он видел будущее. Он точно знал, что даже в таком положении, как сейчас, ему — почти — ничего не угрожает. — А еще, я могу даже предположить, почему вы решили увидеть меня лично, а не оставили тут какого-нибудь рядового мафиози, чтобы он меня охранял. — И почему же? — Хотите позвать меня обратно? Мори даже не удивился. Всё-таки, он же сам приложил свою руку к тому, чтобы Дазай стал таким расчётливым и смышлёным. Разумеется, у того и с самого начала была способность логически мыслить, но после пары лет работы у Огая — из умного ребенка получился настоящий злой гений. — Что ж, я и не сомневался в твоих способностях. И каков твой ответ? — Вы сейчас серьезно, Мори-сан? — Осаму наклонил голову чуть вперед, показывая всю глупость заданного ему вопроса. — Хотя, если назовете причину, которая меня убедит, может я и подумаю, — ложь чистой воды, он бы никогда не вернулся в этот ад. И не только из-за просьбы его покойного друга, а и из личных убеждений тоже. — Ты и вправду думаешь, что тебе место среди обычных людей? — эти слова не вызвали никакой реакции со стороны парня. Он сам это понимал, и давно с этим смирился. Но это не причина оставаться на стороне демонов. — Дазай-кун, я знаю тебя уже три года, и ты очень уникальный мальчик. Ты за это время убил столько человек, сколько не убивали даже самые кровожадные мафиози. Твоё место только здесь. Может ты и создашь в глазах других впечатление, что ты хороший человек, что ты такой же, как они. Но все, кто будут знать твою истинную сущность, будут бояться и ненавидеть тебя. Дешево, очень дешево. Дазай сразу заметил, как Мори пытался им манипулировать. Хочет навязать страх и чувство вины за все, что парень делал, пока находился в Мафии. Возможно, у него бы и получилось, но была парочка нюансов. Первое — Осаму сам знает, насколько он ужасен. Понимал, что он человек, а людей он ненавидел. Такой же порочный и отвратительный. Поэтому, особого смысла в том, чтобы надавить на его жалость к себе — не было смысла. А второе… В этом мире есть человек, который знает его настоящего. И не боится. Пока этот человек рядом, пока он не отвернулся от Осаму, тот всегда найдет в себе силы не зацикливаться на прошлом. — Уверен, что вам за эту неделю я много раз снился. Боялись наверное, что я захочу вам отомстить, вот и решили, что лучше разобраться с проблемой пока она проблемой-то и не стала? — Уж поверь, у меня есть и другие причины не спать по ночам. — Хах, врёте, — парень оперся телом на бетонную колонну, в которую вкручены его оковы. — И все же, мне неясна одна деталь. Вы точно должны были понять, что я уйду еще тогда, когда думали насчёт вашего плана по получению разрешение на организацию одаренных. Значит, должны были понимать, что нет смысла пытаться поймать меня, ведь я настолько очарователен, что меня ни одна камера не засечет, — сказав это, Дазай слегка усмехнулся. — Зачем же тогда весь этот цирк? — Я думал, ты догадался об этом с самого начала, поэтому и позволил себя поймать, — Мори удивлённо вскинул бровь. — Ох, простите, что не оправдал ваших ожиданий, — подросток насмешливо закатил глаза. — Но я сдался как раз таки, чтобы узнать, зачем так тратиться на поимку неуловимого и неотразимого меня. В ответ ничего не последовало. Огай всегда делал так, когда хотел заставить Осаму думать самостоятельно, а не ждать готового ответа. Дазаю, конечно, нравилось использовать свои способности на деле и всегда оказываться правым, однако сейчас, не было сил играть в игры разума с его наставником. Предположения, разумеется, имелись, и они скорее всего были верными. Если бы Дазай убежал один, то Мафия потеряла бы хорошего стратега, однако, сам Босс имел навыки не хуже, поэтому, даже пытаться ловить предателя — не имело бы смысла. Но он сбежал не один. Чуя поистине уникальный случай. Его способность одна на миллион, большинство стран мира не могут похвастаться такими сильными эсперами. Имея его в своих рядах, Мафия могла бы не волноваться за недостаток грубой силы. Для обычного человека такие рассуждения казались бы негуманными, ведь нельзя видеть в человеке не личность, а его пользу, и в зависимости от этого решать, жить ему или нет. Мафиози же, а в особенности Босс, думают только о выгоде и будущем своей организации, поэтому волноваться о гумманости не приходилось. Как итог: если бы Дазай не потащил за собой Чую, возможно, сейчас, у них обоих будущее было бы лучше. — И на что же вы надеетесь? — на размышления у Осаму ушло где-то минуты три, поэтому неловкое молчание нужно было прерывать ему. — Думаете, он прибежит к вам в слезах и раскаянии, увидев, что вы поймали меня? Звучит смешно. — Ты знаешь Чую-куна лучше меня, а значит понимаешь, насколько он верный. И то правда. Как бы Накахара не строил из себя грубого и холодного человека, на деле он очень добрый и привязчивый. Дазай заметил это в первую же встречу, и даже иногда подкалывал за такую "собачью" черту характера, но все же, верность, как у него — одно из самых лучших качеств, которые могут быть у людей. — Даже так, я заранее попросил его не идти за мной, — блеф. Осаму знал, что его поймают с самого начала, сам же подставился. Но Чуе об этом не сказал. Знает ведь, что напарник бы не согласился на такой план. На их миссиях в Портовой Мафии, они оба часто играли роль заложников. Однако есть разница, между заложниками других организаций, и заложниками Мафии. — Тратите время впустую, Мори-сан, очень на вас не похоже. — Как бы мне не хотелось этого признавать: ты был прав, когда сказал, что я не смогу тебя убить, — Огай подошел к подростку вплотную, и впервые за весь диалог сделал физический контакт. Указательный и большой палец мужчины зажали между собой средний палец юноши. — Если ты умрешь, мне нечем будет шантажировать Чую-куна, чтобы тот вернулся. Да и твоя смерть не будет иметь смысла. Однако… Осаму не успел даже осознать, что случилось, как по подвальному помещению, эхом раздался хруст. А затем его собственный крик. Резкий, долгий, и очень громкий крик, который мог бы и оглушить человека, учитывая эхолокацию в комнате. Средний палец парня был сломан, вывернут в другую сторону. Место перелома начало быстро синеть из-за притока крови, кость слегка натягивала мышцы и кожу, но не разрывала ее. Ладонь поврежденной руки будто перестала существовать из-за количества боли, а сама кисть тряслась так, словно у Осаму был тремор. — Попав в руки Мафии — умереть, самое гуманное наказание. Ты же этого сделать не можешь, а значит… — Огай даже глазом не моргнул, услышав крик воспитанника, и аккуратно взялся за безымянный палец подростка. — Стойте! — у Дазая не было даже пары секунд, чтобы выкрикнуть свою просьбу, так как еще один палец на его руке с хрустом был сломан. После первого — боль не так сильно била в мозг, и терпеть становилось проще, однако от этого вся боль не исчезла. Неповрежденные пальцы тряслись от боли во всей руке. Места перелома уже опухли и любое соприкосновение с ними вызывало чувство, будто они скоро отвалятся. Кричать не хотелось, показывать слабость не хотелось, но когда каждый шорох приносил мучения, даже сила воли не могла сдержать громких воплей. — …А значит, мне, как наставнику, нужно наверстать упущенное в твоем воспитании. Терпеть пытки могут только натренированные для этого люди. Солдаты, военные, бойцы, одним словом — идиоты, которые готовы ради ничего жертвовать своим благополучием. Пытки пыткам рознь, и те, что применяла Мафия, Дазай знал очень хорошо, ведь придумывал их он из личного опыта, и всегда думал, что сам он не выдержит такого. Какая же судьба гадкая сука. Но поделать сейчас с этим нечего. Нужно терпеть, нужно ждать. Ждать когда за ним придут. А пока, основная цель — не умереть от болевого шока. Лишь бы Чуя поторопился за ним…