До встречи в офисе

Воскресенье прошло тягуче медленно, в отличие от субботы. Возможно, из-за отсутствия Кавеха в его доме. Аль-Хайтам придал этому особое значение, хотя мог бы проигнорировать свое желание писать, звонить, связаться с Кавехом любым способом. Но он все сидел и ждал, пока незамысловатый текст «хочешь, поедем завтра на работу вместе?» отправится силой мысли. Поведение блондина в субботу должно было оттолкнуть бухгалтера. Но его виноватый взгляд, наполненный слезами после осознания, что он разбил важный для мужчины предмет, яркая улыбка во время приготовления обеда, сонные ласки, укутанные нежностью и тихое-тихое «спасибо, увидимся» после осторожного поцелуя в дверях машины, припаркованной не по ПДД, отпечаталось в памяти настолько ярким образом, что не выходило из головы аль-Хайтама весь день. И впервые он заметил за собой неприсущую ему сентиментальность, хрупкость и нежность. В голове потяжелело и он устало потёр глаза. На часах за полночь, с утра у него тренировка, затем целый рабочий день, а он лежит на кровати и гипнотизирует кнопку «отправить сообщение».  Нет, лучше не завтра. Ну, точнее, уже не сегодня. Может быть, однажды, в другой день. Как и всегда, в понедельник очень много работы, аль-Хайтам, наспех выпивая кофе, приходит в офис с опозданием в пять минут. Кофе был не такой вкусный, какой ему приготовили в субботу, а опоздание обязательно прокомментировал бы один блондин, если бы он здесь был. Кандакия заходит в офис следом, успевает сообщить, что сегодня на собеседование придет новый кандидат на должность младшего бухгалтера. Аль-Хайтам вспоминает слова Кавеха о том, что нужно быть более мягким с подчиненными, и бухгалтер вздыхает. Утро только началось, а он уже трижды вспоминает Кавеха и его отношение к любой незначительной мелочи, невольно цепляясь за воспоминания, связанные с ним. Кажется, что он снова в университете на первом курсе. — Да, еще хотела уточнить один вопрос, — останавливаясь у двери, сказала секретарша, — заранее извиняюсь, если лезу не в свое дело. Аль-Хайтам невольно напрягается и поднимает холодный взгляд. Кандакия отличная сотрудница, с которой он работал еще до вступления в должность главного бухгалтера, она была олицетворением коротких рассудительных разговоров о работе и только о ней. Никогда они еще не обсуждали тему личной жизни (почему-то аль-Хайтам сразу понял, что затронута будет именно она), и он желал, чтобы это продолжалось и дальше. Но, видимо, Кандакия этого не желала. — Внимательно Вас слушаю, — нейтрально сказал аль-Хайтам. — Сегодня утром у Вашего кабинета я обнаружила галстук. Красный галстук. Который явно принадлежал не Вам. Взгляд зацепился за лоскут ткани, находящийся в руке Кандакии. Ох, точно, аль-Хайтам помнил, как в пятницу стягивал с Кавеха этот чертов галстук, который мешал целовать его нежную, красивую шею. Видимо бухгалтер его выронил, когда забирал пиджак из офиса. — Понятия не имею, откуда он тут взялся. Может, кто-то обронил, — спокойно соврал бухгалтер, садясь за стол, — но даже если и так, почему вы так уверены, что он не мой?  — Вы последнее время не носите галстуки и это заметила добрая половина одиноких женщин в нашем коллективе. В столовой мечтательно обсуждается Ваша верхняя пуговица рубашки, которая теперь каждый день расстегнута. Ко мне даже пару раз подходили из отдела по закупкам и спрашивали, не знаю ли я что-то про Ваши отношения, может у Вас есть кто-то? Если нет, то, может, получится как-нибудь закинуть удочку? Аль-Хайтам усмехнулся. Надо же, он и не знал, что их офис настолько забит сплетницами. Ничего предосудительного он в этом не видел, в принципе. А галстуки он больше не носит по той же причине, почему в пятницу он стягивал бесполезный лоскут ткани с Кавеха. Ну, а еще потому, что его алые глазки каждый раз так вожделенно смотрят на подрагивающий кадык, что эго аль-Хайтама тешится на долгие дни вперед. — И что же Вы ответили? — аль-Хайтам понял, что пауза затянулась. — Правду. Что не лезу в личную жизнь своего коллеги и не собираюсь этого делать.  Аль-Хайтаму захотелось пожать руку этой замечательной сотруднице. На вес золота. — А еще у нас обсуждается новый архитектор, который часто захаживает в компанию в последнее время. И у него явно утонченное чувство стиля, несвойственное многим. «Например, вы видели его красный галстук на корпоративе? Как же он хорошо шёл к его костюму и красным серьгам в ушах!» — последним предложением Кандакия явно изображала одну из сплетниц, чье имя он не знал и знать не хотел. Но с этим мнением он был согласен. — И к чему же вы клоните? — незаинтересованно спросил аль-Хайтам, делая вид, что его загружающийся компьютер – самая важная вещь в этом кабинете. Кандакия улыбнулась и хотела было ответить, но её прервал стук в дверь. В кабинет зашел один из сотрудников для обсуждения работы, поэтому секретарша спешно ретировалась. Но аль-Хайтам понял, что она хотела донести: нужно быть осторожнее, так как они у всех на виду. Хотя и догадки натянуты: Кандакия видела их с Кавехом, поэтому она смогла заметить деталь в виде галстука и сложить два плюс два, другие вряд ли пришли к такому же умозаключению, как у неё. Ему, в общем-то, было наплевать, если по офису поползут слухи, но, судя по реакции Кавеха на сотрудницу, вошедшую в кабинет после их поцелуя, блондину такое положение дел вряд ли бы доставляло удовольствие.  От размышлений его избавил новый кандидат на должность младшего бухгалтера — только что закончившая университет девушка медленно зашла в кабинет и незаинтересованно оглядела его и аль-Хайтама. — Добрый день. Меня зовут Лайла, я на собеседование, — представилась кандидатка. — Добрый. Присаживайтесь, — аль-Хайтам бросил взгляд на стул напротив, — я посмотрел Ваше резюме, мы заканчивали один университет, поэтому в образовании я не сомневаюсь. Таких глупых вопросов как «почему именно мы?» задавать тоже не собираюсь, лучше сразу оговорю условия работы, чтобы не тратить ни Ваше, ни мое время. В голову вновь врезались слова Кавеха об мягкости к сотрудникам и он на секунду задумался. Как бы сказал архитектор, чтобы заинтересовать кандидата? — Но если вдруг у Вас по ходу собеседования появятся вопросы или пожелания, готов их выслушать как выпускник выпускника. Может, мы сможем найти общий знаменатель, — аль-Хайтам гордился собой. — Думаю, как выпускник моего даршана, Вы знаете, что студенты нашего университета готовы не спать ночами для выполнения работы. Я одна из них. Поэтому, если сумма зарплаты, указанная в вакансии соответствует реальности, я готова работать без вопросов и своих пожеланий.  Аль-Хайтам удивлённо приподнял брови.  — Очень хорошо. Тогда начнём. Собеседование прошло на ура. Спустя пару месяцев долгих поисков сотрудника аль-Хайтам нашел того, кто соответствовал его требованиям и кто согласился на условия работы. После обеда аль-Хайтам забрал галстук у секретарши и решил написать о пропаже владельцу, но его опередили. Надо же, все утро думал о Кавехе, но телефон проверить не удосужился, работа действительно творит чудеса. Кавех: Где мой галстук? Ты хоть понимаешь, сколько он стоит? Это подарок моей бабушки! Я убью тебя, если ты его потерял. Ответь сейчас же! Последнее сообщение было написано час назад, в сеть блондин больше не заходил. Аль-Хайтам написал короткое «он у меня» и вновь приступил к работе. Скоро должен был прийти еще один кандидат на собеседование и даже дребезжащий от уведомлений телефон не должен его отвлекать. Семь вечера, аль-Хайтам устало потягивается на кресле и проверяет телефон. У него была возможность зайти в сообщения, но он не хотел отвечать Кавеху впопыхах между составлениями отчетности и проверкой деклараций, поэтому тактично написал на все десять сообщений одно единственное слово — «позже». Пальцы нажали на аватарку контакта: фото, обновленное в прошлом месяце, высветилось на экране. Кавех стоит напротив зеркала в темном костюме, лицо закрыто телефоном. Очень опрометчиво. Как можно прятать такое красивое лицо от других людей? Ладно, следующие два фото были селфи. Но последнее фото аль-Хайтаму нравилось больше всего: смеющийся Кавех в брючном костюме с бокалом шампанского на открытом теплоходе. Голова повернута в профиль, на щеках еле заметные ямочки. Аль-Хайтам не знал, когда было сделано это фото, при каких обстоятельствах Кавех смеялся, на чьем празднике он был, но это очень хотелось узнать. Сверху высвечивается уведомление о сообщении от Кавеха и бухгалтер улыбается самому себе. Кавех: Так ты освободился? Пальцы сами находят кнопку вызова и не проходит и трех гудков, как собеседник поднимает трубку. — Да. Но сейчас в офисе, — сразу говорит аль-Хайтам. — Что? — на заднем фоне слышен звон ключей и какое-то копошение: видимо Кавех заходит домой. — Я отвечаю на твой вопрос. Да, я освободился, но сейчас в офисе. Собираюсь домой. Короткий смешок. — И это все, что ты хотел мне сказать?  — Нет. — Тогда жду продолжения. Зачем позвонил? — Почему именно это фото? Кавех подвис. Аль-Хайтам представляет, как блондин нахмуривает брови и делает непонимающее выражение лица. На губах тут же появляется непроизвольная улыбка. — Что? — во второй раз за диалог спрашивает Кавех. — Почему у тебя на аватарке именно это фото? Ну, что в зеркале. — М-м, не знаю? Мне оно нравится? К чему этот вопрос вообще? У тебя вот фоток вообще нет, — стали слышны звуки воды: Кавех моет руки. Телефон, видимо, зажат между ухом и плечом. — Это потому, что у меня так, как у тебя, не получается. — Как у меня – это как?  — Так красиво. И вновь молчание. На фоне прекратили доноситься посторонние звуки, кажется, Кавех остановился вытирать руки. — Что это с тобой сегодня? — буркнул он через время и аль-Хайтам хмыкнул. — Я такой же, как и всегда. — В любом случае, — уже громче сказал Кавех, — всё дело в ракурсе. Научу тебя как-нибудь. — Нет. — Что? Кавех спрашивает, что сегодня с аль-Хайтамом, а сам вопрос «что?» задает уже в третий раз за диалог, будто других слов не знает. — Дело не в ракурсе, а в человеке, что изображен на фото. Красивые люди всегда хорошо смотрятся. И снова молчание. Бухгалтер видит это подозрительное лицо сквозь разговор по телефону, он чувствует на себе взгляд, который говорит «что?» уже в четвертый раз.  — Тогда почему у тебя нет фотографий в профиле? — Что? — не задумываясь, спросил аль-Хайтам. — Ты сказал, что красивые люди всегда хорошо получаются на фотках, но сам фотографии в профиль не ставишь. Почему? Может, я тоже полюбоваться хочу. Скрытый комплимент (а может он был не таким уж и скрытым?) заставил аль-Хайтама почувствовать приятную негу. — Зачем любоваться фотографиями? Можешь приехать и посмотреть на меня вживую. Тишина в ответ. Кажется, Кавех что-то раздумывает. — В пятницу приеду, если успею. — К нам не заедешь на этой неделе? Пораньше, я имею ввиду. — А что, уже соскучился? Аль-Хайтам прикусил язык, чтобы не ответить «да». После недолгой тишины, Кавех усмехнулся. — Пока не знаю. Я взял новый проект, ваш идет уверенно, мне нет необходимости приезжать к вам в офис без особой надобности. Аль-Хайтам на секунду задумался о том, что особая надобность в Кавехе присутствует у самого бухгалтера, но не сказал вслух. — Ну, если только меня не попросят приехать, конечно, — добавил архитектор, закинув удочку.  — Понятно. Что ж. Тогда успехов в новом проекте. Галстук будет у меня в кабинете, можешь приезжать, когда захочешь. И да, я жду новый горшок для цветов. Послышалось цоканье со стороны собеседника и аль-Хайтам вновь улыбнулся.  — Ты невыносимый, ты в курсе? — Слышал это от тебя пару раз. Жду тебя в пятницу, Кавех. До встречи, — сказал аль-Хайтам и закончил звонок. Да, этого голоса ему не хватало целый день.  Странным образом началась рутина. Дом, спортзал, работа, снова дом. Но в эту рутину ворвался Кавех: теперь каждый вечер они разговаривают по телефону, обсуждают, как прошел рабочий день, новости в мире, выход новых фильмов и сериалов (здесь аль-Хайтам практически бессилен, так как предпочитает книги и чаще всего не доволен экранизациями по ним, поэтому Кавех уже составил список для совместного просмотра его любимых фильмов). Во вторник они общались по телефону, пока аль-Хайтам ехал домой после офиса, в среду уже дома, пока он готовил ужин, а в четверг диалог затянулся и вот бухгалтер лежит в постели и слушает монолог про ужасный отдел бухгалтерии на его новом проекте. — Ты представляешь? Так и сказали: а разве нельзя закупить материалы подешевле? Куда еще дешевле? Здание премиум-класса, а они его хотят в эконом сегмент запихнуть и выдать за конфетку? — Ты же понимаешь, — устало, но при этом все еще заинтересовано начал аль-Хайтам, — они просто хотят сэкономить. В этом нет ничего предосудительного. Просто объясни им, что материалы дешевле уже не будут соответствовать требованиям премиума. — Я так им и сказал! И вообще, вот ты же все сразу понял, когда мы начали наш проект, и подобрал соответствующие цены. Вот почему все бухгалтеры не могут быть как ты? Тогда бы жизнь была куда проще, — пробубнил Кавех и, судя по шелесту одеяла, перевернулся на другой бок. — Это что, был комплимент моей работе? — хмыкнул бухгалтер, зевая. Кавех тяжело вздохнул. — Нет, это констатация факта. Ты хороший бухгалтер. Комплименты я говорю по-другому. — Тогда могу я услышать комплимент в свою сторону? — спросил аль-Хайтам, закрывая глаза. Хотелось спать, но еще больше хотелось разговаривать с Кавехом. Со стороны собеседника послышалось мычание. — Ну, обычно их не выпрашивают. — Значит, не могу? Кавех буркнул что-то нечленораздельное и вновь начал шуршать одеялом. — Я, например, могу сказать много комплиментов в твою сторону, — начал вдруг аль-Хайтам, потихоньку погружаясь в дрёму, — у тебя нежные волосы, приятные на ощупь. А когда я их сжимаю и тяну назад, ты горячо вздыхаешь. И глаза необычные, красивого алого цвета. И губы красивые тоже, их очень приятно целовать. А еще мне нравится твоя шея, её тоже целовать приятно. Про твои руки я вообще молчу, мне бы так хотелось их сейчас ощутить на… — Так-так-так, стоп, всё, хватит! — протараторил блондин, отчего аль-Хайтам сонно открыл глаза. — Я и половины не сказал, — тихо проговорил бухгалтер. — Что это за секс по телефону начался? Кто так комплименты делает? — Секс по телефону? О чём ты? Я просто говорил то, что мне в тебе нравится. Если хочешь попробовать секс по телефону, то не сегодня, я уже почти уснул… — Не хочу я пробовать секс по телефону! У нас и не по телефону его не было! — вдруг выпалил Кавех отчего аль-Хайтам на секунду перехотел спать. — А ты хочешь? — Глупый вопрос… — пробубнил блондин. Да, действительно глупый. Кавех же раньше говорил, что хочет с ним секса.  — И я хочу. Но еще больше я хочу видеть тебя рядом со собой. Не обязательно в сексуальном подтексте, — аль-Хайтам протяжно зевнул и вновь начал погружаться в сон, как вдруг услышал голос Кавеха. — Мне тоже нравятся… твои волосы. И глаза, и губы, и шея, ну и… все, что ты сказал про меня. И мне тоже… было бы приятно видеть тебя рядом со мной. Бухгалтер окончательно уснул, так и не понимая, сказанные Кавехом слова прозвучали в реальности, или нет. Снился ему блондин на теплоходе, ярко улыбавшийся аль-Хайтаму, прямо как на той фотографии, и рассказывающий какую-то очередную историю про исторические здания, проплывавшие мимо них. Утром он проснулся неожиданно бодро, прокручивая последнюю фразу Кавеха, что помнил во сне. Или это был всё-таки не сон? Он не знал ответа на этот вопрос, но было так приятно ощущать… это взаимное чувство в сказанных словах. Какое именно чувство, он не знал, лишь мог охарактеризовать его как спокойное, трепетное состояние души, до которого дотронься — тут же покатится по столу и разобьется, словно бутылка вина или горшок с цветами. Хотелось его уберечь, защитить, обнять и не отпускать, что бы не случилось. Сквозь дремоту он на автомате настроил кофе-машину, прощупывая мышцы пресса и груди, ощущая это самое чувство буквально тактильно и пытаясь охарактеризовать его. Нежное, мягкое, приятное… Ох. Кажется, это похоже на влюблённость. Аль-Хайтам влюблен в Кавеха. Он хочет обнимать, оберегать, целовать его, хочет ходить с ним на свидания в кино, которое даже смотреть не будет, хочет засыпать и просыпаться с ним в одной постели, хочет видеть радость на его лице, хочет… он много чего хочет делать с Кавехом, он в него, мать вашу, влюблен! Осознание пришло мгновенно, как и подступающий к горлу ком. Кофе пить перехотелось, он хотел было отойти в ванную умыться, но, проходя мимо кровати, аль-Хайтам услышал звук уведомления и тут же ринулся к телефону. Кавех: Доброе утро, соня. Сегодня в 6 я заеду к тебе в офис, попрошу не задерживаться и не наедаться перед уходом)) Глупая улыбка тут же полезла на лицо, аль-Хайтам глубоко вздохнул, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Ему не было тревожно, нет, он знает, что всё взаимно, но… так ли это на самом деле? Кавех прямо говорил о том, что хочет с ним секса, но хочет ли он отношений? Готов ли сам аль-Хайтам к отношениям? Судя по предыдущему опыту, вообще нет. У него были отношения ранее, он рвал с партнерами спустя две недели от начала отношений, они не приносили ему ничего нового в жизнь, поэтому аль-Хайтам даже какое-то время думал, что аромантичен. Он понимал, что его тянет к Кавеху, что он ему небезразличен, в отличие от большинства людей вокруг, но характеризовал это влечение он именно сексуальным, а не романтическим. Его объяснение было таким: в университете он впервые почувствовал сексуальное влечение к определенному человеку, но так и не прочувствовал его физически, остался не удовлетворен, а тут в его жизнь спустя много лет врывается тот самый, кто пробудил в нем желание заниматься сексом — само собой организм отреагировал положительно. Но сейчас он смотрит на Кавеха вовсе не как на человека, с которым хочет заняться сексом, он смотрит на него как на партнера. Как на человека, с которым хочется романтических отношений. Он хочет о нем заботиться и заботился еще неделю назад, на прошлых выходных, но дошло до него это только сейчас.  А его же слова в субботу о том, что он хочет принимать Кавеха? Это было действительно правдой, но он относил свое желание понимать и принимать чувства блондина не к влюбленности, а к… к чему? Чувствовал ли ранее аль-Хайтам подобные желания к другим людям, кроме родной бабушки? Кажется, все было очевиднее некуда. И Кавеху, видимо, тоже.  Аль-Хайтам заставил выйти себя из ступора и умылся холодной водой. Сейчас ему необходимо ответить Кавеху на сообщение и собраться в офис. Вновь открыв диалог, он вздрогнул от приходящего нового сообщения. Кавех: И да, это свидание, поэтому оденься поприличнее) Дыхание сегодня аль-Хайтам, видимо, не восстановит. Свидание. Звучит… звучит. Просто звучит. Звонко, ярко, словно колокол. Когда он ходил в последний раз на свидание? Сам не помнит, как и события на нем.  Аль-Хайтам: Напомню тебе, что перед нашим свиданием, я проведу смену в офисе, поэтому я не могу одеться на работу неприлично. Убрав телефон, он пообещал себе не отвлекаться больше на сообщения от Кавеха. По крайней мере до приезда в офис, иначе он снова опоздает на работу. — Вы сегодня прямо-таки светитесь. Произошло что-то хорошее? — встречает его Кандакия с улыбкой на лице.  — А по мне так сильно заметно? — усмехнулся аль-Хайтам, вешая пальто в шкаф. — На самом деле нет. У вас всегда одно угрюмое лицо, но сегодня уложили волосы и даже не опоздали на работу. Удивительное зрелище. Сегодня ждать похолодание? Бухгалтер вопросительно посмотрел на секретаршу и та сразу поджала губы. — Я, пожалуй, оставлю документы и пройду на свое рабочее место. Скоро подойдет Лайла для стажировки. Хорошего дня! — поспешно сказала Кандакия и вышла из кабинета. Как бы секретарша не ехидничала, она была права: чтобы собраться на работу (а затем и на свидание), аль-Хайтаму потребовалось пропустить утреннюю тренировку, достать из кладовой гель для укладки (что было чрезвычайно сложно, так как эта маленькая комнатушка была захламлена всем, чем только можно, благо Кавех не видел этой картины), вспомнить, как нужно делать эту самую укладку, а еще выбрать себе костюм. Не то, чтобы у аль-Хайтама их было много, просто он давно никуда не выбирался кроме зала и работы, поэтому, наверное, стоило постараться над своим внешним видом? Впрочем, бухгалтер решил оставить с одеждой все как есть, перед выходом задумавшись над галстуком, но быстро откинув эту идею. В итоге он приехал за 10 минут до начала смены, что так удивило секретаршу. Рабочие задачи выполнялись на удивление быстро, но день проходил тягуче медленно. Даже несмотря на обучение стажёрки Лайлы, аль-Хайтам все равно отвлекался на телефон и ждал сообщений от Кавеха, хоть они и договорились встретиться сегодня вечером.  Кавех: Подготовь мой галстук, сегодня он отлично подойдет к моему пиджаку Аль-Хайтам: Ты будешь в том же костюме, что и на корпоративе? Кавех: Именно Чтобы ты смотрел на мою спину и вспоминал, как повалил меня на диван своей квартиры Или на мои брюки, которые сминал на бёдрах Волосы хочу уложить так же, кстати Аль-Хайтам: Кажется вчера ты говорил, что не хочешь секса по телефону. Кавех: Что заставило тебя подумать, что мое решение изменилось? Аль-Хайтам: Сообщения выше. Кавех: Так я просто описывал ситуацию после корпоратива  Или ты забыл всё это? Тебе напомнить? Аль-Хайтам глубоко вздохнул. Господи, им же не по шестнадцать лет, хватит устраивать этот цирк. Он будет выше и взрослее этого. Аль-Хайтам: Галстук у меня дома, решил закинуть его в стирку. Придется быть на свидании без него. Да, выше и взрослее. Взрослый ответ взрослому человеку. И сейчас он по-взрослому уберет телефон и будет работать, а не вспоминать, каково это — целовать Кавеха и вжимать его в стену, в диван, в себя или куда-то там еще. И он никогда не был так благодарен посторонним за то, что они отвлекают его от собственных мыслей. Лайла подходила с вопросами, Кандакия — с документами, начальство — с предложениями. Все это загружало и без того забитую Кавехом голову, но сейчас было необходимо. Близился конец рабочего дня, аль-Хайтам нервно постукивал пальцем в такт стрелке часов, что для него было нехарактерно, мысленно отсчитывая секунды до 18:00. Он уже не помнил, когда был так заинтересован в чём-либо, поэтому неожиданно дернулся, выныривая из мыслей, когда в кабинет постучались. — Извините, — вопреки ожиданиям в кабинет зашла Лайла, — я бы хотела уточнить еще один момент. — Да, проходите. Секунды в голове прекратили свой отсчет, мысли были направлены лишь на объяснение информации, время, которое было перед глазами большим циферблатом, перестало маячить и напоминать о себе. Аль-Хайтам вернулся головой в работу даже не смотря на 18:03 на часах. Лайла уже поблагодарила руководителя и собиралась отходить от стола, как вдруг открылась дверь кабинета. — Сколько можно тебя ждать, я же сказал не задерживаться… ох, добрый вечер! — донеслось от блондина и, кажется, у аль-Хайтама сердце пропустило пару ударов.  Темно-бордовый костюм был под бежевым пальто, волосы завязаны в небрежный хвост, открывая вид на аккуратные серьги-гвоздики в ушах и красивую шею. В руке у Кавеха был чуть помятый крафт-пакет, но это ни на секунду не портило его внешний вид. Блондин был действительно одет в то же, что и пару недель назад на корпоративе, но аль-Хайтам будто увидел его впервые в этом образе. Хотя отчасти это было правдой: он впервые смотрел на него с осознанием своих чувств, наверное именно поэтому он не мог вымолвить ни слова, пока Лайла не прервала тишину. — Добрый… Вы, наверное, к аль-Хайтаму? — Верно подмечено, я именно к нему. А Вы?.. — Лайла, это Кавех – архитектор одного из наших проектов. Кавех, это Лайла – стажерка, о которой я тебе рассказывал, — наконец подал голос главный бухгалтер, вставая с места. — А-а, точно! Ты же наш университет заканчивала еще? Как там преподаватели? Знакома с профессором Фарузан? Пока аль-Хайтам закрывал рабочие вкладки и собирался, Кавех обсуждал с Лайлой её учебу и работу в компании. Бухгалтер всегда поражался тому, как легко и непринужденно блондин мог завести диалог на любую тему с любым человеком: самому аль-Хайтаму это было не под силу. Да и не то, чтобы хотелось, на самом деле. — Если этот зануда будет тебя донимать, то не слушай его, — тихо сказал Кавех, но недостаточно тихо, чтобы его не услышали. — Я всё еще здесь, — дал напомнить о себе аль-Хайтам, осматривая себя в зеркале и поправляя волосы. — Да-да, а должен быть уже в машине, как и я. Пошли, — вымучено сказал Кавех, подходя к мужчине со спины. — Я тоже пойду собираться. Было приятно познакомиться. До свидания, аль-Хайтам, Кавех, — попрощалась Лайла. — До понедельника. Дверь захлопнулась и вместе с Лайлой ушла и непринужденность ситуации. По крайней мере со стороны аль-Хайтама: внутри вскипала несвойственная ему тревога, которую до последнего он старался скрыть. Надевая пальто, он в последний раз решил взглянуть в зеркало, надеясь увидеть там собранного, взрослого человека. — Ты хорошо выглядишь, — мягко сказал Кавех, улыбнувшись отражению в зеркале и легко коснувшись чужих костяшек, перебирающих воротник рубашки, — будь мы мало знакомы, я бы даже не понял, что ты волнуешься. — И что же меня выдало? — тихо усмехнулся бухгалтер. — М-м, не знаю. Я просто знаю, что ты волнуешься. По-другому и быть не могло. То, как иногда аль-Хайтаму удавалось читать Кавеха, работало и в противоположную сторону: сейчас блондин будто видел его насквозь. Но это, несмотря на абсурдность, успокаивало: раз Кавех знает, что аль-Хайтам волнуется, то ему уже и нечего скрывать. — В конце концов это наше первое официальное свидание, я не могу не волноваться, — честно сказал бухгалтер и перехватил ладони блондина, заглядывая в глаза сквозь зеркало. — Надо же, я и подумать не мог, что ты придаешь таким вещам сентиментальное значение, — Кавех опустил голову на плечо мужчины, утыкаясь в него лбом и пряча лицо, бухгалтер взглянул на отражение в зеркале. Выглядит хорошо. Кавех, обнимающий аль-Хайтама выглядит очень хорошо. — Обычно не предавал, но с тобой всё по-другому. Оба повернулись друг к другу и Кавех удивлённо охнул. Пару секунд они всматриваются в глаза друг друга. — Это наше первое официальное свидание, но уже третье по неофициальному счету, — продолжает Кавех, поднимая руку к волосам и заправляя несколько выбившихся прядок. — Разве не второе? — А как ты считаешь? — Ну, — аль-Хайтам поправляет уже не свой воротник, а чужой, — первое было неделю назад, у меня дома. Второе сейчас. Разве нет? — Постой, а корпоратив? — Корпоратив был корпоративом. Я приглашал тебя на него как архитектора нашего проекта, а не партнера. — И лапал меня, как архитектора проекта, а не партнера? — с издёвкой спрашивает Кавех. — Я уже говорил, что это не планировалось изначально. — Не планировалось, но сделано было, — нотки укора прозвучали в голосе блондина и руки опустились к собственной груди, скрещиваясь. Аль-Хайтам хмыкнул и задумался. Он бы не посчитал происходящее после корпоратива свиданием по нескольким причинам: он был немного пьян и действовал необдуманно, по наитию, вовсе не так, как ему следовало бы действовать, без осознания собственных чувств. Но даже если бы у него была возможность отмотать время назад и все переделать, он бы этого не сделал. — А что именно ты считаешь свиданием? — решил спросить бухгалтер, обойдя Кавеха и взяв в руки свой клатч. — Что-то, что заканчивается поцелуем, например, — немного задумываясь, отвечает блондин. Аль-Хайтам усмехается. — Тогда у нас уже точно не второе, не третье и не пятое свидание. Сколько поцелуев было прямо в этом кабинете? — отмечает мужчина и выходит из офиса, ожидая за собой собеседника.  — Почему ты говоришь так, будто каждую неделю приводишь сюда новых влюбленных олухов и это для тебя совершенно нормально? — выходя из кабинета, Кавех не сразу замечает Кандакию, которая как раз заканчивала рабочий день и хотела было попрощаться с главным бухгалтером. Аль-Хайтам замирает с ключами в двери, Кандакия закрывает рот, так и не издав ни звука. Оба поворачивают голову в сторону Кавеха и тот замечает третье лицо рядом с ними. — Добрый вечер, Кавех, — здоровается наконец-таки Кандакия и блондин смущено издаёт быстрое «добрый». — Кандакия, привожу ли я каждую неделю в офис «новых влюбленных олухов»? — с легкой издёвкой спрашивает аль-Хайтам, на что Кандакия вопросительно приподнимает бровь. В глазах читается «разве я хочу быть участником ваших разборок?». — Аль-Хайтам! — возмущенно восклицает Кавех. — За последние две недели я видела только Кавеха, — сухо отвечает секретарша.  Ладно, этот ответ вполне приемлем. — За последние две недели? — наигранно возмущается Кавех. Ладно, может и не очень приемлем. — А разве мы не торопимся? Пойдем, Кавех. Кандакия, закрой офис, пожалуйста. И до понедельника, — сдержанно перебивает его аль-Хайтам, взяв блондина за руку и направляясь к выходу из бизнес-центра. Секретарша кинула короткое «до свидания» вслед и направилась к кабинету бухгалтера. К лифту они подошли молча, спускались на первый этаж тоже. Тишину разбавил короткий смешок аль-Хайтама, когда мужчины вышли из бизнес-центра. — Что смешного? Это всё было достаточно неловко, я думал мы одни, — пробубнил Кавех, насупившись. — А какая именно часть для тебя была неловкой? Когда ты приревновал меня к несуществующим влюбленным олухам или сам причислил себя к их рядам? — Я не ревновал тебя! — О, так второе ты уже не отрицаешь? — Аль-Хайтам! Что на тебя нашло? — Хорошо, что не отрицаешь. Внешне бухгалтер держался достойно по его собственному мнению, но сердце не делало кульбит вновь и вновь, когда смотрел на заметный румянец на щеках собеседника.  Кавех тоже влюблен, он же назвал себя влюбленным олухом. — Как насчет того, чтобы в этот раз машину вёл я? — прервал тишину блондин, находясь у двери машины. Бухгалтер скептически посмотрел на Кавеха, надеясь, что это было шуткой. — Ты шутишь? — прямо спросил он и Кавех закатил глаза. — Я говорю серьезно. — У тебя права хоть есть? — Я что, похож на сумасшедшего? Конечно! Я бы не сел за руль машины без прав. — Правда? Отсутствие прав ранее не мешало тебе водить автомобиль в нетрезвом состоянии в университете, — спокойно сказал аль-Хайтам, садясь за руль. — Что?! Откуда ты знаешь? — эмоционально воскликнул Кавех, открывая переднюю дверь и сильно хлопая ей, когда сел на пассажирское кресло.  — Тигнари и Сайно. — Чёртовы… сплетники! Мы же обещали друг другу не рассказывать никому об этом! — Кавех разворачивается в сторону для того, чтобы поставить крафт-пакет на заднее сиденье. — С учетом того, что они мне это рассказали только на корпоративе две недели назад, они хорошо держались все эти годы, — машина мягко завелась. — Когда они успели? Мы же друг с другом все время вместе были… — Перед корпоративом я сказал, чтобы они тебя встретили, так мы и начали говорить о тебе и твоем студенчестве. Удивительно, что уже тогда вы были знакомы, они же учились вообще в другом заведении. — Ох, то как мы познакомились… это долгая история. — Какое счастье, что у нас впереди целый вечер. Только знать бы еще, куда ехать. — Да-да, сейчас введу адрес в навигаторе. Я проведу сногсшибательное первое официальное свидание, мистер сентиментальность. Аль-Хайтам был уверен, что ему понравится.