Сон вчерашний

      Последние лунные лучи растворились в окутанной мраком комнате, когда густые тучи закрыли небесное светило, лишая очарование ночи единственного светящегося глаза на её лице. Ной в очередной раз перевернулся на кровати, прижимая к груди подушку и уставясь куда-то в темноту, пытаясь уснуть уже несколько часов. Он всё никак не мог понять столь странного поведения Льюиса, которое не на шутку тревожило его. «Я его чем-то обидел? — в очередной раз задал себе этот вопрос юноша, переворачиваясь на спину и кладя руку на лоб. — Что произошло, всё же хорошо было… Может, Оскар доконал? Или снова письмо от доктора получил? Он выглядел таким расстроенным…».        Ной прикрыл глаза. «Может, завтра он успокоится, и мы сможем поговорить об этом?».        —Почему ты до последнего молчишь о том, что происходит у тебя на душе, Лью? — с тоской вырвалось, вместе с хрипловатым от долгого молчания голосом. — Разве я давал тебе повод усомниться в моей надёжности? Разве я недостоин искренности и доверия?        Ещё несколько неразборчивых фраз, тихое бормотание которого постепенно становилось всё медленнее, исчезая по мере погружения разума в сон.        Утро наступило быстро, даже слишком, настолько, что вампир не ощутил себя отдохнувшим после ночи. Он приподнялся, пытаясь сфокусировать свой взгляд на часах. Стрелки равнодушно показывали слишком ранние минуты нового дня, в которые, обычно, даже летом рассвет только-только брезжил через щель между шторами, пока Ной спал. Сегодня же ему не спалось, как прежде. Не найдя в себе сил встать, он снова раскинулся на простынях и уставился в потолок, вспоминая вчерашний день, начиная с самого утра. Приятное пробуждение с предвкушением дневных событий; Льюис, ещё такой привычно дерзкий, но не столь колючий, как вечером. Приятная поездка с Доминик до места прибытия, где его познакомили с первым подзащитным: весьма непримечательным на вид человеком средних лет, который со слезливой надеждой уставился на своего адвоката.        Подзащитного звали Мэтью Сутрелле, он показался Ною весьма приятным- уже попадаясь в ловушку собственного сочувствия, ещё до выяснения всех обстоятельств и деталей его дела. Обвинялся в убийстве собственной сестры, предполагаемым мотивом являлось наследство. Поговорив с ним какое-то время, Архивист наметил примерный план своих действий и провёл остаток дня в полицейской участке, проверяя все архивы, связанные с Мэтью или его семьей, а затем и изучая протокол заведённого на него дела.        С честью, выполнив часть своей работы, Ной направился домой, дорогой размышляя о том, что ему ещё предстоит сделать. «Что ж, я ожидал чего-то посложнее, учитывая то, что это дело мне передали по просьбе учителя, — задумался он, пока Доминик, положив голову ему на плечо, дремала. — Какой здесь подвох? Не слишком уж верится в такую благосклонность. Он способен на это, но словно что-то не так. Или я просто надумываю? В любом случае, я должен сделать свою работу, оправдать этого человека не должно быть чем-то сложным. Уверен, он ни в чём не виноват.». Так думал он, пока за окном экипажа неспешно, из-за толкучки на улице, мелькали люди.        Постепенно его мысли занял Льюис. Виконт тепло улыбнулся, представляя, как он в подробностях расскажет ему том, как прошёл этот день и поделится своими идеями, переживаниями и догадками. «Больше, чем уверен, Лью снова начнёт фыркать на меня, за мою излишнюю вежливость и наивность, — усмехался тогда вампир. — Но здесь уже ничего не поделаешь-в этой сфере мы думаем по-разному.». Подумав об этом в его голове неприятным паразитом завелась ещё одна мысль. «Если так подумать, мы довольно многим отличаемся, — странное выражение застыло на поверхности лиловых глаз. — Но ведь, пока, это не приносит каких-то проблем, значит, рано искать поводы для беспокойства, верно?».        Но этот вечер преподнёс ему сюрприз в лице возлюбленного, настроение которого всё ещё не давало покоя Ною. «Ладно, хватит думать об этом, — устало вздохнул он. — Если дальше продолжу в том же духе, рабочего настроя у меня так и не появится. Ну же, день только начался, уверен, он пройдёт отлично!».        Подбодрив себя, виконт нехотя выбрался из тёплой постели и занялся утренней рутиной, приводя свой внешний вид в порядок, чтобы не слишком сильно затягивать со своей поездкой к подзащитному. Закончив с переодеванием, он хотел было заправить свою ручку чернилами, чтобы сегодня их точно хватило на все необходимые записи, но в дверь постучались. «Лью! — радостно забилось сердце вампира. — Так тихо подкрадываться может только он, я не слышал даже намёка на шаги!».        Ной быстро распахнул дверь, с искорками в глазах взирая на Льюиса с подносом в руках.        —Доброе утро, — улыбнулся вампир, чуть отходя от прохода, чтобы юноша мог зайти внутрь.        —-Утра, — кивнул тот, с грохотом опуская нагруженный поднос на письменный стол, потирая запястье.        —Ты мог взять сервировочный столик, зачем тяжести таскаешь? — Ной закрыл дверь и подошёл к Льюису, желая обнять его со спины.        —Всё нормально, — отчуждённо ответил человек, выскальзывая из кольца чужих рук. — Я сегодня взял больше еды: мне сказали, что возможность в следующий раз поесть не скоро выдастся. Надолго же уедешь.        Льюис направился к выходу из комнаты, спиной встречая недоумённый взгляд лиловых глаз.        —А ты… Не останешься поесть со мной? — как-то жалобно спросил виконт, потирая шею. — Если ты не голоден, мы бы могли просто поболтать…        Он хотел сказать что-то ещё, но замолк, когда Лью дёргано, как сломанная марионетка, повернулся, царапая мутным стеклом бликов на безразличных глазах. Человек выглядел болезненно, но ничего кроме искусанных губ и странного выражения глаз об этом не говорило.        —Лью, всё в порядке? — тихо спросил Ной, теперь же не решаясь подойти поближе.        —Да, не бери в голову, — равнодушно отмахнулся Лью, скрещивая руки на груди, чтобы не было заметно их мелкой дрожи.        С губ на бледном лице хотели вот-вот сорваться резкие слова, чтобы как можно больнее уколоть вампира их остротой, но его расстроенный вид заставил Льюиса прикусить язык и с трудом проговорить лишь:        —Я сегодня хочу побыть один. Надеюсь, ты не возражаешь.        —Конечно, нет, — растерянно пролепетал Архивист, не понимая, что происходит. — Я не хочу на тебя давить, но мы же поговорим сегодня вечером, да? Мне очень нужно это обсудить. Я имею в виду то, что происходит конкретно с тобой и между нами.        —Не могу ничего тебе обещать, — в его голосе виконт уловил что-то, смутно напоминающее боль, словно не только голос, но и обладатель скоро надломится. — Я могу идти?        Ной кивнул, с сожалением сводя брови над переносицей. Он никак не мог взять в толк, что заставило такого привычного, и уже ставшего родным, Льюиса вести себя с ним так, словно они всего лишь незнакомцы: просто слуга и его господин.        —Удачи, — едва сумел расслышать вампир перед тем, как дверь быстро закрылась.        Юноша остался в комнате, наедине со своими сумбурно суетящимися мыслями. «Да что происходит с ним?! — он заходил по комнате, то дёргано поправляя волосы, то по несколько раз снимая и вновь надевая свои белые, с чуть посеревшими швами, перчатки. — Почему он ведёт себя так, словно между нами ничего не было?». Он тяжело опустился на стул. «А что между нами было? — робко закралась в светловолосую голову мысль. — Я ведь так и не сказал, что люблю его? Может, это и нервирует его? Что он не знает точно, что именно я к нему чувствую?». Его взгляд прояснился только, когда упал на часы, стрелки которых своим положением вынудили виконта подхватить своё пальто и стремительно выйти, запирая комнату на ключ.        Этот день, да и все последующие, вплоть до конца недели, тянулись для Ноя невыносимо однообразно и тоскливо, настолько, что он не смог бы сказать точно, что он делал в те или иные сутки. Утром он уезжал на работу, копаясь в архивах, опрашивая разных людей и беседуя со своим подзащитным, на что уходила большая часть дня. Вечером же, когда он возвращался домой, и после весьма спокойного ужина, Архивист находился в своей комнате, после провальных попыток позвать Льюиса на разговор. Они так и не поговорили.        Человек же и был причиной, по которой такая желанная работа стала невыносимой, а дни омрачились, наполняя юношу только тревогой и вскоре появившимся раздражением. «Почему ты не хочешь со мной говорить? Почему ты игнорируешь все мои попытки помочь тебе? Да что, чёрт возьми, случилось?!» — каждый день проносилось в его голове, в очередной раз подчиняясь своей вежливости, не разрешая себе быть чуть напористее, в попытках поговорить со своим возлюбленным.        Ной всё чаще натыкался на грубую корку льда, покрывшую привычно буйный океан чужих глаз. Каждый новый безответный взгляд, брошенный на этот лёд, оставлял новую ссадину в сердце, не подозревавшем о том, что же с неуёмной силой трепещет под холодными пластами, бликами застывших на синей радужке. Вампир боялся, что сделал что-то не так, поэтому Льюис так ведёт себя, но Доминик, услышав это, отмела этот вариант прочь, возмущённо комментируя выходки человека. Ему даже показалось, что Льюис и не любил его, но мимолётная забота, которую человек, как-будто стыдился показывать, будь то вкусная еда или небольшая уборка в комнате, заставила того передумать. Юноша пообещал себе, что заставит того с ним поговорить, когда выиграет своё дело.        Будь Архивист меньше отвлечён на проблемы со своим любовником, то его пытливый ум куда раньше заподозрил бы что-то неладное в том расследовании, которое он вёл для своего клиента. Слишком уж точные данные, будто заранее кем-то прописанные, пропажа важных улик и чрезмерно размытое алиби, которое из разных уст звучало с разными деталями, что напрягло Ноя, лишь ближе ко дню суда. Большую часть времени он думал только о том, как помириться с Льюисом.        Неизбежно наступил день «икс», когда будет сдан негласный экзамен для маркиза, принимая все привилегии и обязанности фамильного клана де Сад, и когда будет ясна судьба первого человека для Архивиста, доверившегося его ещё не отточенным навыкам и неопытной хватке, но отличному чутью.        Молоток издал громкий звук, вынуждая тихий гомон присяжных умолкнуть, а всем остальным в зале затаить дыхание, ожидая вынесения приговора. Ной постоянно постукивал плоским каблуком новых лаковых туфель, нервно поглядывая на стрелки карманных часов, как бы ища, куда деть бегающие глаза, упорно отказываясь от учителя, тоже находившегося здесь. Юноша здраво оценил себя, понимая все свои недочёты, которые, впрочем, не перечёркивали и хорошие стороны его речи, которой он управлял также ловко, как Доминик шпагой на каждой тренировке. Уставший слух даже не попытался сконцентрироваться на звучном голосе судьи, зачитывающего необходимые предисловия перед приговором, ожидая услышать лишь одну заветную фразу.        —…подсудимый Мэтью Сутрелле объявляется невиновным, — эти слова заставили камень с души упасть, и Ной победно улыбнулся, тихо выдохнув.        «Я сделал это! — счастливо улыбнулся он. — О, Лью, ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу тебе об этом рассказать! Уверен, сегодня мы точно всё выясним и помиримся, всё станет как прежде!».        Суд был закончен и люди поспешили выйти из зала, толкая друг друга, дабы побыстрее выбраться из душного помещения. Виконт торопливо выскользнул на улицу и, прищурив глаза от непривычно яркого света, заметил стоящего рядом с экипажем учителя, подставившего бледное лицо солнечным лучам. Архивист сразу же вприпрыжку двинулся к нему, воодушевлённо улыбаясь и напевая какой-то весёлый мотив. Усталость и напряжение этой долгой недели как рукой сняло, дышалось гораздо свободнее, и будущее уже не казалось таким уж серым.        —Браво, mon chaton, ты отлично справился, — де Сад опустил голову, прищурив разноцветные глаза и пару раз хлопнув в ладоши. — Мой дражайший друг очень признателен тебе.        —Верно! Ещё раз спасибо, милорд! — Ной не заметил, как рядом оказался Мэтью, широко улыбаясь во все тридцать два зуба. — Я не сомневался в Вас, Вы воистину моё спасение!        —Что Вы, это моя работа, — почтительно склонил голову юноша, чувствуя, как сильно бьётся сердце.        Он так давно мечтал произнести эту фразу, когда с гордостью выиграет своё первое дело.               —И тем не менее, вы сделали её очень хорошо! — восторженно, радуясь своей свободе, произнёс Мэтью.        —Не превосходно, вынужден отметить, но сгодится, — с короткой усмешкой бросил маркиз, опираясь обеими руками на тёмную трость, чья глянцевая поверхность была украшена длинными солнечными бликами. — Есть ещё над чем работать.        —Знаю, учитель, — кротко ответил Ной, внутренне сетуя на то, что это можно было сказать и дома.        —Главное, что справедливость восторжествовала! — панибратски похлопал маркиза по плечу уже бывший подзащитный, но, получив презрительный взгляд в свою сторону, моментально убрал руки.        —Друг мой, нам с Ноем уже пора ехать домой, — холодная любезность источала яд, который был очевиден для виконта, но сам Мэтью как будто и не замечал его. — Я рад за тебя. Всего хорошего.        Не дожидаясь ответа, маркиз подал знак кучеру, чтобы тот открыл ему дверцу экипажа, и исчез в нём, опуская тёмную штору. Ной попрощался с мужчиной на порядок вежливее и последовал за учителем, усаживаясь напротив него.        —Как думаешь, почему я дал тебе дело именно этого человека? — спросил де Сад, когда они тронулись с места, оставляя позади себя здание суда и приятный мандраж.        —Честно, я много об этом думал, — юноша приложил указательный палец к губе, другой рукой поддерживая локоть. — Я предполагаю, это связано с тем, что этот человек совершенно не понимал, что любое его слово могло обернуться против него, оттого и болтал всё, то на ум приходило. Ну и намучался же я с ним!        Последняя реплика вырвалась случайно, но Ной не обратил на это особого внимания, полностью погружаясь в рефлексию, пытаясь понять, каким были для него первый подзащитный и его дело.        —Хм… На мой взгляд, дело ещё осложнялось тем, что было уж слишком много свидетелей. Обычно проблема в их отсутствии, следовательно и отсутствии порядочного алиби. Но на этот раз возникла несусветная путаница, поэтому я потратил гораздо больше запланированного времени на то, чтобы разобраться во всём этом. Мне повезло, что я справился до судебных слушаний.        —Это твоя работа, — иронично улыбнулся маркиз, поправляя волосы. — Это всё, что вызвало у тебя сложности?        —Пожалуй, да, — его воспитанник пожал плечами и откинулся на сидение. — В остальном, всё прошло так, как вы меня учили. О, и как мне рассказывала Доминик…        —Этот человек шестнадцать лет назад убил троих людей, — певуче произнёс мужчина, кладя локоть на узенькую деревянную рейку, вдоль небольшого окна экипажа, подпирая тонкими пальцами лицо.        Это прозвучало настолько неожиданно, что Ной сначала было хотел продолжить говорить, но, как только до него дошёл смысл сказанного, его брови образовали глубокую морщинку на лбу, а глаза ошеломлённо округлились.               —Ч-что? — сипло выдавил из себя юноша, оттягивая галстук, который в этот момент ему показался уж слишком удушающим. — Что он сделал?        —Убил трёх человек, — всё также спокойно, но уже с долей издевки в ровном голосе, ответил тому маркиз, внимательно следя за чужой реакцией. — Умышленно, один из них - ребёнок. Пришёл к ним в дом поздно вечером и заколол. Перьевой ручкой, ничего особенного.        Голова закружилась, и Ною не было понятно, от тряски экипажа или этих слов ему стало так дурно. Или же дело и вовсе в том, с каким равнодушием его собеседник произнёс это? Юноша не знал куда себя деть; в одночасье их транспорт показался ему невероятно тесным, его тёмные стенки как-будто ломали Ноя, вынуждая того стать совсем маленьким и никчёмным, из-за чего у него в горле застыл противный ком, который тот принялся судорожно сглатывать.        —Погодите… Но я ведь проверял его досье! — теряя последнюю надежду, едва ли не взмолился виконт, только вот не понимая кому и на что он надеялся. — Я проверил всё его прошлое, там не было подобных инцидентов! Я… Как так вышло?!        —Вполне, как обычно, — скучающе протянул де Сад. — Семья из старшей сестры, её младшей сестры и ребёнка, который был совершенно не нужным для его отца. Прозаичная история: наш милый друг, ему тогда было что-то около девятнадцати - твой ровесник, влюбился по уши в эту очаровательную даму. Вот только, как оно обычно и бывает, младшая сестричка и ребёнок оказались сильным препятствием перед его сильной и, увы, безответной любовью. И в один прекрасный вечер…        Слова расплавленной смолой затекали в мозг, застывая там уродливыми паразитами, которые парализовали тело, заменяя сильные мышцы на беспомощные комки мяса, а горячую кровь на непролитые слёзы сожалений. Ной перевёл взгляд на лицо своего учителя, которого он неоднократно проклинал и называл монстром. Который неоднократно причинял ему боль и даже теперь, не гнушаясь ничего, топтал его в своём ужасающем танце. Но после этого оскал вновь преображался в тёплую, почти отеческую улыбку, а мягкая ладонь, которая обыкновенно с громким шлепком ударяла по лицу, уже мягко трепала волосы, шепча ласковые слова, заставляя закрыть глаза на их «маленький конфликт». Бесконечный цикл, каждый этап которого был знаком Ною как его собственные пять пальцев. Он видел этот строгий ошейник, но даже желая приобрести долгожданную свободу, ему было страшно бороться за неё.        —Я не об этом, — сдерживая слёзы, выплюнул виконт. — Почему об этом нигде не сказано? Почему я этого не нашёл? Как, чёрт возьми, вышло так, что об этом совсем никто не узнал?! Он жил в не настолько глухой деревне, и я… Да как Вы, зная это, посмели ему пообещать защиту?! Какого чёрта, Вы… Звонкий хлопок удара по лицу утонул в уличном шуме и цокоте копыт резвых лошадок, упорно несущих за собой свою ношу. Архивист растерянно приложил холодные пальцы к горящему от пощёчины лицу, шокировано и в упор смотря на учителя.        —Сколько раз я говорил не сквернословить? — де Сад снял свою перчатку, будто ударив своего подопечного по лицу, он обо что-то замарался. — Нахватался бранных слов от своего слуги, как от блохастого пса, так будь любезен, хотя бы не используй их при мне! Кстати о нём, ответь-ка мне на вопрос: ты презираешь месье Сутрелле?        —Какое это отношение имеет к Ль… Ванитасу? — Ной напряжённо сжал кулаки, жалея о том, что он не может выскочить из этой дрянной повозки на ходу, лишь бы не находиться с этим чудовищем на такой близкой дистанции. — Разумеется, я презираю месье Сутрелле! Возможно, даже ненавижу!        Шок, страх и беспомощность заменила злоба, которая искала себе выхода во всём, что было в виконте: его голос, жесты, взгляд, слова, мимика и даже цвет глаз, который уже давно сменился на алые переливы оранжевого.        —Какое это имеет отношение к Ванитасу? — медленно, стараясь не дать своему гневу выход, во избежание нежелательных последствий, ещё раз процедил юноша.        —Оу? Чего ты так злишься? — промурлыкал маркиз, нагоняя на себя удивлённый вид, что только больше взбесило его подопечного. — Просто спросил. Оскар мне рассказал, что в последнее время у вас что-то случилось, вы даже особо не разговариваете. Нужна помощь с этим?        —Оставь свою чёртову помощь при себе, ты…        Ещё один удар по лицу, гораздо сильнее предыдущего. От него у виконта резко дёрнулась в сторону голова, острые зубы больно прикусили щёку, из-за чего рот заполнил вкус крови. Никогда до этого Ной бы даже не подумал, насколько тошнотворным он может быть.        —Чудовище, — тихо закончил юноша.        —Знай своё место! — презрительно обронил мужчина, чуть потряхивая ладонью, как будто в его боли был виноват Ной. — Ты ведь прекрасно знал, что я могу так поступить, так к чему сейчас это всё, mon chaton? Уже поздно куда-то бежать, надо было раньше думать о своём будущем.        —О чём Вы? — хрипло спросил того Архивист.        —Неужто, ты настолько бестолочь, — де Сад помассировал висок, недовольно закрывая глаза. — Ты прекрасно знал, с кем связался, ещё до обучения. И ты мог догадаться, что если я даю тебе образование, то ты должен сполна мне возместить мои траты на тебя. То есть, работать с теми, с кем я тебе скажу. Так, как я тебе скажу. Назад дороги нет-ты мне всем обязан. А это значит, милый мой, ты никуда от меня не уйдёшь.        Он зловеще наклонился вперёд, опуская своё лицо прямо на уровне чужого, не моргая смотря на него. Юноша застыл, теперь всем своим видом напоминая затравленного зверя.        —Причём здесь это? — всё же не желая сдавать позиций, едва ли не прошептал Ной.        —А притом, mon chaton, что ты знал, на что я способен. Я убрал это позорное пятно по имени Луи с нашей семьи, потому что он был слабым близнецом, которого разъело проклятьем, которое уже очень давно никого не поражало. И ты всерьёз думал, что для меня не будет проблемой устранить любую угрозу моей репутации? Я делаю всё, чтобы наш род имел влияние, поэтому не смей болтаться у меня под ногами. Знаешь, почему я дал тебе защищать именно этого человека? Чтобы ты, наивный идиот, понял, что закон, это не то, чем руководствуются в суде. Закон — это то, что скажу и захочу я.        Маркиз несколько раз больно ткнул виконта в лоб.        —Поэтому, не смей даже дышать вопреки мне. Ты уже в этой лодке. Не смей делать никаких лишних движений. Если бы ты действительно считал меня чудовищем, то ушёл бы из моего дома ещё в тот день. Но, удивительно, ты этого не сделал, верно? Значит, ты даже сам себе не можешь признаться, что поддерживаешь меня в этом.        Его голос внезапно смягчился, теперь его раскаты не напоминали лязганье металла, а голова сочувственно склонилась набок.        —Бедный мальчишка, настолько запутался в себе, что боишься смотреть правде в глаза?        Экипаж чуть тряхнуло, по всей видимости, из-за ухаба на дороге. Отвлёкшийся на это де Сад не заметил, как Ной с ненавистью стиснул зубы. Маркиз ласково потрепал того по голове, на что он лишь немного отстранился в сторону, но не сильно, боясь очередного удара.        —Но разве Вы не понимаете, что, оправдав его, обвинят невиновного? — напряжённо наблюдая за чужим лицом, медленно произнёс виконт.        —Так ведь и он невиновен, — пожал плечами мужчина. — Ты сделал всё верно, конкретно в этом преступлении он не виноват. Хотя, даже если бы и был, то иногда нам приходится подставлять одних, чтобы оправдать других. Это неизбежно и, чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше.        —Я никогда так не поступлю! — запальчиво воскликнул юноша, едва ли не подскакивая со своего места. — Это отвратительно!        Маркиз в упор уставился на него, многозначительно усмехаясь.        —Ne jamais dire jamais, ничем хорошим это ещё не заканчивалось.        —То есть, я правильно понимаю, — Ной решил кое-что уточнить, краем глаза замечая знакомые дома в маленьком окошке. — У меня нет выбора, кроме как пожизненно работать на Вас, в том числе и проворачивать некоторые незаконные вещи?        —Разумеется, — пропел его ненавистный собеседник. — Люблю, когда ты включаешь свою голову и становишься до очарования догадливым. Хотя…        Маркиз сделал вид, что глубоко задумался, но они оба знали, что это не так, поэтому юноша лишь приготовился услышать что-то похуже того, что узнал до этого.        —Я позволю тебе уехать, вычеркнуть меня из своей жизни, так сказать, но только в том случае, если ты добьёшься обвинительного приговора для невиновного.        Гадкая улыбка вызвала в Ное желание сломать тому челюсть, но он лишь скрестил руки на груди, посильнее стискивая зубы. Его трясло от злости.        —Я ведь не прокурор, не я влияю на обвинительный приговор для постороннего человека, — стараясь унять бурлящие в нём эмоции, отчеканил юноша.        —Но ты всегда можешь договориться с тем, кто может, верно? — де Сад приподнял тёмную шторку, с удовлетворением отмечая, что они уже прибыли. — Подумай над этим, моё предложение не такое уж и плохое. Я дам тебе ещё одно дело, примерно через две или три недели. Готовься, на этот раз будет всё не так однозначно и просто.        Он застегнул своё пальто и выбрался на улицу. Ной чуть помедлил, но, подхватив цилиндр, выпрыгнул из экипажа и бегом направился к дому, даже не оборачиваясь на учителя, который не спеша двинулся в противоположную сторону.                               ☆━━━━━━✧⊕✧━━━━━━☆       —Спасибо, что проводила до дома, — ласково улыбнулась Доминик, останавливаясь перед воротами особняка.        —Это меньшее, что я могу сделать, — покачала головой Жанна, поправляя передние пряди коротких волос. — Мы можем завтра встретиться? Скажем, около трёх часов, в парке, рядом с фонтаном на центральной площади?        —Ты зовёшь меня на свидание, ma chérie? — Доми приблизилась к бледному лицу, на котором бутонами расцвёл румянец от лукавой усмешки в янтарного цвета глазах.        —Выходит, что так? — девушка не отводила взгляда, позволяя возлюбленной любоваться её смущением. — Ты придёшь?        —А, разве, я в праве тебе отказать? Милая, что за вопросы?        —У тебя же завтра работа, и я подумала, — боковым зрением Жанна заметила движение рядом с оградой. — Подожди, ты знаешь этого человека?               Стражница чуть повернула лицо в нужную сторону и стрельнула глазами на рыжего мужчину, который делал вид, что прогуливается, но его манера постоянно кидать взгляды на окна высокого дома выдавала незнакомца с головой. Доми скучающе протянула:        —Нет, однако, Ной мне про него как-то говорил.        —Мне устранить его? — всё очарование робости и мягкости, как по щелчку пальцев испарилось, белёсые брови угрожающе изогнулись.        —В этом нет необходимости, — поспешила заверить ту Доминик, незаметно наблюдая за тем, как неизвестный разворачивается и уходит в другую сторону, по всей видимости, заметив их двоих. — Ной говорил, что к Ванитасу как-то приходил пару раз его приятель, по описанию вполне похож. Почему ты спрашиваешь?        Она заметила светлую ресничку на чужой щеке и, сняв перчатку, тёплыми пальцами смахнула её.        —Ничего такого, просто, — Жанна замешкалась. — Будь осторожнее, ладно?        —Mon oiseau, в чём дело? — обеспокоенно спросила девушка. — Я же вижу, что что-то не так.        Её возлюбленная издала тихий вздох и украдкой, тренированным движением телохранителя, незаметным движением головы удостоверилась в отсутствии лишних ушей, поправляя воротник полушубка.        —Я не могу ручаться, что это действительно так, — осторожно начала она, напряжённо глядя в янтарного цвета глаза, чей оттенок был изумительно похож на её собственный. — Но среди нашей гвардии ходят слухи, что милорда, то есть, твоего дедушку, хотят подвинуть со своего поста.        —Что значит «подвинуть»? — нахмурилась Доминик, чувствуя холод в области груди.        Она запахнула пальто поплотнее и скрестила руки на груди, но противный холодок никуда не ушёл.        —Точнее сказать не смогу, извини, — покачала головой её собеседница. — Это всё, что я слышала, а у меня нет особой привычки общаться со своими сослуживцами.        —Это всё, что ты знаешь? — поджала губы Доми, думая о чём-то своём.        —Боюсь, что да, потому и не хотела говорить, — вздохнула Жанна и, заметив на чужом лице холодное выражение, она с неловкостью спросила. — Ты… Не злишься на меня?        Доминик возмущённо уставилась на неё.        —Милая, с чего бы мне злиться на тебя? — она тряхнула густой шевелюрой. — Всё хорошо, я благодарна, что ты мне сказала это. Я буду осторожнее, но, пожалуйста, не подозревай в каждом встречном наёмного убийцу, хорошо? Так ты не отдохнёшь толком в своём отпуске.        —Но я…        —Я же сказала, всё нормально! — чуть громче от собственной нарастающей и непонятной тревоги воскликнула Доми и тут же смягчилась. — Ты же знаешь, я способна за себя постоять, к тому же, слухи могут оказаться безосновательными.        —Да, но обычно они не берутся просто так, и тебе это прекрасно известно, — Жанна попыталась обнять девушку, но та как будто застыла, не отвечая на эту инициативу.        —Я разберусь, — отчётливо произнесла она, когда её возлюбленная отстранилась. — Извини, mon amour, я замёрзла.        Жанна спохватилась, рефлекторно поправляя шарф на Доми.        —Да, конечно, извини, заболтала тебя, — она виновато улыбнулась и оставила невесомый поцелуй на холодной и нежной щеке. — Тогда увидимся завтра?        —Конечно, — пересилив себя, улыбнулась Доминик. — До завтра.        Она развернулась и ступила за ограду, цокая высокими каблуками по вымощенной узорчатой плиткой дорожке до крыльца, плавая где-то между бессвязными отрывками своих мыслей. Настроение, которое можно было изобразить на картине весенним погожим днём, когда распускаются бутоны и порхают первые бабочки, как водой смыло, словно у художника случился приступ ненависти к своей работе.        Доми потянулась к дверному колокольчику, чтобы ей открыли дверь. Несколько коротких перезвонов, и она вошла в дом, оставляя позади себя Оскара, склонившегося в поклоне. «Что всё это значит? — девушка не знала, что думать, потому как сама идея того, что с её дедушкой, с её родом могло что-то случиться, повергала в шок, хотя сама подобная новость была крайне логичной. — Да, рано или поздно должны были появится к нам вопросы, но именно сейчас? Не раньше?».        Она порывисто, не обращая внимания на окружение, забежала в комнату, желая побыстрее переодеться. «Дедушка об этом знает? — стараясь ничего не упустить, принялась размышлять Доми. — Если нет, то точно догадывается: я ни за что не поверю, что о нём есть какие-то слухи, а он ни сном, ни духом о них. Тогда что будет делать в ближайшее время с этим? Он вообще, сегодня дома? Точно, он должен был сегодня вернуться с Ноем после суда!». Доминик спохватилась и, наспех натянув на себя лёгкое домашнее платье и тёплую шаль, она стремглав кинулась в сторону комнаты друга.        «С дедушкой поговорю чуть позже, главное не запускать это. Сейчас лучше узнать у Ноя, как всё прошло.» — сгорая от любопытства, думала она, подлетая к двери комнаты. Постучав по ровной деревянной поверхности, она сложила руки за спиной, чуть приподнявшись на носочках, чем поплатилась упавшей с плеч шалью. Никто не отвечал. Доми присела, поправляя шаль, и прищурилась, пытаясь в просвете проёма разглядеть механизм замка. Тонкую полоску света разрывали два грубых кусочка металла, ясно давая понять, что дверь закрыта на ключ, и хозяина комнаты нет на месте. Девушка слегка нахмурила брови, но, не придав этому значения, направилась в библиотеку, надеясь найти Ноя. И там её ждал осадок разочарования: юноши там не было, более того, прислуга, наводившая порядок на первом этаже, сказала, что не видели милорда с тех пор, как он прибыл домой.        Задумавшись, Доми медленно поднималась на второй этаж, продолжая перебирать варианты, где ещё он может быть, как вдруг, наткнулась на свою личную служанку, которая несла корзину с её чистой одеждой из прачечной.        —Здравствуйте, миледи, — та склонила голову в поклоне, аккуратно перехватывая объёмную ношу поудобнее.        —Здравствуй, — кивнула в ответ вампирша, откидывая разметавшиеся длинные волосы за спину. — Скажи, ты не видела Ноя?        —Видела, вот только, — девчушка хотела что-то сказать, но умолкла на полуслове, чем вызвала настороженность со стороны своей госпожи.        —Вот только, что? — сложив руки на груди, спросила Доминик, глядя на собеседницу сверху вниз.        —Вот только, я не уверена, что он в хорошем расположении духа, — ответила ей служанка и тут же спохватилась. — Прошу прощения, миледи! Разумеется, это не моё дело, и всё такое, просто милорд сегодня так накричал на мою младшую сестру-помощницу вашего садовника, что я подумала…        —Достаточно, — прервала её участившуюся речь Доми, взмахивая ладонью. — То есть, ты не знаешь, где он сейчас?        Получив отрицательный ответ, Доминик отпустила служанку и, что-то прикинув, направилась наверх, довольно быстро проходя мимо не интересующих её внимание комнат. Дойдя до нежилых помещений, в которых, из-за старости этого крыла дома, хранили ненужный хлам или же вещи, столь бестактно напоминающие о покойниках. Девушка остановилась перед потемневшей дверью и попыталась разглядеть, закрыта она или нет, всё также смотря сквозь щель, но в помещении было темно, и Доми ничего не увидела. Не слишком долго думая, она решительно ударила пару раз по косяку, при этом, стараясь не заглушать саму себя:        —Ной, открой, пожалуйста, я знаю, что ты там.        Доми прекратила стучать, когда услышала внутри комнаты скрип половиц, который, по мере бега секунд, приближался к ней. Щелчок, и дверь приоткрылась, позволяя девушке самой её открыть и зайти внутрь, давая лицезреть лишь потёмки, почти заброшенного и безжизненного места-комнаты Луи. Ной уже сидел на подоконнике, грозившемся вот-вот сломаться, но его это не волновало: судя по всему, он давно сидел там, бесцельно пялясь в окно, которое ничего, кроме вида на заросли деревьев в саду, не показывало, тоскливо, словно своим единственным веком, прикрывая чуть мутное стекло. Доминик бесшумно подошла ближе, желая коснуться плеча вампира, игнорирующего её присутствие, но он лишь раздражённо дёрнул головой и отодвинулся дальше.        —Ты что-то хотела? — всё же повернувшись к своей подруге, Ной тяжело и словно испытывающе уставился на неё.        Во взгляде скользило безразличие и что-то ещё, что Доминик не успела разглядеть, потому как она торопливо, словно у них было мало времени, произнесла:        —Да, я хотела узнать, как прошёл сегодняшний суд, — её глаза ненарочным, но оценивающим взглядом рассматривали царивший мрак на чужом лице. — Я так полагаю, что-то произошло?        —Нет, что ты, ничего не произошло, — с каким-то несвойственным ему ядом, произнёс Ной, а затем раздельно, едва ли не по слогам добавил. — Со-вер-шен-но ничего.        Доминик озадаченно уставилась на него, не понимая причины такого поведения. Не желая на этом заканчивать диалог, она взяла откуда-то из глубин комнаты стул и подвинула его ближе к подоконнику. Поправив складки платья, девушка постаралась поймать чужой взгляд.        -Mon chaton, можно мне узнать хотя бы…        —Нет, нельзя, — отрезал вампир, и, заметив на девичьем лице смесь обиды и грусти, постарался выдавить из себя хоть каплю спокойствия или вежливости. — Доми, прошу, оставь меня пока в покое. Я никого сейчас видеть не хочу и очень тебя прошу: не нужно больше пытаться узнать, как сегодня всё прошло. Просто забудь.        —Забыть, что? — тихо, даже слишком тихо, спросила она, машинально сминая края шали.        Ной как будто хотел что-то объяснить, но, не произнеся и слова, он махнул рукой и, как показалось Доминик, нервно усмехнулся, тотчас же горестно опуская уголки рта.        —Ничего. Просто оставь меня, прошу.        Доминик медленно, надеясь, что он передумает, поднялась со своего места и направилась к выходу, лишь перед самой дверью кидая сочувственный взгляд на понурую фигуру друга, тускло белеющую в мраке комнаты.        —Если что: я сегодня не планирую никуда идти, — напоследок сказала она, желая хоть как-то подбодрить его.        —Угу, — едва заметно кивнул он. — Слушай, а ты не знаешь, Лью… Впрочем, неважно.        Ной снова умолк, не закончив свои слова. Маленькая искорка мелькнула в его глазах и тут же потухла, превращая красивое лицо в подобие каменной маски: такое же отчуждённое и безразличное ко всему. Доми стиснула зубы, но, кивнув головой, вышла, оставляя комнату, пропитанную скорбью и сожалением, но словно уже не по её мёртвому хозяину.        Девушка неспеша шла прочь по коридору, изредка спотыкаясь на ровном месте, что выдавало её витание в облаках. «Давно его таким не видела, — хмуро размышляла она, в очередной раз ловя носочком тонкой обуви складку ковра и тихо шикая. — Да ещё и этот несносный человек его всю неделю доводит. Это из-за него или всё-таки что-то пошло не так на суде? Может, у дедушки спросить? Нет, плохая идея, Ною это явно не понравится. Он и так был недоволен, когда дедушка его контролировал в процессе подготовки к заседанию. Тогда подождать, когда он сам захочет говорить? Но, если…». Её слух уловил едва заметный шорох за поворотом коридора. Доми остановилась, внимательно следя за проходом. Тишина неприятно давила на уши, но затаив своё дыхание, она услышала чужое, чей обладатель явно прятался за углом, ожидая когда она пройдёт мимо.        —Показалось что-ли? — тихо пробормотала Доминик и двинулась дальше, проходя подозрительный поворот и нарочно даже не смотря в его сторону.        Она замедлила свой шаг, напряжённо прислушиваясь к звукам за своей спиной. Не пройдя и пары метров, шорох сзади заставил девушку резко развернуться и молниеносно оказаться рядом с незваным гостем, толкая его в стену.               —Ты что здесь забыл? — гневно прошипела Доми, сверху вниз глядя на присевшего от удара Ванитаса, не ожидавшего от неё такой прыти.        —Я не обязан тебе отчитываться! — поднимаясь с пола, юноша попытался грубо оттолкнуть девушку, но она перехватила его руки и сильно сжала, заставляя того поморщиться от боли. — Руки убери!        —Не смей со мной так разговаривать! — среди света свечей и пары газовых ламп её глаза были самыми яркими. — Мне ещё раз повторить?        Ванитас, упрямо промолчав, попытался вырваться из чужой хватки, навалившись на Доми всем своим телом, прижимая её к другой стене, больно ударив спиной. Вампирша ойкнула, чуть расслабила руки, но в следующую секунду влепила человеку звонкую пощёчину и, пользуясь заминкой, быстрым поворотом оказалась сзади него, локтем прижимая его горло.        —Все леди ведут себя как дикие кошки, или это ты решила выпендриться? — просипел Ванитас, ухмыляясь, когда она сильнее надавила на шею, выбивая из него судорожный вдох.        —Рот закрой! — Доминик грозно уставилась на юношу, второй рукой ударяя его по груди, ещё сильнее осложняя дыхание.        —Кха… И не… Кха! Подумаю, милочка, — несмотря на свое невыигрышное положение, его нахальность никуда не делась, что ещё сильнее злило девушку.        Понимая, что он не сможет противостоять вампирской мощи, даже несмотря на то, что она была заключена в хрупком, но лишь на первый взгляд, теле, Ванитас просто положил свои ладони на чужую руку, даже не пытаясь как-то отбиться.        —Может… Кха! Выслушаешь сначала? — сдавленно произнёс он, с облегчением замечая, как сильный локоть отодвинулся от его шеи на пару дюймов, давая возможность дышать свободнее.        —У тебя три минуты, — сквозь девичий голос сквозил металл, но на юношу это не возымело должного эффекта. — И будь так любезен, разговаривай со мной, как подобает статусу!        —Ну разумеется, — хмыкнул он и, не желая дальше испытывать судьбу, перешёл к сути. — Я направлялся к Ною, если Вас, миледи, это так сильно интересует.        —Зачем? — Доминик ждала этого ответа, но ей была важна причина того поступка. В конце концов, она всё ещё злилась на этого человека за то, как он игнорировал все попытки Ноя поговорить с ним. Вспомнив, как её друг себя из-за этого чувствовал, её снова захлестнула волна ярости, поэтому она прижала Ванитаса плотнее к стене, больно наступая ему на ногу.        —Да ты успокоишься или нет! — со злобой огрызнулся юноша, вцепившись в плечи девушки, вынуждая её стиснуть зубы. — Дай мне договорить!        Доми хотела что-то сказать, но она услышала, как в их сторону кто-то идёт, медленно поднимаясь по лестнице. Не горя желанием быть найденной в таком состоянии и компании, она прижала ладонь к чужому рту и быстро прошептала на ухо:        —Заткнись сейчас хотя бы на пять минут и веди себя спокойно, если не хочешь быть обвиненным в том, чего не делал, ясно тебе? — её слова маленькими иголочками впивались в ухо, но Ванитас перестал сопротивляться и осторожно кивнул: в конце концов, вампиры всегда чуют малейшую опасность за версту.        Ему тоже были ни к чему свидетели их конфликта. Тихо выдохнув, Доминик схватила его за руку, не слишком утруждая себя мыслями о чужом комфорте, и, быстро, искренне надеясь на его тихую поступь, повела вглубь того коридора, в котором до этого скрывался человек. Спрятавшись в небольшом закутке, скрытом тенью, они присели, стараясь не издавать звуков. У Ванитаса не было возможности посмотреть, кто идёт, и всё, что ему оставалось — прислушиваться, проклиная про себя того, кто их прервал. До него донёсся едва уловимый звон цепочки карманных часов. «Что-то знакомое, — он нахмурил лоб. — Не Оскар ли это? Часы с длинной цепочкой, вроде, только у него были.».        Прошло ещё несколько минут, и юноша уже не понимал: здесь незваный гость, или ещё нет. Он посмотрел на Доминик, которая чуть высунувшись из их укрытия, наблюдала за коридором. Спустя ещё какое-то время, её черты лица смягчились и она выдохнула.        —Ушёл, — коротко констатировала она, выходя из тени, свободно потягиваясь всем телом, до дрожи, в уставших от такого напряжения, мышцах.        —Это был Оскар? — спросил Ванитас, следуя её примеру и потирая шею.        —Он самый и, я надеюсь, тебе не нужно объяснять последствия нашего обнаружения? — фыркнула Доми, скрестив руки на груди. — А теперь говори, пока я не передумала тебя слушать.        —Да что говорить? — раздражённо отозвался юноша, ещё раз кинув взгляд на коридор. — Я просто шёл к Ною, о чём мы должны были поговорить — не твоя забота.        —Насколько я знаю, вы должны были сделать это ещё неделю назад, не так ли, Льюис?        Доминик ядовито ухмыльнулась, замечая на чужом лице секундное замешательство, которое так же быстро сменилось на язвительную улыбку.        —И как много он тебе рассказал? — синие глаза сверкнули, когда юноша подошёл к Доми чуть ближе.        —Достаточно, чтобы понять, что между вами… Или по крайне мере было, — от зоркого взгляда вампирши не укрылось странное выражение, появившееся на лице напротив. — Прежде, чем ты продолжишь говорить, ответь на вопрос: что ты хотел сегодня от Ноя?        —В каком смысле? — медленно произнёс человек, окинув быстрым взглядом их окружение.        Он совершенно не хотел лишних ушей.        —Хорошо, спрошу по-другому, — Доминик подошла ближе и, с сердитым прищуром, свистяще, словно не могла понять, с какой громкостью говорить, продолжила. — Ты хотел извиниться за своё поведение или сказать что-то вроде «отношения между нами — ошибка»?        Ванитас хотел было нервно рассмеяться, но, понимая, что лишь сильнее настроит против себя эту девушку, подавил в себе это желание. «Сейчас лучше успокоиться, — заметил он. — Не думаю, что с ней стоит быть врагом. Готов поспорить, она за Ноя меня убьёт без колебаний.».        —Что-то вроде извиниться, а что? — нехотя, уклончиво ответил он.        Доминик как будто успокоилась, её лицо приобрело серьёзное выражение, и она лёгкой походкой двинулась туда, откуда только что они сбежали от дворецкого, не оборачиваясь, но всем своим видом показывая, что ему нужно идти за ней. Человек закатил глаза, однако пошёл следом, не понимая, чего она хочет.        —Садись, — коротко бросила Доми, когда они оказались на злополучной лестнице.        —Откуда такая уверенность, что сюда больше никто не придёт? — скрестил руки на груди юноша, опираясь спиной на стену поблизости.        —Просто знаю, это уже не твоя забота, — копируя его тон, произнесла девушка, запахивая шаль поплотнее. — Сядь.        Она указала ладонью на ступень рядом. Ванитас упрямо мотнул головой и остался на своём месте, на что Доми лишь тяжело вздохнула.        —Я хочу успеть скрыться на тот случай, если нас вновь обнаружит Оскар, — приподнял бровь юноша, смотря на недовольное лицо собеседницы.        —Не обнаружит, — отмахнулась Доминик, наваливаясь спиной на перекладины перил. — Он не настолько чистокровный вампир, чтобы слышать всё так, как слышим мы.        Ванитас тактично промолчал, не спрашивая о том, кого же она подразумевает под «мы».        —Прежде, чем ты меня выслушаешь, — тоном, не терпящим возражений, начала девушка, изящно махнув ладонью в сторону человека. — Я с тобой общаюсь в рамках приличий, только лишь потому, что ты, в какой-то степени, важен Ною. Если бы не он, я бы уже давно по твоему телу прошлась шпагой.        —Вот как? — негромко присвистнул юноша. — Допустим, имеешь на это право. В конце концов, это взаимно, дорогуша.        —Рада это слышать, — процедила вампирша. — А теперь перейдём к сути. Почему ты так долго игнорировал Ноя? Что тебя заставило так поступить, объяснись.        Они уставились друг на друга, их взгляды пересеклись подобно острым клинкам, но никто из них не собирался отступать.        —Я так полагаю, у меня не получится от тебя отвертеться, верно? — всё ещё на что-то надеясь, спросил Ванитас.        —Верно, — кивнула Доминик. — Будет лучше, если ты ответишь мне честно на все вопросы. Всё останется между нами.        Последнюю реплику Доми не хотела говорить, но смутно догадываясь, что иначе она его не разболтает, смирилась с тем, чего не особо хотела делать.        —Допрос решила устроить? — её не самый приятный собеседник закатил глаза, и его лицо приобрело серьёзность, которая для девушки была в диковинку. — Хорошо, как будет угодно.        Он откинул голову, мягко упираясь затылком в стену и закрывая глаза, словно так будет проще говорить. Разговор, выворачивающий его душу наизнанку не входил в его планы, но осознание, что теперь пора расплачиваться за свой поступок перед Ноем, холодным дулом пистолета ткнулось ему в спину.        —Не могу обещать, что всё сказанное после будет абсолютной правдой, — медленно начал Ванитас, собираясь с мыслями и боясь открыть глаза, по прежнему стараясь сохранить свой непринуждённый вид. — Так что, имей в виду.        Доминик молча кивнула, прекрасно это понимая, внезапно ловя себя на мысли, что Ванитас кого-то ей напоминает.        —По правде говоря, я просто испугался, — коротко произнёс человек. — Знаешь, после того вечера я испугался… М-м-м, как бы это объяснить? В общем, я побоялся, что стану ненужным для него, что он рано или поздно откажется от меня, как от надоевшей игрушки.        —Поэтому ты решил отказаться от него первым, не так ли? — стараясь держать своё раздражение при себе, как можно вежливее спросила девушка. — А ты подумал о нём? Хорошо, допустим, это так. Неужели и на второй-третий день, по его реакции, ты всё ещё не понял, что это не так? Он был расстроен, и ты это видел, так в чём твоя проблема, м?        Ванитас тихо усмехнулся.        —Давай без чтения морали, я сам прекрасно вижу, что облажался, — его губы тронула горечь, которую он безропотно проглотил, понимая, что заслужил. — Можешь думать обо мне что хочешь. Лучше скажи: он сильно зол на меня?        Юноша опустился вниз, садясь на ступеньки рядом с Доминик. Его искусанные ногти провели нечеткую линию по ковролину, пока глаза неотрывно смотрели на чужое лицо, в ожидании ответа.        —Не могу тебе точно ответить на этот вопрос, — покачала головой вампирша, замечая в синей радужке намёк на вину, наличие которой заставило Доми смягчиться. — Да, вероятнее всего он злится на тебя, но, честно, сомневаюсь, что он перестал к тебе что-то испытывать. Да как ты вообще мог такое подумать, скажи мне?        Девушка в изумлении приподняла брови, искренне не понимая, что чувствовал человек, который с досадой поморщился, пытаясь подобрать правильные слова. Несколько минут между ними висело молчание, раздражавшее их обоих: Доми ждала от Ванитаса что-то ещё, в то время как он лишь беззвучно шевелил губами, словно никак не мог ухватиться за отрывки реплик, чтобы соткать из них полотно своего объяснения. Но эмоции, которые периодически показывались на его лице, когда он расслаблялся и позволял им искажать резкие черты, не сумели скрыться от Доминик. «Я надеюсь, мы не просидим так всю ночь, — обеспокоенно пронеслось в девичьей голове, когда она потеряла счёт времени. — Неужели так сложно было не запускать эту ситуацию?».        —Давай мы сейчас не будем копаться в первоисточнике моих проблем? — вздохнув, произнёс человек, злясь на себя даже за малую откровенность с этой девушкой. — Ты хотела услышать что-то ещё?        —Да, хотела. Скажи мне, что ты теперь собираешься делать дальше? — её янтарные глаза сверкнули в уютных коричневых сумерках, когда на стене неровно дёрнулось пламя свечи.        —Как минимум, попробовать помириться, — задумчиво произнёс юноша, чувствуя где-то на глубине души крупицы страха, причину которого он ещё не обнаружил. — Нет смысла загадывать дальше, если у нас даже не факт, что будет общее будущее.        Снова возникло неловкое молчание. Доминик машинально потянулась к своим тонким золотым цепочкам на запястье, вспоминая лицо Жанны. Девушка коротко улыбнулась своим мыслям и тут же отмела их в сторону, когда к ней обратился Ванитас:        —А для чего тебе вообще всё это? Я имею в виду, зачем ты сейчас со мной сидишь и пытаешься поговорить? — её чуткий слух уловил в довольно приятном, когда нет издёвки, голосе смесь из удивления и, как будто, смятения.        —Я уже говорила, — Доминик чуть вытянула затёкшие ноги, опуская их на ступеньку ниже. — Мне дорог Ной, а ему дорог ты. И если бы он тебя всё еще не любил, то не было бы всего этого сейчас.        —Странно, — губы человека дрогнули. — Если бы со мной так поступили, я бы вряд-ли смог любить кого-то дальше. Почему Ной… Что он вообще нашёл во мне, чтобы любить?        Девушка недоумённо и с тенью сочувствия уставилась на него. «У меня такое чувство, словно Луи тоже когда-то это говорил. Мне это точно не приснилось?» с тоской подумала она, в очередной раз замечая, что лицо брата с каждым годом в её воспоминаниях становится всё более размытым.        —Если тебя это так волнует, почему не спросил об этом? — Доми положила ладошки на колени, чуть наклоняясь вперёд, в сторону своего собеседника. — Боишься?        —Да, — абсолютно серьёзно ответил юноша. — Как бы это не звучало, но я… Что ж, возможно я полный идиот, но…        Он мешкал, а Доминик в первый раз видела его таким. Ни намёка на его обыкновенную наглость или же колкий сарказм, который она часто замечала, когда тот начинал говорить о своих чувствах, хотя бы к младшему брату. Глядя на его тщетные попытки закончить предложение, её случайно, как бы ненароком, навестило воспоминание из детства. Ей около четырнадцати, она сбежала из дома и теперь, одинокая, замёрзшая и плачущая, сидела на крыльце незнакомого и пустого дома. В тот день она сильно поругалась с дедушкой и убежала, надеясь, что этим заставит его пожалеть о сказанных, об уже мёртвом Луи словах. Прошло чуть больше двенадцати часов, но никто так и не нашёл её, и теперь подростка снедала тревога о том, что делать дальше.        —Эм, извините? — девочка подняла заплаканные глаза на этот звонкий голос. — Что-то случилось?        Перед Доми стояла незнакомка, примерно её ровесница. Она с неловким любопытством разглядывала её, лимонно-жёлтые глаза с переливами, словно золото, изучающе скользили по испачканной и в некоторых местах порванной одежде беглянки.        —Меня зовут Жанна, а тебя? — незнакомка протянула свою руку, смущённо улыбаясь, позволяя увидеть отсутствие клыка.        —Доминик де… Просто Доминик, лучше Доми, — шмыгнула носом она, настороженно принимая приветствие.        —Почему ты плачешь? — Жанна опустилась рядом, пачкая своё нежно-розовое платье, случайно соприкасаясь им с грязью на чужой одежде.        Доминик совершенно не планировала что-то говорить ей, надеясь отвертеться парой дежурных фраз, чтобы Жанна оставила её в покое, но, душившая её обида, страх и разочарование, вырвались из неё бурным потоком, не давая и шанса умолкнуть. Доми всё говорила и говорила, уже не обращая внимания на свою собеседницу, просто вываливая на неё всё накопившееся внутри, пока на них с удивлением таращились редкие прохожие. Но даже сейчас девушка помнила, какое облегчение она получила, когда выложила всё как на духу совершенно чужому, в то время как её дедушка всегда твердил «сор из избы не выносят, моя дорогая.».        Теперь ей казалось, что Ванитасу это тоже бы не помешало. Её злило, что любовным интересом её лучшего друга, к которому она даже когда-то испытывала романтическую симпатию, был человек, который ей совершенно не нравился. Но, обнаружив эту его весьма беззащитную сторону, она с удивлением поняла, что в ней больше нет того желания уколоть его побольнее, что она очень хотела сделать в течение прошедшей недели. «Это то же самое, как если бы Жанна в тот день не выслушала меня, а кинулась грязью или высмеяла, — подумала Доминик, уже по-другому смотря на человека напротив. — Что ж, тебе повезло, что сегодня я добрая.»        —Разве у тебя никогда не было такого, что ты… Боишься любви к тебе? — всё же закончил Ванитас, выдыхая с незаметным облегчением. — Удивительно, но я думал, что избавился от этого, что я смогу принять тот факт, что меня любят, и это действительно приятно. Надо же было мне в тот день…        Последняя реплика была произнесена почти шёпотом, но именно она привлекла девичье внимание.        —Ты о чём? — стараясь не выдавать своего любопытства, чтобы этим не оттолкнуть, Доми нарочно зевнула. — Про какой день идёт речь?        —Да ничего такого, — цыкнул юноша и легонько дёрнул плечами. — Просто имел честь в очередной раз пообщаться с твоим дедушкой лично. Это тебя не касается.        Он вновь выглядел выглядел враждебно, на прежнюю беззащитность не было и намёка. «А вот это уже интересно.» — пронеслось в голове у вампирши, но вслух она произнесла:        —Хах, тогда не удивительно, что у тебя так резко ухудшились отношения с Ноем, — Доми не знала предмета их разговора, но она прекрасно знала своего деда, поэтому решила попробовать сменить тактику.        —То есть? — Ванитас скрестил руки на груди, с настороженным прищуром смотря на собеседницу.        Доминик сделала вид, что пропустила вопрос мимо ушей и, специально растягивая время, девушка неспеша сняла тонкие балетки, с наслаждением ставя стопы в тонких чулках на прохладную поверхность ступени.        —И? — теряя остатки терпения, привлёк к себе внимание человек, щёлкая пальцами у самого лица вампирши.        —Что «и»? — не удержавшись от издёвки, с невинным выражением лица, спросила Доми. — Слушай, я знаю, о чём говорю. Поэтому, хочешь совет?        Юноша открыл было рот, чтобы ответить, но та, не дожидаясь этого, слегка ударила того по колену и продолжила уже серьёзным тоном:        —Если не хочешь, чтобы такое повторялось вновь, то будь так любезен, сведи к минимуму контакт с маркизом, я сейчас не шучу. Поверь мне, он способен даже самыми безобидными словами таких дел сотворить-тебе и не снилось.        —Допустим, а сейчас это к чему, м? — хоть и понимая, о чём говорит девушка, Ванитас решил не спешить брать эти слова на веру. — К тому же, разве я решаю, когда мне с ним пересекаться? Напоминаю, я всё ещё не слишком важная фигура в том доме. Да и, в этом тоже.        Он невесело усмехнулся.        —Я понимаю, но ведь и ты, в конце концов, vous devez avoir la peau dure, — заметив снисходительный взгляд, словно синие глаза так и говорили «Ты что, дурочка?», Доми снова разозлилась. — Хорошо, давай вернёмся к началу: тебе дорог Ной? Ты его любишь?        Ванитас едва заметно кивнул, словно после своего поступка он стыдился в этом признаваться.        —Тогда, почему ты даже не пытаешься сделать так, чтобы у вас всё было хорошо? — шипяще произнесла девушка, наклоняясь к своему собеседнику. — Если это так, то просто возьми и сделай, как я тебе говорю!        —Разумеется, но тебе не кажется, что сначала мне нужно хотя бы помириться с ним? — раздражение завладело и человеком, которого бесили такие слова от этой барышни. — К тому же, я шёл к нему именно с этой целью, пока ты меня не схватила!        Они испытывающе посмотрели друг другу в глаза. Первым сдался Ванитас.        —Так мы ни к чему не придём, — вздохнул он, машинально начиная заплетать волосы в косичку. — Давай так: до какой степени ты на моей стороне?        —До тех пор, пока это касается Ноя, — чуть остынув, произнесла Доми, поправляя отросшую чёлку. — Ты хочешь моей помощи?        —Что ж, думаю, да, — нехотя признал это человек. — Просто, иногда я либо не понимаю его, либо я не знаю, что мне делать или… Да чёрт, ты прекрасно всё понимаешь, верно?        Получив кивок и тихий смешок, он продолжил говорить, всеми силами борясь с внезапным желанием развернуться и уйти, лишь бы его оставили в покое.        —Да и, к тому же, если верить твоим словам про маркиза, то мне нужен кто-то, кто давно знает его уловки, чтобы в случае чего, я мог дать хоть какой-то отпор, — он перевёл глаза на лицо напротив, задумчивое выражение которого хорошо читалось в чуть прикрытых веках и нахмуренных бровях. — Так что, я могу хотя бы иногда на тебя рассчитывать?        Доминик медленно, словно всё ещё колебалась, кивнула, проводя пальцами по высокой скуле, оставляя на коже едва заметный след от острого ногтя.        —Отлично, — на тонких губах появился намёк на улыбку и Ванитас позволил себе расслабиться. — Тогда, заключим подобие контракта? Ты помогаешь мне во всём, что касается Ноя и твоего деда…        —Вот только, ты не знаешь, что можешь предложить взамен, верно? — опередив ход его мыслей, перебила Доми.        —Можно и так сказать.        —В таком случае, мои условия просты, — заметив, как по чужому лицу вновь пробежала тень недоверия, она изогнула бровь и наклонила голову. — Что? Поверь мне, ничего сверхъестественного я у тебя не попрошу. Я хочу от тебя лишь двух вещей: чтобы Ной был счастлив, по крайней мере, чтобы причиной его печали ты не являлся. Надеюсь, этот пункт я не должна тебе объяснять?        Юноша мотнул головой, позволяя кривой косичке расплестись, пряди которой рассыпались ему на плечи.        —А что второе? — он выжидающе смотрел на неё, пока она подпёрла лицо рукой и уставилась куда-то сквозь него.        —Не лезь в мою семью, — отчётливо произнесла Доминик, её взгляд прояснился и стал особенно острым. — Особенно, это касается моего деда.        Ванитас в ступоре покосился на неё, прикидывая, всё ли у Доми в порядке с головой. «То есть она понимает, какой тварью может быть её родитель, — соображал он, приподняв брови от таких слов. — Хорошо, не родитель, но не суть. И при этом, она его как будто выгораживает? Серьезно что-ли?».        —Погоди, — он случайно взмахнул ладонью так же, как и она, но не заметил этого, продолжая говорить. — Что ты подразумеваешь под «не лезть»?        —Смотри, — тяжело вздохнула девушка. — Я прекрасно знаю, что тебя не устраивает основная часть уклада нашего дома, некоторые принципы и обычаи. Я ведь права?        —Именно, но я же и до этого никуда не лез, если ты не заметила, — иронично усмехнулся человек.        —Так и есть, но я не вчера родилась и примерно знаю, на что способны, такие как ты. Сегодня ты терпишь какие-то вещи от определённого человека, а завтра ты всадишь ему нож в горло, — заметив, как он закатил глаза, она шикнула на него. — Эй, хватит делать такое лицо! Я образно говорю, не придирайся. Суть в том, что рано или поздно тебе может захотеться отомстить. Я же вижу, что у вас с дедом есть какие-то дела, которые вероятнее всего, тебе не по нраву. Потому и моим условием является не трогать ни его, ни кого-либо ещё в моём доме.        Ванитас сложил руки на коленях, прикидывая в голове, как много Доминик может знать. «Интересно, а она сможет мне помочь как-то с противоядием для Миши?» — мысль маленькой змейкой заползла ему в голову и пригрелась там, прячась от её обладателя.        —То есть, я правильно понимаю, — посчитав не лишним уточнить пару моментов, начал юноша. — Что бы я не питал к маркизу, когда мне нужно будет покинуть дом, мне нельзя с ним поквитаться?        —Именно, — кивнула Доми. — Я знаю, что это желание может быть сильнее рассудка, но если ты хочешь пользоваться моей помощью, держи себя в узде.        —Хорошо, звучит не так уж и невыполнимо, — вздохнув, согласился Ванитас. «В конце концов, что так у меня будет враг, что так. Если же я выполню это условие, у меня появится какой никакой, но союзник, что уже облегчает жизнь, — он задумчиво прикусил краешек, и так короткого, ногтя. — Не стоит так разбрасываться возможностями, она явно не из тех, кто предлагает дважды.».        —Я принимаю твои условия, — Ванитас протянул руку.        —Мудрое решение, — её улыбка обнажила белые зубы, в том числе и пару клыков, которые казались гораздо тоньше и длиннее, чем у Ноя.        Доминик протянула руку в ответ, скрепляя их договор рукопожатием.        —Что, а клятвы на крови не будет? — со смешком спросил человек.        —Не обязана, так что придётся поверить мне слово, — фыркнула девушка, про себя отмечая, что при упоминании клятвы у собеседника как-то странно сверкнули глаза.        —Как, впрочем, и тебе - мне, — развёл руками юноша, думая о том, не лишним ли был этот выпад про кровный обет. — Только ответь на ещё один вопрос.        —Что такое? — вставая с лестницы и отряхивая платье, отозвалась Доми.        —Это касательно Миши, — Ванитас последовал её примеру и теперь потирал шею. — Если однажды у меня не будет возможности присматривать за ним, можешь, пожалуйста, взять его под опеку.        —Что, прости? — она опешила, но поспешных выводов делать не стала. — Ты о чём?        —Просто я не всегда уверен в том, что Мише безопасно здесь находиться, — серьёзно ответил человек, досадно морщась. — Поэтому тебе не будет сложно в случае чего ему как-то помогать, я не знаю, может…        —Можешь не продолжать, саму суть я уловила, — перебила Доминик, делая жест пальцами, словно собрала его губы в щепотку. — Хорошо, он не кажется проблемным ребёнком, так что я помогу. Но только до тех пор, пока вы живёте у нас. Во всех остальных случаях мне это без надобности.        Впервые она заметила на его лице искреннюю улыбку, светящуюся благодарностью.        —Уже на этом спасибо, — выдохнул Ванитас. — В таком случае, я могу идти к Ною?        —Да. Только прошу, не наломай дров. Уж извини, но конкретно сейчас я не смогу с этим помочь, он меня не захотел сегодня слушать. Так что, удачи.        Доми пожала плечами, укутываясь в шаль плотнее и вдевая ноги в обувь.        —Угу. Я надеюсь, всё обойдётся, — произнёс юноша и направился в сторону комнаты, в которой находился его возлюбленный.        Доминик вздохнула, провожая того взглядом.