Сон вчерашний

      Тень двигалась по тёмному коридору, пожалуй, даже слишком длинному. Нескончаемый, его стены покрыты кафелем, который должен быть на полу, но вопреки больной логике, зеркальная гладь одинаковых квадратов служит отличной подложкой для медных труб, бесконечно тянущихся вдоль стены. Тень, худая и измученная идёт дальше, не замечая, как затормаживается, ноги вязнут в тёмной жидкости, клейкой массой остающейся на теле, вынуждая остановиться. Шестьдесят девять не сразу, с каким-то неестественным безразличием осознал, что он и есть эта блеклая тень. Юношу уже не пугает коридор, ведущий его в лабораторию, из которой чуткий слух, привыкший к чужим стенаниям и воплям, давно уловил тихую возню. Пустой взгляд ненароком упал на поверхность идеально чистого кафеля, который излишне услужливо показал тому чуть размытое, будто изображаемое с величайшим стыдом, отражение юношеского лица. Или же, только его глаза, ведь ничего кроме их пронзительной голубизны не было видно. Искусанные губы задрожали, ноги стали ватными, отражение сверкнуло болезненно ярким оттенком чужой крови и всё в один момент померкло.       Тень безвольно упала в вязкую, до тошноты тёмного цвета, жидкость, которая, сразу же с удушливой заботой принялась поглощать теряющего сознание юношу, липкими пальцами проникая под одежду, скользя по лицу и обхватывая шею.       "Это...Разве мои глаза?" - пронеслось как в тумане, больной рассудок, не встречая никакого сопротивления, угасал. Всё осязаемое пространство было заполнено назойливым шумом чужих голосов, которые никак не складывались в слова, так и оставаясь лишь фоном, который медленно, но ощутимо давил на хрупкий внутренний мирок. Веки апатично накрыли два высохших озера пустых глаз.       Весь воздух стал слишком холодным, настолько, что вдыхать его было бы смерти подобно, и узник собственного безразличия уже было приготовился сделать прощальный вдох, но резко, словно из ниоткуда, раздался душераздирающий вопль. Не было возможным определить его источник, казалось, будто он где-то в голове, оттого и такой пронзительный, боль от которого ударила холодное лицо тяжёлым градом ледяных слёз. Страх, электрическим разрядом выстрелив куда-то в область сердца, которое болезненно покалывало и колотилось как бешеное, обуял всё замёрзшее существо. Вопль повторился, но теперь он принадлежал кому-то другому, растворяясь в нараставшем монотонном шуме. Шестьдесят девять, чувствуя неладное, почти животное желание убежать и спрятаться, с трудом сел. Все мысли словно испарились, их законное место занял страх, тревога, подстёгивающая того незамедлительно встать и оказаться как можно дальше отсюда. Не дав даже сообразить, где находится это место, крик повторился.       "Михаил? - мозг упорно отказывался воспринимать действительность. - Михаил? Миша... Миша!". Всё словно встало на свои места, юноша постарался приподняться, но сделав глубокий, полный тревожности вдох, он снова повалился в поглощающий его омут. Ещё один рывок. Тёмная жидкость сопротивлялась яростным попыткам жертвы сбежать. Ещё рывок, юноша начал задыхаться, снова глотнув холодного воздуха, он чуть не упал, но уже не обращая внимание ни на что, кроме душащего его страха и необъяснимого желания рваться туда, навстречу этому крику, ему удалось освободиться. Мутное мерцание, сложно было определить, сколько прошло времени, но следующая картина, которая подобно ужасающе живописному из-за своей реалистичности полотну предстала перед его подёрнутыми лихорадкой глазами, болезненным ожогом отпечаталась в его памяти.       Пустая комната, в центре горело лишь белое кольцо прожектора, словно освещающего артиста в цирке, готового исполнять смертельные трюки, вызывая наигранные ахи и охи у равнодушной публики. Под мертвенно белым светом стояла только инвалидная коляска, исходя из её размеров, детская. На ней, неестественно ровно притаился Михаил. Худые ножки скрещены в щиколотках, кожа поблёскивала под прожектором, он выглядел прекрасно, если бы не пару деталей, которые отчего-то не сразу были пойманы заторможенным рассудком. "Его голова, - приступ тошноты с больным сердцем на редкость отвратительная смесь, Шестьдесят девять в ужасе приложил к губам непослушные и дрожащие пальцы. - Почему она у него на коленях?!". Мальчишка держал свою голову так, словно это была не часть его тела, а всего-навсего кошка, свернувшаяся калачиком на коленках, чтобы подремать. Лицо на криво отрубленной голове выражало крайнюю степень спокойствия, словно всё происходящее в порядке вещей.       Трясясь всем телом, подопытный перевёл взгляд на шею, из которой до ужаса отвратительно, но по извращённому прекрасно торчали позвонки, последний из которых являл собой лишь обрубок. Из мышц, разрывая их волокна, произрастали стебли чёрных роз, чьи пугающе длинные шипы рвали нежную кожу, царапали узенькие детские плечи и протыкали насквозь позвоночные диски. Чёрные бутоны роняли лепестки на бледную кожу, покрывая её тихим и прощальным трауром, словно извиняясь за то, с какой страстью грубые корни впитывали кровь, полностью обесцвечивая детское тело. Левую руку, с какой-то особенно жестокой нежностью, обвивали листья, неправильной формы и размера, они казались деталью, которая выбивается из общего тошнотворного зрелища.       Сорванные, словно бутон цветка, головы не были чем-то новым и удивительным для юноши. Как и нежные, но этим же и омерзительные волокна мышц, что так бесстыдно показывались из открытых рваных ран, чьи края уже успели покрыться запёкшейся кровью. Не был чем-то новым и запах смерти, своим присутствием перекрывающий доступ к кислороду, заставляя задыхаться и откашливаться того непутёвого, кто его вдохнул. Но представшая глазам картина отозвалась острой болью в сердце, Шестьдесят девять упал на колени, хрипло бормоча что-то невразумительное, на крик ему не хватало сил. Он опустил голову, чтобы отдышаться, прижимая руки к груди и невольно покачиваясь, стараясь успокоить колотящееся сердце и разыгравшееся воображение, рисовавшее ему момент смерти ребёнка.       Юноше не было известно, сколько времени прошло, но, не отнимая рук от тяжело вздымающейся груди, он поднял затравленный взгляд и в горле резко пересохло от увиденного. В шаге от него стояла вторая инвалидная коляска, в момент, когда измученные глаза скользнули по смутно знакомой фигуре, зажегся прожектор, вытаскивая из пелены мрака мёртвое тело, по образу напоминающее Мишу: чёрные цветы росли из шеи, отрубленная голова покоилась в руках, испачканных кровью. Серебристые волосы тускло переливались под белым освещением. В отличие от Миши, у этой головы были до кровоточащего мяса вырваны обе губы, безобразно обнажая красноватые от крови зубы. Четыре клыка крепко, пожалуй даже слишком сильно, словно этим отрубленная голова старалась сдержать непрошенный вопль, держали большой бутон алой розы. Осознание пришло с опозданием, резко, поднимая новую волну сердечной боли, оно подобно выстрелу пронзило отчаянием и нарастающей паникой всё тело. "Ной, нет, - дышать становиться всё сложнее. - Я не верю!". Нужно проснуться, иначе страх погребёт сознание тяжёлой лавиной, вынуждая задыхаться собственными рыданиями.       Ванитас, тяжело дыша и чувствуя, какие кульбиты вытворяет сердце, дёргано приподнял голову, лихорадочно пытаясь сообразить, где он. "Я что, - жадно глотая воздух, к юноше постепенно начал возвращаться здравый рассудок. - Уснул пока читал?". Его прояснившийся после сна взгляд опустился на свои локти, под которыми сиротливо расположились примятые Ванитасом страницы какой-то книги. Пульс тяжелыми ударами всё ещё ощущался где-то в висках, вынуждая проснувшегося обхватить голову руками, зарываясь подрагивающими пальцами в тёмные волосы. Перед глазами цветными и безобразными пятнами мелькали события кошмарного сна. Ванитас тихонько застонал.       -Смотри, братец проснулся! - донеслось откуда то из-за угла библиотеки, устроенной по какой-то неправильной ломанной линии, придавая огромной комнате причудливую форму.       Библиотека в особняке де Сад и впрямь отличалась от обычных обиталищ книг. Во внушительных размеров помещении, над читальным залом, где вдоль стен были сплошные книжные полки, заполненные с методичной аккуратностью рассортированными книгами, находился второй ярус, с высоты которого можно было разглядеть всё происходящее внизу. Если на первом ярусе были раскиданы по многочисленным углам разного размера столы, уютные кресла и длинные диваны для компаний побольше, камин, бросающийся в глаза сразу же на входе, находящийся в глубине комнаты, то на втором, менее просторном, располагались исключительно высокие книжные шкафы, ровными рядами подстроенные под геометрию комнаты.       Небольшой круглый стол, расположенный в одном из незаметных закутков библиотеки, который Ванитас облюбовал себе для чтения, освещался парой тройкой канделябров, рядом с ними ровными стопками лежало несколько книг. Пламя свечей, стоящих ближе всех к краю, дрогнуло, когда рядом очутились две фигуры.       -Доброе утро? - по-доброму усмехнувшись, произнёс Ной, присаживаясь на соседний стул, так, чтобы Ванитас был напротив.       -Доброе, - криво усмехнулся человек, прикрывая глаза и со спадающим напряжением откидываясь на высокую спинку стула. - Который сейчас час?       -Примерно пять вечера, - весело прощебетал Михаил, садясь рядом с братом, но заметив пульсирующую на шее венку и дрожащие пальцы, обхватившие локти, его тон быстро сменился на беспокойный. - Ты в порядке? Как себя чувствуешь?       -Всё хорошо, не волнуйся, - вымученно улыбнулся старший. - Просто мне приснился весьма тревожный сон, ничего страшного. Я даже не помню, о чём он. А вы чем занимались?       Ванитас красноречиво покосился на Ноя, чьи белёсые брови взметнулись вверх, услышав намёк на обвинение со стороны человека. Миша, заметив как его братец зыркнул на виконта, поспешил объясниться:       -Ничем таким! Когда ты уснул, я не стал тебя будить, поэтому сидел здесь, пока не пришёл Ной! - мальчик тоже говорил с вампиром на ты, что мысленно подметил Ванитас. - Он мне библиотеку показал! И ещё я нашёл сказки, которые нам папенька рассказывал, помнишь? Только они немного отличаются, папенькин вариант развития событий мне нравился больше.       "Конечно, не будет же он тебе рассказывать все кровавые подробности, - усмехнулся юноша, глядя на счастливое лицо младшего, что не могло не греть тому сердце. - Здесь нужно отдать ему должное, он всегда старался помочь нам наверстать детство.". Ной с тихим трепетом наблюдал за щебечущим мальчишкой и внимательно слушающим человеком, в синих глазах которого он уловил едва заметный оттенок нежности к своему брату, пусть и не кровному.       -Я надеюсь ты сказал за это Ною спасибо? - смеющийся взгляд раскинувшегося на стуле юноши переместился на вампира, который спохватился, что неприлично долго пялится, и смущённо прокашлялся.        -Конечно! - обиженно воскликнул Михаил и чуть подался вперёд, поворачивая голову к виконту. - Но ещё раз спасибо, месье Архивист! Вы очень добры!       -Не за что, - белые клыки мимолётно сверкнули из-под приподнятых в улыбке губ. - И я же говорил, если мы наедине, то обращайся менее формально.        Его глаза, поверхность которых очаровательно отражала блики от пламени свечей, переместились на Ванитаса, продолжавшего уж слишком спокойно изучать его мимику и реакцию. "Что-то изменилось, - белёсая бровь приподнялась, позволяя немому вопросу занять своё место на смуглом и красивом лице. - Он снова ведёт себя немного иначе, когда дело касается его брата.".       -Да, Ной и вправду очень добр, - спустя пару секунд произнёс человек, словно что-то решив для себя, он вернул себе прежнюю улыбку, с которой и повернулся к Мише. - Но главное, что тебе понравилось.       Михаил просиял. Довольно щурясь, он придвинулся на стуле ближе к брату, чтобы положить голову тому на плечо, обнимая его руку, стараясь не касаться металлом протеза оголённых участков чужой кожи.       -А что ты читал? - стараясь завязать разговор, начал вампир, неловко улыбаясь. - Я смотрю, ты нашёл медицинскую секцию?       Он кивнул подбородком на стопку книг, лежащих в стороне, которые, по всей видимости, Ванитас прочитал в первую очередь. Корешки книг учтиво демонстрировали названия трактатов, которые так или иначе были связаны с темой ядов, токсинов и истории фармакологии, что не могло не вызвать любопытства со стороны Ноя.       -Да, причём найти самостоятельно было весьма проблематично, - фыркнул юноша, откидывая прядь тёмных волос с глаз. - Я прочитал не всё, только определённые главы. Но не суть. К слову говоря, я начал читать тот роман, про который ты говорил. На нём же и уснул.       Ной не обратил внимания на столь внезапную перемену темы и человек незаметно выдохнул, радуясь, что они отошли от обсуждения выбранной им литературы. Он не хотел говорить о своём поиске хоть какой-то информации о том яде, которым маркиз отравил его брата, чтобы понять, как он может его излечить. Ванитасу претила мысль о том, что ему придётся и дальше пользоваться показной благосклонностью хозяина дома, которая рано или поздно могла закончится. Поэтому он решил попытаться взять дело под свой контроль, для чего ему требовались любые знания о ядах и всём, что было с ними связано. "Лучше пока не говорить ему о шантаже, - пронеслось в у юноши в голове. - Да и стоит ли вообще с ним обсуждать маркиза?".       -И как тебе? - Ной подпёр обеими руками лицо, заинтересованно глядя на сидящего напротив темноволосого юношу. - На каком моменте остановился?       -Там, где Кристину похитили прямо во время представления. Так что пока что я осилил чуть больше половины, этого будет достаточно?       -Осилил? - вампир склонил голову чуть набок, между бровями залегла незаметная складочка. - Тебе не понравилось?       Виконт не выглядел расстроенным, но глядя на его реакцию, Ванитасу стало понятно, что Ной надеялся на другую.       -По правде говоря, скорее да, чем нет, - отметив про себя, что пульс почти нормализовался, слуга вздохнул чуть глубже обычного, продолжая говорить. - Знаешь, мне нравится атмосфера книги, слог, которым пишет Леру, особенно его ироничные высказывания между строк.       Говорящий быстрым, чем-то отдалённо напоминающим змеиным, движением облизал губы.       -Но честно, как бы мне не нравились персонажи, взаимоотношения главной героини с Раулем и Эриком мне кажутся местами нелепыми, местами неправильными!        -Например? - Ной поправил непослушную прядь волос, изящной дугой заправляя её за ухо.        -Мне определённо точно не нравятся Кристина и Эрик как пара, - осмотрительно произнёс Ванитас, захлопывая доселе лежащий на столе роман. - Но знаешь, мне и Рауль не нравится. Да, он здесь больше как положительный персонаж и так далее, но честно, меня он раздражал.        -Извините, - неловко перебил Михаил. - Я же могу ещё побродить по библиотеке?       -Конечно, - ласково улыбнулся ему вампир и вернулся к обсуждению. - То есть, с позиции любовных линий, роман тебе не нравится?       -Именно, единственная линия, которая мне понравилась, - темноволосый юноша закинул ногу на ногу и придвинулся к столу ближе, когда Миша поднялся со своего места и ушёл к книжным стеллажам. - Это, пожалуй, отношения Сорелли и графа де Шаньи. Правдоподобно, не слишком слащаво. Думаю, никто бы себе такого не хотел, но в рамках книги, почему нет?       -Весьма специфично, - задумчиво кивнул виконт, отводя глаза чуть в сторону. - Но в случае с графом и Сорелли соглашусь, я бы тоже не хотел быть влюбленным в человека, который пользуется этим. А почему тебя раздражает Рауль?       -Ведёт себя как ребёнок, - безапелляционно фыркнул брюнет, сверкнув синими глазами. - Не буду спорить, здравые мысли выдаёт, но тем не менее, большую часть времени, по крайней мере в уже прочитанных главах, он ведёт себя как глупый маленький мальчик, позволяющий любовным чувствам манипулировать собой, из-за чего и получаются глупости!       -Так это же вроде нормально, когда человек под воздействием любви ведёт себя немного иначе, разве нет? - белёсые брови взметнулись вверх. - Неужели ты бы сумел справляться со своими чувствами так, чтобы они вообще не влияли на твои поступки?       Они недоумённо уставились друг другу в глаза. Ной сел ровнее, выдерживая взгляд столь обворожительных глаз, казавшихся в темноте темнее, чем они есть на самом деле, что добавляло бледному лицо привлекательной резкости.       -Если хочешь знать моё мнение об этом, - не отводя взгляда от лиловых радужек собеседника медленно проговорил Ванитас. - То да, я умею справляться со своими чувствами так, чтобы они не рушили мою жизнь.       -Что ты под этим подразумеваешь? - быстро спросил вампир, подстёгиваемый интересом, ведь сейчас он мог понять, как в целом этот человек относиться к столь важной для него теме.       -Во-первых, я бы не стал гнать лошадей и радоваться тому, что любовь взаимна. Просто потому, что если вы любите друг друга, не факт, что сможете ужиться между собой. Если смотреть на примере романа, то что Эрику плевать на саму Кристину, он видит в ней лишь великолепную певицу и не более того, что Раулю отчасти всё равно на саму девушку. Он во многом её идеализирует и пытается наложить поведение маленькой Кристины на Кристину взрослую, мол, а вот помните, а вот раньше. Нет того, что было раньше, нужно смотреть на то, что есть сейчас! Но при всём этом, у них взаимная любовь.       Юноша тряхнул тёмными волосами, поправляя их. "Что ж, не думаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы дарить ему ленточку, - усмехнулся про себя Архивист, глядя на то, как разгорячённо говорил Ванитас. - Но не могу сказать, что я полностью с ним не согласен, мысли то дельные говорит.".       -А во-вторых? - отчего-то сердце Ноя забилось чуть сильнее, он опасался, что следующий аргумент может его огорчить.       -А во-вторых, mon chéri Noé, я бы не стал ради влюблённости рвать хорошие отношения с семьёй, - твёрдо произнёс Ванитас, слегка нахмурив брови. - Да, любовь это прекрасно, но серьёзно, ссориться со старшим братом, который тебя растил и поддерживал как умел, ради призрачного будущего с человеком, который ещё не факт, что надолго в твоей жизни? Серьёзно? Будь я влюблён, я бы не стал отказываться от себя и дорогих мне людей ради любви. Найти компромисс, устраивающих обоих, какие-либо уступки и полностью без остатка отдавать себя своему возлюбленному или возлюбленной - вещи разные!       Вампир немного погрустнел. Он откинулся на спинку стула, обдумывая сказанное. В некотором роде, он был согласен с ним, но всё же не до конца. В поведении Рауля он видел себя, если не нынешнего, то как минимум подростка. Ной также не мог отрицать и того, что в словах этого юноши было здравое зерно. "А надолго ли ты в моей жизни? - меланхолично подумал виконт. - Хочешь ли ты вообще иметь со мной что-то большее, чем мы имеем сейчас?".       -Я сказал это слишком грубо, да? - спросил Ванитас, впрочем, без намёка на чувство вины, наблюдая перемену настроения на смуглом лице. - Уж извиняй, ты сам спросил об этом.        -Всё нормально, не переживай, - отмахнулся Ной, вздыхая. - Но если хочешь знать моё мнение, им с Кристиной нужно было поговорить просто и без обиняков, откинув все рамки приличия и этикета. Тогда бы, возможно, их отношения были бы чуточку лучше. Да и не забывай, Леру описывает совсем молодых людей, которые мало что видели в своей жизни, поэтому это больше похоже на неопытность.       -Про поговорить прямо и без увиливаний соглашусь, - одобрительно кивнул Ванитас, приподнимая в усмешке уголок рта.       "Что ж, по крайней мере, он считает нормальным идти на диалог, когда дело касается отношений, - эта мысль немного приободрила виконта, на его лицо вернулась прежняя улыбка. - Нельзя загадывать будущее, просто наблюдай дальше."       -А насчёт возраста: давно ли ты старше этих двоих? - человек хихикнул.       -На самом деле, мы ровесники, - закатил глаза Ной, впрочем, не скрывая невольно проявившейся улыбки. - Мне двадцать в этом сентябре исполнилось.       -Надо же, выходит, я чуть младше тебя, - Ванитас поставил локоть на стол, подпирая кулаком щёку, изящно откинув мизинец, который он приложил к нижней губе. - Мне девятнадцать в феврале следующего года.       -Оу? Какого числа, если не секрет? - Архивист приблизил своё лицо к лицу собеседника, в ожидании ответа сверкая глазами.       -Так сильно хочешь узнать? - для человека было немного непривычно находиться в такой близости, но он не отодвинулся и очаровательно улыбнулся, что заставило губы на смуглом лице едва заметно дрогнуть. Темноволосый юноша осторожно, затая дыхание, приблизился навстречу вампиру, мимолётно проводя мизинцем по губе, не вкладывая в этот жест ничего особенного, но на чужих щеках появился намёк на румянец.       -Секрет!       Ванитас щёлкнул виконта пальцами по лбу и быстро отодвинувшись, увеличивая дистанцию между ними, он расхохотался. Ной раздосадовано фыркнул, потирая лоб.       -Серьёзно? Что такого в том, чтобы сказать свою особенную дату? - виконт обиженно скрестил руки на груди, с размаху откидываясь на деревянную спинку, заставляя стул покачнуться.       Ною было неловко из-за того, что за эти несколько секунд он успел навоображать себе невесть чего, что заставляло сердце биться сильнее, а мысли становиться путанными и томительно сладкими. Он набрал чуть больше воздуха в лёгкие, тщетно стараясь прогнать жгучее чувство со своей кожи.       -Моя особенная дата ещё не наступила, - невесело, подразумевая что-то своё, усмехнулся Ванитас, про себя думая "Не было ли это слишком дерзко с моей стороны?".       У него появлялось уже на порядок меньше переживаний о том, делает ли по отношению к виконту что-то не то, потому как сам Архивист своим немым одобрением расширял пределы допустимого для человека, который без зазрения совести принял правила этой игры, словно это была тайная помолвка между Кристиной Даэ и Раулем де Шаньи.       -И к слову говоря, - человек склонил голову набок, выжидающе смотря на вампира. - Ты ведь хотел предложить идею для маскарада связанную с этим романом?       -Да, точно! - воодушевлённо начал Ной и тут же поник. - Но теперь я не уверен, что тебе понравится...       -Да говори уже, - издал смешок юноша, заплетая свои волосы в косичку. - Хотя подожди, дай угадаю, ты хотел взять за основу Кристину и Рауля?       Виконт широко улыбнулся, коротко рассмеявшись, он с озорными искорками в глазах произнёс:       -Не угадал! Точнее, лишь частично, я и впрямь вдохновился одной из пар романа, но это Кристина и Эрик, то есть призрак оперы собственной персоной.       -Неужели? - тёмная бровь выгнулась дугой, одним лишь этим показывая удивление собеседника, впрочем, не слишком сильное. - Почему именно этот выбор? Мне казалось, ты разделяешь моё мнение о том, что Эрик не самая лучшая партия для кого-либо.       -Помнишь я тебе говорил, что часто посещаю различные представления, будь то опера, балет или просто пьеса? - Ной по ребячески радовался тому, что сумел сбить с толку сидящего напротив человека. - По этой книге есть опера и я дважды был на ней, мне она так нравится! Да, она упускает многие детали или искажает некоторые подробности, некоторые персонажи выглядят не так, как они описаны в оригинале, но мне так нравится это исполнение! Особенно то, как представлена пара Кристины и Эрика, такая неописуемая химия! В общем, я бы хотел взять за основу наших костюмов именно оперный концепт внешнего вида!       Вампир случайно коснулся ступнёй ноги Ванитаса, и слуга неловко убрал её в сторону, слушая восторженные слова виконта об опере, который уже вовсю описывал внешний вид актёров.       -То есть призрак оперы, Эрик, в постановке представлен не полуразлагающимся трупом, а высоким, статным и красивым мужчиной в маске? - недоумённо проговорил человек. - Серьёзно? Но ведь он из-за своей внешности и скрывался от людей в подвалах оперы, какой тогда в этом смысл?       -Но это ведь просто одна из интерпретаций сюжета, - виконт снова поправил непослушную прядь волос. - Не обязательно всегда делать всё по книге, любой вариант имеет место быть, это же творчество! И в данном случае, я бы действительно хотел примерить именно этот образ. Не относись к этому настолько серьёзно!       -Серьёзно? - Ванитас хотел уже было начать спорить, но видя, что Ной будет готов с жаром отстаивать свою точку зрения, поэтому лишь фыркнул и направил разговор в другое русло. - Хорошо, хорошо, каждому своё. Значит ты будешь на балу Призраком, а я Кристиной?       -Ага, - энергично кивнул светловолосый юноша, у которого снова выпала прядь волос и причудливым изворотом легла прямо на переносицу, из-за чего слуга хотел было поправить её, но вовремя себя одернул.       -Платье не надену! - наигранно грозно произнёс Ванитас, что вызвало заливистый смех.       -А зачем тебе надевать платье, братец? - спросил внезапно появившийся Миша, чьё появление для обоих осталось незамеченным.       Виконт снова зашёлся в хохоте, глядя как Ванитас, неловко вздохнув, объясняет брату про бал-маскарад и его суть.       -Ему действительно незачем надевать платье, - обратился к мальчику Ной, а затем снова перевёл глаза на поджавшего губы человека. - Хотя я бы не отказался лицезреть такое зрелище.       -Ой, да иди ты! - чуть не поперхнулся словами брюнет, быстро откидывая почти заплетённые волосы за спину.       Миша уложил пару тонких, по всей видимости, детских книжек на стол и уселся в той же близости с братом, но не приступил к чтению, слушая шутливую перепалку юношей.       -А если серьёзно, то я предлагаю оставить такую же цветовую гамму и пару основных элементов костюма, - примирительно поднял ладони вампир. - Как ты смотришь на шёлковую белую блузу с жемчугом в виде украшения и декоративный корсет?       -Нормально, если корсет затягивается в пределах разумного, - кивнул Ванитас, случайно взмахивая ладонью рядом с Михаилом, который в этот момент замер. - Ох чёрт, извини! Опять руками размахался, пора избавляться от этой привычки.       -Не надо, мне и так нравится, - в один голос произнесли ребёнок и виконт, из-за чего тонкие чёрные брови взметнулись вверх.       -Да вы издеваетесь надо мной, - проворчал Ванитас, глядя на обменивающихся смеющимися взглядами Ноя и Мишу. - Миша, кто твой брат, я или этот вампир?       -Вообще-то у меня имя есть!       -Конечно ты! - лучезарно улыбнулся мальчик, вскакивая со стула и приобнимая старшего за плечи. - Просто мне нравится месье Ной!       Они продолжили обсуждать предстоящий маскарад, уточняя некоторые детали. Говорил в основном вампир, в красках расписывая, что обычно происходит на подобного рода светских мероприятиях, пока Миша и Ванитас слушали его: мальчишка с нескрываемым любопытством, Ванитас внимательно, запоминаю каждую сказанную мелочь. Оба юноши были захвачены ожиданием маскарада, несмотря на то, что человек старался это скрыть: на деле же с каждым сказанные словом о светском вечере, где он будет уже не в качестве простого сопровождающего, в нем пробуждалось странное чувство безмятежного веселья, которое преследует предвкушающего чего-либо человека. Миша сидел молча, лишь изредка спрашивая значения некоторых слов, которые он слышал в первый раз.       Незаметно для себя, они перебрались на диванчик, стоящий возле камина. Ванитас присел подкинуть пару полешек, пока Миша устроился на мягких подушках, а Ной закончил говорить о бале и внезапно притих.       -Побудьте пока здесь, я сейчас вернусь, - проговорил вампир спустя пару молчания минут, поправляя накрахмаленный воротник рубашки.       -А? - монотонный треск дерева, пожираемого огнём, увлёк мысли юноши куда то далеко, голос виконта вырвал его из раздумий и он поднялся, недоуменно глядя на Архивиста. - Куда ты?       -Увидишь, - лукаво улыбнулся Ной и почти бегом направился к выходу из библиотеки.       Ванитас пожал плечами и сел рядом с Мишей, позволяя ребёнку склонить голову себе на плечо, обнимая его за плечи, прижимая к себе.       -Братец, - подал голос Миша, немного отстраняясь от брата, заглядывая в кобальтового цвета глаза. - Скажи, вы с Ноем друзья?       -Можно и так сказать, я думаю, - уклончиво ответил Ванитас, отводя взгляд в сторону.       Он не был до конца уверен, кого в нем видит Ной.        -А почему ты спрашиваешь? - тонкие пальцы старшего поправили белесые пушистые волосы.       -Не знаю, просто мне показалось, что он тебе нравится, - смущённо сказал мальчик. - Я имею в виду.... Хм, в общем..       От волнения у него не получалось подобрать слова, Миша боялся, что сейчас скажет что-нибудь глупое и это не понравится его брату. Тонкие губы на бледном юношеском лице растянулись в улыбке, он отсел чуть дальше, чтобы им было удобно видеть друг друга и взял его за руки. Михаил хотел было вытащить левую руку, которая была заменена механизированным протезом, но встретив укоряющий взгляд синих глаз, так и говорящий "Мы же договаривались, не стесняйся этого", вздохнул.       -Так что насчёт Ноя? - постарался перевести тему Михаил и Ванитас сделал вид, что не заметил этого, надеясь, что брат его услышал.       -Ты хотел сказать, что я его люблю? - получив неловкий кивок, юноша продолжил. - Наверное, можно и так сказать. А как ты это понял? Сильно видно?       Как бы Ванитас не старался скрыть волнение, задавая последний вопрос, Михаил все равно ощутил какие-то внутренние колебания старшего, но вслух лишь ответил:       -Не знаю насколько другим, но мне видно, - его серые, до странного яркие для этого цвета глаза, скользили по лицу Ванитаса, стараясь понять его эмоции.       В прошлый раз, когда Миша узнал о его влюблённости, на тот момент первой, Ванитас необычайно разозлился и сразу же пресёк все попытки заставить его об этом рассказать. Это было летом, то славное время, когда они жили с папенькой. Близ леса, где они устроились находилась довольно большая, но почти богом забытая деревня: если кто-то хотел затеряться, исчезнуть из общества, они все уезжали туда. По крайней мере, до того, как в этой деревне своих подопытных нашёл доктор Моро.       Ни Михаил, ни вампир Голубой луны не знали, кто понравился обычно угрюмому и холодному юноше. Но они прекрасно видели, какие перемены настигали его, когда он оказывался рядом с компанией своих ровесников из поселения. Он старался влиться в коллектив, постоянно смотря на реакцию одной и той же девушки. Его неловкие попытки сблизиться каждый раз проваливались, из-за чего подросток все больше замыкался в себе.       Папенька почти сразу догадался в чем дело и лишь потом, понаблюдав за своим старшим приёмным ребёнком, завуалированно сказал об этом Мише, которому было жутко интересно, что происходит с его братом.       Но в этот раз, спросив о чем-то личном, что Ванитас по обыкновению прятал глубоко внутри себя, предпочитая хоронить все романтические чувства, Миша с тихой радостью отметил про себя, что в этот раз братец отреагировал по другому. Он не кричал, его лицо не становилось похоже на каменную маску, напротив, каждая черточка его облика выражала какую-то странную и новую для юноши мечтательность.       -Но разве так можно? - Михаил немного расслабился, тихо радуясь, что в этот раз на него не накричали и продолжают с ним говорить.       -Что именно можно? - мечтательная пелена сошла с синих глаз, возвращая им пронзительность и прежнюю ясность.       -Ну, Ной ведь не девушка, - всё ещё чувствуя неловкость за поднятую тему, Миша зачастил. - Просто папенька говорил, что если люди любят друг друга, то они рано или поздно создают семью, но я ни разу не видел таких семей, где не... И, в общем, подумал...       Ванитас негромко рассмеялся, по-доброму, совсем легонько, ударяясь своим лбом о детский.       -Верно, папенька прав, - юноша быстро провёл рукой по своим волосам. - Видишь ли, в чём дело, раньше об том не было принято говорить, церковь была весьма и весьма против таких браков и вариантов семей. А с недавних пор, насколько мне известно, но опять-таки, это всего лишь слухи, что один из главных из церкви в этом тоже замешан, иными словами, тоже имеет возлюбленного своего пола. У нас такая страна, что во многом весь авторитет принадлежит церкви и королевской семье, про которую кстати тоже есть похожие слухи.       Мальчик хлопал глазами, взмахивая короткими, но густыми белёсыми ресницами, в серых радужках, как на холсте художника, живописно отражались языки каминного пламени. Юноша сидел чуть спиной к камину, поэтому его лицо было скрыто в полумраке, но блестящие глаза подобно двум озёрам ловили малейшее отражение света, как ровная гладь ловит отражение сияющей в небе луны.       -Так вот, слухи слухами, - продолжал говорить старший, краем уха ловя треск горящего дерева. - Но они оказали... Скажем так, весьма определённого характера влияние на общество и теперь если к однополым парам относятся если не положительно, то хотя бы нейтрально. Это как раз и начало появляться, когда мы стали жить вдали от доктора, так что, мне кажется, сейчас всё обстоит даже немного лучше. Так что, это вполне нормально, если тебе нравится человек твоего же пола.       -Вот как, - протянул Миша. - А Ной об этом знает? Ну, о том, что он тебе нравится?       -Во всяком случае я ему не говорил, - усмехнулся Ванитас, отгоняя от себя неясные, но горькие мысли, что-то вкрадчиво ему шептавшие, подобно гулу голосов из его сна. - Я пока не буду ему говорить. Вполне возможно, что у нас нет совместного будущего, так зачем обнадёживать себя сейчас?       Последняя реплика прозвучала совсем тихо, юноша склонил голову, роняя на лицо длинную чёлку, не позволяя увидеть страх, мутной плёнкой осевшей в его погрустневших глазах. Он снова столкнулся с этими чувствами и снова его бросало из крайности в крайность, то позволяя увидеть всю ситуацию ясно, как на при свете дня, то заставляя трястись о своём будущем, ни на миг не оставляя гложущие переживания. Он был словно маленьким корабликом, который волны бушующих эмоций швыряли между собой, как разыгравшиеся дети кидают друг другу мячик. Ванитас не знал, как ему теперь себя вести, но снова, оказываясь рядом с Ноем, он словно не отдавал себе отчёта в своих действиях, беззаботно шутя и изредка игриво дразня виконта. В такие моменты он чувствовал, как ему прекрасно жить, но оказываясь с собой наедине задыхался в собственных сомнениях, боясь, что всё делает не так и не то, но не желая с кем-либо делиться происходящей внутри него бурей, он предпочитал делать вид, будто его ничего не волнует и он со всем справится. Надеялся, что если он будет так делать, то шторм пройдёт и когда вновь ему будет светить солнце абсолютного спокойствия, юноша сможет спокойно выдохнуть и не отравлять никому жизнь своим существованием. Одна из больных для него тем, одни из самых громких и отравляющих мыслей, с которыми он боролся на протяжении всей своей жизни. "Ты здесь лишний."       -Эй, ты меня слышишь? - обеспокоенный голос донёсся до Ванитаса словно из под толщи воды.       Широкая ладонь бережно потрепала плечо, вынуждая юношу поднять пустой невидящий взгляд на говорящего. Архивист стоял перед ним, обеспокоенно смотря на его лицо, продолжая держать руку на плече, тепло которой возвратила слугу в реальность. Он пару раз моргнул, возвращая глазам прежнюю выразительность глубокой синевы, топя свои тревоги до вечера, когда ложась спать, они опухшими утопленниками всплывут на поверхность.       -Всё нормально? - Ной сел рядом, между словно проснувшегося ото сна юношей и притихшим Мишей, который теперь почему-то избегал с ним пересекаться взглядом.       -Да, не бери в голову, - тонкие бледные пальцы потёрли переносицу. - Куда ты уходил?       Вампира беспокоила эта перемена в настроении, он не мог понять, почему за эти несколько минут, пока ходил в свою комнату, Ванитас стал каким-то напряжённым. От внимательного взора не укрылась и пугающая пустота, с которой человек посмотрел на него, когда Ной вернулся. Ещё и Михаил приумолк, уже не щебеча ничего виконту, давая знать о каких-то значимых и радостных для него мелочах.       -Просто пока мы с Доми гуляли, я купил тебе подарок, - Ной, побоявшись спросить что произошло, говорил неловко, словно сам себя укорял за своё малодушие. - Вот, открой.       Он протянул тканевый, украшенный простенькой аппликацией мешочек, через который просвечивали очертания лежащего там предмета. Ванитас смерил виконта изучающим взглядом, подогнул под себя ноги и осторожно взял презент. Человек ловко расправился с цветной тесёмкой, завязывающей полупрозрачную ткань, и вытащил аккуратно сложенный моток бархатной ленты, вышивка на которой чарующе переливалась под отблесками огня, являя взору тонкие линии созвездий и звёзд.       -Я просто подумал, что тебе может понравиться завязывать волосы чем-то более, - Ною с трудом давался подбор нужных слов, он заметил, с какой растерянностью человек смотрит на его дар. - Что-то не так? Тебе не нравится?       Ванитас расправил ленту, поглаживая пальцами нежный бархат.       -Нравится, и да, ты говорил, что для тебя в порядке вещей что-либо дарить, - с горькой усмешкой проговорил юноша и тяжел вздохнул, усталым взглядом уставясь на виконта. - Но знаешь, что я сейчас чувствую?       Ной с мотнул головой, с замиранием сердца ожидая продолжения.       -Чувствую, словно ты пытаешься меня купить, - задумчиво произнёс слуга, отводя глаза в сторону.       Архивист и сам не знал, чего он ожидал услышать, но это было явно не самое худшее, что человек мог сказать, поэтому он терпеливо набрал в лёгкие воздух и, получив разрешение взять в свои ладони чужие запястья, мягко попытался объяснить:       -У меня не было не единой мысли об этом, я клянусь, - вампир почувствовал, как сзади него Миша пересел, наклоняясь вперёд, скорее всего смотря на своего брата. - Я просто увидел эту ленту и я вспомнил тебя. Не знаю почему, но ты ассоциируешься у меня со звёздами: такие же яркие, но увидеть их чарующий свет может только тот, кто знает, в какое время и откуда смотреть.       Эти слова всколыхнули в душе Ванитаса что-то необъяснимо тёплое, ему было приятно, что Ной вспоминает о нём. Но даже так он оставался непреклонен, храня всё то же выжидательно-настороженное выражение лица.       -Понимаешь, о чём я? - продолжил виконт, чуть сжимая бледные запястья в своих руках. - Просто прими к сведению, что я не собираюсь тебя покупать. Мне нравиться видеть, как ты радуешься и в этом нет ничего такого. Будет ли тебе спокойнее, если я после каждого подарка буду тебе это говорить?       Лиловые глаза с надеждой заглянули в резкое, по-своему красивое, пусть и худощавое лицо, надеясь увидеть там оттепель, позволившую бы человеку довериться ему. Тонкие губы дрогнули, Ванитас постарался улыбнуться.       -Пожалуй, да, - кивнул он, неловко вытаскивая руки из чужих ладоней, боясь, что их обладатель почувствует участившийся пульс. - В таком случае, мне следует сказать спасибо, верно?       Человек тихо усмехнулся, глядя на то, как лицо Ноя моментально просияло, когда он дал ему понять, что принял его подарок.       -Можно я тебя заплету? - подал голос доселе молчавший ребёнок. - Я знаю, как её можно красиво вплести!       Михаил указал пальчиком на ленту, слезая с дивана, он встал позади его спинки, приготовившись заняться этим.       -Ага, - окинув того ласковым взглядом, произнёс юноша.       Он сел к тому спиной, предоставляя доступ к длинным волосам, за которые Миша незамедлительно принялся, прочёсывая их своей небольшой пятернёй. Ной что-то сказал человеку, так, слово за слово, у них завязался неспешный диалог. Камин, от которого веяло теплом, мягкий плед, перекочевавший со спинки дивана на ноги Ванитасу, неспешный говор вампира, сидящего совсем близко - этот вечер стал самым тёплым в их воспоминаниях. "Я хочу рассказать об этом тебе, Луи." - мысль в светловолосой голове утонула в потоке других размышлений, так и не оставляя шанса её заметить. Огонь продолжал гореть также ярко.                         ☆━━━━━━✧⊕✧━━━━━━☆       Последующие дни тянулись практически однообразно.       Утром Ванитас и Ной завтракали на крыше, затем виконт уходил в город, объясняя человеку, что у него там есть одно дельце, о котором он расскажет позже. А вечером же, любимая часть суток, Ной учил Ванитас танцевать, терпеливо снося ругань и фырканье своего "ученика", которые доносились из танцевального зала, каждый раз, когда Ванитас делал что-то не так.       Шапеллуаз человек освоил быстро, резво повторяя движения за Ноем и Доминик, которая периодически присоединялась к импровизированным урокам. Кадриль увлекала Ванитаса своим быстрым темпом также, как и шапеллуаз, позволяя ногам выбивать ритмичный топот, который в такт музыке кружил слуге голову. Полонез неискушенному танцору не понравился и он сразу сказал вампирам, что отказывается его танцевать. Мазурка ему также не понравилась, и, выучив ставшие столь лёгкими движения, Ванитас забыл про неё, отвлекшись на более сложную для него причуду всех балов - вальс. Человек не успевал подстроиться под плавные движения Архивиста, аккуратно обхватывающего его талию и руку. Постепенно, примерно поняв по какой логике устроен танец, наступаний на ноги стало значительно меньше, но слуга все ещё напряжённо смотрел вниз, тщательно контролируя движения. Только через пару-тройку дней, уже привыкнув к тому, что его бережно направлял Ной, оберегая от ошибок, Ванитас сумел оторвать свой взор от ступней и смотреть в лиловые, казавшиеся в такие моменты особенно прекрасными, глаза.       В какой-то момент, привыкнув к такой близости их тел, человеку стало недостаточно трепетных прикосновений к нему во время танца, ему, к своему собственному удивлению и некоторому смущению, которое он старался как можно реже демонстрировать вампиру, захотелось более смелых движений.       -Un, deux, trois, - начал отсчитывать виконт, ведя юношу в неспешном ритме.       -Ной, для справки, - не обращая внимания на счёт, перебил того Ванитас. - Я не фарфоровая статуэтка, если ты обхватишь меня чуть сильнее, я не сломаюсь.       -То есть, - в ступоре остановился Ной, заглядывая в синие глаза, уверенно смотревшие на его в упор, снизу вверх. - Я... Могу приобнять тебя покрепче?        Получив кивок, ободренный Архивист стал куда более решительные в своих движениях, после этого коротенького диалога он мог периодически забывать спрашивать у человека разрешение на касания, но Ванитас уже не возражал. Как он и сказал однажды, ему стоило только привыкнуть, как тактильный контакт со стороны Ноя уже не пугал его, даже если он был неожиданным.       Однако, было ещё кое-что, что для Ванитаса стало невероятно важным и о чём он не забывал даже когда беззаботно смеялся с вампиром: антидот для Миши.       Найдя ещё несколько нужных книг, Ванитас днями, а иногда и ночами, зачитывался мудрёными текстами, ища хоть какие-то зацепки о Мишином отравлении. Было сложно вчитываться в длинные, непонятные слова, но постепенно юноша сумел разобраться, что к чему, и поиски антидота продвигались уже гораздо легче. Иногда у него выдавалась возможность незаметно проникнуть в докторский кабинет с медикаментами, где он тщательно изучал все препараты и порошки, находящиеся там, чтобы понять, что имеется в запасах особняка.       Не выходила у него из головы и клятва на крови, которую маркиз дал ему. Человек прекрасно понимал, что чем меньше он знает, тем в более уязвленном положении он находится, тем меньше возможностей будет выпутаться из сетей маркиза, столь непринуждённо им расставленных. Он, однажды вновь находясь на кухне, как бы невзначай спросил у мадам Селин об этой клятве. Кухарка испуганно уставилась на него и попыталась выяснить, для чего ему, на что юноша с самым невиннейшим взглядом отвечал "Что вы, я просто это где-то услышал и не помню где! Мне просто интересно!". Какое-то время попытавшись выяснить истинные мотивы, кухарка махнула рукой и рассказала, что знала. У этого ритуала было весьма сложное исполнение, отчего юноша решил, что проанализирует это чуть позже, пока что записывая все узнанное на клочок бумаги, вырванный из какого-то блокнота, предположительно принадлежавшего Оскару.       Живя уже который день в особняке де Сад, Ванитаса настигли определённые перемены, пошедшие ему на пользу. У него почти нормализовался сон, он все реже просыпался посреди ночи, а на тревоги перед сном в его голове не осталось места: все было занято приятной усталостью от насыщенного дня. Слуга получил возможность питаться хорошей пищей и его тело уже не мучали зверскими вмешательствами доктора, из-за чего юноша стал чувствовать себя гораздо лучше. Всё, что напоминало о сумасшедшем учёном - его письма, на которые человек отвечал короткими посланиями, испытывая отвращение к любому появлению Моро в его жизни, которая так странно и резко изменилась.       Ванитас был прежним и в помыслах, и в поступках, но новые силы позволили его крови вновь бурлить от усердной работы, даря желание жить. Он впервые за последние годы вновь ощутил, как энергия переполняет его, предоставляя возможность трудиться без устали, утро и вечер проводя с Ноем, si cher à lui Noé, а днём ныряя с головой в бесконечный поток сложной и новой информации, которая помогла бы ему в поисках. Особенно сильно загорелись его глаза пламенем, делающим их синюю глубину на несколько тонов ярче, когда он сумел найти зацепку, которая стала ключевой в поиске антидота. Он чувствовал, словно может победить мир, оттого ему было уже все равно, каким этот самый жестокий и презренный мир его видит. Ванитас как никогда хотел жить: влюблённость, о которой Ной лишь догадывался, дарила приятные ощущения, сродни с огромными крыльями за спиной, а постепенные исследования ядов и токсинов, которые шаг за шагом давали свои плоды, предоставляли все полномочия для гордости собой.       В свою очередь, Ной не мог не замечать метаморфозы, происходящие с поведением Ванитаса. Дерзость теперь сквозила через каждую его фразу, резкие шутки, порой не всегда уместные, придавали ему особенного шарма. Глубоко залегшие под глазами тени от постоянного недосыпа постепенно выцвели, глаза все реже подергивались мутной пеленой хронической усталости. Флирт, который человек позволял себе уже даже в присутствии других слуг или Оскара, что не могло не сопровождаться презрением со стороны последнего, стал привычным делом для них обоих. Но Ванитаса, казалось, совершенно не волновало то, что о нем подумает кто-либо, за исключением всего лишь одного обитателя дома: Ноя. Небрежно кидая какую-либо реплику или игривую фразу, его глаза, два синих омута с наконец-то вынырнувшими чертями, цепко следили за каждой реакцией виконта, отмечая, что заставляет того залиться краской, а что - в гневе ударить рукой по ближайшему предмету, что в целом было несвойственным поведением для вампира, но только если он не был по-настоящему зол. Однако, Архивист весьма быстро остывал, чем без зазрения совести пользовался Ванитас, впрочем, никогда не переступая черту дозволенного.       И Ною нравились эти перемены, происходящие с его возлюбленным, ему казалось, будто он снова влюбился в этого человека, заигравшего новыми красками, словно оставленный на солнце драгоценный камень. Разумеется, на свету заметны не только достоинства, но и столь обыкновенно скрываемые недостатки. Вот только это ничуть не отпугивало вампира, напротив, излишняя резкость, пропитанный ядом сарказм, наглая самоуверенность - это лишь подкармливало воображение виконта, помогая ему дополнить его знания о Ванитасе, добавляя человеку дьявольского очарования. Слыша в свой адрес стремившиеся его задеть реплики, Ной со временем научился отвечать человеку наравне с ним - флирт на флирт, резкие замечания встречались с не менее острыми аргументами. Это не могло не подзадоривать Ванитаса, вечерами, когда они оставались наедине в библиотеке или танцевальном классе, он даже не скрывал своего восхищенного взгляда, в котором прослеживалось что-то ещё. Что-то, что было гораздо красноречивее слов о любви, всех признаний, которые Ной когда либо читал в его любимых любовных романах.       Ванитас возбуждал в молодой вампирской крови бурю эмоций, но его присутствие, несмотря на столь очевидное противоречие, дарило ощущение близости и комфорта. Несомненно, раскрываясь перед Ноем, уже беззастенчиво показывая все свои скверные углы характера, Ванитас давал понять, что фраза "Но и не жди, что я буду покладистой домашней зверушкой!", брошенная когда-то, как ему казалось, давно, не пустые слова. Человек предполагал, что дойдя до такой ступени их общения, Ной примет этих демонят, неразрывно связанных с его существом.       И был прав, виконту чертовски нравилось, как человек осторожно, словно входя в холодное озеро перед тем как нырнуть, обнажал перед ним свою душу. Вампир прекрасно осознавал все недостатки возлюбленного, но они не мешали ему его любить. Эта любовь опьяняла виконта, она была словно алкоголь с высоким градусом, каждый глоток обжигал горло и внутренности, но Ной с наслаждением пил этот нескончаемый напиток, даривший ему безмятежное блаженство.       Он любил Ванитаса. Неугомонное сердце, привыкшее доверять чутью, на этот раз особенно сильно билось в томительно-счастливом ожидании, но не давая понять, в ожидании чего.                   ☆━━━━━━✧⊕✧━━━━━━☆       То был поздний вечер накануне дня, когда должен был состояться бал, стрелки часов давно зашли за полночь, и почти все обитатели особняка де Сад пребывали во сне, кроме одного вампира и почти единственного человека, которые и думать забыли про сон. Они решили заняться не танцами и бальными правилами, а посидеть вместе в комнате у Ноя. Как только Ванитас провел день с Мишей и отправил того спать, он тихо выскользнул из комнаты, забрав небольшой свёрток, быстро и бесшумно добираясь до нужной ему комнаты. Открыв дверь, совершенно не чураясь заходить без стука, он застал вампира, стоя записывающего что-то в тонкую тетрадь, даже не потрудившегося сесть за стол.       -Тук-тук? - насмешливо произнёс Ванитас, подходя ближе и оставляя свёрток на письменном столе.       Ной растерянно оторвал глаза от исписанных, но почему-то только по центру страниц и, разглядев гостя, широко улыбнулся, позволяя ямочкам появится на его щеках.       -Всё, Миша уснул? - виконт закрыл тетрадь и положил её на одну из книжных полок. - Ты так заботишься о нём, прямо как родитель. Чем вы сегодня занимались?       Ванитас небрежно откинул волосы с лица, которые за эту неполную неделю приобрели здоровый блеск, невольно наводившего на мысли о лоснящейся гладкой шерсти чёрного кота.       -Ничего особенного на самом деле, но ему понравилось и это главное, - его руки в чёрных перчатках быстро разворачивали загадочный предмет, который он принёс с собой. - Мы просто почитали сказки по ролям, разговаривали, очень много говорили, в последнее время этого так не хватало.       Архивист подошёл ближе, кладя свой подбородок на темноволосую голову и обнимая юношу со спины.       -А потом мы вместе испекли блинчики, - вампир слышал, как человек улыбался, произнося эти слова. - Я бы хотел чаще вот так проводить с ним дни, просто находясь рядом и чем-то заниматься.       "Да и не только с Мишей." - подумал Ванитас, быстрым движением руки ероша серебристые волосы, слушая переливы смеха над ухом.       -А что ты делаешь? - тихо спросил Архивист, с наслаждением вдыхая аромат человеческого тела, его плоти и крови, который стал для вампира каким-то особенным, неразрывно связанным только с его возлюбленным.       -Ты как-то говорил, что тебе нравится сидеть при свечах, когда уже совсем темно, - Ванитас наконец полностью развернул упаковку, являя взору восковые цилиндры разных размеров, какие-то новые, какие-то уже использованные, о чем свидетельствовали почерневшие фитили. - Вот я и подумал, что сегодня можно было так сделать. Может, у меня нет возможности дарить тебе подарки, но по крайней мере, я бы хотел подарить тебе этот вечер.       Человек говорил это небрежно, под напускным спокойствием скрывая желание увидеть на лице Ноя его ослепительную улыбку, но Архивист, услышал это, просиял.       -Правда? Тогда давай помогу расставить их по комнате, - он порывисто отстранился от Ванитаса, попытавшись выхватить пару свечей.       -Осторожнее! - Ванитас резко выкинул ладонь в сторону, закрывая угол стола, об который виконт чуть не ударился, выхватывая свечи из рук. - Где вся ваша резвость и манёвренность, которые вы демонстрировали мне вчера, месье?       Ной лишь рассмеялся и с озорными огоньками в глазах уставился на юношу.       -Голову увидел, тебя потерял, - произнёс он и озадаченно изогнул брови, глядя как человек с трудом сдерживает смех.       -Что-что ты потерял? - он приложил к губам кулак, содрогаясь от волн тщетно скрываемого хохота.       Вампир ещё раз повторил про себя то, что сказал до этого и с досадой цыкнул, неловко переключая своё внимание на упавшие свечи.       -Неважно! - воскликнул он, поднимая их, когда Ванитас принялся дразнить его оговоркой. - Ты же меня понял?       Человек ещё раз хохотнул и присоединился к Ною, расставляя свечи по комнате. Стол, прикроватная тумбочка, подоконник, книжные полки и даже пол - вся комната была уставлена простыми восковыми фигурами, смиренно ожидавших, когда яркое пламя коснётся и начнёт медленно пожирать тонкую веревочку фитиля.       -А откуда у тебя столько свечей? - поинтересовался Архивист, прокручивая колёсико газовой лампы, гася свет во всей комнате.       -Что-то взял в кладовой особняка, что-то мне дала мадам Селин, - пожал плечами темноволосый юноша, чиркая спичкой и поднося её к свечам, неспешно бродя в сумерках комнаты. - Всё в рамках приличия, если ты переживаешь об этом.       -Что ты, я же просто спросил, - Ной прикрыл окно, чтобы сквозняк не задул мерцающие огненные точки, свет которых придавал комнате особенного уюта и спокойствия. - Как смотришь на то, чтобы сыграть в шахматы? Умеешь?       Вампир кинулся к ящику стола, из которого он достал довольно компактную шахматную доску из светлого дерева, сложенную вдвое.       -Давай, - кивнул Ванитас, садясь по-турецки на чужую кровать. - Только расставь фигуры сам, пожалуйста.       Архивист подошёл к кровати и отодвинул в сторону подушки, садясь напротив партнёра и начиная готовить клетчатое поле для игры. Свет свечей мягко обволакивал его черты лица, с мастерством художника оттеняя неровности на коже и создавая причудливые рефлексы и тени. Пока Ной методично расставлял фигуры, человек, мерно покачивающий головой в такт какой-то одному ему известной мелодии, невольно залюбовался им. Крепкое, мускулистое телосложение, это совершенно не мешало Архивисту управлять своим телом с особенной элегантностью, которую он демонстрировал в танце. От Ванитаса не укрылось, какой физической силой обладал вампир, но при этом как бережно он поддерживал его в очередном повороте или вновь обнимая, пока их никто не видит. Вспоминая эти немногие дни, которые он провёл вместе с виконтом, Ванитас не мог не заметить как он на него смотрит, как постоянно норовит обнять и пару раз нарочно создавал ситуации, где их лица оказывались в непосредственной близости, настолько близко, что их дыхание смешивалось, а губы растерянно приоткрывались, так и не позволяя вопросу слететь с них. "Я надеюсь, что это не сон, - синие глаза скользили по лицу Ноя, запоминая каждую деталь, стараясь сохранить в памяти очередной вечер вдвоём. - Или по крайней мере, я не обманываю себя и я действительно ему интересен. Он ведь не воспользуется мной, чтобы потом бросить?".       Несмотря на своё влечение и влюблённость к виконту, человеку было сложно избавиться от всех вопросов, мучавших его. Если до этого его интересовало, может ли маркиз как-то через своего подопечного манипулировать им, то сейчас, убедившись в несостоятельности этой теории, его беспокоило совсем другое. "Хотя даже если это просто коротенький роман, - продолжал размышлять слуга, уже не замечая происходящее вокруг него. - Он вышел довольно неплохим. Но всё же, будет жалко, если это быстро закончится."       -Эй, ты меня слышишь? - Ной дотянулся до темноволосой головы и отвесил несильный щелбан, приводя юношу в чувство. - Я начинаю игру.       Ванитас потёр переносицу и тряхнув головой, сосредотачиваясь на игре, которую нетерпеливый вампир уже начал. Спустя пару ходов Архивист заговорил:       -А почему ты попросил расставить фигуры? - его взгляд следил за тем, как тонкие пальцы кружили над доской, выбирая цель для следующего хода. - И сейчас ты их иногда путаешь, может мне стоило напомнить правила игры?       -Да нет, всё нормально, - Ванитас переместил ладью на другой конец доски, уничтожая коня своего партнёра. - Просто, во-первых, я играл в шахматы давно. А во-вторых, у меня не было таких фигурок, мы чертили значки на деревянных пробках и ими играли.       Он, зевая, демонстрационно повертел в руке срубленного им лакового, деревянного коня.       -Но где кто стоит я знаю, вот и попросил тебя поставить, чтобы запомнить, кто есть кто, - продолжил человек, не отрывая взгляд от вражеских фигур, заранее продумывая свой следующий ход. - Так что уж не обессудь.       -Я не знал, - вампир наконец-то подвинул одну из фигур, меняя положение пешки. - А с кем ты обычно играл?       Архивисту показалось, что после этого вопроса Ванитас как-то посерьёзнел, он задумчиво отвёл глаза в сторону, невидящим взглядом уставясь на окно. Оно не было зашторено и когда Ной повернул голову туда же, куда и юноша, он заметил, что небо полностью заволокло тёмными массивами густых туч.       -Если бы не тучи, то сейчас была бы луна, - меланхолично произнёс человек, словно забыв о присутствии своего партнёра. - Хотя нет, скорее месяц. Убывающая фаза.       -Что? - виконт вопросительно поглядел на юношу, который словно очнувшись, грустно улыбнулся, махая рукой.       -Давай продолжим играть, - он лёг на живот, задирая ноги к верху и подпирая подбородок руками.       Они возобновили игру в неловком молчании, которое, казалось, было таким только для Ноя, сам же слуга как будто старался одновременно следить за игрой и успевать что-то обдумывать, взвешивая все за и против.       -Помнишь, я тебе говорил, что мы какое-то время жили с Мишей отдельно от доктора?       Вампир осторожно кивнул головой: Ванитас не часто рассказывал что-то об этом периоде в своей жизни и для Архивиста это была самая тёмная часть его истории, поэтому он не хотел спугнуть юношу в своём порыве чем-то поделиться с ним.       -Так вот какое-то время назад нас, грубо говоря, приютил один вампир, - холодно начал Ванитас, делая очередной ход на клетчатом поле. - Ты уже слышал о нём, Миша его называет не иначе как "папенька". Мы жили все вместе около двух лет, в пределах Парижа, но в деревеньке.       Виконт рассеянно передвинул слона. Всё его внимание занял юноша напротив, в чьём голосе кроме привычной небрежности сквозило что-то ещё, заставляя Ноя что-то смутно подозревать, испытывая волнение не зная на то причины. Его интуиция пыталась ему подсказывать, но он словно специально был глух к её увещеваниям. "Если они жили с этим вампиром, - стрелой пронеслось в светловолосой голове. - То почему они вновь с этим доктором?". Его чуткий слух пытался уловить в интонации говорящего какие-либо подсказки, но никак не мог понять, что именно волновало Ноя в этом холодном спокойствии.       -Он всячески пытался заменить нам родителей и всё такое, так что будем считать, что в какой-то степени он важная часть моего детства, - криво усмехнулся Ванитас, не то от собственных воспоминаний, не то от обнаруженной на доске беззащитной ладьи, которую не пощадив, сразу же срубил. - Шах тебе.       -То есть в отличие от Миши, - вампир передвинул короля. - Ты не считаешь его... Отцом, хотя при нём ты называешь его папенькой, м?       -А должен? - синие глаза неотрывно следили за игрой, упорно стараясь не пересекаться внимательным и отчасти сочувствующим взглядом. - Не спорю, он многое для нас сделал, и я ему несказанно благодарен, но... Честно, я не испытываю к нему такой же привязанности, как Михаил.       "Настолько, что наша последняя встреча встреча до сих пор снится тебе в самых кошмарных снах?" - саркастично, с горькой, почти изломанной улыбкой подумал Ванитас.       Оставшуюся часть партии они доиграли молча.       -Я искренне не понимаю, как ты это сделал, - ворчал человек, махая ногами, пока Ной, смеясь, расставлял фигуры для новой игры. - Серьёзно, ты выиграл только за счёт короля! Кто в здравом уме при игре в шахматы водит короля по всему полю!       -Но мне так гораздо удобнее, чем как ты, забаррикадировать его и не выпускать, - лучезарно улыбнулся Архивист, довольно прищурив глаза. - Если ты не станешь постоянно окружать короля фигурами, игра будет менее затяжная. По крайней мере, мне так кажется.       -Ага, чтобы как ты, что ни ход, то снова на своего шах? - человек дёрнул плечом, перевернулся на кровати и резко спрыгнул с неё, чтобы по-быстрому зажечь пару потухших свечей.       -Ах ты..! - громкая ругань смешалась с кошачьим шипением, Ванитас с грохотом уселся на колени, проклиная взявшегося из ниоткуда кота. - Да что ж ты вечно под ногами ошиваешься?!       Ной взволнованно слез и быстро подбежал к человеку, садясь рядом с ним на корточки, торопливо произнося:       -Сильно поцарапал? - вампир не заметил лёгкого щекотания в носу, он перевёл взгляд на лодыжку юноши, которую он только что разжал.       -Болит, зараза, когти острые ведь, - уже без прежней злобы проговорил человек.       -Он очень больно царапается, - подняв глаза, виконт заметил, как Ванитас машинально потянулся поправить бант на кошачьей шее и едва ли не вскрикнул. - Стой, не тро...       Белая пушистая лапа выпустила крючковатые когти, быстрым и более сильным движением полоснув руку слуги, который тут же от боли прижал её к груди и, не стесняя себя в выражениях проклинал питомца. Мурр, сверкая глазами, дёргано помахал хвостом и горделиво, с видом победителя направился к окну. Оглянувшись на парней, кот фыркнул и ловко запрыгнул на подоконник, сворачиваясь в клубочек.       -Вот же...! - Ванитас поморщился, отнимая ладонь от ноющего запястья. - Слушай, давай за перекисью спустимся? Я ничего не говорю, кот не уличный, но мало ли что у него на когтях. Мне будет спокойнее, если я...       Юноша осёкся, замечая странный взгляд его компаньона. Радужка окрасилась в переливы красного и оранжевого, он пристально уставился на поцарапанную руку: сквозь чёрную ткань перчатки медленно проявлялось кровавое пятно. У Ванитаса внутри всё похолодело. Он ни разу не сталкивался с ситуацией, где он своей кровью привлёк внимание вампира, пробуждая в нём соответствующие желания. За эти дни, что он так тесно общался с виконтом, Ной ни разу не проявлял свою вампирскую сущность, во всяком случае настолько очевидно. Архивист облизнул губы, по всей видимости неосознанно, но человек воспринял это немного иначе. Он, неловко придерживая руку, встал с пола и присел на кровать.       -Так что насчёт перекиси? - синие глаза, на поверхности которых отражались блуждающие блики оставшихся свечей, фитилям которых повезло не утонуть в собственном же воске, внимательно следили за чужим лицом. - Ной?       Вампир пугающе молча поднялся с пола и встал совсем близко к юноше.       -Ной? - нервозно, на тон выше обычного, произнёс слуга, не зная чего ему сейчас ожидать.        -Слушай, - хриплый голос выдавал с головой волнение виконта, из-за чего Ванитас едва заметно выдохнул: сейчас вампир переживает не меньше него, значит, по крайней мере кидаться не будет. - Можно мне попробовать твою кровь?        Тон с которым он это сказал и пальцы, которые теребили край рубашки немного озадачили слугу. Он помолчал.       -Скажи, а как работает твоя способность видеть чужие воспоминания? - немного погодя Ванитас провёл рукой по кровати, приглашая виконта сесть рядом, на что Архивист слабо улыбнулся.       -Слишком широкий вопрос, - он сел слишком близко, с наслаждением вдыхая опьяняющий аромат крови. - Если бы ты спросил меня года два-три назад об этом, то ответ был бы максимально прост: я кусаю, соответственно пью кровь и буквально, глазами хозяина крови вижу тот или иной фрагмент его жизни.       -Но?       -Но я какое-то время глубже изучал свои способности, так что есть несколько ремарок, - Ной старательно не смотрел в сторону поцарапанной руки, бегая глазами то по бледному лицу, то по по своей кровати, боясь, что человек его неправильно поймёт. - Например, чем больше сосуд, из которого я пью, тем чётче вижу воспоминания.       -То есть? - его собеседник склонил голову набок. - Ты имеешь в виду, что чем ближе к сердцу?       -Да-да, именно это и хотел сказать, - виконт закивал головой.       Из-за того, что окно было закрыто, запах крови, круживший вампиру голову, занял всё пространство комнаты, не давая её хозяину и шанса отвлечься от дурманящего аромата. Ему не терпелось испить этой алой жидкости, мысли о которой всецело заняли светловолосую голову, но Ной прекрасно понимал, что с его фамильной особенностью будет весьма затруднительно у кого-либо так просто взять желаемое. Никто не любит, когда лезут в голову и жизнь без спросу. Особенно этот парень, сидящий напротив с застывшей маской осторожности на побледневшем лице, готовый в любой момент отскочить в сторону. Архивиста немного обижало это, но он прекрасно понимал причины такого поведения, оттого ему оставалось лишь вздохнуть и уповать на то, что Ванитас разрешит прикоснуться языком к нежной израненной коже и слизать заветные капли, которые одним лишь своим запахом сводили Ноя с ума!       -Ещё пару моментов, - вампир был пьян вдребезги лишь один раз, но эти минуты не уступали тому случаю в способности туманить разум. - Чем дольше мои клыки находятся в теле, тем глубже я могу "нырнуть" в воспоминания. О, и ещё я замечал такую закономерность: если я не слишком долго оставляю клыки в укусе, то вижу в первую очередь недавние события, буквально произошедшие за последние сутки-двое. Так что если я попробую кровь с кожи, то особо ничего не пойму, обычно это даже отрывками памяти не назовёшь, ничего не понятно.       Ванитас продолжал молчать, уставясь прямо на смуглое лицо.       -Разумеется, на разных людях, как мне кажется, - зачастил Ной, взволнованный молчанием своего собеседника. - Могут быть небольшие погрешности, но в конце концов, если вдруг тебе что-то не понравится, я обязательно прекращу!       Он собирался протараторить что-то ещё, но его человек приложил палец к своим губам и продолжительно шикнул, вынуждая виконта умолкнуть.       -Я понял, не нужно, - он снова уселся в излюбленную позу, заметно расслабляясь. - Я не против. Просто долго не держи свои зубки у меня в теле.       Архивист заметно повеселел, у него возникло желание расцеловать юношу, но он одёрнул себя, и смиренно склонил голову в немой благодарности. Ванитас аккуратно стянул перчатку, обнажая бледную кожу, по которой уже успела размазаться кровь. Он протянул руку виконту, на что тот бережно взял её за ладонь и с удивлением обнаружил на всей поверхности предплечья, от запястья до локтя причудливой формы шрам. Напоминал он собой несколько четырёхконечных звёзд, расположенных в нитях паутины. Он не был слишком фактурным, но проведя пальцем по ниточке шрама рядом с ладонью, человек дёрнул пальцами. Четыре весьма глубоких красных отметины разрывали общую форму шрама, вновь перетягивая внимание на себя.       -Это..? - Ной растерянно посмотрел в глаза напротив.       -Это? - человек безразлично, словно это был не шрам, а всего лишь рисунок на коже, пожал плечами. - То, о чём я не хочу говорить. Может, как-нибудь потом, но не сейчас.       -Но ведь это же не ты сам себе сделал? - тревожно вырвалось у вампира, боясь этого больше всего.       Он уже знает, каково это, когда у твоего родного человека есть проблемы с самоповреждениями и ему никак нельзя помочь.       -Чего? Ной, чёрт бы тебя подрал, нет! - выпалил юноша, со стыдом понимая, что осмотри виконт другое место на его теле, то легко бы обнаружил следы добровольной боли. - Ты вроде крови испить хотел?       Архивист кивнул и, ещё раз оглядев выражение бледного лица, точно ли можно, он припал губами к царапинами, над которыми постарался его своенравный кот. Ной провёл всей поверхностью языка по прохладной коже, надавливая на неё, желая слизать всё до последней капли. Неосознанно сжав руку, из-за чего на краях ранки появились капельки крови, он жадно, быстрым движением, впитывал сладкую алую жидкость.       На вкус это оказалось даже лучше, чем на запах и вампир с наслаждением облизнулся, желая ещё. Он поднял глаза и молча, лишь неловко приоткрыв губы, одними глазами спросил "Могу тебя укусить?". Не сказать, что Ванитас его понял, но пребывая в приятном оцепенении, он лишь кивнул головой. Ной, взяв чужую ладонь, казавшуюся сейчас такой хрупкой, трепетным движением губ коснулся чувствительной кожи и быстро, чтобы яд сразу же вытеснил боль от укуса, вонзил клыки, этим срывая с чужих уст рваный вздох.       Ванитас приложил вторую руку ко рту, с затуманенным от иррационального удовольствия взором он смотрел, как виконт разжал свою хватку и теперь жадно пил стекающую по руке алую, столь необходимую для жизни, жидкость. Он сам не понял, в какой момент он ощутил странное чувство: голова не кружилась, но если бы юноша встал, то не смог бы долго стоять, всё тело словно парализовало и теперь оно подчинялось лишь странному порыву тела расслабиться и желаниям вампира, чей горячий язык не упускал ни одной капли. Томительно тянущее ощущение в животе, волны жара по телу, бьющееся быстрее обычного сердце - Ванитас смутно, пусть ещё не в полной мере, сообразил, что он в шаге до того, чтобы возбудиться.       -Н-ной, - прошептал человек, на что виконт тут же поднял голову, с замиранием сердца оторвавшись от трапезы чужим телом. - Остановись.       Человек испугался того, с какой лёгкостью он был готов позволить подобную близость. Он одновременно хотел этого, но рациональная часть его мозга вторила о том, что слишком рано, слишком быстро.       Архивист медленно, словно нехотя отстранился. Двумя руками взяв укушенную ладонь, он мягко, до искрящихся покалываний щекотки, с нежностью поцеловал два алеющих на белой коже кружочка. Подняв глаза, он встретился с удивлённым и в то же время смущенным взглядом юноши и почувствовал, как лицо обдает жаром.       -Я так обычно после укуса делаю, - отвёл глаза в сторону Ной, коря себя за отсутствие такта. - И Доми также, так что не пойми меня неправильно, хорошо?       -Ты что-нибудь видел? - проигнорировав его вопрос, произнёс Ванитас, беспокойно скрещивая руки на груди.       -Нет, почти ничего, - Ной не понимал, как себя чувствует человек после его выходки, и это беспокоило, из-за чего он нервно ерзал по пледу. - Но знаешь, твоя кровь безумно вкусная!       -Я заметил, - усмехнулся юноша, закатывая глаза. - Ты так прилип ко мне, неужто действительно моя кровь так хороша?       -Да! - выпалил Ной, порывисто наклоняясь ближе к человеку и тут же смущённо возвращаясь на место. - Даже не представляешь, насколько!       Ванитас широко зевнул, потягиваясь, не сколько для того, чтобы прогнать дремоту, сколько для успокоения разыгравшихся нервов и мыслей, шаловливо подкидывающих красочные картинки, о которых человек бы постыдился говорить прямо здесь и сейчас, несмотря на свою лояльность к шуткам на тему сексуальных отношений между людьми.       -Точно все нормально? - продолжал спрашивать архивист, обеспокоенно оглядывая собеседника. - Ничего не болит? Голова не сильно кружится?       -Всё хорошо, - вздохнул юноша, снова зевая, но уже от собственной сонливости. - Было бы что-то не так, я бы уже сказал об этом, верно?       -Тоже верно, - кивнул вампир, облизывая губы, вспоминая сладкий вкус крови, будоражащей его собственную. - если устал, приляг пока, я сейчас всё уберу.       Виконт быстро смёл с кровати все лишнее, оставляя не доигранные шахматы сиротливо валяться на прикроватной тумбочке, свечи на которой уже догорели, оставляя от себя лишь три лужицы воска на металлической тарелочке. Ванитас, совершенно не беспокоясь о приличиях, с размаху упал головой на мягкие подушки, своим мягким пуховым телом обхвативших юношеское лицо. Он подложил под голову руки и прижал к груди колени, из под разметавшихся волос глядя на Ноя. Виконт коротко улыбнулся и прилёг на бок рядом, опираясь локтем на подушку и придерживая ладонью голову. Сейчас этот эмоциональный и весьма вспыльчивый паренёк лежал на его кровати, беззащитно сжимаясь в клубочек, как белый кот на подоконнике его комнаты. "Он просто устал или это укус на него так подействовал? - любуясь возлюбленным, подумал виконт. - Такой милый.".       -Волнуешься перед завтрашним балом, Ванитас? - в поисках темы для разговора спросил Ной.       Он хотел ещё о многом спросить у него, в том числе и о них двоих, но решил пока не говорить об этом: Архивист не был уверен, что его компаньон не уснёт прямо во время диалога, да и от чего-то он сам страшился этого разговора.       -Только если немного, - немного помолчав, ответил он. - Вы с Доми сами говорили, танцую я хорошо, пусть и практики мало, этикет более или менее знаю. О том, что у тебя из-за меня не будет проблем, ты мне уже несколько раз говорил, так что здесь я спокоен.       Юноша поправил тёмную прядь, чтобы хотя бы один глаз полноценно видел лежащего напротив.       -Я больше за Михаила переживаю, - шёпот с какой-то особенной грустью слетел с его губ.       -Почему?       -Не знаю, - соврал Ванитас, ещё больше прижимая к себе колени. - Я не привык, что мы долго находимся порознь, он ведь младше, я должен о нём заботиться.       -Но ведь нет ничего страшного, если он один вечер проведёт без тебя, - свободной рукой Ной успокаивающе провёл по плечу собеседника. - Он ведь не один здесь будет. Если ты переживаешь о кузенах, то им нет дела до мальчика, они тоже на бал едут. Учитель обычно почти безвылазно в кабинете сидит, если кроме прислуги дома никого нет. Да и мадам Селин уже пообещала за ним присмотреть, всё будет хорошо, я тебе обещаю.       -Не обещай того, что от тебя не зависит, - серьёзно проговорил человек. - Я ценю твоё рвение меня подбодрить, но смотри на вещи с более реалистичной позиции.       Вампир кивнул, соглашаясь с тем, что в этом он и вправду переборщил. Он опустил голову на подушку, подкладывая под неё локоть.       -Ванитас, а могу...       -Прежде чем ты озвучишь свою просьбу, - перебил того юноша. - Не называй меня по имени, пожалуйста.       -То есть? - Ной в ступоре уставился на слугу, жалея о том, что почти всё его лицо было скрыто. - Почему?       -Просто не нужно, - тяжело вздохнул Ванитас, сокрушаясь, что вообще завёл этот разговор.       -Нет, погоди, я хочу знать! - поняв, что звучит слишком требовательно и собеседник после этого может отказаться что-либо говорить, Архивист постарался говорить спокойнее, подражая мадам Селин, когда она выпытывала у него и Доми признание в какой-либо провинности. - Послушай, я понимаю, что о многих вещах тебе не хочется говорить и я уважаю это твоё решение. Но ты можешь мне доверять.       Ванитас снова вздохнул, ещё больше пряча свою голову в руки, он напоминал уставшего от бессилия подстреленного зверя, смирившегося с собственной гибелью.       -Это не совсем моё имя, - чуть помолчав, через силу прошептал человек, боясь посмотреть Ною в глаза. - Я, можно сказать, одолжил его.       От мыслей о том, как разочаруется в нём виконт, когда узнает об этой хоть и безобидной, но регулярной лжи, ладони неприятно вспотели, а пульс застучал где-то в висках, перебивая тишину комнаты.       -Но почему? - в голосе Ноя не было слышно злости или обиды, лишь лёгкая грусть, покрывающая любопытство. - Почему ты скрывал своё имя и как тебя на самом деле зовут?       -Не имеет особого значения, - поняв, что его могут неправильно истолковать, Ванитас поспешил объясниться, чувствуя как стыд неприятно сжимает его горло, заставляя голос звучать быстрее и на тон выше. - Ты ведь помнишь, что доктор зовёт нас по номерам? Дело в том, что... В общем, это может показаться тебе бредом сумасшедшего, но я... Я правда не помню своего настоящего имени. Я не помню, как называл меня родной отец, и называл ли по имени вообще, просто... Просто пойми, что кроме этого у меня нет никакого другого. Да и оно принадлежит уже мёртвому, чего тут говорить...       "Уж не так ли звали твоего приёмного отца? - мелькнула догадка в светловолосой голове. - Значит, Ванитас? Ванитас...". Архивист смутно вспомнил о какой-то легенде, но не был уверен, что слышал это имя в ней, и просто вздохнул, вновь возвращаясь к разговору.       -Я верю тебе, всё хорошо.       -Ты что? - оторопело спросил Ванитас.       Будь он менее уставшим, то подскочил бы с кровати.       -Я тебе верю, - серьёзно произнёс Ной.        -И ты не злишься?       -Совершенно нет, - вампир тоже прижал колени к груди, пододвигаясь к человеку чуть ближе. - Я правда на тебя не злюсь, всё хорошо.       Страх уступил место облегчению, преобразуясь в солёную пелену влаги на синих глазах.       -Точно? - уже успокоившись, но всё ещё не веря такому исходу спросил человек, чуть освобождая лицо, позволяя увидеть тускло поблёскивающие слезинки.        -Точно, - ободряюще улыбнулся Архивист.       -Спасибо тебе.       Ноя поразило, с какой благодарность юноша взглянул на него, словно он сознался ему в чём-то более страшном и унизительном.        -Тогда как ты смотришь на то, чтобы найти тебе имя? - вампир взял ещё подушку и обнял её. - Именно твоё имя.       -Но для окружающих-то я всё ещё буду Ванитасом, - тихо хмыкнул собеседник.        -Для окружающих - да. Но о твоём истинном имени будем знать только ты и я, - виконт забавно прищурился. - Это как истинная форма имени у вампиров, слышал же?       -Ага, - человек коротко кивнул. - Я не возражаю. Только какие у тебя есть идеи? Я слишком устал, чтобы думать об этом сейчас. Хотя, погоди, есть кое-что.        -Например? - оживился Ной.       -Я у Данте документы заказал, - через юношеский голос откровенно сквозила сонливость. - Там я попросил указать меня как Льюис. Предлагаю так и оставить.       -Lewis? - звучание было слишком знакомо, но виконт отогнал непрошенные ассоциации прочь. - Lewis.       -Сложно запомнить? - даже борясь со сном, у юноши осталось немного сил на ироническое замечание.       Ной заливисто рассмеялся, утыкаясь лицом в подушку.       -Значит, решили? - он выглянул из белой ткани и с тихой любовью, притаившейся на дне вновь лиловых глаз, посмотрел на своего любимого человека. - Но если иногда я буду называть тебя Ванитасом, ты же не возражаешь?       -Если это ты, то нет, - едва слышно произнёс Льюис, безнадёжно и окончательно проваливаясь в сон.       Вампир крепче прижал к себе подушку. Последняя фраза эхом повторялась в его голове, заставляя зардеться и глупо улыбаться в темноту. "Я рад, что встретил тебя, - перебирая тёмные пряди на белом лице и слушая размеренное дыхание думал Ной. - Ты даже не представляешь, насколько.".