No more what ifs

Если бы Накахаре Чуе, лучшему борцу Портовой Мафии, да и просто сильнейшему человеку Йокогамы — если не всей Японии — сказали, что во время драки он будет только защищаться — он бы в ту же секунду избил говорящего. Грубая сила — основной язык бывшего исполнителя Мафии, он не мог представить и дня без кровопролитных сражений, в которых всегда выходил победителем. Иногда ему казалось, что даже если он перестанет тренироваться и поддерживать хорошую физическую форму, он все равно будет одним из сильнейших людей в Мафии. Но судьба сыграла с ним ужасно жестокую шутку, и, возможно, это первая битва которую ему было суждено проиграть. — Чуя-тян, ты же понимаешь, что не можешь вечно защищаться, и тебе придется либо сдасться, либо напасть? — почти пустой женский голос эхом раздавался по помещению. Бывшая наставница Накахары прямо сейчас была его первым серьезным противником. И как бы они оба были счастливы, если бы это была очередная тренировка, где никто не бил всерьез. — Я учила тебя лучшим приемам, которые знаю сама, так покажи же, на что способен. К счастью у бывшего воспитанника Озаки был очень полезный навык — он не мог делать несколько дел одновременно. Поэтому, сконцентрировавшись на битве полностью, он очистил разум, и слова — которые в любом случае ранили подкорку его сознания — растворялись в воздухе, будто их и не было. Золотой демон — одна из сильнейших способностей Мафии, против которой почти ничего невозможно противопоставить. Только эсперы с хорошей защитой выдерживали битвы против демоницы, однако, победить ее почти никто не мог. Так же было и сейчас. Не то, что бы Чуя не мог атаковать в лоб по своей привычной тактике — ещё как мог, и, возможно, это и было бы его приемуществом на поле боя — он просто не хотел. Сердце Накахары обливалось кровью каждый раз, когда в голове проскальзывала даже малейшая мысль о том, что он навредит его дорогой наставнице. "Старшая сестра" — его единственная поддержка и опора в мире Мафии, один из немногих людей, которые понимали его настоящего, и с которыми Чуя чувствовал себя собой. Ничто в этом мире не заставит его навредить ей. Способность Коё была довольно таки быстрой, лезвие острой катаны разрезало воздух, и могло за долю секунды разрубить человека на мелкие кусочки. Единственный способ спастись, который пришел в голову ее подопечного — подставлять под удары клинка куски бетона со стен или пола, которые очень легко отсоединялись под действием его гравитационной способности. С начала сражения прошло несколько минут, и Накахара ни разу сделал выпада в атаку, ставя перед собой защиту, и инстинктивно загоняя себя в угол. Ему четко понятно: если его прижмут к стене, то бежать и спастись будет невозможно. Юное тело нашинкуют как на салат, не оставляя и шанса на выживание, а значит, больше нельзя отступать. Нужно хотя бы выйти из мертвой точки и дальше уже придумывать стратегию битвы. В секунду поставив защиту твердым куском бетонной стены, парень отскочил от угла помещёния, и, по привычке, побежал в сторону нападающей, пытаясь парировать удар. Такого выпада явно не ожидалось, поэтому женщина, стоящая практически в тени, слегка вздрогнула, в последнюю секунду закрывая лицо руками. — Золотой демон! — рваный вскрик прошелся неприятным звоном в ушах, когда мозолистый кулак юноши остановился в нескольких сантиметрах от лица Озаки. Если бы он к ней просто прикоснулся, то битва была бы уже побеждена. Способность Накахары позволяла ему уничтожать всех на своем пути всего одним касанием, ведь гравитация безжалостна. Однако сейчас от этой силы не было никакого прока. Все время в комнате стоял громкий шум от взмаха меча и звука падения частей фундамента здания на холодный разломаный пол. В эту секунду стояла гробовая тишина, словно всё живое бесследно испарилось. Дрожащая рука еле держалась сжатой в кулак, без какой-либо возможности сдвинуться даже на миллиметр. Ее владелец застыл словно истукан, смотря испуганными глазами в глаза соперницы. Возле шеи юноши блестело острие катаны: всего одно движение, и его сонная артерия будет перерезана, обрекая парня на верную смерть. Во взгляде женщины не чувствовалось той холоднокровности и пустоты, которая присутствовала всего пару минут назад в ее голосе. Красные глаза были налиты слезами, а слегка накрашенные губы подрагивали. По припудренным щекам скатилась пара слез, которые с тихим стуком упали на холодную плитку пола. Коё тоже не хотела делать ему больно. — Прости меня, мой мальчик… — Озаки не смогла сдерживать эмоции, и, в ту же секунду, убрала оружие от горла своего ребенка воспитанника. — Прости, что не уберегла тебя от той лживой надежды, что тебе дает мир света… — не сдержавшись, Коё прижала обеими руками маленькой тельце Накахары к себе, закрывая его голову руками. — Сестренка… — сам того не осознавая, по привычке, Чуя потянулся в объятия, крепко сжимая обе руки за спиной наставницы. — Нет, это неправильно… — легким и аккуратным движением старшая слегка отстранилась из объятий, смотря в карие глаза. — Мои ошибки не должны отражаться на твоем будущем… — Сестрица, я клянусь тебе, я… — юноша слегка замялся, будто пытался сдержать слезы, которые так и грозились водопадом разлиться по бледным щекам. — Я знаю, что я делаю. Я все хорошо обдумал, я уверен, что не пожалею ни о чем. — Конечно… — мягкие руки снова обвили рыжую макушку, прижимая парня ближе к тёплому кимоно. — Ты всегда у меня был самым смышленным учеником, — гранатовые глаза впервые за всю их встречу были наполнены не печалью, а теплой и искренней любовью. — Я знаю, что ты сделаешь правильный выбор, мой мальчик. Как странно… Они так часто обнимались и были так откровенны друг с другом. Но сейчас это чувствовалось так, словно они впервые смогли по-настоящему понять друг друга. "Как же не хочется отпускать…" К сожалению, как бы не хотелось, как бы не было больно на душе, объятия пришлось прервать. — Надеюсь, мы еще увидимся, Чуя-тян. — Я тоже, Ане-сан, — парень слегка запнулся, обдумывая фразу, которую хотел сказать вслед. — Спасибо вам. Усмешка и аккуратный кивок головой были ответом на такой жест благодарности от Чуи. Накахаре было до невозможности больно смотреть, как такая родная ему фигура скрывалась из поля его зрения. Стоило ли оно того? Чуя не знал. Сейчас ничего не казалось правильным или неправильным. Пути назад нет, да и он бы не сбежал, находясь почти у цели. Дорога к счастью терниста, усеяна шипами и камнями, о которые ты спотыкаешься и режешь тело. Но пролив необходимую кровь, взамен будет ни с чем несравнимая радость. И он был готов проливать эту кровь.

***

Резкая и нескончаемая головная боль являлась одной из причин оставаться в сознании. Двумя этажами выше буквально несколько минут назад слышались грохот и громкий шум, означающее только одно — Чуя уже здесь. Скорее всего, его встретили прямо перед входом, поставив там сильного эспера. По звукам, Дазай догадался, что скорее всего это была Коё: больше никто по грубой силе не мог противостоять Накахаре в битве. Сейчас же не слышно ничего, следовательно, либо прямо сейчас гравитационный манипулятор с грохотом влетит в пыточную, либо через какое-то время его труп бросят к ногам Осаму. Вторая теория, к счастью, оказалась неверной, ведь стоило Дазаю вспомнить о неукротимом пыле своего партнера, как железная дверь в подвальное помещение для пыток слетела с петель и с ужасным звоном и грохотом врезалась в стену. Все как и ожидалось: переполненный яростью, громко кричащий и постоянно злой Накахара свалился с небес на землю и первым же делом начал искать глазами своего партнёра. Как только обе пары карих глаз встретились друг с другом, у старшего по телу пробежали мурашки. Постоянно недовльно-злое выражение лица Чуи в мгновение ока сменилось — в нем отчетливо виден страх и волнение за близкого человека, при одном взгляде на которого сердце кровью обливалось. Изуродованные руки, сломанные кости, вырванные ногти и синяки по всему лицу. Смотря на это у любого человека случилась бы истерика и паника. Не то, что бы у Чуи была слабая психика, но и нельзя сказать, что бывший мафиози настолько закален, чтобы видеть своего любимого человека в таком состоянии. В этот же момент взгляд Осаму наполнился надеждой. "Он пришел за мной…" — хоть это и что-то очевидное, однако, это все равно было словно во сне. Хотя, скорее всего, парню так кажется из-за потери крови и почти не работающего сознания. Ни о чем не думая, подросток быстро понесся в сторону Осаму. Из головы пришлось отгонять абсолютно все мысли, что каждую минуту тех шести часов, что Чуя приходил в себя после облавы, Дазаю приходилось терпеть мучительную боль от бесчисленных порезов на теле или вырванных ногтей. — Чуя Накахара, — уверенно-грубо прозвучал незнакомый мужской голос. — Бывший член исполнительного комитета Портовой Мафии. Босс дал довольно ясный приказ о вашем задержании, — заученный наизусть текст, не иначе. Эти слова всего на пару мгновений заставили парня остановиться в нескольких метров от пострадавшего напарника. — Не бери на себя слишком много, сопля, — гневно прорычал Чуя. — Если не хочешь сдохнуть, как твои дружки, лучше не пытайся меня остановить. — Если вы не будете сотрудничать, мне придется перейти к крайним мерам, — мужчина в черных очках достал из кобуры на поясе пистолет. Самый обычный глок, который выдают всем мафиози при вступлении. — Это что, шутка что ли? — сил смеяться над глупостью его противника уже не осталось. — Знаешь, если уже пошел на такое самоубийство, тебе лучше просто застрелиться самому, чем пытаться убить меня этим. На мгновение на измученном лице Осаму появилась непонятная гримаса, похожая на удивление. Будто он что-то понял, и это что-то точно не сулило чем-то хорошим в их-то ситуации. — К сожалению, вы ошиблись, — быстрым движением руки пистолет был убран с предохранителя и направлен на свою жертву. — Если вы не будете подчиниться приказам или захотите устроить тут бойню, мне придется убить вашего соучастника. Хотя, думаю, он уже и так достаточно настрадался из-за ваших действий, — холодный метал преставленный к изуродованной руке — словно новая вспышка боли, на которую Дазай просто слегка отдернул ноющую конечность. Дуло оказалось направлено прямо к голове, но корпус пистолета слегка касался ран от пыток, из-за чего по телу словно прошел электрический заряд. Очевидно, что пуля бы без проблем прошла насквозь, и прострелила бы парню черепушку. Теперь все стало понятно. Зачем Мори решил пытать своего бывшего ученика, и зачем приставил к нему такую охрану. "Ты знаешь Чую-куна лучше меня, а значит понимаешь, насколько он верный." Только Мори мог знать наперед, что все обернется так. Зная собачью преданность Накахары, он сыграл на чувствах парня, заставляя того винить себя во всех увечиях, которые появились на теле Осаму сразу после того, как его поймали. Смотря на такого слабого и измученного партнера, ничего кроме жалости и не чувствовалось. А охранник… Неплохой ход. Если нельзя убить бушующего монстра, можно усмирить его, посадить на коротких поводок, угрожая тому, кого он любит. Как стратегу, Дазаю понравилась такая тактика. Классика Мафии с угрозами родным и близким жестокой расправой. Заезжанно, но всегда работает на отлично. Люди бояться потерять друг друга, этот страх порождает идеальную возможность взять над ними власть. Кто бы мог подумать, что можно сделать из ужасающего всех и вся чудовища маленькую послушную овечку, которая без разрешения даже дышать не будет, ведь угроза идет напрямую к его дорогому человеку. Но как обычному человеку — а еще, по совместительству, жертве в данной ситуации — Осаму такой ход был очень неприятен. Все проблемы в одном — Чуя и вправду может сдасться ради спасения друга. И Дазай это знал. А еще, он знал Мори, и легче от такого факта не становилось. — Знаешь, я конкретно уже заебался от того, что сегодня все говорят мне сдаваться, что если я сдамся будет проще и бла-бла-бла, — Накахара выпрямил спину. — Хочешь мне поугрожать? Думаешь, у тебя есть пушка и ты стал ой каким опасным и важным? Не смеши меня, — в мгновение ока голос подростка стал более злобным и угрожающим. — Прочь с дороги. — Нет смысла строить из себя уверенного и крутого парня, Накахара-сан, — не смотря на ситуацию, говорил угрожающий все так же спокойно и размеренно. — Вам выпал шанс на миллион: вы можете вернуться в Мафию после такого наглого предательства, и снова занимать одну из высших должностей в организации. Но хотите пожертвовать всем этим, ради спасения… Тени того человека, что раньше звался гением? Этого мне в жизни не понять. Чую в этот же момент осенило. А ведь в этих словах есть самое главное, что ему нужно принять во внимание, чтобы сделать свой следующий ход. Теперь-то все пойдет как нужно. — По-моему, мы не так друг друга поняли, — юноша вскинул одну бровь, с непонимающим лицом смотря на противника. — Я не спасать его пришел. Я здесь, чтобы убить эту тварь своими руками. Только и всего. Вся физическая боль вдруг исчезла. Будто пропала на второй план. Словно ее и не было. Ни ноющие руки, ни болящие пальцы, ни судорги — ничего не болело больше. Тело будто перестало существовать. От услышанного, еле приоткрытые ранее глаза Дазая распахнулись, зрачки сузились, и он, со страхом и тревогой посмотрел на напарника. Как? Неужели… Чуя правда… Ну, удивляться нечему. С самого начала было понятно: люди рядом с Дазаем всегда от него уходят. Близкие, друзья, родня — никто не остаётся с ним. Все либо умирают, либо предают его. Поэтому, нет никакого смысла сейчас горевать из-за одного жалкого предательства. Это не должно приносить такие мучения. Очевидно ведь, он знал, любой бы понял. Так почему… — Хотите, чтобы я поверил в такой очевидный блеф? — А кто сказал, что я блефую? — казалось, что проницательный взгляд парня не мог стать более грозным, но он стал, каким-то образом. — Я ненавижу ложь и не вру, в отличии от этого отродья, — на последней фразе, он посмотрел своими карими глазами в чужие. Так непривычно видеть там страх. Но от одного зрительного контака обоим стало понятно, что нужно делать. Они и вправда понимали друг друга без слов, вот каков он, страшнейший дуэт Портовой Мафии. Получилось бы нелепо, если б они не смогли одним взглядом сказать друг другу сотни слов за раз. — На каком основании я должен вам верить? — Я встретил Озаки-сан на пути сюда. Вы должны знать, что ее, как и всех ваших, отправили чтобы остановить меня, — пользуясь отвлеченностью надзирателя, Чуя медленными и мелкими шажками шел в сторону пленного. — Она смогла меня переубедить. Ей я доверяю больше, чем этому… — подстать своей наставнице, Накахара проглотил нелестный отзыв о бывшем стратеге Мафии. — Нет… — еле слышно отозвался Осаму. — Чуя, ты же… — голосовые связки не могли нормально функционировать, после стольких часов пронзительных криков боли, даже полушепот давался тяжело. — Я доверился тебе… — Что ж, значит даже гении вроде тебя способны на такие тупые ошибки, — парень говорил четко и ровно, в его звучании не было даже намека на сожаление или сочувствие к преданному партнеру. — Я не просил тебя об этом. Ты знал, что я хочу уйти, но, почему-то, слепо верил в то, что это было как-то связано с тобой, — каждое предложение, слово, звук — словно новая, более извращённая форма пытки для уже и так измученного Дазая. За то время, что высказывания Накахары эхом разносились по комнате, парень уже приблизился к бывшему другу так, что говоря последнюю фразу, он мог смотреть ему в лицо, находясь буквально в нескольких десятках сантиметров. — Ты что, и вправду думал, что кто-то будет доверять такому выродку как ты? Лживой, противной и бесчеловечной твари? Не смеши меня. Лицо Осаму не поддавалось описанию. В глазах явно виднелась боль и обида от предательства, но с каждым мгновением становилось только хуже, хоть и казалось, что больнее быть и не могло. Это неудивительно. Грусть и печаль пробралась в самые темные закоулки души Дазая не потому что его снова бросили, а потому что он знал это с самого начала. Однако, нечто внутри не давало ему мыслить рационально, когда дело касалось Чуи. Может, то была лживая надежда, закравшаяся в его израненную после смерти друга душу, может нечто другое. И все же, факт остаётся фактом: Осаму сам позволил себе совершить эту ошибку. Знал, что час расплаты за тягу к чувствам, кои ему чужды скоро придет, и будет отнюдь не из приятных. И все равно… — Хватит… — из последних сил выдавил из себя хриплый голос пленник. — Просто убей меня… Я не хочу это слышать… — С самого начала так и планировал, — рука Накахары скользнула к собственным бёдрам, на которых, в специальной кобуре, хранился один единственный нож: единственное оружие, использовавшееся гравитационным манипулятором в бою, не считая его способности. Острое лезвие не встретило никаких препятствий, и, всего одним взмахом и глухим звуком удара о плоть, проткнул нужную цель. — Сколько же от тебя проблем, — прошипел старший. — Сдохни уже наконец! Выкрикнув последние слова, Чуя за долю секунды активировал способность, и раздавил человека гравитацией. Тот даже среагировать не успел, как придавленный труп упал на землю. — О не-е-ет, мой дорогой бывший друг, как же мог ты предать меня, — откашлявшись и тихо прохихикав произнес Дазай, пытаясь восстановить голос. — О, во истину не переживу я этого, лучше броситься в бренные объятия смерти от твоих рук, — прикрывая глаза, парень скорчил кривую рожицу, которая, в теории, должна была быть эмоцией горя и разочарования. — Я клянусь, спизданешь еще хоть слово, и я реально тебя зарежу, — почти что по-настоящему разгневанно рыкнул Чуя, пытаясь разобраться с тем, как работают кандалы, сдерживающие руки его напарника. — Да боже, какой дебил придумал эти ебучие замки! — Этот дебил стоит прямо перед тобой, и ему, к слову, очень обидно, — резко сменив лицо с псевдо-драматичного на флегматичное ответил Осаму. — Этот дебил, к слову, сейчас получит в ебало, если не поможет разобраться с тем, как эта хуйня работает. Не удивившись вечно-агрессивному настрою напарника, Дазай, слегка отдернув вперед болящие руки, открыл замки на кандалах, высвобождая затёкшие конечности из металлических оков; разумеется он вскрыл замки сразу, как попал в плен, в этом весь Дазай. В ту же секунду, измученное тело чуть ли не упало на пол, однако, Накахара успел споймать его. — Эй, ты как? — Лучше не бывает, Чуя-тян, — с очевидным сарказамом промямлил парень. — Идиот, ты должен был обсудить этот план со мной, и только потом уже сдаваться в плен, подставляясь под… Такое… — что при первом взгляде, что сейчас, увечия на руках мученика казались отвратительно страшными. — Ты бы начал препираться и настаивал бы на другом плане, а я не был в настроении, чтобы думать. — И поэтому решил стать грушей для битья? Ты и вправду дебил. Накахара сел на холодный бетонный пол помещения, кладя тело подростка к себе на колени так, чтобы можно было смотреть ему в глаза. Раны продолжали кровоточить, от одного прикосновения к ним было так больно, снова Дазаю не помогают, а вновь мучают. — Не трогай, само заживёт. — Очень смешно. Тебе в больницу нужно, но пока нужно остановить кровотечение. — С каких это пор ты у нас стал медсестричкой? — Да-да, пытайся меня задеть сколько влезет, но раны я тебе обработаю. Из маленькой сумочки на поясе Чуя достал бутылек антисептика, одним взглядом пытаясь подавить очевидный протест со стороны своего "пациента". — Нет, фу, убери эту штуку, будет же больно! — сил на то, чтобы серьезно пытаться дать отпор не было, поэтому, в знак недовольства, младший просто поёрзал. — Если не хочешь остаться без рук, то хватит дёргаться и дай я хоть промою и перевяжу, — не договаривая мысль, на правую, изрезанную руку упала капелька прозрачной жидкости с едким запахом. Реакция пострадавшего — мгновенная: только начал сильнее ёрзать. Подавляя все попытки к сопротивлению, Накахаре таки удалось продезинфицировать раны Дазая, и, самая привычная и приятная часть — осталось лишь обвязать их шматком бинтов, которые лежали в сумке с самых древних времен. Здесь уже можно было не брыкаться, старший делал все на высшем уровне и аккуратно, чтобы не было больно. Такое банальное проявление заботы, но младшему было приятно до невозможности. Перевязывая руки становилось страшно, что ткани просто напросто не хватит, ведь бинтовать приходилось до самых кончиков пальцев. Сломанные пальцы — единственные, которые нет нужды перевязывать. Старший понимал, что как только уйдут отсюда, нужно срочно искать какого-либо подпольного врача, чтобы Дазаю оказали должную помощь. В противном случае, тот может лишиться рук, а в случае заражения крови и вовсе умереть. Чуя бы в жизни себе этого не простил. — Идти сможешь? — чуть приподнимая напарника за плечи спросил Чуя. — Если ты не заметил, мне порезали руки, а не ноги. — В таком случае, помощь тебе не понадобится, что ж, буду ждать тебя на улице, — медленным шагом Накахара уходил от еле вставшего на ноги Дазая. — Да стой ты, придурок, хоть плечо подставь… — словно нехотя промямлил свой ответ Осаму, осознавая, что его отекшие ноги еще не готовы к нагрузкам. — Так бы и сразу. Слегка хихикнув, Накахара подхватил Дазая, придерживая своей рукой его талию, чтобы тому было легче идти. Младший закинул свою руку на плечо Чуе, слегка сжимая его, чтобы было на что опираться. Путь из здания Мафии предстоял непростой, ведь если раньше гравитационный манипулятор просто давил всех своей грубой силой, то сейчас ему еще нужно заботиться о благополучии своего раненного партнера. Но оба парня ничего не боялись. Самое главное, что они снова вместе. А как показала практика, сильнейшй дуэт Портовой Мафии Двойной Черный не уничтожит никто. Даже такой монстр, как Мафия.