No more what ifs

В здании Портовой Мафии — особенно ближе к сороковым этажам — всегда находилось много охраны. По очевидным причинам. Когда сюда ворвался "незванный гость" и устроил сущий ад, убивая всех подряд, Чуя сразу понял, что по дороге назад их должны встретить более сильные враги. Уж чем, а эсперами Мафия могла похвастаться, их тут было немеренное количество, и способности у большинства из них заставляли дрожать от страха не только противников, но и их товарищей. Однако, к удивлению подростков, на этаже возле пыточной и этаже возле выхода — ни души. Будто все сотрудники вымерли, и больше не осталось никого, кто бы мог попытаться снова поймать двух предателей. Очевидно, это было не так, ведь Накахара точно убил не больше пары десятков мафиози на своем пути сюда, а самых низших чинов Мафии было больше нескольких сотен. — Что-то здесь не чисто, — тихо прохрипел и откашлялся Дазай, с интересом рассматривая пустые коридоры. На стенах остались следы от десятков, нет, даже сотен пуль, большинство окон выбито, а их стекла мелкой крошкой были рассыпаны по полу. — Не может же все быть так просто! — попытку выкрикнуть свое возмущение во весь голос прервала резкая боль в изрезанных руках. — Тихо ты, еще услышат, — Чуя быстро подставил свою ладонь к тонким губам, чтобы заткнуть непутевого напарника. — Вместо того, чтобы возмущаться, лучше бы быстрее ногами двигал, нам по хорошему нужно уходить, пока никто не преградил путь. С тобой в таком состоянии, я точно не смогу нас обоих защитить. Осаму даже не желал слушать своего партнера, лишь быстрым движением вырвался из некрепкой хватки рук парня. Ноги все еще не сильно справлялись со своей основной задачей, однако кое-как сдержать равновесие у Дазая получилось. — Чуя, что-то точно не так. Если не узнаем что, потом может стать хуже. Второй такой облавы мы вряд ли осилим, а учитывая ресурсы Мафии, их может быть сколько угодно, — с серьезным выражением лица твердил парень, отворачиваясь от выхода из здания. — Помоги мне дойти до кабинета Мори. — Ты совсем свихнулся?! — не сдерживаясь крикнул Накахара. — Тебя там убьют в первую же секунду, а меня либо попытаются обратно завербовать, либо снова отравят! — Ты думаешь, я настолько идиот? Я бы не пошел туда, если бы не был уверен в том, что нам ничего не угрожает, — даже вечно спокойный Осаму начал слегка терять терпение и силы на пререкания с напарником. Он тоже устал от всего этого, он тоже хочет, чтобы все кончилось. Но кое-какой непробиваемый дебил — скажи он это вслух, то остался бы без носа — не понимает всю серьезность их положения. — Ну не знаю, ты бы точно поперся туда, откуда смертью несёт за километр! Тебе хлеб в рот не клади, дай пойти убиться, — парой быстрых шагов Чуя сократил между ними расстояние, смотря карими глазами в глаза Осаму, словно желая показать как же сильно он на него зол. — Ты это уже доказал, и не один раз. — Может и так, но я бы никогда не подверг тебя опасности! — от глупости и сентиментальности Чуи, даже у Дазая слегка сорвали нервы. Ему самому была чужда такая забота, поэтому нынешние возмущения напарника на то, что Осаму подверг себя опасности и не посоветовался с ним не поддавались логике парня. — Просто доверься мне, как раньше, — юноша понизил тон и смягчил голос, не желая продолжать бессмысленного спора. Последние слова эхом разнеслись в голове у Накахары. "Доверься мне". Как часто Дазай это ему говорил? Почти каждый день, во все самые опасные и ответственные моменты за все время их совместной работы. Всегда они доверяли друг другу, и всегда они таким образом выживали. В их душевной связи не мог усомниться никто, и как бы они оба не распинались о взаимной ненависти, им обоим это было ясно как день. Но сейчас… Случилось слишком много. Им точно нужно все обсудить. Но позже. Сейчас времени у них ничтожно мало. — Как я могу тебе доверять, если ты уже один раз мне соврал? — Чуя опустил взгляд, будто не хотел больше смотреть в карие омуты партнера. Будто пытался не показывать эмоций. — Ты подставился ради меня под руку Мафии, терпел несколько часов ужасных мучений, а сейчас хочешь пойти прямо в клетку к хищнику, который может убить тебя одним приказом? — Накахара изо всех сил пытался прятать дрожь в голосе, но — черт бы побрал эти голосовые связки — почти каждое его слово получалось слегка смазаным и нечетким. Чую тоже можно было понять. Он никогда не мог защитить то, что ему дорого. Каждый раз, когда в его жизни появлялось близкое его сердцу, оно исчезало. Рушилось, умирало — все по его вине. Ну, либо он так думал. Из-за него страдали все близкие ему люди, он никогда не мог на это повлиять. Сейчас смотреть на то, как очередной любимый человек идет на жертвы ради него — словно ночной кошмар. Чуя тоже хотел пожертвовать чем-то, чтобы доказать свою привязанность, свою верность. Сам он никогда не знал, в чем проявляется любовь и забота, поэтому отдать что-то близкое своему сердцу ради любимого человека — единственное проявление любви, которое он мог себе представить. — Чуя, я… — Осаму не успел даже придумать очередную ложь в качестве оправдания, как его оборвало тепло. Во всем теле стало очень тепло. Словно его обложили кучей грелок. На то, чтобы понять, что это простое объятие, которое инициировал рыжий, ушла пара долгих-долгих секунд. — Пожалуйста, просто… — парень тихо шмыгнул носом. — Просто обещай, что больше никогда не будешь мне врать. Что больше никогда не станешь жертвовать собой ради меня, — объятия на момент стали крепче, словно Чуя пытался не показать любовь, а сломать Дазаю спину. — Я не хочу тебя терять, я не хочу переставать тебе верить. Дазай не понимал, почему Чуя так им дорожит. С точки зрения стратега, Осаму был не очень и полезен. Острый ум и логика, кончено, ценный навык, однако таких людей можно ещё найти. Дазай легкозаменяем. Они с Чуей очень даже похожи. Оба не знали любви и заботы, у обоих всегда отнимали самое дорогое их сердцу. Сейчас они есть друг у друга. Но почему-то даже так, они не могли быть счастливы. Может, это такая дьявольская ирония, расплата за их грехи. Так получилось, что Осаму был готов пожертвовать своим благополучием ради того, что ему дорого. Чуя же хотел оберегать любимых и близких людей. Они никак не могли сойтись вместе. Но почему-то… Сошлись. И, возможно, это было ошибкой. Но… — Я обещаю, — тихо произнес Дазай. — Обещаю, что я не стану врать тебе. Больше никогда, — в этих словах было столько искренности, Осаму и сам не знал, что так может. Если бы не раны на руках, то он бы ответил на объятие, однако сейчас он мог лишь слегка приподнять локти, дабы хоть как-то проявить инициативу. Да. Теперь точно стало легче. Хотелось бы раствориться в родных руках любимого, однако, у них есть еще парочка незаконченых дел. — Ты уверен, что идти туда безопасно? — немного отстранившись спросил Чуя. Сейчас в его голосе было больше уверенности, чем пару минут назад. — Ну, зная Мори-сана, можно ожидать чего угодно, — тихо усмехнулся Осаму. — Но, ему было бы не выгодно нас атаковать. Если убьет нас сейчас, значит потратил все силы и ресурсы ни на что, и сам уничтожил нужных ему людей. Не очень как-то получается, — высвобождаясь из приятных объятий отшутился парень. — Поверю тебе на слово, — закатил глаза Накахара. — Давай помогу, — увидев, что Дазаю все также нелегко дается ровно стоять на ногах, Чуя мигом подставил тому плечо, снова беря подростка за талию. — У меня теперь есть личная собака поводырь, — чуть громче рассмеялся Осаму. — Еще одно слово и эта собака тебя загрызет, — скрывая тихий смешок от "ни разу не смешной" шутки парня, Чуя попытался выдавить из себя что-то похожее на его постоянные вспышки агрессии. — Ха-ха-ха, скорее погавкает лишние пару минут. — Тебе так повезло, что ты инвалид. Уебал бы. Они вдвоем в голос посмеялись с последней фразы Накахары, и тихим шагом направились в сторону главного лифта, который мог привести на любой из сорока этажей здания.

***

Встреча двух предателей с Боссом Портовой Мафии может закончиться как угодно. Даже богу неизвестно, что будет дальше. Но Чуя доверяет Дазаю, и если тот сказал, что им ничего не угрожает, он поверит в его слова, какими бы абсурдными они не были. На этом и строятся близкие отношения. Лифт с тихим характерным звуком оповестил парней о прибытии на нужный этаж. Впереди должна быть пара дюжин охранников, однако, ситуация здесь не сильно отличалась от остальных этажей. На каждом этаже были пустые коридоры, словно здание совсем недавно забросили. Выйдя из кабины лифта, Дазай слегка отстранился от Чуи, пытаясь ходить на своих двоих, будто за эти пару минут силы резко вернутся и он снова сможет передвигаться самостоятельно. Пройдя вперед по коридору несколько шагов, он убедился, что сильной надобности в дополнительной поддержке уже нет, поэтому решил дойти до внушительного размера дверей быстрее напарника. Прямо у входа в кабинет, Осаму немного засомневался. Хоть вероятность засады или облавы очень мала, никто ее не исключал. И, старому Дазаю было бы все равно, но… Сейчас он — по очень непонятной ему причине — переживал. Если из-за его решения попытаться выудить из Мори информацию все их с Чуей труды пойдут коту под хвост, будет даже не смешно. Столько страданий и сил уйдет впустую… И все снова из-за него. Он же "мозг" в их дуэте, он должен брать всю ответственность за их решения на себя. Но, похоже, даже с этим он справиться не может. Неужели это самое лучшее решение, которое он мог принять? Может, прежде чем соваться в логово хищника ради пустого разговора, нужно подумать? Хотя, думанье Дазая еще никогда до хорошего не доводило. Вот, только недавно надумал на сломанные пальцы и искалеченные руки. Какой же идиот… Из пучин самобичевания и размышлений его вытащил нагнавший его напарник. Тонкая и худая бледная рука слегка дотронулась до плеча, не брезгуя трогать испачканную в крови рубашку. Подобно прикосновению "Неполноценного Человека" к "Испачканному печалью", все душевные — и, в какой-то степени, физические — боли словно исчезли. Когда Накахара использовал свой дар, подвергая себя невыносимым мучениям, кои контролировать сам не мог, прикосновения Осаму чувствовались, будто благословение свыше, словно парень мог излечить все его раны своим присутствием. Теперь очередь Чуи лечить раны Дазая. И, как бы они оба не хотели признавать: рядом друг с другом им было невероятно просто принимать самые сложные и важные решения в жизни. — Может, стоит уже войти? — противно усмехающийся голос, доносящийся из комнаты по ту сторону двери, прервал успокаивающий момент душевного единства. Ах, да. Кто бы сомневался, что дьявол во плоти знал о том, что они придут. Скорее всего, он это предвидел еще в момент создания плана по поимке одного из предателей. Одного лишь взгляда со стороны партнера достаточно, чтобы без слов сказать: "Я рядом, я с тобой", и это в данный момент было единственным, что давало сил не дрожать от страха. Он рядом, он всегда будет рядом, он хочет быть рядом просто потому, что ты ему дорог. Нет ничего, что могло бы сделать приятнее. Осознание искренней привязанности и преданности со стороны другого человека — во истину единственная причина не сдаваться. Выбросив все мысли из головы, Дазай жестом попросил Накахару открыть дверь, дабы в лишний раз не нагружать поврежденные руки. Тот тихо кивнул и послушался просьбы Осаму. Панорамное окно в кабинете босса мафии открывало вид на самые прекрасные места Йокогамы, будь то простые жилые районы, или центр города, с бесчисленными достопримечательностями. Можно было увидеть, как солнце медленно скрывается за горизонтом, сменяясь луной. Вечер так быстро наступил, словно дня не было и в помине. Хотя, лучше бы его и вправду не было. Сам же Босс мирно сидел за столом, притворяясь, что что-то усердно пишет. Однако, даже с такого расстояния хорошо видно, что никаких документов или других важных бумаг под рукой у него не было. Подле стола, на маленьком кресле, сидела девочка лет одиннадцати, и упорно что-то рисовала. Для исполнителей Мафии не было секретом, что эта самая девочка — способность Мори, и если она находится рядом с ним, то это мера предосторожности. Лишь ее присутствие говорит о том, что пытаться напасть во время дипломатических переговоров — нет смысла. — Давно не виделись, Дазай-кун, — противно усмехнулся Огай, смотря на идущего к нему подростка, который остановился в паре метров от него. После этого, взгляд Мори устремился к другому парню, идущему чуть сзади Осаму, словно сторожевой пес. — Ох, и ты здесь, Чуя-кун. Как прошла встреча с Коё-сан? Я был так разочарован твоим уходом, что идея организавать вашу встречу пришла мне в голову сразу после того как… — мужчина оборвал фразу, не произнося вслух ее продолжения. Обоим подросткам было понятно, что идея "воссоединения" наставницы и ученика, появилась вместе с планом по отлову двух беженцев. — В прочем, не суть. Уверен, вы были рады друг друга видеть. Чуя еле сдерживал себя от того, чтобы не кинуться на своего бывшего Босса с разъяренными криками и не устроить в здании кровавое месиво. — Ты, ублюдок… — Накахару прервали на полуслове, легким движением руки. — Не надо, Чуя, — быстро заткнул его Осаму, предотвращая потенциальное побоище. — Он просто добивается того, чтобы ты первым полез в драку. Не поддавайся таким простым манипуляциям. Огай ухмыльнулся: — Все такой же проницательный, Дазай-кун. Сразу видно, мой ученик. — Хватит игр, Мори-сан, — не желая слушать и секунды пустого трепа бывшего опекуна, перебил Осаму. — В чем смысл всех этих бесполезных шарад? Вы тратите уйму ресурсов на поимку одного жалкого пленника, а после этого не пытайтесь остановить его побег? Даже когда его сообщник сам пришел к вам в логово? Чего вы добиваетесь этим? Последние вопросы звучали чересчур тревожно. Словно от незнания у парня могла начаться паника. Единственное, что сейчас успокаивало, это Накахара, стоящий сзади него. Если бы не он, то пытаться идти к Огаю было бы сравни самоубийству. Слишком больному, даже для него. Во всех существующих смыслах. — И все же, для моего ученика, слишком много вопросов, — Босс тихо вздохнул, и, закатив глаза, продолжил: — Подумай сам, не жди готовых ответов, Дазай-кун. Разве не этому я тебя учил? — Знаете, не очень легко думать, когда ты еле стоишь на ногах, а руки выглядят так, будто их пустили через мясорубку, — Осаму вскинул одну бровь, осуждающе смотря на своего бывшего наставника, из-за которого, собственно, все эти раны и появились на его теле. На эту фразу Мори лишь громче рассмеялся. — Ладно, как прощальный подарок открою тебе этот секретик. На минуту Огай замолчал, выдерживая драматическую паузу, дабы нагнести и без того суровую обстановку. Чуя, услышав последние слова экс-Босса лишь напрягся, думая, что под "прощальным подарком" он подразумевал секрет, который парни унесут в могилу. Его вечный инстинкт самосохранения сейчас бил тревогу, и Накахара не сводил глаз с единственной потенциальной угрозы в помещении: маленькой девочки, которая все так же бесстрастно рисовала разноцветными мелками на бумаге. Осаму со спокойным видом ждал конца всего этого театра одного актера. Эта игра в шарады уж слишком затянулась, и разбираться со всем этим было словно проклятие для него. Чтобы не сказал Мори, это должно все наконец закончить. А уж хорошо или плохо, это дело, наверное, второе. — Просто хотел проводить вас как следует, мальчики, — самым приторно-сладким голосом, и не менее приторным выражением лица нарушил тишину Огай, сопровождая свои слова притворной улыбкой. Оба парня стояли в ступоре. Словно два истукана. — Что за бред! — громко крикнул Дазай, еле сдерживая свое желание махнуть руками и ударить ногой по земле. Такого звонкого голоса от своего напарника Чуя не слышал ни разу. А вот про Мори такого не скажешь, тот с упоением смотрел на расцветающий гнев на лице своего бывшего подопечного, будто это давало ему жизненных сил. — Вы убили с дюжину силовиков, вы потратили аммуницию, вы потеряли кучу времени, и все это ради каких-то там "про́водов"?! Это даже, блядь, не смешно! Хватит врать, хватит водить меня вокруг пальца, вы не могли сделать такой глупый и бессмысленный ход! — гнев подростка можно было понять. Однако это все равно выбило Накахару из колеи, тот не знал, что ему делать, как реагировать, и как помочь. Обычно Дазай был безэмоциональным, либо же все его эмоции были надёжно спрятаны за вагоном и маленькой тележкой лжи. — Хватит пытаться играть с моей головой, хватит пытаться мной манипулировать! — Осаму… — Чуя аккуратно положил свою руку парню на плечо, пытаясь успокоить. Возможно, это бы и помогло если бы не… — Ну, на самом деле, изначально в моих планах было вернуть обратно только тебя, Дазай-кун, — без каких-либо эмоций быстро проговорил Огай. — Моим планом было шантажировать тебя, зная, как дорог тебе Чуя-кун. Но… — мужчина раскинул руки в стороны, — Не получилось. В ходе нашего допроса я понял, что на тебе такие дешёвые трюки не сработают. Да и ты мог в любое время ослушаться меня снова, это же ты, Дазай-кун, — смотря на то, как и так полное гнева и ярости лицо Осаму становилось ещё злее — хотя, казалось бы, куда уже — Огай злорадствующе улыбнулся. — Ну а потом я сместил приоритеты на Чую-куна, все же, на такие вещи больше падок он. Если бы я дал ему шанс вернуться, и казнил тебя, тем самым запугав его, то убил бы двух зайцев одним ударом, — на этих словах злость уже начинала пробирать все это время относительно тихого Накахару, у которого от одной мысли о том, что он предаст своего напарника, кровь кипела. — Я бы убил неисправимого ученика, который впоследствии мог бы стать мне потенциальной угрозой, и вернул бы себе одного из сильнейших эсперов-исполнителей. Ну что, теперь мои действия поддаются твоей логике, Дазай-кун? Второй раз за всю жизнь Осаму его так переполняли эмоции. И оба раза эмоции были негативными. Желание голыми и ранеными руками схватить ублюдка за шею и начать душить, нет, вскрыть ему глотку так же, как он вскрыл своему предшественнику, было невероятно сильным. Каждую секунду ему казалось, что он так и поступит, но что-то сдерживало его все время. Была ли то рука Чуи, все еще мирно покоящаяся на его плече, или остатки здравого рассудка — непонятно. Да и неважно, главное, что он не делает ничего иррационального. У Накахары же сдерживающим фактором было доверие к Дазаю. Если он сказал, что драку лучше не провоцировать — так тому и быть. Сейчас Чую тревожили скорее не его собственные эмоции, а чувства его напарника. Ему даже представить сложно, как тот выживал все это время, будучи под опекой такого… Монстра. — Да. Все предельно ясно, — резко выдохнул и холодно отрезал Осаму, разворачиваясь к выходу. — Пошли, Чуя. Нам здесь делать больше нечего. Чуя даже удивиться не успел, как снова их окликнул мерзкий голос. — Знаешь, Осаму, может сейчас учитель и проиграл ученику, но… — тот тихо просмеялся, смотря подростку в спину. — Я с нетерпением жду того дня, когда ты осознаешь, что тогда в пыточной — я был прав. Тебе не место среди людей. Ты не спасешь то, что тебе дорого, притворившись "хорошим человеком", наоборот, ты потеряешь больше, чем у тебя есть, — каждое слово, как стрела пропитанная ядом, словно попадала прямо в сердце парня. Огай знал его слишком хорошо. Он знает, чего тот боится, он знает, что является его проклятием. — Поэтому с удовольствием возьму тебя обратно в исполнители, когда надумаешь вернуться, — на лице Босса снова появилась эта противная фальшивая улыбка, и тот в мгновение ока перевел взгляд на Накахару. — Тебя тоже, Чуя. Только не знаю, доживешь ли ты. Связавшись с таким человеком, как мой лучший ученик, ты сам подписываешь себе смертный приговор. Тебе ли не знать, что смерть и разрушения это его постоянные спутники. — Пошли. Не отставай, — Осаму тихо бубнел себе под нос, ведя Накахару за собой. Его шаги были быстрыми, он хотел, чтобы все это быстрее кончилось. Чуя так же быстро проследовал за ним, даже не оглянувшись напоследок. — Еще увидимся, мальчики! — на половине фразы дверь в кабинет Босса захлопнулась, словно подростки демонстративно хотели показать, что не слушают бывшего начальника. Зайдя в лифт и выйдя из здания оба парня молчали. По дороге к одному из знакомых подпольных врачей никто не проронил и слова. Им нечего было сказать. Друг другу. И вообще. Чувство того, что их обоих отравили самым гадким и мучительно-меделенным ядом уничтожало изнутри. Во время и после обработки ран Дазая у подпольного врача — на которого, к счастью, Осаму смог выйти через нескольких знакомых преступников, которые были у него в долгу — парни тоже молчали. Накахара, разумеется, волновался за напарника, но каждая попытка издать хоть звук заканчивалась провалом. Будто ему зашили рот несколько раз, а голосовые связки вырвали голыми руками, навеки лишая его способности говорить. Идя обратно в их уничтоженную квартиру попыток заговорить никто не принимал. Сил и воли не было. Всего один диалог с этим дьяволом. И вот результат. Просто ужасный.

***

Старая квартира, в которой Двойной Черный жил всю прошлую неделю, выглядела хуже, чем в первый день их приезда. Если бы Чуе, убирающемося тут с утра до вечера сказали, что это место может стать еще хуже, чем сейчас, то тот бы в жизни не поверил. На стенах и полу осталась кровь мафиози, которых Накахара милосердно пощадил, не отправив на тот свет. Сейчас он не знает, сожалеть ли об этом решении, или нет. Бетон с потолка рассыпался на пол, оставляя пыль и маленькие кусочки штукатурки на полу. В стенах с десяток следов от патронов, а на полу выпавшие из автоматов гильзы. Помимо стен дома пострадало и то небольшое количество мебели, которое было тут от прошлых хозяев. Кресло, которому Чуя с такими усилями пытался найти самое "правильное" место в доме, а Дазай просто смеялся над своим сожителем, задорно прыгая на мягкую мебель, ломая там последние пружины; сейчас оно разорванное и испачканное в пыли валялось посередине зала. Рядом с ним были остатки того самого белого матраса, на котором оба парня спали ночью, так и не решившись оставить хотя бы одного из них на холодном полу. В одну из ночей, правда, Осаму, чуть не добился награды "спи на полу, ибо нехуй ворочаться", но, его пронесло, ведь на "ну Чуя, Чуя, я честно больше не буду ну пусти обратно" на проятжении часа, у рыжеволосого не нашлось аргумента. — Дом милый дом..? — как-то грустно сболтнул Осаму, осматриваясь вокруг. Чуя не смог ничего ответить, лишь прошел дальше, смотря на то, как среди обломков возле холодильника, валялся кусочек одноразовой тарелки. В самом же холодильнике остались открытые и уже непригодные к употреблению банки с консервами. Смотреть на это было так странно… Не верилось, что еще сегодня утром из этого куска пластика кушал 'Саму, а после кидался на Накахару, пачкая его слюнями и шерстью, на что Дазай лишь тихо смеялся, видя, сколько радости это маленькое пушистое создание приносило рыжеволосому. Все же, они точно были родственными душами с этим псом. — Тебе нужно отдохнуть, — сухо и с опозданием ответил Чуя, даже не смотря в сторону Осаму. Эмоциональная опустошенность не позволяла сказать даже лишнего слова. На душе словно был тяжёлый валун, который мешал нормально функционировать, как раньше. — День был тяжелым. Гравитационный манипулятор одним прикосновением к перевернутой мебели вернул ее в обратнон положение, и взглядом пригласил своего напарника сесть. — Чуя, насчет того что сказал- — Дазаю не дали закончить свою фразу. — Не говори ничего. Я не верю ни одному его слову. Парень прикусил губу. — Прости что тебе… Пришлось слышать все это… — не выдерживая эмоцианального давления, подросток спрятал лицо за обработанными руками. Чувство вины за слова своего бывшего наставника разрывало его изнутри. Смотря на состояние напарника, у Чуи его опустошенность как рукой сняло. Душевные терзания это, конечно, серьезно, но чувства Осаму его волновали куда больше. — Эй, эй, ты чего, — Накахара сел рядом с парнем на грязное кресло, и положил свою руку ему на плечо. — Ты не виноват ни в чем, это просто бред больного старикана. Я знаю тебя, тебя настоящего, ты не такой ужасный человек, как он пытается тебе внушить. — Нет… — донесся приглушенный звук. — Нет, все именно так, как он сказал. Я не должен был даже пытаться что-то поменять, я просто идиот, который хотел доказать себе, что способен измениться, но, — Дазай слегка остановился, чтобы набрать воздуха. — Я все такой же, каким я был. Я проклят, Чуя, я не могу быть человеком. Я монстр, и я убиваю все, что ко мне приближается. Тебе стоило бы убежать от меня куда подальше, а лучше уж и убить, чтоб наверняка, — голос Осаму дрожал, будто он прямо сейчас был готов расплакаться. Но он не мог. Просто физически не мог. Он не умел плакать. Даже такая простая человеческая эмоция была ему чужда. Это ли не идеальное доказательство того, что он и вправду монстр. Накахара, слушая все это, не мог сказать и слова. Весь этот водопад слов, из уст Дазая в который раз доказывал, как ужасно его воспитывал Огай. Не может быть такого, чтобы ребенок, росший в нормальной среде, говорил бы о себе такое. Даже Чуя бы не сказал так про себя. — Боже, что за бред… — тихо прошипел Накахара. Дазай посмотрел на него с удивлением, убирая руки от лица. В этот момент, Чуя резким движением руки взял того за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — И ты у нас в команде типо умный? Вот уж насмешил! Даже маленький ребенок не поверил бы в те глупости, что ты сейчас сказал. — Но- — Ты не человек, ты проклят, мне стоило бы тебя убить? Поверить не могу, что ты настолько тупой! — чуть громче обычного вскрикнул Накахара, не отрывая взгляд от друга. — Я знаю тебя с пятнадцати лет, я доверил свою жизнь в твои руки в тот день, и как видишь, я еще тут. — Но из-за меня тебя предали твои друзья! Ты остался один! Я испортил твою жизнь, а сейчас подверг ее опасности, и теперь ты застрял… Тут… Со мной… — Ты можешь винить во всех моих бедах себя, но я никогда не винил тебя ни в чем. — Если бы не я, то ты… — То я что? Все еще был бы среди людей, которые просто меня используют, а не среди тех, кому я был нужен и важен? Вау, поздравляю, тут ты и вправду накосячил. — Это не шутки, мать твою! — сорвался Дазай, выбиваясь из хватки парня. — Если ты останешься со мной, то тебя точно убьют! Мори уже хотел это сделать, и если бы у него получилось, то это было бы из-за меня! — И в чем здесь твоя вина? В том что у старого маразматика крыша поехала? — Чуя обозленно вскинул бровь, и скрестил руки на груди. — В том что так получается всегда! Всегда, что бы мне не было дорого, кто бы мне не был дорог, они всегда умирают! Всегда из-за меня! Потому что я чудовище, и мне не место в этом мире! Накахара тихо вздохнул. Этого тугодума точно не переубедить. Все же, если с малых лет твердить человеку тот или иной бред, в конченом итоге, он в него поверит. Тут точно также. И Чуя очень жалел, что не мог спасти Осаму от такого раньше. Может, у него был бы шанс. — Ты помог мне понять, что такое свобода от чужих обязательств, — снизив тон начал говорить Чуя. — Ты доказал мне, что я человек. Ты был рядом, когда я мог умереть. Доверяя свою жизнь тебе, я всегда знал, что она в надёжных руках. Ты спас меня от чего-то, что даже хуже, чем простая смерть. И если после этого, тебе не место в этом мире, то этот мир мне даром не сдался, — рука парня словно по своей воле прошлась по каштановым волосам. Его телом будто управлял не здравый смысл, а желания. Которые он не принимал очень долго. — Если выбор между счастливой жизнью без тебя, и мучительной смертью рядом с тобой, то я не вижу смысла жить. Осаму смотрел на Чую непонятным взглядом. Он то ли был готов начать плакать без остановки, то ли наоборот возмущаться на излишнюю сентиментальность напарника. Но сейчас им тоже двигало желание. Желание наконец-то быть уверенным в ком-то. Желание перестать бояться близких отношений с другими, из-за того, что они могут пострадать. Не говоря друг другу ни слова, всего одним взглядом, они оба поняли друг друга. Конечно. Так всегда было между Двойным Черным, Осаму и Чуей. Накахара одним движением прижал Дазая к себе, тот же, в свою очередь, пошел на встречу движениям парня, и первым, не желая больше ждать нежно прикоснулся своими губами тонких губ любимого. Он до последнего ждал, что его пошлют нахер, но Чуя только принял инициативу, кладя одну из рук на щеку с пластырем. Для Дазая это был далеко не первый поцелуй. Он испробовал все пороки человеческой натуры в ужасно юном возрасте. Но это был первый поцелуй, в котором были чувства, а не простые заигрывания по пьяни. Скорее всего, они не будут обсуждать это ещё очень долго. Но что они оба знали точно, так это то, что им обоим понравилось. И что целоваться они будут до самой ночи. Ну или утра. Тут уж как далеко зайдет. От их неумелых — в большинстве своем из-за Чуи — и глупых поцелуев было чувств больше, чем в любом другом поцелуе, что мог быть у них в жизни. Каждый раз, когда мягкие и слегка опухшие губы снова соприкасались, был доказательством того, что у Осаму появился тот, кому он может доверять, и не бояться, что "проклятие", которое клеймило Дазая с детства, убьет всех, кто ему дорог. Каждую секунду, когда медленные движения рук гладили по спине, по груди, по всему телу, делая и без того до невозможности приятные поцелуи еще приятнее, Чуя понимал, что в этой жизни остались те, кого он способен защитить, и ради кого он сделает что угодно. Каждый момент, пережитый вместе, давал им обоим причину жить, без страха или чувства вины за что-либо. Ведь пока они есть друг у друга, нет смысла думать "А что если…"