Сон вчерашний

      Доминик быстро спускалась по лестнице, мягко касаясь каждой ступеньки тонкими ножками в вельветовых домашних туфлях, придерживая полы простого светлого платья, в котором она обычно ходила по дому. Тяжёлая коса из тёмных и густых волос мерно, в такт очередной ступеньке под ногой, едва заметно хлопала по спине девушки, которая затерялась в своих мыслях. Перебирая список дел на день, она оказалась на втором этаже и, придерживаясь за перила, резко повернулась к очередному повороту лестницы, чтобы спуститься дальше, на кухню, но внезапно её живот чуть не встретил край острого металла. Очнувшись от своих размышлений, Доминик машинально отскочила в сторону и резким рывком вниз, загородила дорогу назад уже собирающемуся туда человеку.       Жёлтые глаза внимательно осматривали нападавшего. Мальчишка-слуга, он прибыл в этот дом вместе с тем странным парнем Ванитасом, сейчас испуганно замер на лестнице, опустив голову, украдкой поглядывая на девушку из под белесых волос и даже не предпринимая повторных попыток убежать. Он виновато ссутулился.       —И как это понимать? - решив пока не делать поспешных выводов, но не теряя грозной интонации, произнесла Доми.       —П-прошу прощения! - слегка заикаясь, пролепетал мальчик, теребя рукав поношенной рубашки. - Я... Я не специально, правда!       —Неужели? - Доминик смягчилась, однако всё ещё смотрела в упор на этого ребёнка, так сильно напоминающего провинившегося щенка. - Ты можешь объяснить, как ты чуть меня не ранил "не специально"?       —М-не нужно было подняться наверх, мадам Селин поп-п-просила принести ей остатки посуды из комнаты виконта Антуана, служанки сказали, что там н-не-немного её есть, - всё также заикаясь, мальчик хрустел суставами пальцев, глядя в пол. - Мне немного не по себе идти к нему, и тут вы внезапно выскочили. Я правда не хотел, это непроизвольно!       Видимо отчаявшись, что эта строгая благородная леди ему не поверит, мальчишка, надрывая тонкий голос, тембр которого ещё не успели затронуть изменения переходного возраста, зачастил:       —Поверьте мне, я п-правда не думал ни о чём плохом, это просто... Р-рефлекс же называется? Я...       Доминик взмахнула ладонью, от чего ребёнок замолк и направил взгляд испуганных, стремительно влажнеющих серых глаз на девушку, которая, всё также загораживая дорогу спокойно, отчасти даже мягко, стараясь не довести мальчика до ещё большей паники, произнесла:       —Давай для начала отойдём с лестницы, - она взяла его за плечо, от чего тот вздрогнул, но покорно двинулся вслед за мадемуазель в коридор второго этажа. - Для начала: как тебя зовут?       —Михаил, - он растерянно переминался с ноги на ногу. Похоже, эта вампирша на него больше не злилась. - Но зовите просто Миша.       —Хорошо, Миша, - Доминик кивнула. - Откуда у тебя оружие?       —Это не с-совсем оружие, - отводя взгляд в сторону неловко произнёс Михаил. - Это что-то вроде заточки? В любом случае, братец мне сделал это, чтобы я мог защитить себя, если что-нибудь произойдёт.       Миша вытащил из рукава то, что чуть не оказалось в животе Доми. Кусок металлической пластины, край которого был своими зубчиками похож на циркулярную пилу, а другой был ровно отшлифован, чтобы, по всей видимости, не ранить его обладателя.       —Ты всегда его носишь с собой? - заметив, что её пристальный взгляд нервирует ребёнка, девушка как бы невзначай посмотрела на свои ухоженные, бледно-розовые ногти.       —Угу, так братец сказал. Чтобы я всегда мог, если что пырнуть, а потом бежать. Однажды даже пригодилось.       Мальчишка поёжился.       —Больше тебе братец ничего не говорил?       —Про этот осколок - нет, - поняв, к чему может клонить девушка, Миша затараторил. - Но он здесь ни при чём, клянусь! Он просто беспокоится обо мне, вот и дал эту штуку, чтобы я мог себя защитить! Я нервничал, поэтому оно вышло само, случайно! Только не трогайте моего братца, прошу!       Мольба, сорвавшаяся с этих потрескавшихся губ, что-то всколыхнула в памяти Доминик, заставив болезненно дрогнуть её тонкие брови. Она с таким же выражением лица и интонацией в голосе просила своего дедушку не убивать Луи. Son cher frère Louis.        —Ему ничего не грозит, - устало выдохнула Доми. - По крайней мере, с моей стороны.       —Спасибо! - Услышав это, Михаил облегчённо улыбнулся. - И, прошу прощения. Я забыл спросить ваше имя.       —Доминик де Сад, - слегка улыбнувшись, произнесла девушка. - Пожалуйста, будь впредь осторожен. Не каждый в этом доме простит тебе подобную оплошность.       Мальчишка энергично закивал, на его личике не осталось и следа того испуга и тревоги, искажавшие мягкие черты всего каких-то пару минут назад.       —Иди, мадам Селин тебя, должно быть, уже заждалась.       —Спасибо вам ещё раз! - лучезарно улыбнувшись, Миша быстро умчался вверх по лестнице, предоставляя девушку самой себе.       Покачав головой, она меланхолично улыбнулась, прогоняя тоскливые воспоминания о брате. Возобновив свой путь на кухню, она, напевая какой-то мотив, спустилась вниз и юркнула к нужной двери. Открыв её, девушку окутал дразнящий аромат готовящегося завтрака, заставивший её сглотнуть слюнки. На звук её шагов откуда-то из глубины помещения вышла высокая, круглолицая и плотной комплекции седая женщина, вытирающая руки махровым полотенцем. Увидев редкого посетителя и узнав в нём ту выросшую девочку, которую едва ли не нянчила ещё с раннего детства, широко улыбнулась, позволяя себе явить миру пару сломанных клыков, которые, впрочем, совершенно не портили её улыбки.       —Миле-е-е-еди! - грудным голосом протянула она. Мадам Селин была одной из немногих слуг, которым позволялось соблюдать чуть меньше правил этикета с господами этого дома. - Пожаловали за ранним завтраком?       Доминик кивнула. Теплая улыбка, не покидавшая её лицо с того момента, как она вошла сюда, стало привычным штрихом, столь ярко подчёркивающим это беззаботное и умиротворённое настроение девушки. В конце концов, это едва ли не постоянное место обитания той женщины, которая всегда по-матерински поддерживала Доми и относилась к ней, как к своей дочери. Мадам Селин в целом относилась ко всем, кто младше неё, как к своим детям. Она прочно закрепилась в памяти всех отпрысков де Сад как светлая личность, от которой веет вечным теплом, не то от постоянного нахождения рядом с плитой, не то от какой-то всеобъемлющей солнечной энергии изнутри.       Мадам Селин, даже не напрягая связки, громко, на всю кухню раздала пару поручений остальным служанкам и направилась куда-то в сторону шкафчика с некоторыми продуктами. Из ящика рядом находящегося стола женщина достала большую салфетку и, открыв деревянную дверцу, стала складывать на неё разные вкусности, будь то имбирное печенье или голландские вафли, приготовленные ещё более ранним утром. Сделав довольно плотный свёрток, кухарка подошла к Доми, певуче произнося:       —На здоро-о-овье, моя миледи, - её карие глаза с доброй усмешкой поблёскивали под кухонных освещением, из-за чего этот и без того приятный оттенок напоминал итальянский горячий шоколад. - Правильно делаете, что перед общим завтраком перекусываете. Не то что эти новые леди, ma parole, как птички едят.       Под "новыми леди" Селин подразумевала совсем молодых девушек и девочек, которые под веянием моды баловались диетами или же и вовсе могли без зазрения совести пропускать приёмы пищи, что по мнению довольно пожилой кухарки особенно непростительно. Она передала Доминик свёрток и продолжила говорить:       —А вам, милая моя, стоило бы меньше забываться в работе, уже сколько раз обед перекусами заменяли, - с укором произнесла она. - Кусками не наешься.        —Мадам Селин, я же не специально, - вдыхая едва различимый под общей массой кухонных запахов аромат имбиря и корицы, виновато произнесла Доми. - Обещаю, как только привыкну к новому графику работы, сразу же перестану так делать.       —Хорошо, хорошо, милая, - махнув рукой произнесла старушка Селин и, кинув взгляд на настенные часы, хмыкнула. -И чего это наш новобранец-то задерживается?       —Вы про Мишу? - Доминик вспомнила, что мальчик должен был принести посуду, которую Антуан постоянно утаскивал к себе в комнату. - Я его немного задержала, небольшое недоразумение, поэтому не ругайте его сильно, хорошо?        —Да за что ж мне это дитё ругать-то? - изумлённо вскинула широкие брови мадам Селин. - Это ж не как милорд Антуан, упаси боже, шебутной забияка. Милый, тихий мальчик. Робкий, я бы даже сказала. Смышлёный малый, за братом, как утёнок за мамой уткой ходит. Со старшим не довелось познакомиться, уж больно нелюдимый он, но издалека видела, как они друг за дружку цепляются. Одна беда, у мальчишки то руки одной нет, а к протезу, по всей видимости не привык, иногда с управлением не справляется. А так, мелкую работёнку ему даю, и мне проще, на мелочи время не трачу, и у него дело есть. Хороший он, Оскар только, пёс этот шелудивый, так и ждёт момента, чтобы к нему прицепиться. Ну ничего, пусть только попробует, не посмотрю, что он дворецкий.       Доми хихикнула. Сколько она себя помнит, мадам Селин всегда была бойкой женщиной и за словом в карман ей не приходилось лезть, отчего у них с дворецким были постоянные перебранки, пока Оскар не решил просто избегать общения с этой, по его мнению, "неотёсанной деревенской клушей".        —Вот значит как, - протянула девушка по окончанию небольшого рассказа кухарки о Михаиле. - Просто мне не особо довелось познакомиться с новыми слугами, с Мишей и то только сегодня познакомилась. Я ведь не говорила? Я теперь личный юрист приближенной к королеве семьи, там же и Жанна, кстати, находится.       —Надо же, моя же вы умничка, - всплеснула полными руками старушка. - Вы молодец, миледи! Главное, чтобы оно вам нравилось. А Жаннушка то, когда к нам на ужин придёт? Милая девушка, жаль робеет часто.        Доминик слегка смутилась, но не подала виду. О её особых чувствах к Жанне знал только Ной, и лишь отчасти догадывались кузены. Однако с мадам Селин ей было как будто неловко говорить о Жанне, словно эти проницательные карие глаза сами найдут причину, по которой при упоминании этой гвардейской служительницы по лицу Доми пробегает алая тень румянца.       —Честно говоря, не знаю, - она поудобнее взяла свёрток с едой. - Думаю, на следующей неделе можно её пригласить. Если она согласится.       —Да как же вам отказать то можно? Не забивайте голову лишними тревогами, не выдумывайте за человека его ответ, спросите, а уж от ответа и будете пляски устраивать.       Кухарка снова глянула на часы.       —Милая моя, думаю вам стоит идти, если хотите ещё перекусить и перед завтраком в порядок себя привести.       —Да, да, конечно, - Доминик спохватилась. Она постоянно теряла счёт времени, оказываясь в обществе этой милой женщины, которая только лишь одним своим жизнерадостным видом приподнимала настроение. - Спасибо, мадам Селин!       Получив кивок, девушка вышла из кухни и лёгкими шагами двинулась себе в комнату, по дороге откусив печенье из свёртка. Она часто так наведывалась на кухню, от чего поначалу кухарка ворчала и читала нотации, но потом уже привыкла и сменила гнев на милость, лишь периодически укоряя в неполноценном питании. Уже подойдя к нужной двери, Доми заметила уже знакомые белёсые волосы и повернулась в сторону проходящей фигуры. Миша нёс в руках поднос с набором кружек и чашек, направляясь к лестнице. Девушка качнула головой и зашла к себе в комнату.       Вампирша распахнула ставни окна, впуская свежий осенний воздух, и разложила на широком подоконнике на салфетке печенье. Облокотившись, она жевала свой утренний перекус, бесцельно глядя в окно, наблюдая за редкими повозками и мимо проходящими людьми, которые сонно сновали туда-сюда по узким улочкам этого тихого района. Доми машинально, по старой привычке, коснулась мочки уха и с ужасом не обнаружила там серёжку, которая постоянно норовила свалиться. Девушка моментально отряхнула руки от крошек и кинулась искать пропавшую серьгу. Она проверила все складки своего платья, осмотрела комнату и тщательно прошарила коридор, всё больше погружаясь в панику. Пропавшее украшение было маленьким и почти все полы в доме были покрыты мягким ковролином, который мог поглотить звук падения на него сережки.       Решив проверить кухню, она растерянно спустилась вниз и едва не влетела в Михаила, только что вышедшего с кухни, по всей видимости получившего новое поручение мадам Селин. Он испуганно отпрянул, но уже не достал заточку, чему мысленно обрадовалась девушка.       —Что-то случилось? - от взора серых глаз не ускользнуло выражение побледневшего лица, которое всем своим видом выдавало волнение и едва различимые оттенки отчаяния.       —Нет, ничего такого, - внезапно в девичью голову пришла идея, и теперь она надеялась, что она сработает. - Хотя, можешь мне кое с чем помочь?       Михаил кивнул и, немного отходя от двери, приготовился внимательно слушать.       —Я буквально за эти минут двадцать или тридцать потеряла серёжку, - горячо заговорила Доминик. - Я уже всё осмотрела, кроме кухни, но там её бы точно сразу нашла мадам Селин. Помоги мне её найти, пожалуйста!       —Хорошо, я поищу, - согласно кивнул мальчик. - Как она выглядит?       Доми сняла вторую сережку и поднесла её на свет, показывая Михаилу маленькое серебряное украшение в виде четырёхконечной звезды, с крошечными фианитами на каждом из её концов.       —Вот такая, запомнил? - девушка нервными движениями вернула звёздочку на место. - Если найдёшь, я у тебя останусь в долгу.       —Э-это не обязательно, - смутился мальчишка. - Я просто могу вам помочь и всё. Где вы могли её потерять?       —В комнате своей точно нет, на кухне тоже, остаётся только мой путь до сюда. Но я его уже осмотрела... В любом случае, проверь, пожалуйста, все коридоры в этой области, может получится найти. Не думаю, что я успею до завтрака ещё раз осмотреть всё...        Девушка прикусила край ногтя.       —Не переживайте, мадемуазель, - Миша приподнялся на носочках, заводя обе руки за спину. - Я найду серёжку, пока занимайтесь своими делами. Вы же не выходили сегодня из дома? Значит, она точно где-то здесь, уже не так сложно.       Расценив, что его ответ звучал весьма обнадёживающе, Доминик вымученно улыбнулась и, не проронив ни слова, двинулась к себе в комнату. Михаил, дождавшись пока она уйдёт, направился в их с братом комнату, куда шёл до столкновения с мадемуазель. Зайдя внутрь, он с удивлением отметил, что юноша ещё не встал с кровати, хотя проснулся давно - подобные долгие лежания в кровати не были ему свойственны. Мальчик подошёл ближе, осторожно сел на кровать и обеспокоенно спросил:       —Братец, тебе плохо? - в ответ старший моргнул, изгоняя со своих глаз какое-то жуткое стеклянное выражение. - Снова кости ломит?       Зрачки в маленьких синих и неестественно спокойных морях переместились на тревожащееся детское личико.       —Да, опять, - с трудом произнёс Ванитас, всё также неподвижно находясь на кровати, сжавшись в позу эмбриона.       —Тогда давай позовём доктора, ты же не пойдёшь в таком состоянии к месье Архивисту! - мальчишка вскочил и засуетился по комнате. - Или если так не хочешь обратиться за помощью, попроси у него отгул, он же поймёт, если ты ему объяснишь!       —Что объясню? - юноша, чьи тёмные волосы разметались по бледному лицу и белой наволочке, криво усмехнулся. - Что мне несколько месяцев назад сломали почти все кости и теперь они периодически болят?       —Тогда почему мы просто не можем рассказать им о том, что с нами делает этот... Этот... Не важно, ты понял!       Михаил замахал руками, не сумев подобрать достаточно подходящего оскорбления, так и просящегося на язык. Он подскочил и сел на корточки перед кроватью, опустившись на уровень лица своего больного брата. В его серых глазах блестело непонимание и мольба. Посмотрев на младшего, Ванитас тяжело, с щемящей тоской, постарался объяснить, одновременно пересиливая боль:       —Мы не можем просто взять и сказать, - он поморщился, когда постарался приподняться. - Солнышко моё, пойми, у Моро гораздо выше статус и ему будут верить охотнее. Сам посуди: мы всего лишь слуги, которые временно оказались в чужом доме. Наши слова могут счесть за клевету, проверять при отсутствии весомых причин никто не станет, а у нас потом будут серьёзные проблемы.       Мишин слух зацепил ласковое обращение, использование которого его братец перенял от папеньки, и почему-то ему захотелось расплакаться. Но он ждал, пока тот закончит, уже понимая, что его идея оказалась безнадёжной.       —Понимаешь, также известны случаи ложных обвинений со стороны слуг на своих хозяев, - Ванитас продолжил. - Нам нельзя сейчас ошибиться, понимаешь? Сейчас, как бы прискорбно это не было, нам остаётся только подождать.       —Подождать чего? - мальчишка вылупился на старшего, который уже сообразил, что младший не должен узнать о сделке с маркизом.       —Просто подождать. Сейчас всё равно нет смысла бежать.       Миша ссутулил плечи, прекрасно понимая резонность слов старшего. У них больше ничего нет. Но даже не имея ничего, им было, что терять, оттого мальчик лишь стиснул зубы и пару раз рвано выдохнул, не позволяя долго копившимся слезам выйти наружу.       —Если хочешь поплакать, плачь, - заметив настроение ребёнка, прошептал юноша. Он немного пододвинулся, чем поднял ещё волну ноющей боли, но, тихо шикнув, глазами пригласил лечь рядом.       Не заставив себя долго ждать, Миша лёг и уткнулся в грудь старшему, слыша его учащенное биение сердца. Находясь в тепле, относительной безопасности и рядом с братом, раньше бы он подумал, что этого достаточно для счастья. Но чем старше он становился, тем отчетливее видел, как тяжело его дорогому человеку заботиться и о себе, и о нём. Михаилу стало больно. Сколько раз он клялся себе, что не будет доставлять выматывающих неудобств, проклиная себя потом за очередные слезы или истерики, которые периодически мог устроить, угнетаемый общей атмосферой в доме доктора. Чуткий детским ум не мог не заметить, какая усталость обитала на дне зрачков кобальтовых глаз. Всё ещё будучи ребёнком, он уже презирал себя за то, что не мог быть таким же сильным, как старший брат, который, казалось, держал всё небо над их крохотным мирком, изгоняя с него тучи и грозы, стараясь сберечь их двоих. Вот и сейчас, лежа под боком у юноши, он прикусил губу и прижался сильнее, тихо прошептав:       —Ненавижу... Почему...       Ванитас не услышал младшего, кости начали болеть сильнее, от чего он тихо простонал в подушку. Пролежав так ещё около десяти минут, которые показались обоим едва ли не вечностью, Миша аккуратно слез с кровати.       —Я ведь с вопросом от мадам Селин зашёл, - стараясь вернуть своему голосу жизнерадостные нотки, проговорил мальчик. - Слуги вместе трапезничают, а мадам хотела узнать, что нам предпочтительнее. Я подумал, что лучше тебя спрошу.       Юноша высвободил лицо от ткани наволочки и, подумав лишь пару мгновений, произнёс:       —Всё равно что, главное, чтобы не жирное и не пряное. Желательно растительная пища, - в этот момент Ванитас подумал, что Мише не обязательно знать причины такого выбора.       В конце концов, старший сам выбрал отдавать большую часть своего рациона брату, от чего его голодание было более запущенным. Из старых конспектов доктора и своего собственного опыта он узнал, что после долгого голода нужно постепенно наращивать порции и разнообразие еды, как бы сильно не хотелось съесть всё что только видят глаза. Он уже научен терпеть, значит, сможет пережить и сейчас - будет гораздо хуже, если он не сможет себя контролировать.        —Миша, - слабый голос заставил ребёнка навострить уши. - Там в моей сумке лежат остатки обезболивающего.       Поняв его без лишних слов, Михаил кинулся к саквояжу, одиноко лежащему под шкафом, и начал рыться в нём, ища хоть что-то отдалённо напоминающее медикамент. Найдя маленькую полупустую баночку с таблетками, поставил её на прикроватную тумбочку, осторожно поддерживая брата, помогая ему сесть.       —Должно на день хватить, - Ванитас высыпал на ладонь горстку таблеток, провожаемую настороженным взглядом серых глаз.       —А не много? - с сомнением спросил Миша, севший рядом, позволяя брату положить темноволосую голову ему на плечо. - Ты уверен, что не переборщил?        —В лучшем случае я просто усну, не волнуйся, - старший вяло махнул рукой. - Постоянная сонливость лучше, чем боль. Кстати, мадам Селин тебя не потеряет?       —Может быть, - уклончиво ответил Михаил. - Пока я хочу побыть с тобой.        —Эй, ну что за такое, - шутливо пожурил его старший. - Не отлынивай от работы на второй же день, хорошо?       —Хорошо, сейчас спущусь, - мальчик вздохнул и слегка повернулся, чтобы взять своей здоровой рукой ладонь Ванитаса. - Пожалуйста, заботься о себе.        Проронив эти слова, он поднялся и неловко оглядываясь на брата, вышел из комнаты, оставляя его одного. Ванитас снова лёг, раскинув руки на кровати и тупым взглядом уставившись в потолок, покрытый утренними сумерками неосвещённой комнаты. Почти всю ночь он сидел возле Миши, отслеживая его состояние после данного ему антидота. Вчера издевательская записка маркиза и плачевное состояние его брата вернуло юношу с небес спокойствия на землю, больно ударив о чувство вины, мучавшее юношу всю ночь, не оставляя в покое даже в беспокойном сне. "Как ты мог веселится с виконтом, когда твой родной человек напрямую зависит от твоих решений, с тоской думал Ванитас. - Почему же всё так сложно, зачем ты пытаешься подружиться с Ноем?". Он прикрыл веки. "Интересно, могу ли я втереться к этому вампиру в доверие и попытаться освободить нас?" - с долей сомнения в правильности своего выбора размышлял Ванитас.       Для него не было проблемой пользоваться людьми, обманывать их, использовать любые способы, чтобы выжить и не позволить сгинуть своей семье, своему младшем, пусть и не кровному, брату, успевшему стать для него искоркой во тьме собственных метаний, страхов и сожалений. Он хотел сделать его счастливым, поэтому даже в самые плохие дни старался не опускать руки, надеясь, что однажды у них будет своё место под солнцем, где свет не будет выжигать глаза, подобно операционным лампам из лаборатории доктора, успевшим стать самым ненавистным человеком в их жизни.       Но почему-то с Ноем всё обстояло иначе. Впервые задумываясь о том, что вот он, шанс, которым можно воспользоваться, Ванитас колебался. Решив, что сейчас у него не получиться дать самому себе вразумительный ответ, юноша, осторожно поднялся на кровати, про себя отмечая, что больше не чувствует боли. Разминая затёкшие конечности, он начал приводить себя в порядок, стараясь минимализировать последствия сложной ночи. Расчёсывая длинные, ломкие от постоянного стресса и голода, чернильного цвета волосы, в его голове мелькнула мысль, что было бы неплохо обстричь их, но он быстро отмахнулся от этой идеи. Имея не так много радостей в жизни, Ванитасу нравилось хотя бы изредка прихорашиваться, думая не о докторе и бесчеловечных исследованиях, а всего лишь о том, что кожа могла быть и менее проблемной или что у него и вправду довольно привлекательные черты лица, несмотря на постоянно усталый и измученный вид, который как будто видел только он. Ему хотелось ощутить те моменты, когда он просто человек, с другими, более мелкими проблемами. Не подопытный, засыпающий каждую ночь с мыслями о том, что однажды он уже не проснётся.       И у Ванитаса были основания этого опасаться. В последние несколько лет его сердце иногда очень больно покалывало, и, несмотря на редкую периодичность весьма серьёзного симптома, юноша прекрасно понимал, что пойди что-то не так, его сердце не выдержит. Но стоило этой боли уйти, как он снова безрассудно, в рутинных тяготах жизни подопытного кролика, забывал об этом на несколько месяцев, до следующего приступа, причины которых он так и не отследил.       Немного подняв себе настроение, он вышел из комнаты и тихо двинулся в сторону комнаты Ноя, попутно приветствуя других слуг особняка. Найдя нужную дверь, он аккуратно, но громко постучался. Спустя пару секунд сонный голос сказал ему войти и юноша зашёл в комнату, которая освещалась лишь одной догорающей свечой на письменном столе.       —Доброе утро? - Ванитас удивлённо смотрел на обнимающего свою подушку виконта, сидящего на кровати. - Мне стоило зайти позже?       —Нет, совершенно нет, - зевая произнёс Ной, всё ещё не открывая глаз, что придавало ему сходства с щурящимся лохматым котом. - Так мне наоборот проще встать, если я с кем-нибудь говорю.       Темноволосый кивнул и, осторожно выдвинув стул из-за стола рядом с кроватью, сел на него, закинув ногу на ногу.       —Во сколько же ты вчера лёг? - синие глаза рассматривали вампира, боровшегося со сном и желанием продолжить обнимать внушительных размеров подушку.       —Не слишком поздно, - Архивист потёр глаза, всё также широко зевая. - Не то чтобы я люблю вставать в такое время, но сегодня у меня есть одно дело, поэтому нужно было проснуться раньше.       —Что за дело?       —Ничего такого, просто хочу сходить в одно место, - ностальгически улыбнулся Ной, уже вставая с кровати и подходя к комоду, ероша свои пушистые серебристые волосы. - С детства там не был. А недавно оно мне приснилось, поэтому решил освежить его в памяти. Я бы был рад, если ты пойдёшь туда со мной.       Ванитас коротко кивнул, а вампир, подумав о том, что просто не хочет находиться там в одиночестве, достал из ящика стопку вещей.       —Я сейчас в ванную, - Ной встретился взглядом с человеком, который с плохо скрываемым любопытством, но уже смелее, чем в прошлый раз, рассматривал убранство комнаты. - Побудь пока здесь, я быстро.       —Так просто оставишь меня в своей комнате? - темноволосый удивлённо вскинул брови. - Не боишься, что я что-нибудь украду?       Ной заливисто рассмеялся.       —А должен? - он лукаво посмотрел на юношу. - Всё что нужно было спрятать, ты всё равно не найдёшь, а остальное мне нет нужды скрывать.       Ванитас, усмехнувшись, закатил глаза, что Ною показалось весьма забавным и, передразнивая напоследок собеседника, вампир вышел из комнаты.       "Зачем меня вообще нужно было вчера так рано звать к себе, если он всё делает сам и я ему особо не нужен? - недоумённо думал юноша, скользя глазами по двери, плавно перенося взгляд на книжные полки. - Такой чудной, ведёт себя совсем как ребёнок.". Темноволосый встал и подошёл к полкам ближе, рассматривая названия на корешках книг, стоящих неровным строем, добавляя общей атмосфере комнаты ещё больше небрежности. Внимательно изучая полки, он обнаружил пару совершенно неудачных, по его мнению, рисунков, но своей яркой и приятной цветовой палитрой они привлекали внимание, дополняя общую композицию из тусклых пятен книжных переплётов.       На соседней полке подле толстых справочников без названий стояла фарфоровая, совсем небольшая фигурка котика, на чьи треугольные ушки опирались тонкие тетради и какие-то исписанные листочки, содержимое которых Ванитас не смог разобрать со своего ракурса, продолжая изучать во многом бессмысленные, но отчасти интересные вещи. Нотная папка, сломанное зеркало, деревянный ящичек, баночка со странными монетками, кусочек магнита - всё это лишь немногие безделушки, принадлежащие Ною и вызывающие удивление у Ванитаса, для которого подобное загромождение пространства было непонятным. Он привык всё класть почти до педантичности аккуратно, следить за тем, чтобы вещи как можно реже попадались на глаза, предпочитая хранить свои немногочисленные пожитки в ящиках мебели и сумках, скрывая содержимое от посторонних глаз.       —Что ты там так тщательно рассматриваешь? - у входа в комнату раздался приятный голос её хозяина, который с сияющими глазами, уже переодевшийся в белые брюки и чёрную шёлковую рубашку, с таким же чёрным бантом на шее, направлялся к юноше.       —Да так, у тебя здесь много всего, так, что глаза разбегаются, - усмехнулся темноволосый, поворачиваясь к подошедшему Ною. - Прямо сорокино гнездо, если бы блестящих вещей было побольше.       Архивист улыбнулся такому сравнению и, кивнув головой на полки, спросил:       —Не хочешь что-нибудь взять почитать? Это всё моё личное, можешь выбрать что пожелаешь в любой момент. Нам скоро спускаться к завтраку, но пока время есть.        Ной отошёл заправить кровать, что-то напевая себе под нос.       —Кстати, как тебе твоя книга, которую вчера купил? - вопрос вырвал Ванитаса из размышлений о том, что взять почитать, и юноша повернулся к вампиру. Разумеется, вчера он даже не притронулся к книге.       —Я ещё не успел ознакомиться с ней как следует, - отводя взгляд в сторону, произнёс юноша.       —Просто у меня на уме есть ещё пару книг на медицинскую и околомедицинскую тематику, которые я бы мог тебе достать из нашей семейной библиотеки, - виконт закончил с кроватью и тут же Ванитас спохватился.       —Подожди, разве не я должен это делать? - поймав на себе удивлённый взгляд лиловых глаз, темноволосый досадно откинув волосы со лба, продолжил. - Разве кроватью и другой бытовой рутиной не должен заниматься я? Просто у меня нет опыта работы личным слугой и я...        —Нет, всё что нужно делать слугам определяет каждый господин сам, - перебил того Ной. - Я не вижу ничего такого в том, чтобы делать это самому. Доминик и некоторые мои знакомые так же делают, для нас это нормально.       Закончив с разглаживанием складок у пледа, Архивист выпрямился и повернулся к собеседнику.       —Знаешь, для меня личный слуга это, скорее, человек, который мне..., - Ной замолк, подбирая нужное слово, пока Ванитас с любопытством ждал продолжения. - Компаньон, что-ли?       —Интересно у тебя получается, - криво усмехнулся брюнет, подходя к Ною ближе, вынуждая того присесть на кровать. - Я для тебя как компаньон, но при этом прав у тебя априори больше, пусть ты мне и даёшь определённые вольности. Это больше похоже на то, что тебе нужна верная собачка, с которой ты можешь делать всё, что душе угодно. Сегодня накормить с рук, а завтра исполнить любой твой приказ, заранее зная, что нельзя будет отказаться.       Язвительный тон, с которым он это произнёс, задел Ноя. Он возмущённо подался вперёд, его белесые брови нахмурились, избавляя смуглое лицо от детской непосредственности.       —С чего ты это взял? - выпалил он. - Вот в каких моих действиях ты увидел на это намёк? В том, что я не пытаюсь превратить твою жизнь в ад?       Последняя фраза оставила на лице Ванитаса застывшее выражение замешательства. Он выгнул бровь, сохраняя на губах всё ту же защитную полуулыбку.       —Quoi? - на дно синих глаз закралось напряжение. - Это сейчас к чему было?       —Ты думаешь, я не догадываюсь, что там у вас с доктором? - Ной горячо заговорил. - Я же видел, как тебе некомфортно рядом с ним, как ты отличаешься, когда его нет рядом.       —Ты видел его со мной всего пару раз, - хмыкнул побледневший юноша.       —Поверь мне, этого хватило, чтобы понять, что за человек этот доктор, - стараясь говорить спокойно, вампир примиряюще поднял ладони вверх. - Послушай, давай просто сядем и всё обсудим. Сразу расставим все точки над i.       Ванитас закатил глаза, но всё же сел на кровать рядом с Ноем, испытующе уставившись на него. Поняв, что миролюбивый настрой тут только у него, Архивист вздохнул.       —Давай так, - светловолосый качнул ногой. - Задаём интересующие нас вопросы по очереди, отвечаем честно. Если не хотим отвечать, так и говорим, идёт?       Брюнет кивнул, слегка расслабившись. В конце концов, Ной не показывал агрессии по отношению к нему, поэтому пока угрозы не предвиделось.       —Тогда я начну, - темноволосый юноша перехватил инициативу. - Первый мой вопрос: зачем я тебе?       —Я уже говорил, ты меня заинтересовал, - невозмутимо ответил Ной. - Ты кажешься мне интересным человеком и я бы хотел узнать тебя получше. С тобой интересно говорить, как по мне, мы могли бы подружиться.       —Вот как, - Ванитас покачал головой, слабо веря в его слова. - Тогда почему именно я? Слуга чужого дома, до этого мы с тобой даже мельком не виделись.       —А это уже второй вопрос, - забавно сощурив глаза, с укором произнёс Ной. - Моя очередь. Ты меня боишься?       —То есть? Откуда такие мысли?       —Постоянно ищешь подвох, ждёшь, что я окажусь каким-нибудь монстром, шарахаешься от моих касаний, - начал перечислять вампир. - Я знаю, что для доверия нужно побольше времени, но разве я создаю такое уж плохое первое впечатление, что ты даже не даешь мне шанса?       —Причём здесь это? - заметив, как вампир уже было открыл рот, Ванитас быстро продолжил. - Это риторический вопрос, не начинай. Тогда по порядку: во-первых, подвох я ищу всегда, потому что не все вещи в этой жизни делаются просто так. И лучше я лишний раз проверю, кто или что за чем и кем стоит, чем потом жалеть о неверном выборе. Конкретно ты здесь ни при чём.       Выпалив это всё на одном дыхании, юноша сделал ещё один вдох.       —Во-вторых, - распаляясь продолжал говорить он. - Я тебя очень плохо знаю, а первое впечатление может быть обманчивым. Не нужно от меня ждать, что я сразу буду всем доверять и открыто показывать себя миру, как это делаешь ты.       —Доверять всем подряд и просто быть открытым человеком это разные вещи, - возразил Ной. - Я отношусь ко второй категории, я не вижу конкретно в своей жизни оснований вести себя по-другому.       —Допустим, хорошо, - его собеседник тряхнул тёмной шевелюрой. - Тогда про касания: сам себя-то слышишь? Бывают люди, не столь тактильные, чтобы позволять себя всем трогать! Я к тебе ещё не привык, логично что у меня будет такая реакция!       Произнеся последнюю реплику, Ванитас хотел было прикусить язык, но подумав, что по-другому до этого вампира не дойдёт, решил говорить уже как есть, лишь избегая некоторых подробностей.       —Не привык? - виконт заинтересовано наклонил голову. - Значит, когда ты привыкнешь, я могу тебя трогать как хочу?       Он не вкладывал в этот вопрос никакого второго смысла, но человек услышал в этом вопросе намёк на что-то другое и возмущённо взмахнув руками, запальчиво спросил:       —Что ты подразумеваешь под этим, м?       —А ты о чём подумал? - поняв причину его реакции, Ной смутился, но от своей позиции не отошёл. - Сам видел, я могу невзначай взять за руку, плечо и так далее, ничего другого я не имел в виду!       Они выжидающе уставились друг на друга.       —Теперь моя очередь задать вопрос, - нарушил игру в гляделки Ванитас. - Насколько я могу тебе доверять? Ты говоришь, что считаешь меня компаньоном, но я ведь здесь не навечно. До какого момента, как ты выразился, я могу пользоваться твоей защитой?       Ной поразился такой постановке вопроса и отзвукам беспомощности, читаемые между строк. Стараясь как можно более чётко сформулировать свой ответ, он задумчиво прикоснулся пальцем к подбородку, нервируя юношу своим молчанием.       —То есть я правильно понимаю, - вампир медленно, словно пробуя на вкус слова, начал говорить. - Ты переживаешь, что в какой-то определённый момент, не предупредив, я брошу тебя "в свободное плавание" и тебе из-за этого будет сложно перестроиться на новый лад? Боишься, что я преувеличивал, когда говорил, что со мной относительно безопасней?       Немного подумав, Ванитас кивнул, что вызвало очередной вздох у Ноя.       —Хорошо, я тебя понимаю, - не то чтобы виконт действительно понимал юношу, но ему было важно дать понять своему собеседнику, что он его услышал и принял слова к сведению. - Я не брошу тебя, и я действительно до тех пор, пока ты мой слуга, буду продолжать относиться к тебе также, как сейчас. Ты точно такая же личность, и я отношусь к тебе и твоим потребностям с уважением. На этот счёт можешь не переживать.       Кобальтовые глаза настороженно выглянули из под тёмной чёлки, с недоверием рассматривая смуглое спокойное лицо, и не заметив на нём даже намёка на лукавство или ложь, Ванитас незаметно выдохнул, позволяя себе расслабиться.       —Теперь моя очередь, - внутренне обрадовавшись тому, что не пришлось доказывать отсутствие злого умысла, виконт приподнял уголки рта. - Можешь рассказать о том, что для тебя комфортно в общении? Я про все аспекты, хотелось бы услышать, чтобы было как можно меньше недоразумений.       Весьма очевидно намекая на вчерашний случай с нежелательным прикосновением, Ной неловко улыбнулся, ладонью взъерошивая серебристые волосы на затылке, на которые уже падали первые лучи рассветного солнца из открытого окна. Ванитас удивлённо приподнял брови, а затем, немного сжав тонкие губы, отчего они побелели, начал что-то ритмично отщёлкивать пальцами, словно нужные мысли сами придут на этот звук. Архивист молча рассматривал его, позволяя тишине, периодически прерываемой звонким щелчком, заполнить пространство между ними. Бледность лица, которая Ною показалась сейчас особенно болезненной, тёмные синяки под глазами, местами ранки на коже, словно кто-то постоянно не даёт зажить маленьким царапинам, превращая их в намёки на шрамы - всё это Архивист заметил только сейчас и в полной мере понял, что жизнь особо не балует этого странного человека. В какой-то момент Ною стало жалко слугу. Он не знал и десятой доли того, что ему пришлось пережить, но, смутно догадываясь что всё ещё сложнее, чем он думал, ему стало совестно, что он так давит на него морально, заставляя поверить в свои бескорыстные мотивы, обесценивая предыдущий опыт. "Мне стоит быть ещё деликатнее с ним, - думал Ной. - Могу ли я вообще ему как-то помочь?". Его раздумья прервал внезапно подавший голос темноволосый, который сейчас нервно обводил большим пальцем контуры света, падающего на плед.       —Не могу сказать, что есть какие-то определённые паттерны, - он осторожно подбирал слова. Для Ванитаса было в новинку, что у него спрашивают о чём-то подобном, отчего он действительно растерялся. - Но я думаю, что мне будет проще говорить о таком в процессе. То есть уже по факту действия, так сразу я тебе не смогу сказать.       —Конечно, я понимаю, - вампир поднял ладони. - Тогда ты сразу будешь говорить, если что-то не так. Договорились?       Ванитас кивнул, с удивлением обнаруживая, что ему приятно понимание, пусть и чужого для него человека. Ему стало легче - он до последнего переживал, что вся эта задумка с вопросами лишь глупая и жестокая шутка. Приободрённый, он убрал мешавшую прядь тёмных волос за ухо и уже смелей спросил, глазами встречаясь с тёплым взглядом Ноя:       —Скажи, если я вдруг не смогу в этом доме позаботиться о Мише, с ним всё будет в порядке? Я имею в виду, мне не даёт покоя Оскар, да и Мише обычно сложно перестроится на новый лад. Я...       —Всё нормально, я понимаю, о чём ты, - вампира умиляло то, как Ванитас заботится о брате. - Ты ведь уже в курсе, что его под своё крыло взяла мадам Селин? Так вот, поверь мне, он за ней как за каменной стеной, она на любого набросится, если с ним что-то случится.       Ной заливисто рассмеялся, что вызвало неловкую усмешку за собственные тревоги у юноши, который в это время пальцами прочёсывал свои негустые чёрные волосы, связанные в хвост и лежащие на его худом плече. Он мельком кинул взгляд на часы за спиной вампира.       —А разве тебе не пора на завтрак? - удивлённо спросил темноволосый.       —Пора. Кстати, обычно я в это время ещё сплю, - обернувшись на часы, произнёс Ной. - Но если просыпаюсь раньше, то чаще от этого к столу не спускаюсь. А сегодня надо, не думаю, что мы вернёмся раньше обеда, скорее всего, может даже ужин пропустим.       —А что так? - Ванитас встал с кровати, поправляя на себе одежду. - Я про то, что не всегда трапезничаешь со всеми.       —Да просто не всегда хочу, - Ной последовал примеру собеседника. - Да и знаешь, раньше я любил забираться с Доми на крышу с каким-нибудь перекусом и завтракать наверху, иногда даже с рассветом. Потом из-за её работы перестали. Да и у неё появился романтический интерес, так что...       Архивист сделал неопределённый жест рукой, приглашая юношу выйти из комнаты. Выйдя и неспешным шагом идя по коридору, они продолжили разговор.       —Так что... у неё теперь меньше времени на тебя, да? - юноша осторожно спросил, чуть приподнимая голову, чтобы посмотреть в глаза рядом идущему.       —Ну, можно и так сказать, - Ной как-то грустно усмехнулся. - Не пойми неправильно, я правда рад за неё, очень! Она занята любимым делом, есть человек, которого она любит. И я прекрасно знаю, что мы так и будем друзьями. Но знаешь, как только мы повзрослели, если это можно так назвать, я понял, насколько я действительно одинок. Считай, кроме Доми у меня никого и нет...       Ванитас молча слушал, затаив дыхание, стараясь не лезть в этот монолог. "Видимо он впрямь настолько одинок, что изливает душу совершенно незнакомому человеку, - меланхолично думал он. - Хотя если подумать, этим я от него совершенно не отличаюсь.". Темноволосый усмехнулся своим мыслям, вспоминая его первую встречу с папенькой, в то время как Ной продолжал:       —Знаешь, меня окружает много людей, если хорошенько поразмыслить, - вздохнул вампир, рукой направляя юношу, который чуть не прошёл мимо нужного коридора. - Нам сюда. Так о чём я? Что ж, да о том, что я отчасти завидую Доми. Она сейчас счастлива, и да, я знаю, что счастье - это выбор. Но не знаю, я боюсь, что так и не смогу его себе раздобыть.       Последние реплики он говорил быстро, ему не хватало воздуха в лёгких, чтобы выразить словами своё беспокойство и непонимание по этому поводу. После этого между ними повисла тишина. "Я сказал слишком много? Чёрт, ну почему же ты вечно рвёшься всем рассказать, что у тебя на сердце!" с досадой подумал Ной.       —Знаешь, счастье само по себе сложная штука, не берусь судить, - внезапно произнёс Ванитас, неожиданно для вампира, совершенно серьёзно. - Но я точно могу сказать: отсутствие отношений или симпатии к кому-либо не делает тебя плохим или неполноценным. Я знаю это ощущение, было когда-то.       Архивист остановился прямо перед лестницей, взволнованный словами юноши. Он был рад, что его не проигнорировали и не назвали назойливым, что этот замкнутый человек сам сказал о себе частичку личного, пусть и совсем чуть чуть. В этот момент, Ною пришло в голову, что возможно, они похожи гораздо больше, чем он думал до этого. Ванитас прошёл ещё пару шагов по инерции и остановился лишь на ступеньках, теперь казавшийся ещё ниже, он своей бледной рукой опёрся на перила. Вампир обратил внимание на другую руку, правую, которая постоянно была в перчатке, когда бы он не посмотрел, но, не придав этому особого значения, он пересёкся со взглядом синих глаз своего спутника.       —Оу, и как это было? - виконт подошёл немного ближе и застенчиво продолжил. - Разумеется, если только ты хочешь об этом говорить и...       —Да не то чтобы это секрет, - Ванитас, посмеиваясь с тихой радостью, отвёл взгляд. Ему немного нравилось, с какой неловкостью Ной начал задавать ему вопросы. - Знаешь, ничего необычного... Неважно, забудь.       Он развернулся и неспеша двинулся по лестнице вниз. Архивисту показалось, будто этот человек хочет сказать что-то ещё, но внезапно передумал. Впрочем, радуясь уже тому, что Ванитас не настолько замкнутый, насколько вампир этого опасался, виконт спустился за слугой вниз.       —И запомни, - уже подходя к столовой, тихо произнёс темноволосый, останавливаясь рядом с Ноем. - Спрашивай, что посчитаешь нужным, а захочу я отвечать или нет, уже мой выбор. Не бойся показаться навязчивым.       —Откуда ты знаешь? - с удивлением выпалил вампир, вставая перед уже было собравшимся идти дальше юношей, закрывая тому проход.       —Ты о чём?       —О том, что я чувствую, что навязываюсь.       —Pardon? - Ванитас особо не думал об этом, когда произнёс эти слова. - Я не знаю, просто предположил. Ты ведёшь себя иногда, как мой брат, когда он хочет поболтать со мной ещё, но боится надоесть. Не знал, что у тебя это тоже есть.       Ной, не зная что на это ответить, лишь тихо выдохнул и позволил слуге первым зайти в обеденный зал. Проводив его взглядом до стены, где он встал вместе со своим братом, тихо перешёптываясь и радостно улыбаясь друг другу, вампир тихо усмехнулся и сел за стол.       —Вы только посмотрите, кто одарил нас своим присутствием, - язвительно протянула Вероника, садясь за стол напротив Ноя. У них никогда не было хороших отношений. - Подушка сегодня не особо тёплая?       —А ты снова ядом во сне не захлебнулась? - внезапно подкралась сзади Доминик, усаживаясь рядом с другом. - Жаль, но тогда хотя бы не брызгайся им на нас, хорошо, душенька?       Девушки одарили друг друга красноречивыми взглядами. Ной уже привык к подобному стилю общения, поэтому не встревал, но когда они обе угомонились, тихонько шепнул Доми на ухо:       —Я бы мог и сам ответить, - он ненароком посмотрел на Ванитаса, с увлечением слушающего Михаила, который весьма экспрессивно о чём-то говорил. Вампир незаметно улыбнулся.       —Я знаю, но ради всего святого, не отказывай мне в возможности подколоть мою дражайшую кузину, - произнесла Доми ангельски слащавым голоском, специально позволяя сестре услышать вторую часть фразы. - А что Антуан? Снова не спал всю ночь и теперь весь день будет в комнате?       —Ну да, знаешь, ему никогда не было дело до своего режима, - нарочито безразличным тоном ответила Вероника, что всё же наталкивало на определённые мысли о том, что она беспокоится о нём.       —Доброе утро, - маркиз, подобно призраку, также бесшумно, появился в столовой. - Всем приятного аппетита. Ванитас, не соизволишь подойти ко мне?       Юноша напрягся. Он знал, что де Сад быстро узнает о том, как он себя зовёт, но отчего-то тот тон, которым он его звал, не внушал ему ничего кроме ощущения опасности. Впрочем, для Ванитаса этот блондин сам по себе являлся воплощением таблички "Опасно, убьёт!", что не могло не отражаться на отношении к нему.       Слуга подошёл к нему, с прежней хитрой улыбкой наблюдающего за ним, и склонил перед ним голову, молча ожидая указаний. Все в зале продолжили заниматься своими делами, кроме Ноя и Михаила, которые с тревогой уставились на них.       —Мне пришло письмо от доктора Моро, - лениво проговорил маркиз. - Оно для тебя, но почему-то на моё имя. Будь так любезен, напиши ему в ответе, чтобы он избегал подобных ошибок.       Вампир передал угрюмому юноше вскрытый конверт, своей ухмылкой давая понять, что он в курсе содержания письма. Стиснув зубы, чтобы не допустить лишней грубости, Ванитас постарался придать своему голосу максимально спокойную интонацию:       —Разумеется, господин, - юноша презрительно прищурился, на что де Сад ответил лишь лёгким кивком головы и, не оставаясь в долгу, кинул взгляд на Михаила, что послужило весьма очевидным намёком, который заставил темноволосого дёрнуть плечом.       Ванитас вернулся к своему младшему брату, сжимая в руке злосчастное письмо. Подождав, пока завтрак будет в самом разгаре, и на него никто не обратит внимания, юноша развернул тонкий, исписанный лист бумаги.       "Мальчик мой, я уже прибыл в первый пункт назначения, - гласило начало письма. - Надеюсь, маркиз хорошо к вам относится, он пообещал мне вернуть вас в целости и сохранности! Я надеюсь, что ты не забыл про мою просьбу? Я уже придумал пару идей для опытов, обещаю, тебе понравится! Мы ещё не пробовали заменять тебе кусочки кожи на теле, чтобы проверить их приживаемость. Знаешь, как прививка на растениях! Как только я доработаю теоретическую часть, ты поможешь мне в этом! А, и ещё: позаботься о Семьдесят первом, я бы хотел возобновить к своему приезду его шоковую терапию, но в этот раз я поэкспериментирую с разными..."       Темноволосый поморщился, дойдя до этого места. Дальше доктор бессвязными отрывками описывал подробности планов на будущие опыты над ними, свою поездку и совершенно бессмысленные описания разных людей, с которыми ему довелось пообщаться в пути. Миша всё это время молча наблюдал, не решаясь спросить у старшего содержание письма. Закончив читать, Ванитас смял письмо и убрал в карман брюк, морщась от отвращения. Он ненавидел то, что Моро напоминал о себе даже в отъездах. Он пожелал бы забыть его, но с горечью осознавая, что это невозможно, подопытным оставалось только ждать подходящего момента, чтобы полностью избавить свою жизнь от этого сумасшедшего.       —Кстати, братец, - Михаил тихо шепнул нагнувшемуся к нему Ванитасу. - Ты нигде в доме не находил серебряной серёжки? Такая, в форме звёздочки?       Ребёнок незаметно показал ему маленькую бумажку, на которой было схематично изображено украшение.       —Нет, - юноша качнул головой, выпрямляясь. - А зачем тебе?        —Мадемуазель де Сад попросила найти. Которая Доминик.       Старший посмотрел на девушку. Она и впрямь выглядела сегодня взволнованно, ела нехотя и постоянно пыталась разговорить рядом сидящего Ноя, словно этим хотела подавить в себе беспокойство.       —Это она из-за серёжки так переживает? - тёмная бровь взметнулась вверх, придавая бледному лицу удивлённое выражение.       —Да, насколько я понял, это очень важно для неё, - Миша хотел сказать что-то ещё, но заметив пристальный взгляд дворецкого, направленный на них, испуганно замолк и постарался спрятаться за братом.       Ванитас приобнял младшего за плечи, презрительно зыркая на Оскара, и тихонько пообещал, что если найдёт, отнесёт ему украшение. Заметив, что его виконт уже поел, он напоследок потрепал мальчишку по голове и ободряюще улыбнувшись, получая такую же улыбку в ответ, вышел из обедни за Ноем.       —Всё нормально? - как бы невзначай спросил вампир, двигаясь вместе со слугой по хорошо освещённому коридору.        —Да, а почему спрашиваешь? - рассеяно ответил Ванитас, даже не глядя на собеседника.       —Ты как письмо получил, в лице сильно изменился, - Ной решил умолчать о том, насколько отчетливо читалось омерзение. - Что-то случилось?       —А? Да нет, ничего такого, - юноша снова задумался о том, насколько правильным решением было отдать бразды правления ситуацией в руки маркиза, но решив, что сейчас для этого неподходящее время, он выдохнул и вернув себе прежний ясный взгляд, повернул голову к вампиру. - Мы сейчас пойдём в то странное место? Которое тебе ещё снилось.       —Ну да, - коротко кивнул Ной, обдумывая каким маршрутом лучше добраться. - Хотя знаешь, мы туда всё же поедем. Так точно не заблудимся и сэкономим время.       "А ещё так ты меньше будешь мерзнуть. Я надеюсь." - мысленно закончил Архивист.       —На чём? Омнибус, экипаж? - деловито спросил Ванитас, останавливаясь на лестнице.       —Удобнее в экипаже, я этим займусь.        —Что-то я не очень полезный слуга, если так подумать, - покачал головой человек.       —Брось, я же уже объяснял тебе, - Ной нахмурился, не желая снова продолжать эту тему. - К тому же, ты и адреса толком не знаешь, так что перестань считать себя бесполезным, это не так.       Темноволосый вздохнул и, сказав, что ушёл одеваться, двинулся в сторону комнаты, попутно витая в своих мыслях, случайно время от времени спотыкаясь о края ковров.             ☆━━━━━━✧⊕✧━━━━━━☆       Оба спутника молча смотрели в окно закрытого экипажа, в котором было не намного теплее, чем на улице, от чего Ванитас периодически подносил руки в тонких перчатках ко рту и грел их тёплым дыханием. Ной с укором смотрел на эту картину, потому как этот упрямый человек не желал снова взять шарф, чтобы не так сильно мёрзнуть. Когда хмурый юноша в очередной раз поднёс руки к лицу, Архивист не выдержал и снова спросил:       —Может уже перестанешь упрямиться и возьмёшь шарф? Мои перчатки? Так и будешь молча мёрзнуть, заболеть хочешь?       —А может прекратишь печься обо мне, как матушка Тереза? - язвительно проговорил посиневшими губами Ванитас.       Ной довольно быстро запомнил одну интересную закономерность: как только этому пареньку становилось холодно, он становился особенно раздражительным, что выливалось в обидные комментарии или саркастичные замечания и смешки.       -Если не нравится, то хотя бы сам о себе заботься должным образом! - воскликнул вампир, откидываясь на спинку в весьма ухоженном салоне.       Они уже почти полчаса ехали на нужное место, судя по пейзажам за чистыми окнами, за город. Ной знал лишь примерное местоположение, поэтому он постарался наиболее корректно рассказать кучеру, куда им нужно, пока Ванитас терпеливо ждал его рядом, уже успев изрядно подмёрзнуть. Надеясь, что во время поездки можно будет согреться, сейчас он был особенно нервным из-за не совпавшей с реальностью действительностью.       Остальная часть поездки была проведена в тишине, каждый из юношей думал о чём-то своём. От Ванитаса не ускользнула перемена в настроении Ноя. Чем дальше они ехали, тем более отрешенным становилось смуглое лицо, такая неестественная маска контрастирующая с привычным выражением постоянного восторга или воодушевления на нём. От его наблюдательного взора не смогли укрыться и пальцы его спутника, сильно сжимавшие ткань белого пальто, оставляя на нём мятые следы. Ванитас хотел поинтересоваться, что стало причиной такого поведения, но сочтя лишним лезть не в своё дело, прикусил язык. "Захочет - расскажет." - так думал юноша, снова поднося руку к лицу.       Наконец, они прибыли в нужное им место. Кучер, получив дополнительную плату за то, чтобы он подождал час, довольно улыбнулся, и, излишне любезно рассыпаясь в благодарностях, начал петь себе под нос какую-то иностранную песню. Оставив мужичка в покое, Ванитас двинулся вслед за вампиром, который уже сошёл с просёлочной дороги и направлялся к сереющему вдали не слишком высокому зданию. Подойдя ближе, юноша с удивлением обнаружил, что это полуразрушенная церковь, совсем маленькая по привычным меркам. Она сиротливо стояла за проржавевшими воротами, уродливо ограждающими церквушку, точнее то, что от неё осталось. И первое, что бросалось в глаза, глядя на это жалкое творение, подвергшееся неумолимому течению времени, это витражи. Они располагались наверху, едва ли не под самой крышей. Старые, довольно толстые цветные, но мутные стёкла, они острыми зубьями располагались внутри оконного проёма. Центр окна был разбит, глядя на края осколков, можно было предположить, что на месте зияющей дыры причудливым орнаментом из цветного стекла была выложена человеческая фигура. Впрочем, это было настолько старое строение, что уже тот факт, что в нём сохранилось хоть что-то от витражей, вызывал изумление.       Ной твёрдым шагом, словно если он сейчас заколеблется, то никогда не сможет исполнить задуманное, подошёл ко входу к остаткам церкви. Каким-то особенно болезненным взглядом, Архивист оглядел внутреннее убранство, поскольку дверь строения отсутствовала, и осторожно вошёл внутрь, даже не оглядываясь на своего компаньона, который сейчас стоял в ступоре, не зная, стоит идти за ним или нет. Всё же решив, что следовало хотя бы не терять виконта из виду, Ванитас тихими и аккуратными шагами, словно если он лишний раз вздохнёт, ненадёжные стены рухнут, последовал за вампиром. Ной подошёл ближе к алтарю, испачканный в чём-то тёмном. Внимательно оглядев его, у Ванитаса появились мерзкие ассоциации, спровоцировавшие ком в горле, который юноша тут постарался проглотить. Вампир, словно забыв, что пришёл сюда не один, провёл рукой по грязной поверхности, как будто находясь в трансе, он рассматривал помутневшими глазами бурые, местами слишком тёмные пятна, зловещим орнаментом украшая алтарь.       Ванитас не решался подойти к Ною, колеблясь, он всё-таки остался стоять в сторонке, ближе к выходу, вдыхая свежий воздух, изредка приносимый призрачными потоками осеннего ветра. Эта заброшенная церковь очень сильно напоминала ему катакомбы, запах же внутри навевал мысли о склепе, которые в свою очередь вызывали тошноту. Юноша вспомнил свои первые дни в лаборатории: как он постоянно терял сознание при виде расчленённых трупов, увечий других, уже давно сошедших с ума подопытных и удушающей смеси из запахов крови и медицинского спирта. Ему стало дурно от нахлынувших воспоминаний, Ванитас закрыл глаза и постарался сосредоточиться на дыхании, прогоняя болезненные отрывки прошлого. Он ухватился за грязную каменистую стену, совсем не беспокоясь о чистоте перчаток, и, тяжело дыша, он простоял так несколько минут, пока размытые, но не менее ужасающие, фрагменты былых дней не ушли прочь.       Справившись с чувствами, темноволосый с тихой грустью в синих глазах посмотрел на вампира. Причиной этой тоски было весьма странное поведение виконта: он метался от алтаря к стенам и обратно, что-то бормоча себе под нос, периодически сдавленно всхлипывая. Для Ванитаса было в новинку видеть подобное, хоть они и были знакомы совсем малое количество времени, ему казалось чем-то болезненным такое разрывающее сердце отчаяние, сквозившее через голос, выражение лица, дёрганые жесты и душащие всхлипы. Он не знал, почему Ной так себя ведёт, но даже с позиции наблюдателя он чувствовал горечь за своего компаньона. Юноше хотелось утешить его, но он не знал как и, боясь, что его слова сделают только хуже, он, застыв ледяной фигурой возле входа, ждал подходящего для диалога момента.       Ной же, в свою очередь, обессиленно уселся на каменный пол, уткнувшись головой в свои руки и роняя белый цилиндр, словно этим жестом пытаясь спрятаться от жутких образов или воспоминаний. Так он просидел около пяти минут, пока Ванитас не отважился подойти к нему. Юноша осторожно прикоснулся к плечу вампира, хриплым голосом произнося:       —Ной? Может, выйдем на свежий воздух? - он звучал довольно беспомощно и, уже подумав о том, что это было лишнее с его стороны, худой ладони в чёрной перчатке коснулась рука виконта. Ванитас повторил. - Давай, выйдем.       Вампир слабо кивнул и, слегка покачиваясь, он встал, немного опираясь на плечо своего спутника. Напоследок оглядев алтарь, Архивист поднял шляпу, зажмурил глаза и, едва ли не бегом, удалился из церквушки, не обращая внимания на отстающего от него человека. Оказавшись снаружи, оба юноши пытались отдышаться, словно воздухом с улицы они хотели избавиться от пыли, осевшей в их лёгких за этот короткий промежуток времени в гнилостном помещении.       —Ты... Как? - спросил Ванитас, подходя ближе к угрюмому виконту, чьи белёсые брови исказила горечь.       —Не знаю, - глухо ответил Ной, поправляя на себе шарф. - Пойдём.       Неожиданно для слуги, Архивист схватил его за запястье и повёл куда-то за церковь, таща притихшего юношу за собой. Сейчас Ванитас, видя состояние вампира, решил лишний раз ничего не говорить, поэтому даже на этот, вызывающий у него тревогу жест, он ничего не сказал, лишь тихо пискнув, когда Ной позволил себе это. Покорно, но не без осторожности оглядывая окрестности, он шёл за вампиром, который привёл его к большому раскидистому дереву, чьи уже почти полностью голые ветви жалко свисали над пожухлой травой и кучами цветных осенних листьев. Отпустив Ванитаса, который уже потирал свою руку, Ной уселся под дерево, не сильно заботясь о марком белом пальто, которое тут же приобрело дополнение в виде грязных пятен. Светловолосый снял цилиндр и откинул голову на ствол дерева, позволяя векам накрыть уставшие глаза. Его белёсые ресницы дрогнули, когда он ощутил присутствие севшего рядом компаньона.       —Что здесь произошло? - его непривычно тихий голос прошелестел в тон приглушённому свисту ветра. - Разумеется, я пойму, если ты не захочешь мне что-то говорить.       —Да нет, я наоборот хочу об этом рассказать, - медленно произнёс Ной. От его тона по спине темноволосого пробежали мурашки, заставляя того дёрнуть плечом. - Но только в том случае, если ты не против. Я не хочу грузить тебя этим.       Архивист открыл глаза и повернулся к Ванитасу, позволяя серебристым волосам свободно разметаться при расставании со стволом дерева. От взора юноши не укрылась боль, буйным пожаром царившая на дне лиловых глаз, поверхность которых блестела от солёной влаги. Ванитас не был уверен, что потянет морально ещё чьи-то страдания, но, наблюдая сейчас такое подавленное состояние у виконта, он не смог позволить себе проигнорировать это желание поделиться отравляющим содержимым души, облегчая её ношу.       —Я не против.       Эта тихая и короткая фраза, сказанная почти шёпотом, стала спусковым крючком для эмоций Ноя. Прежде чем начать своё повествование, он шмыгнул носом и, утирая краями пальцев непрошенные слёзы, поудобнее уселся ближе к своему собеседнику. Виконт давно хотел поделиться этими, пожалуй, самыми сокровенными и ужасающими воспоминаниями одновременно. В глубине души он боялся, боялся как огня или илистого глубокого дна, обиталища утопленников, что он доверит что-то самое важное его сердцу кому-то не тому. Но уже дойдя до точки невозврата, того состояния, когда собственные мысли разъедают изнутри, светловолосому было всё равно, кому он об этом расскажет. Главное не своей семье. По крайней мере тем, кого считал семьёй.       —В таком случае, я заранее извиняюсь, если моё повествование будет излишне сумбурным, - Ной помассировал виски, желая куда-то деть свои руки.       Его собеседник, заверив, что всё нормально, расплёл тёмные волосы, медленно прочёсывая их пальцами.       —Ты ведь разглядел алтарь? - получив короткий кивок, вампир отвёл глаза в сторону. - Так вот те пятна на нём, да и не только на нём, на самом деле - это кровь.       —Я уже догадался, - пересохшее горло не позволило Ванитасу ответить достаточно громко, но Ною и не нужен был его ответ. Он полностью погрузился в болото воспоминаний, выуживая из памяти события того рокового вечера.       —Знаешь, у меня ведь кроме Доми был ещё один друг в детстве, - чуткий слух синеглазого юноши уловил едва различимую дрожь. Так звучит голос, который вот вот треснет от боли, которую нельзя унять простым обезболивающим. - Его звали Луи, он был братом-близнецом Доминик. Вот только знаешь, в чём, оказывается проблема?       На этой фразе зазвучали истеричные нотки, светловолосый обхватил себя за плечи, не то от холода, не то от обуревающих его чувств, которые после долгого погребения в тёмных и потаённых краях его сознания, жаждали вырваться наружу и вот их час настал. Ной сжал дрожащие губы, прикусывая щёки изнутри: легче не станет, если просто дать волю слезам, слова гораздо лучше справляются с ролью сброшенного балласта.       Не давая и шанса подумать над странным вопросом, Архивист повышая голос продолжил:       —Оказывается, рождение близнецов у нас - это дурной знак, можешь себе вообразить?! - Ванитас, неспокойно перебирая чернильного цвета пряди, мысленно отметил, что вероятно, "у нас" означает у вампиров. - И знаешь, обычно, более слабого близнеца убивают сразу при рождении. Вот только с Луи было всё иначе.       Было видно, как виконту сложно перейти к основной части его рассказа, поэтому темноволосый, желая сбавить градус накала, мягко, словно говоря с Мишей, спросил:       —Каким он был, этот Луи? - синие глаза с удовлетворением заметили, что взгляд Ноя стал более ясным, брови приняли чуть более расслабленный вид.       —Очень необычным ребёнком, это точно, - сразу ответил вампир, с грустью усмехаясь. - Нелюдимый, предпочитал общаться только с нами, я про себя и Доми, к кузенам он даже не подходил. Он очень много читал, от него я и заразился этим, если можно так сказать. Луи, он...       Ной проморгался. На какое-то время он замолк, уставившись куда-то в даль, отчуждённо смотря на кружащие по земле из-за слабого ветра листья. Ванитас не знал, что в таком случае нужно говорить или делать, поэтому продолжил беспомощно сидеть на холодной земле, дёрганными движениями заплетая тонкую косу. Пару раз юноша открывал было рот, но тут же с досадой захлопывал его, прикусывая язык. "Что мне нужно сделать, чтобы он не чувствовал себя настолько плохо?" - с тоской подумал он. Не придумав ничего лучше, он тихо произнёс, чудом не перебитый свистящим ветерком:       —Ной? Ты... Как?       Светловолосый юноша медленно перевёл взгляд заалевших несчастных глаз на подавшего голос парня. "Глаза бы не поменяли цвет просто так, - несмотря на холодную погоду, Ванитас явно ощутил, как вспотели ладошки: вид красных глаз у вампира вселял в него немой ужас. - видимо, он всё-таки до крови прикусил щёку.".       —Я не знаю, как я, - всё же удосужившись ответить на вопрос, Архивист покачал головой, не особо зацикливаясь на странном выражении лица его компаньона, когда вампир вновь повернулся к нему. - Как думаешь, почему я приехал сюда?       Неожиданная реплика заставила синеглазого пару раз недоумённо моргнуть, но поняв, что вопрос не риторический, он с опаской проговорил, теребя кончик косички:       —Его..., - облизнув сухие губы, юноша продолжил. - Убили здесь, да?       Он сделал акцент именно на действии: Ванитас уже догадался, что свои последние минуты жизни загадочный Луи провёл здесь, но всё ещё сомневаясь в причинах его смерти, он решил поставить вопрос именно таким ребром, как бы болезненно на него не звучал ответ.       —Да, - Ной дрогнул и продолжил бесцветным голосом. - Его убили у того алтаря. Очищающее жертвоприношение.       Он шмыгнул носом.       —Вот только знаешь, - виконт был на пределе, по щекам полились тонкие ручейки слёз. - Мы с Доми были здесь в тот момент. Мы не знали, для чего нас привели сюда. Но Луи, самый смышлёный из нас всех, он сразу догадался, что к чему.       Вампира уже сильно трясло, он перешёл на лихорадочный шёпот, совершенно не обращая внимания на слёзы, мутной пеленой застилающие глаза. Голос сорвался и он говорил хриплым шёпотом, дёргая головой, он напоминал душевнобольного, отчего лишь один взгляд на него мог вызвать холодок по спине. Ванитас, всё ещё сомневаясь в правильности своих действий, подсел ближе, уже совершенно не обращая внимания на свои окоченевшие конечности: сейчас всё его внимание занимал лишь Ной. Такой беспомощный и отчаявшийся, терзаемый своим прошлым, темноволосый подумал, что на этой почве они могли бы подружиться. Ему в голову пришла дилемма, которую он не сумел решить утром. Втереться в доверие к нему и получить желаемое. Но глядя на рыдающего виконта, который с такой странной верой доверил себя незнакомцу, Ванитас не колеблясь решил для себя: он не станет пользоваться этим вампиром. "Может я веду себя иногда как последний кретин, но я не могу так поступить с ним." - отчасти с облегчением подумал юноша.       —И знаешь, всё остальное я запомнил весьма отчётливо, - шепча, продолжил Ной. - Я подбежал к нему, потому что увидел его слёзы и тогда я очень испугался за него... Правда, я даже не знаю, как мне в полной мере это описать... Я... Я подбежал к нему, и успел развернуть к себе, но в этот же момент учитель срубил ему голову. Одним взмахом и... Я весь в крови... Его тело на полу... Доминик...       Он надрывно всхлипнул, дрожащими руками он схватился за голову, покачиваясь на одном месте, стараясь унять бешено колотящееся сердце.       —Но знаешь, что меня пугает больше всего, - сипло выплюнув слова скороговоркой, светловолосый широко раскрыл глаза и поднял их на побледневшее лицо своего собеседника, чем испугал того до приступа тошноты. - В тот момент я почувствовал облегчение, что убили не меня.       Вампир тяжело дышал. Он уронил лицо в ладони, пряча его от ужаснувшегося взгляда кобальтовых глаз. Ванитас судорожно пытался успокоиться сам и подумать, как бы на его месте поступил папенька. Он бы обнял, гладя по голове и, нашёптывая добрые слова, даря чувство безопасности, прижимал бы к себе, словно своими руками он ограждал хрупкое и незрелое существо от всех невзгод мира. Темноволосый встал со своего места и присел на корточки прямо перед виконтом, тихо вздрагивающим и всхлипывающим в ладони. В нерешительности подняв руку, Ванитас как бы невзначай коснулся пушистых серебристых волос, которые от влаги в воздухе лежали причудливыми вьющимися волнами. Не получив никакой реакции, человек снял перчатку с левой руки и уже смелее провёл замёрзшей ладонью по голове вампира. Он притих, всхлипов уже не было слышно, казалось, будто он и вовсе затаил дыхание. Холодная рука продолжила мягкими массирующими движениями перебирать светлую шевелюру, проводя пальцами то по макушке, то по затылку.       —Я не знаю, что и говорить, - спустя какое-то время через силу прошептал Ванитас. - Но спасибо, ты действительно молодец.       Архивист немного высвободил лицо, позволяя увидеть покрасневший не только из-за радужки, но и слёз, глаз. Он тихонько спросил:       —Спасибо? Но за что?       —За то, что доверил мне что-то такое, - юноша смутился, но решив, что сказанные слова уже не воротить, он набрал в лёгкие побольше воздуха и продолжил. - Это значит, что ты доверяешь мне. Честно сказать, мне это совершенно непонятно, но тем не менее... В моих глазах это невероятно храбрый поступок.       Выражение лица, с которым темноволосый произносил эти реплики, создавало диссонанс с их смыслом. Досадно нахмуренные брови, криво приподнятый уголок рта, синие глаза, который их обладатель закатил - всё это навело бы на Ноя ощущение, что Ванитас неискренен сейчас, если бы не одно но. Его рука всё ещё поглаживала вампира по голове. И этот странный человек, будучи замёрзшим, сидел рядом с ним, ни словом не обмолвясь о своём дискомфорте. Сидел и пытался подобрать верные слова, чтобы ему, Ною, стало хоть немного легче.       —Вот как? - с тихой грустью усмехнулся виконт. Он высвободил своё лицо, теперь его руки покоились на коленях. - Тебе тоже спасибо. Спасибо, что выслушал.       Человек незаметно улыбнулся. Отчего-то, ему было приятно это слышать. Он поднялся с земли, немного пошатываясь из-за онемевшей ноги, надел перчатку и протянул руку вампиру. Архивист вытер лицо и взялся за подставленную ему ладонь, вставая вслед за юношей.       —Прости, но, - робко начал Ной. - Можно я тебя обниму?       Чёрные брови взметнулись вверх. Ванитас немного поразмыслил и кивнул, на что виконт благодарно улыбнулся, привлекая замёрзшего юношу к себе за плечи. Разница в росте позволяла вампиру положить подбородок на голову своего компаньона, что он и сделал, в то время как темноволосый был вынужден уткнуться носом в его плечо. Ной обнаружил, что юноша немного подрагивает, из-за чего ощутил лёгкий укол вины. "Из-за меня он теперь действительно заболеет." - подумал виконт, неосознанно обнимая Ванитаса крепче.       Человек, как бы ему не хотелось подольше оставаться в тепле чужих объятий, отстранился. Для него не было чем-то сложным иногда обнимать того же Мишу, но тактильный контакт вызывал монотонный шум тревоги в ушах. Не сказать, чтобы ему не нравилось, но живя в лаборатории, где раз и навсегда внушили, что твоё тело - лишь расходник, становится сложно позволять себя кому-нибудь касаться. Ванитас прекрасно осознавал эту проблему, но, каждый раз пытаясь её решить, не без помощи младшего брата, он со страхом возвращался на прежнюю позицию: касания не могут нести ничего кроме боли. А уж он-то знал все её оттенки.       Вот и сейчас, только ощутив уют в сильных руках виконта, юноша тут же уловил назойливое ощущение опасности, которое громким пульсом в ушах намекало на побег от его компаньона. Но уже не в первый раз сталкиваясь с этим, Ванитас постарался подавить это желание бить и бежать, отходя от Ноя ещё на шаг.       —Пойдём обратно, - прикрыв глаза и вздохнув, темноволосый поднял с земли испачканный цилиндр. - Ты чуть не забыл.       —Да, спасибо, - виконт неловко взял свою шляпу и, держа её в руке, направился в нужную сторону, ведя за собой человека. - Нам и впрямь пора идти.       Добравшись до экипажа молча, они, украдкой глядя друг на друга, уселись в него и вот, за мутными окнами промелькнула одиноко стоящая церквушка.