Сон вчерашний

      Льюис неуверенно поднёс кулак к двери, не решаясь постучать. Он прислушался, стараясь уловить хоть какие-то звуки в закрытой комнате, дверь которой безжалостно отделяла юношу от спрятавшегося в своём молчании вампира. Набрав воздуха в лёгкие костяшками пальцев отбарабанил короткую трель по старой, но гладкой древесине. И снова тишина, заставляющая нервы человека натягиваться сильнее, с каждой минутой колеблясь всё больше. «Его там нет? — успел подумать Лью, прежде чем он услышал, как внутри закрылось окно. — Нет, он явно там. Не думаю, что ждать у моря погоды сейчас будет лучшим решением. Ну, была не была!».        Юноша распахнул дверь, твёрдой, навеянной бравадой, походкой заходя внутрь. Его глаза тут же встретились с двумя лиловыми огоньками в сумраке комнаты, который был разбавлен лишь редкими лучами уличного освещения, часть которого было закрыто уже облысевшими деревьями. Лью осторожно, не отводя взгляда от Ноя, прикрыл дверь, и также медленно двинулся к нему, ощущая, как внутри всё болезненно сжалось, при виде глубоко залёгших на родном лице теней.        —Ной, мы, — споткнувшись на полуслове, человек вздохнул и присел на холодную поверхность кровати, неуютно поежившись. — Можем поговорить?        Вампир безразлично пожал плечами: восседая на подоконнике, его взгляд, казалось, пронзал Льюиса свысока, а губы, чуть дрогнув, нарушили секундную тишину:        —А надо ли? В конце концов, ты так старательно этого избегал, что же теперь случилось, mon cher?        Это обычно ласковое обращение, которое, когда-то, подобно бархату, обволакивало человека, сейчас безжалостно укололо его раскалённой иглой, заставляя с сожалением отвести взгляд в сторону.        —Ты и сам знаешь, что надо, — через силу произнёс Лью, вцепившись пальцами в старый плед, стараясь не сорваться с места. — Я понимаю, что ты, должно быть, злишься на меня…        —Злюсь? — голос виконта приобрёл слишком высокую ноту, которая резанула слух им обоим. — Льюис, да ты хоть представляешь, что со мной происходило эту, без малого, неделю?!        Порыв ветра игриво приоткрыл створку окна, но Ной резко, не контролируя силы, захлопнул её, оставляя на стекле россыпь трещин.        —Послушай, я не спорю, я поступил как последний идиот! — не зная, что делать в такой ситуации и, ощущая груз вины, человек, защищаясь, начал нападать в ответ. — Но послушай меня…        —Да с чего ради, я должен всех вас слушать?! — прорычал Архивист, спрыгивая с подоконника. — Знаешь, как мне это уже надоело? Я ненавижу это всё!        Он метался по комнате, то уходя в самые дальние её углы, то вновь молниеносно приближаясь к Льюису, желая удостовериться, что он действительно слушает, всё также продолжая свою тираду.        —Какого чёрта, я постоянно узнаю о каких-то важных вещах последним? Почему от меня скрывают что-то, даже дорогие мне люди? Скажи мне, почему, почему, чёрт возьми, я не могу получить того же отношения, которое я отдаю?!        Человек сидел, не допуская даже лишнего вдоха со своей стороны, он боялся шелохнуться, молча слушая буйный поток речи, настолько быстрый, что иногда его рассудок упускал некоторые слова, от которых так и веяло болью.        —Я думал, что у меня не будет проблем, если я буду вести себя добропорядочно, если не буду нарушать принятой мною морали, — Ной остановился у комода и с грохотом ударил по нему, продавливая хлипкую доску. — Почему я всю свою жизнь кого-то слушаю, кого-то, кто считает себя умнее меня?! Даже Доминик, даже она! Почему она постоянно защищает учителя, почему, почему, почему?!        Каждое новое «почему» сопровождалось ударом по уже разломанной мебели, вместе с щепками разлетались капельки крови, но Ной, казалось, этого совсем не замечал, утопая в своей бессильной злобе.        —Ной, остановись, — прошептал Льюис непослушными губами.        Услышав эту мольбу, тот лишь истерично усмехнулся, резко оказываясь перед юношей и опираясь руками на кровать, поднося своё лицо вплотную к человеческому, переходя на более низкие тона, которые со свистом вылетали из его рта:        —Льюис, милый, скажи, чем я заслужил такое отношение к себе? — его широкоплечая фигура нависала над Лью, не давая и шанса двинуться в сторону, вынуждая того смотреть в широко распахнутые глаза напротив, чья радужка алела кровавым красным, даже не оставляя ни прежнего лилового оттенка, ни оранжевых переливов. — Что и где я сделал не так, что ты со мной так поступил? Скажи же, почему я вечно стараюсь и не получаю должного результата?!        —О чём ты? — севшим голосом произнёс его невольный собеседник, рефлекторно упираясь одной рукой тому в грудь, но не отталкивая, лишь просто держа дистанцию.        На бледную кожу упала слеза, разбиваясь и стекая по чужой щеке.        —Да всё о том же, — стиснул зубы виконт, ударяясь своим лбом о чужой. — Я всегда думал, чтобы ко мне хорошо относились, я должен первый показать, как именно. Но знаешь, чем дольше живу, тем больше убеждаюсь в том, что это не так. Вот только знаешь, что самое обидное? Как только я окончательно в этом разочаровываюсь, обязательно появляется тот, кто даёт мне надежду заново, понимаешь? Вот только потом также безжалостно забирает.        Он снова уставился на бледное лицо, на котором застыла тень страха, уменьшая и без того маленький зрачок в синем океане глаз. Заметив и трясущиеся мелкой дрожью руки, Ной только сейчас умолк, чувствуя чужой ужас перед ним. Он опустился на колени перед Льюисом, с тоской в голосе прижимая его ладони к своему мокрому лицу.        —Знаешь, наверное я сам виноват в том, что случилось, — сдавленно шептал вампир, пачкая кровью одежду и чужие руки, которые он сжал в своих, боясь отпустить. — Наивно вообразил, что принцип «относись к другому также, какого отношения хочешь к себе» работает! Лью, милый, mon ange mignon, скажи мне, я всё ещё любим тобой? Пожалуйста, если это не так, не томи меня больше, мне и так плохо!        Льюис с немой горечью в глазах смотрел на эту картину, которая болью отозвалась ему в сердце, но он не вырвал своих рук из чужой хватки, а лишь, стараясь совладать с дрожью, принялся вытирать слёзы и кровь, смешавшиеся воедино на их коже и одежде.        «О чём ты только думал? — у него словно звенело в ушах от мыслей. — Чёрт, ну почему же я такой идиот! Как я мог подумать, что…». Человек был готов взвыть от накатившей на него тоски и вины, но он не был в силах оторвать глаз от лица своего возлюбленного, который в отчаянии прижался к нему и заглядывал в глаза, ища ответы на свои вопросы. «Как я мог подумать, что ты мне не нужен? Почему я думал, что на самом деле тебе всё равно? Почему всё так сложно, я же не знал, — мысли путались подобно клубку змей, не давая и шанса вычленить, хотя бы одну, цельную. — Это из-за меня всё, чёрт, я…».        —Почему я такой болван, — медленно спускаясь с кровати на пол прошептал юноша. — Ной, конечно я люблю тебя, очень сильно, слышишь меня?! Мне жаль, правда, мне очень…        Он не успел договорить, как вампир тут же поймал его в свои руки, крепко прижимая к себе, чуть покачиваясь на коленях и вдыхая запах родного человека, снова привыкая к его теплу. К теплу, по которому он невыносимо скучал и вспоминал каждый вечер, оставаясь наедине с собой и воспоминаниями о нём. Покалеченная ладонь неприятно саднила, однако Ной лишь посильнее её сжал, не желая отвлекаться от возлюбленного в своих объятиях, который вцепился в него с не меньшей силой, утыкаясь ему в плечо.        —Прости, пожалуйста, — едва слышно произнёс Льюис, чувствуя частое сердцебиение вампира.        —М? — Архивист отстранился, поглаживая здоровой рукой человека по плечу. — Извини, я не услышал тебя, можешь повторить?        Человек отвёл глаза в сторону, плотно смыкая губы, не желая говорить эти слова ещё раз. Виконт, чуть озадаченно, двинулся в сторону, пытаясь поймать чужой взгляд и, случайно заметив на бледном лице сожаление, он всё понял.        —Лью, посмотри на меня.        Он нехотя повернулся, скрещивая руки на груди, всем своим видом говоря «Не жди, что я повторю свои слова!», но тут же разомкнул их, когда Ной наклонился, припадая к его губам. Оставив невесомый поцелуй, он провёл указательным пальцем по человеческой щеке, замечая, как к коже вновь прилила кровь.        —Давай уйдём отсюда, — предложил Льюис, неприязненно ежась, вспоминая тот факт, что они сидят на холодном полу комнаты в заброшенном крыле дома. — Ты же… Согласен, что нам надо многое обсудить?        —Конечно, — тихая улыбка тронула губы, и вампир поднялся, протягивая руку своему возлюбленному, помогая встать.        —Заодно зайдём и возьмём аптечку, ты руку до крови разодрал, — проворчал он, замечая, что Ной больше не злится на него.        —Как скажешь, милый, — усмехнулся виконт, приобнимая Лью, выходя из комнаты, быстро прошептав на ухо. — И спасибо. Я ценю твои извинения.        Льюис закатил глаза, внутренне радуясь тому, что всё стало на свои места, и Ной ему не враг. Всю дорогу до кабинета врача и покоев виконта он ворчал, а вампир же, лишь тихо посмеивался, совершенно не скрывая своей радости, по поводу установившегося между ними мира. Взяв всё необходимое, они скрылись в комнате, чудом ускользая от Оскара, делающего ночной обход особняка.        —Ной, убери, пожалуйста, это животное с кровати, — изогнув бровь, презрительно произнёс человек, вспоминая сколькими царапинами он обязан белому коту, раскинувшемуся на мягком покрывале.        —Да ладно тебе, если к нему лишний раз не лезть, он вполне себе лапочка, — хихикнул виконт, утыкаясь лбом в белоснежную пушистую шерсть и тут же получая по лицу сильной задней лапой.        —Сказал ты и тут же полез, — закатил глаза Лью, садясь рядом, впрочем, держа рассердившегося кота на расстоянии вытянутой руки. — Дай сюда руку, её нужно обработать.        Архивист подвинулся ближе, протягивая раненую ладонь возлюбленному, который бережно принялся вытаскивать из повреждённой кожи маленькие щепки и занозы, шипя себе ругательства под нос.        —Лью, скажи, — несмелой птицей вспорхнуло с губ вампира. — Ты злишься на меня?        Тот вытащил до конца деревянную иголочку и в ступоре уставился на него.        —Ты это сейчас серьёзно? — саркастичная усмешка растянулась на бледном лице, освещаемом лунными лучами из открытого окна. — Насколько я помню, гораздо логичнее тебе на меня злиться.        Ной недовольно поморщился, когда ватка, обмакнутая в перекись, вызвала крайне неприятные ощущения, касаясь содранной кожи.        —Да, но... Ай! — вскрикнул он, чувствуя жжение и дёргая ногой. — Я ведь накричал на тебя. Признаться честно, я боялся, что после этого ты не захочешь со мной разговаривать.        Через их фигуры одинаково очевидно сквозила вина: вампир неловко потирал шею, человек же пристыжено ссутулился, делая вид, что он всецело поглощён ранками на ладони, почти закончив их обрабатывать.        —Ты имел на это полное право, — наконец произнёс Льюис, накладывая белый, чуть скрипящий бинт, на руку, заматывая её.        —Но ты же всё ещё любишь меня, да? — с мольбой спросил того Архивист, почти не шевелясь.        Лью обескураженно заглянул ему в глаза.        —Да, — твёрдо, хоть и с промедлением ответил он, заканчивая с чужой раной, убирая медикаменты в сторону. — Почему ты спрашиваешь?        Человек смахнул в одну кучку испачканные в крови кусочки ваты, брезгливо морща нос. Он потянулся до дрожи в мышцах и навзничь упал на чужие подушки, с наслаждением растягиваясь на них, повернув голову в сторону возлюбленного.        —Ты испугался меня тогда - я же видел, — лиловые глаза случайно скользнули по оголённому, благодаря задравшейся рубашке, участку кожи на животе, но тут же переместились на резко очерченное в полумраке лицо.        —Ну и что? — пожал плечами Лью, наблюдая за тем, как Ной ложится рядом, бережно пристраиваясь рядом. — Я же прекрасно понимаю, что довёл тебя, так что, считай, мы квиты.        —И ты… Не видишь во мне чудовище? Я тебе не отвратителен? — подложив под голову локоть, спросил виконт, любуясь изгибами чужого тела, уже заранее зная ответ, но желая удостовериться в его реальности.        —Нет, я так не считаю, — решительно, стараясь не дать даже на намёка на сомнение, ответил юноша, накручивая одну из прядей волос на палец. — Всё нормально, об этом не беспокойся.        —Спасибо, — на смуглом лице растворилось умиротворение, белесые ресницы чуть прикрыли яркие глаза, выдавая меланхоличное настроение их обладателя. — Просто знаешь, я… Впрочем, забудь.        Он подвинулся ближе, кладя голову на человеческое плечо.        —Тебе удобно? — спросил Ной и, получив утвердительный кивок, кротко улыбнулся. — Слушай, а…        —Ты не договорил, — задумчиво произнёс Льюис, копошась пальцами в серебристых волосах.        —Это не имеет особого значения, — постарался отмахнуться вампир, но его импровизированная и размеренно дышащая подушка вцепилась в эту тему, как клещ.        —Имеет, я же вижу, что это тебя так или иначе беспокоит, — упрямо возразил он, чувствуя, как его талию сильно обвивают чужие руки. — Эй, аккуратнее, не дави так сильно!        —Извини, — тут же расслабив хватку, виновато отозвался виконт. — Не могу сказать, что это меня так уж сильно беспокоит, просто…        Ной пытался подобрать слова, но они никак не желали отображать его чувства, словно витая в нескольких дюймах от его языка и противно посмеиваясь, наблюдая за тщетными попытками говорящего их поймать.        —Просто, что?        —Просто, я боялся, что, увидь меня кто таким, мгновенно захочет разорвать все связи со мной, — неуверенно произнёс юноша, закрывая глаза и прислушиваясь к чужому дыханию. — Просто, мне не нравлюсь я в гневе. Это ужасно.        Последняя реплика прозвучала настолько по-детски, что ему стало неловко за самого себя, но тут он почувствовал нежные поглаживания по спине, которые двигались в такт ровному тону тихого голоса:        —Ты не ужасен, более того, повторюсь, ты имел полное право злиться, — тонкие пальцы вырисовывали причудливые дорожки между лопаток, оставляя там щекочущее, но приятное ощущение. — Не надо думать, что ты становишься чудовищем, если, вдруг, ты срываешься на кого-то. Во всяком случае, я так не считаю.        Ной чуть изогнул шею, желая увидеть выражение лица Льюиса, но, поняв тщетность затеи, лёг в прежнее положение, прося ещё ласки.        —Спасибо, — тихо шепнул он, кладя ладонь ему на грудь. — Кстати, Лью.        —М? — отозвался человек, по всей видимости начиная утопать в сонной трясине.        —Что случилось? Тогда, в беседке, — у Архивиста не было планов слушать его пульс, но он случайно почувствовал, как тот ускорился. — Почему так вообще произошло?        Несколько минут в комнате царило молчание, прерываемое редкими завываниями ветра за окном и притопывающим по полу Мурра, бесцельно разгуливающего по комнате. Виконт не торопил Льюиса, понимая, что ему нужно настроиться на неприятный разговор, в то время как сам человек до последнего оттягивал этот момент, боясь об этом говорить.        —Я испугался.        Ной затаил дыхание, ожидая дальнейших объяснений, но любопытство очень быстро взяло над ним верх, поэтому он спросил:        —Испугался чего? Что-то случилось?        —Ну, как тебе сказать, — медленно, с оттенком сарказма, произнёс юноша, чьи синие глаза бесцельно бродили по потолку, словно их обладатель надеялся найти там ответы на все вопросы. — Просто… Хорошо, скажу это по-другому: какие у тебя планы на меня?        Услышав это, вампир приподнялся, заглядывая собеседнику в лицо, замечая его плотно сжатые губы. В светловолосой голове мелькнула догадка, но не желая торопиться с выводами, он легонько стукнул Льюиса своим лбом, мягко уточняя:        —Ты имеешь в виду, к чему могут привести наши отношения? — получив едва заметный кивок, Ной ободряюще улыбнулся и лёг поудобнее, переворачиваясь на живот. — Я не знаю, насколько далёко можно загадывать…        —Просто скажи, чего ты хочешь, — перебил того человек, чьё нетерпение просачивалось сквозь нервные движения пальцев. — Не опираясь на рациональность, сейчас она ни к чему. Что именно ты хочешь?        —Увезти тебя отсюда и жить вместе, — серьёзно ответил виконт, чувствуя, что даже малейший смешок может посеять сомнения в чужой душе, поэтому он ограничился лишь нежной улыбкой. — Не знаю, как и что сложится, но, пока, мои желания таковы.        Лью кивнул, однако, через его дыхание и окончательно расслабившуюся позу сквозило облегчение.        —Я думал, что ты просто играешься со мной, — прикрыв глаза, человек закинул руки за голову. — Знаю, глупо, но в тот момент мне казалось, словно у нас нет будущего.        —И всё? — Ной удивлённо вскинул брови, вновь ложась, и исподлобья, чуть скосив глаза, наблюдая за тем, как мерно вздымалась грудная клетка возлюбленного, скрывая под собой лёгкие и сердце, которое, как оказалось, такое же хрупкое.        —Нет, не всё, — отозвался юноша, едва заметно сжимая кулаки. — Скажем так, после этого я начал слишком много думать о нас. И знаешь, я поймал себя на мысли, что боюсь… Как бы это объяснить?        Льюис вздохнул и приоткрыл глаза, пытаясь выцепить нужные слова, чтобы не допустить очередного недопонимания. В воздухе, на время не сотрясаемом словами, пахло плавленым воском и кофе, но ничто из этого не могло перебить запах человеческой крови, который вампир с удовольствием вдыхал, и стараясь не выдавать свои слишком очевидные глубокие вдохи, лишь бы урвать побольше этого аромата.        —В одной из книг я прочитал, что герой боялся «раствориться» в другом человеке, — после некоторого молчания, приглушённый и пленительный голос, под самым ухом, у Ноя вызвал мурашки, ордой заползающих под воротник рубашки, спускаясь всё ниже. — Пожалуй, это именно то, чего боюсь и я. Понимаешь? Я не хочу становиться «чьим-то».        В темноволосой голове всплыли все прозвища, которые он получил среди прочих слуг, когда их отношения стали очевидны. Решив не говорить об этом слишком подробно, Лью зажмурил глаза и чуть ускорил темп речи, стараясь не допустить того, что непокорные мысли уйдут не туда.        —Я не хочу терять свою свободу, как бы это не звучало. Уж извини, но вряд-ли я сумею полюбить так, что жить без тебя не смогу.        —В таком случае, как это происходит у тебя? — заинтересованно произнёс Архивист, невесомым жестом убирая с бледного лица прядь волос, желая рассмотреть его ещё раз, словно другого случая уже и не представится. — Поверь мне, я не стану тебя ни за что осуждать.        «Не думаю, что ты бы сказал также, познакомься мы при других обстоятельствах, — иронично про себя усмехнулся человек. — Я знаю, что ты многое мне простишь, но умоляю тебя, не давай мне этим пользоваться.». Вслух же он промолвил:        —Я могу прекрасно обойтись без тебя.        Не то от этих слов, не то от интонации, прозвучавшей странно, из-за изменившегося в своей громкости голоса, однако сердце виконта забилось на порядок чаще, вынуждая молиться на то, что Лью не услышит этого.        —Что ты имеешь в виду? — Ной старался звучать спокойно, но голос предательски дрогнул.        —То и значит, — с досадой нахмурился Льюис, открывая глаза, злясь на себя за то, что снова говорит не так, как следовало бы. — Я могу прекрасно прожить свою жизнь без тебя, но знаешь, я готов разделить её с тобой.        «Могу поспорить, на твоём лице снова эта дурацкая улыбка, — подумал человек, вслушиваясь в тишину после его слов. — Чёрт, я надеюсь, ему не придётся это повторять». Однако, не пришлось.        —Вот как? — тихо промурлыкав, виконт подвинулся ближе, прижимаясь к тёплому телу. — Спасибо. Я рад, что ты так думаешь. А что касается раствориться: скажи, в чём это проявляется?        —Я пока не могу тебе на это ответить, — медленно произнёс Лью, чуть егозя и сминая покрывало, из-за такого жеста со стороны возлюбленного. — Просто, знай, что от своих слов я не отказываюсь.        —Разумеется, — кивнул Ной.        «Так, значит, дело лишь в этом, — облегчение принесло за собой волну счастья, разливающегося по телу. — Обещаю, рано или поздно, у тебя не останется волнений и тревог по поводу нас.».        —Я так рад, что это всё не из-за меня, — утыкаясь носом в шею, тихо произнёс вампир, намекая на недельное молчание. — А почему ты решил прийти ко мне именно сегодня?        Льюис положил руку на серебристые волосы, кончиками пальцев играясь с непослушной прядью.        —Потому что увидел, что ты сегодня сам не свой, — в его голосе, теперь таком близком и вновь привычном, Ной услышал намёк на вину. — К тому же, тебе не свойственно ругаться на слуг, но сегодня ты едва ли не на каждого рычал. А потом кто-то, вроде экономка, предположил, что слушанья в суде как-то не так прошли. Вот я и подумал, что…        Он умолк, не решаясь продолжать дальше.        —Подумал, что?        —Подумал, что тебе может быть настолько плохо, что, возможно, я тебе нужен, — чуть сдавленно, чувствуя влагу на глазах, ответил юноша. — В общем-то, всё. Извини меня. Мне правда жаль.        —Всё хорошо, не волнуйся, — проведя пальцами по чужой груди, виконт приподнялся, теперь уже нависая над своим слугой, про чей статус он забыл давно.        Льюис замер, с волнением наблюдая за вампиром, чей цвет глаз, подобно растворяющемуся огню, сменился на красный, ярко горя во мраке комнаты. Не выдержав его взгляда, человек отвернулся, чувствуя, как неловкость сковывает тело, хотя мысли подсказывали совершенно другие идеи. Тепло исходило не только от его широкоплечей фигуры, но и откуда-то изнутри, вынуждая темноволосого юношу согнуть ногу в колене, упираясь им в чужое и мускулистое бедро. Ной от такого касания дрогнул, словно очнувшись, его взгляд прояснился, но в следующую же секунду он наклонился, впиваясь своими губами в чужие. Медленно, растягивая удовольствие от поцелуя, он провёл кончиком языка по контуру рта, но не претендуя ни на что большее. Человек довольно быстро перехватил инициативу, сбросив с себя робость и задавая темп, за которым Архивист просто-напросто не успевал, из-за чего он был вынужден прижать чужие запястья к кровати, чтобы Лью отвлёкся и отдал главенствующее положение Ною.        Это помогло лишь на долю секунды, потому как в следующие же мгновения Льюис вновь ускорился, не гнушаясь ни звуков, издаваемых ими, ни слюны, которая уже давно смешалась в одну горячую жидкость, остающуюся влажным следом на губах, но тут же слизываемому новыми движениями, которые у обоих вызывали мурашки и странное чувство в нижней части тела. По мере их поцелуя они всё сближались, из-за чего человек всё больше вжимался в кровать, а вампир накрывал его собой, словно не давая вновь сбежать от этого «разговора», в котором слова уже не имели должного веса, в то время как участившийся пульс, жар, завладевший ими обоими, и непосредственная близость и интимность в этот момент говорили всё сами за себя. В головах то и дело вспыхивали разного рода мысли, но их суть сводилась к одному, что и заставляло этих двоих не отрываться друг от друга, теперь уже и, освобождая руки, водить ими по телу.        Виконт неловко, словно боялся быть отвергнутым или ещё хуже — навредить человеку, касался его робко, но участившиеся глубокие вздохи подначивали его продолжать, залезая руками под рубашку, большая часть пуговиц, которой, уже была расстёгнута, обнажая белоснежную, всю исполосованную шрамами, грудь. Забыв про свою повязку, Ной выстраивал невесомые дорожки вдоль этих шрамов, множество которых он даже не подозревал у этого человека. Он ощутил, как Льюис в свою очередь стягивает с него шейный платок, про который вампир забыл, пока тот не начал давить на его шею, лёгкой удавкой сползая вниз и запутываясь на чужом запястье. Ной приоткрыл глаза, и его зрачки дрогнули, когда соприкоснулись с чужими, утонувшими теперь если не в океане, то определённо в бездне.        —И давно ты меня так пристально разглядываешь? — с досадой шепнул Архивист, прерываясь и отводя взгляд в сторону.        —Не считал, но если не хочешь, то завяжи мне глаза, — с издёвкой произнёс Лью, позволяя нескольким хриплым ноткам оставить намёк на приказ.        Льюис и сам не понимал, что с ним происходит, потому как тело податливо ластилось к прикосновениям родных рук, да и рассудок подкидывал мыслишек, из-за которых нижнее бельё и брюки рисковали стать слишком тесными, но что-то останавливало его. Что-то, что человек и сам не мог объяснить для себя, что стало причиной контраста в его движениях: то быстрые и решительные, то испуганно дёрганные и, словно смирившиеся с таким положением дел, отдавая инициативу партнёру. Но ещё пару мгновений и он, вновь отбросив стыд, который всё ещё боролся с его существом, водил по разгорячённому телу или же понимая, на что всё это тянет, упирался коленом в чужой пах сильнее, с наслаждением слушая, как Ной рвано выдыхает и снова целует, но этого уже не было достаточно.        Человек обхватил руками его шею и настойчиво, но неумело, попытался проникнуть в чужой рот языком, желая ещё больше утонуть в этом душившем его жаре и утянуть за собой и возлюбленного. Вампир замешкался от такого напора, но быстро сообразив, чего тот хочет, подчинился, показывая, как это следует делать. Холодная поверхность рук, которые так крепко держали его тело на такой близкой дистанции и никуда не отпускали, сводили виконта с ума, в то время как мелкая дрожь по всему человеческому телу разжигала куда более сильные желания, что не могло не отразиться на его мыслях. Он хотел не просто его крови, он возжелал всё его тело, которое в эти минуты всецело принадлежало ему, что работало и в обратную сторону.        Колено в очередной раз задело пах. «Это случится сейчас?» — смазано пронеслось в светловолосой голове, когда он ощутил, что сейчас возбуждён не только его разум. Ной много думал об этой ступени их отношений, с долей стыда, словно это что-то непристойное, но не в силах и дальше закрывать эту тему от самого себя. Он желал своего человека, и сейчас это было очевидно как никогда. «А если я сделаю что-то не то? — легонько клюнула его тревожная мыслишка, заставляя оторваться от чужих губ и затуманенным взором лицезреть собственное отражение в глазах напротив. — Я немного знаю о том, какого это с девушкой, но ведь…».        —Ты чего? — выдохнул Льюис, роняя уставшие руки на поверхность кровати.        —Ничего такого, — растерянно отозвался Ной, неловко моргая.        Юноша откинул растрепавшуюся тёмную чёлку, в темноте комнаты казавшуюся особенно чёрной, и хотел было снова притянуть вампира к себе, но тот отвёл его руку в сторону, держа за запястье:        —Извини, эм, — замешательство отразилось на бледном лице, когда Архивист хрипло прошептал на ухо. — Можно мне твоей крови?        Ною показалось, что в утвердительном ответе проскользнуло разочарование, но, пообещав себе извиниться за это позже, он припал к тяжело вздымающейся груди и, оставив пару влажных поцелуев, резко впился куда-то выше ключицы, вырывая громкий стон. «Сейчас я посмотрю мельком какое-нибудь воспоминание и успокоюсь, — наивно размышляя, виконт словно утонул в чужой голове, напрочь выпадая из реальности, в которой человек едва ли не скулил от парализующего его удовольствия. — Я надеюсь, там не будет чего-то слишком сокровенного.».        Не чувствуя своего тела, Архивист словно провалился в сон, хотя прекрасно понимал, что это чужое воспоминание, где он всего лишь наблюдатель. Первое, что он увидел глазами того, чью кровь пил — небольшое озеро, окружённое лесом, на краю которого тускнела деревушка, и Миша, плескавшийся в воде и весело донимавший своего брата. Дымка, словно от тумана, не давала полноценно увидеть памятный момент, но вампир на себе ощущал всё происходящее и если не события, то эмоции он понимал, как никто другой. Тёплый летний денёк, детский смех, игры с водой, чей-то ласковый голос, зовущий обоих детей — да, это детство Льюиса, по крайней мере, его фрагмент. Стараясь не углубляться в воспоминания, что могло вызвать гнев у его благоверного, Ной с трудом, нехотя, вытащил клыки, возвращаясь в реальность. Восстановив свой слух, он услышал, как человек постанывал, всё ещё пребывая под действием яда. От этого звука у вампира словно завязался узел внизу живота, из-за чего он окончательно потерял надежду унять своё возбуждение и вспыхивающую в груди похоть.        Наклонившись над ранкой, он принялся её зализывать, избавляясь от остатков вышедшей крови, как вдруг его глаза заметили что-то странное в области укуса.        —Льюис, — проведя пальцами по алой щеке юноши, позвал виконт. — У тебя… я оставил на тебе свою метку.        Человек замедленно, не сразу понимая смысл сказанного, рассмеялся, откидывая голову назад и, не в силах сдерживать свои эмоции, уже расхохотался на всю комнату, позволяя слезам прыснуть из уголков прищуренных глаз.        —Лью? Всё нормально? — встревоженно спросил Ной, замечая серебристые ручейки на раскрасневшемся лице.        —Да, не бери в голову, — стараясь отдышаться, ответил тот, проводя пальцами по месту укуса. — Воспользовался моментом, ничего не скажешь.        —Ты против? — вампир расстроенно качнул головой и слез с юноши, ложась рядом.        —Вовсе нет, просто я не ожидал, что… А, ладно, забудь, — устало закрыв глаза, отмахнулся Льюис, выравнивая своё дыхание, с досадой понимая, что тело хочет продолжения, отдавая пульсацией в налитом кровью органе.        —Ты ведь остановился, не потому что хотел моей крови, верно, mon cher? — он перевернулся набок, чтобы лучше видеть, как белесые брови затрепетали, а глаза постепенно возвращают себе прежний лиловый цвет.        —Да, в этом ты прав, — прижав колени к груди, чуть стыдливо ответил Архивист, старательно пытаясь не замечать, как рядом с двумя алеющими точками на чужой коже постепенно вырисовывается силуэт бабочки, больше отдалённо похожей на чернильное пятно. — Просто… Скажи, ты же не против, если мы зайдём чуть дальше, да?        —Ну думаю по моей реакции всё было и так понятно, разве нет? — усмехнулся Льюис, решив умолчать о том, что он тоже испытывал своего рода беспокойство. — Можно же было раньше спросить.        —Проблема не в том, что спросить, — вздохнул вампир, стараясь отвлечься от желания прикоснуться к себе внизу, что он иногда и делал, если фантазии заходили слишком далеко. — Неужели тебе не волнительно? Хорошо, допустим, что ты кидаешься в омут с головой, я уже понял, но разве ты не боишься, что я сделаю что-то не то, и тебе будет больно?        Человек приподнялся, упираясь рукой в голову, чуть наклонив её, а локтем уткнувшись в мягкую подушку и спокойно, словно он решил для себя эти вещи давно, произнёс:        —По правде говоря, в основном да, — заметив, как обескуражил своим ответом, он поспешил добавить. — Скажем так: мне всё равно, что ты сделаешь с моим телом, потому что я знаю — ты не причинишь мне сильной боли. Физической. Но ради всего святого, не трогай меня. Тело заживет, а вот я долго буду помнить об этом. В то время как тело — всего лишь тело. Приятно, конечно, иногда как-то приодеться, но это все равно не то. Ты даже представить себе не можешь, что с ним уже происходило, так что ты вряд-ли здесь как-то навредишь.        Воцарилось молчание. Ной нахмурился, смутно догадываясь, что человек имел в виду, когда произносил это «я» с такой странной интонацией, но кивнул.        —И ты… Не испытываешь какого-либо стыда? — уточнил виконт, вспоминая настойчивость, с которой Лью пытался проникнуть к нему в рот языком, на что у самого вампира не хватало должной решимости, потому как он отчаянно старался не давить на партнёра.        —Не особо, — юноша потянулся, заставляя тело дрогнуть, и снова уставился на смуглое лицо и приоткрытый рот, обнажавший кончики клыков. — Вообще, есть немного, но если уж на то пошло, если люди любят друг друга, в этом же ничего такого нет. Поэтому я предполагаю что, рано или поздно, этот осадок сойдёт на нет, так что не переживай за меня. Лучше ты скажи: сам то, что думаешь, по этому поводу?        —Я думаю, что мне нужно немного времени, — недолго раздумывая, ответил ему Ной, взглядом проводя дорожку всё ниже по оголённой груди, которой он несколько минут назад касался с особым трепетом. — Но, значит, ты не против такого рода отношений между нами?        —Меня забавляет, как ты старательно избегаешь напрямую сказать слово «соитие», — ухмыльнулся Льюис, замечая, как вампир поморщился.        —Зато, ты вообще ни о чём, я смотрю, не стесняешься говорить, — плюхнувшись на спину, заявил ему возлюбленный. — Слушай, ты планируешь идти спать?        —Не знаю, а что, рассчитываешь на продолжение вечера, милый? — нарочно ангельским голоском проворковал человек, не скрывая своего удовольствия от того, какую реакцию это вызывало у виконта, который с досадой закрыл лицо руками.        —Да, но в ином смысле, — донеслось из-под сомкнутых ладоней. — Давай сходим на кухню, ты приготовишь чего-нибудь, мы посидим, поболтаем? Мы давно с тобой не разговаривали.        Лью затрясся от тихого смеха, из-под разметавшихся волос поблескивали его светившиеся озорным огоньком глаза. Архивист сел, разглядывая чужое веселье и, не удержавшись, присоединился к нему.        —Я не возражаю, — наконец ответил юноша, вставая с кровати и с удовлетворением отмечая, что ничего в его теле больше не просит чужих рук по всей поверхности — особенно внизу. — Что бы ты хотел?        —Приготовишь венских вафель? — широко улыбнувшись, Ной сложил руки в молитвенном жесте. — Пожалуйста-пожалуйста!        —Как скажешь, — кивнул Льюис и направился к выходу, но на полпути удивлённо обернулся. — А ты разве не идёшь со мной? Или ты позже хотел?        Вампир отрицательно покачал головой, неловко растягивая губы в улыбке, он пробормотал:        —О, нет, иду, просто, давай, ты пока всё приготовишь, а я в ванную схожу. Ненадолго.        На долю секунды тёмная бровь изогнулась, и с бледных губ уже был готов сорваться вопрос, но, сообразив, что к чему, человек двусмысленно цокнул языком и, прикрыв рот пальцами, скрывая смешок, кивнул:        —Хорошо, — от его взгляда Ноя снова бросило в жар, что в какой-то момент он пожалел о своем решении прекратить их прелюдии.- В целом, можешь не спешить, мне всё равно нужно подготовить все ингредиенты, кухню подготовить и ещё так, по мелочи.        Виконт тепло улыбнулся, но как только до него дошёл смысл этого высказывания, он хотел было сорваться и крикнуть Льюису пару слов в ответ, но тот уже быстро скрылся за дверью, давясь хохотом.        —Вот же! — шумно выдохнул Ной.        Оставшись один, он мог спокойно выдохнуть и уже не скрывать причины своего дискомфорта. Перед глазами снова вспыхнул опаляющий взгляд с поволокой, а вздохи и стоны, которые памяти удалось сохранить для очередной заевшей пластинки, вновь воспроизвелись в его голове, мучительно откинувшейся, когда её обладатель понял, что не хочет да и не может терпеть этой пытки. Быстро схватив ночную рубашку и штаны, вместе с чистым, чуть пахнувшим от стирки, мылом, полотенце, виконт едва ли не выбежал из комнаты, даже не утрудив себя закрыть её на ключ, и направился в ванную. В такой час там точно никого не должно было быть, а в этом крыле ею пользовались только Ной и Доминик. Исключив возможность быть кем-либо обнаруженным, юноша тихо прошмыгнул внутрь, не включая газовых ламп, оставляя в качестве освещения лишь пару иноземных кристаллов, которые маркизу кто-то когда-то подарил.        Плотно заперев дверь, он разулся и прошёл к ванне, снимая с себя на ходу рубашку, чей расстёгнутый воротник напоминал о том странном ощущении, когда платок чуть надавил на нежную кожу, но тут же плавной волной упал, оставляя после себя щекотливое чувство. Раздевшись полностью, вампир уселся на холодный бортик ванны, отделанный по краям покрытым толстым слоем лака деревом. Холод обжёг кожу и напомнил о холодных руках любовника, который несколько минут назад был в двух шагах от того, чтобы начать извиваться в экстазе от чужих касаний, прося большего. Просто вообразив, как Льюис шепчет мольбы, но тут же лукаво усмехается и меняет тон на приказной, у Ноя кружилась голова. Его рука потянулась к своему члену, вспоминая какими движениями он обыкновенно доставлял себе удовольствие, но мысли упрямо возвращались к любимому человеку.        Проведя пальцами по всей длине, чуть собирая кожу у головки, виконт закрыл глаза, позволяя темноте под веками стать идеальным холстом для обнажённой фигуры Льюиса, который почему-то в воображении предстал связанным по рукам, не в силах ими что-либо делать. Ной положил ладонь на головку, чуть нажимая на неё, сразу же поплатившись за это тихим стоном и мыслью о том, как бы это сделал Льюис. Он ускорился, вспоминая все касания, которыми Лью наградил его ранее, пытаясь самому их повторить свободной рукой, шаркая по коже бинтом, но на своё же тело не было такой реакции, как на человеческое. Дыхание учащалось по мере того, как виконт менял темп на более быстрый, не забывая представлять перед собой своего человека. Как его худые и бледные пальцы, так сильно контрастирующие бы с этой раскрасневшейся кожей, обхватили бы член и гладили по нему, то сжимая, то ослабляя хватку, и каждый такой контраст дарил бы Ною ещё больше жарких ощущений, которые вором прокрадывались в его нутро, а потом вспыхивали так, что в какой-то момент юноше показалось, что он падает с края ванны.        Вампир никогда не знал, как поведёт себя в той или иной ситуации его возлюбленный, но в его фантазиях это и стало той изюминкой, позволяющей так бесстыдно трогать себя во всех местах, куда только можно дотянуться, воображая, что эти вещи с ним делает он. Ной словно не мог решить, что его возбуждает больше, заставляя рвано вздыхать, с трудом не срываясь на стоны и, поэтому, образ Льюиса постоянно видоизменялся, но кое-что оставалось в каждом из них: его манящие глаза, не скрывающие лёгкой дымки возбуждения на их поверхности и нахальная улыбка, которой он всегда пытался улыбнуться, даже если земля уходила из-под ног.        Движения стали ещё быстрее и дёрганее, юноша на миг задумался о том, что было бы, подгляди за ним его возлюбленный, и новый жар опалил лицо, в то время, как тело жаждало разрядки, не позволяя остановиться. Задев нежную кожу головки, в светловолосой голове возник неясный силуэт, который прорисовался в Лью, будто в конвульсиях закатывающего глаза и короткая вспышка резко прострелила тело. Вампир дёрнулся, веки с судорогой зажмурились, громкий стон, больше похожий на всхлип, отразился от стенок ванной и ненавязчивым, мелодичным эхом, вернулся обратно, вливаясь в ушную раковину, едва заметно заострённую сверху.        Ной глубоко дышал, пытаясь успокоиться и разглядывая собственное семя, которое брызнуло ему на руку и оставило приличные следы на полу. Прокашлявшись, он решил сначала протереть с себя пот и уже потом убрать последствия его блуждающих по телу рук. Набрав из крана ковшик прохладной воды, потому что горячую воду набирали на кухне и относили потом по этажам, он встал в ванную и быстро сполоснулся, искренне надеясь, что его самоудовлетворение не заняло слишком много времени, и Льюис не ждет его дольше, чем положено. Немного порыскав по ванной, виконт наконец нашёл тряпочку, чтобы убрать весь тот бардак, что учинил минутами ранее. Ненадолго включив газовую лампу, чтобы убедиться в чистоте ванной комнаты, Ной облегчённо вздохнул и вышел, направляясь сразу вниз, на кухню.        Миновав препятствие в виде лестницы, изредка поскрипывающей под его весом, вампир тихо зашёл в помещение, ещё пахнувшее ужином, на который виконт не пришёл и тут же пожалел об этом, потому как мадам Селин отдала распоряжение приготовить любимые блюда виконта, чей аромат заставил того сглотнуть слюну. Его взгляд упёрся в спину Льюиса, что-то делающего руками - по всей видимости замешивающего тесто. Усмехнувшись, Ной большими шагами, на цыпочках, подкрался к человеку и, быстро приобняв за талию, шепнул тому на ухо:        —Ам! - он хотел было в шутку прикусить мочку его уха, но внезапная боль в шее, холодом отдающейся в кадык, заставила его отшатнуться, вцепившись в горло.        Льюис уже повернулся, чуть согнув ноги в коленях и держа руку в положении для второго удара, в область груди, но вовремя остановился, гневно восклицая:        —Ной! - юноша даже забыл, что сейчас не стоит шуметь, поэтому не скрывая своего негодования, он выпрямился и едва ли не схватил ложку с кухонного стола, чтобы ею замахнуться. - Какого чёрта, а?! Не смей так больше подкрадываться, слышишь, ты!..        Архивист потирал ушибленное место, с изумлением отмечая про себя, что удар был совсем не слабый, более того - как будто отточенный, он не напоминал что-то, что было простым рефлексом, напротив, это было явно натренированное движение, которое без труда на пару секунд поразило виконта.        —Что ж, это было, - прохрипел вампир, опираясь рукой на столешницу сзади него, не рискуя подойти к Лью, который всё ещё тяжело дышал после кратковременного испуга. - Неплохо. И всё же, чего ты так, кроме меня кто бы так стал делать, а?        Он убрал ладонь с горла, и уставился на человека.        —Да мне всё равно, не смей больше так делать, уяснил? - его взгляд исподлобья прожигал насквозь, но огонь был далеко не дружелюбным.        —Уяснил, - боясь дальше развивать эту тему, Ной примирительно поднял ладони. - Извини меня, ладно? Я не подумал, что тебя это настолько напугает.        Льюис, закатив глаза, кивнул и молча отвернулся к тесту для вафель, продолжая истреблять в нём комочки муки. Вампир с виноватым видом подошёл к нему, предупреждающе уточняя:        —А сейчас я могу тебя обнять? Человек раздражённо качнул головой, что виконт расценил как неохотное "да", поэтому, не став ждать повторного разрешения, обхватил возлюбленного со спины, нежно скрещивая руки на груди, в которой бешено билось сердце, а подбородок опустил на тёмную растрепавшуюся шевелюру.        —Расскажи как прошёл суд.        Это прозвучало грубо, было очевидно, что юноша, сосредоточившийся на готовке, всё ещё злился, но Архивист улыбнулся.        —Прежде чем я тебе расскажу, - он поднял голову и переместил её на худое плечо, чтобы говорить не слишком громко, приглушая голос их близостью. - Почему ты так разозлился сейчас? Я понимаю, напугал, но разве настолько?        —Да, настолько, - холодно ответил уже остывший, но не желавший спускать такое с рук, Льюис. - Мне неприятно, когда прикосновения настолько неожиданные.        Человеческий пульс не желал успокаиваться, руки, быстро манипулирующие вилкой и щепотками разных ингредиентов, казалось, вот вот затрясутся.        —Почему? - Ной никак не мог взять в толк, что стало причиной такого отношения к тактильности, которая для него была обычным делом.        К тому же он полагал, что для Лью эта часть их жизни тоже стала вполне привычной.        —Ты же видел мои шрамы, верно? - постучав вилкой о край миски с тестом, Льюис качнулся в сторону, молча вынуждая виконта отпустить его. - Так вот твои ставки: откуда они у меня?        Нехотя высвободив человека из своих объятий, вампир отошёл в сторонку, наблюдая как юноша поставил нагреваться новенькую вафельницу - редкость для их страны, несмотря на общий прогресс. Ной, внимательно следя за осторожными движениями своего угрюмого собеседника, сложил руки в замок за спиной и, копируя Мишу, потянулся на носочках, предполагая верный ответ:        —Честно, не знаю, - его нервировало, что человек даже не смотрит на него, поэтому он крутился рядом то по правое, то по левое плечо. - Кто-то напал? Нет? Провинился в чём-то перед кем-то? Тоже нет? Ты ведь не участвовал в подпольных боях? Ну, в тех, которые...        Льюис прыснул, зажатыми губами успевая поймать громкий смешок.        —Не надо, я в курсе, про какие ты бои, - залив первую порцию теста в горячее приспособление, он повернулся и закатил глаза. - Ещё идеи?        —Мне кажется я не угадаю, - виконт поправил воротник рубашки и, повинуясь неясному порыву, расстегнул одну из пуговиц, заставляя разрез стать ещё ниже. - Тебе так лучше.        —Может быть, - вздохнул юноша, скрещивая руки на груди. - Нет вариантов? Ну что ж, видишь ли, я весьма многозадачный слуга в доме доктора. И порядок наведу, и тела для опытов предоставлю, своё кстати, тоже. А ещё стирка, ну и по мелочи.        По мере его речи, тон всё больше пропитывался ядом, не давая сквозь его пелену разглядеть боль, которая высохла вместе со слезами, оставляя щиплющее ощущение на всём, что только окружало его.        —Подожди, предоставить тело для опытов? - искренне надеясь, что он что-то неправильно понял, Ной тупо уставился в потемневшие глаза напротив, чьи полуприкрытые от моральной усталости веки настолько скрыли глазные яблоки, что блики от кухонного освещения даже не отражались в них. - Это значит...        —То и значит, - как отсёк, фыркнул Лью. - Берешь живого человека, и там уже зависит от конкретного желания: вспарываешь живот, отсекаешь конечности, вырываешь глаза, язык. О, ещё не забываем про изнурительные тесты после такого, чтобы обобщить данные эксперимента, диета, которая заключается просто в том, чтобы не кормить нас. И никто тебя не спрашивает, хочешь или нет, просто хватают и тащат, как миленького, куда надо. Ах да, ну и разнообразные фокусы с электрическим стулом, знаешь, когда...        Льюис говорил спокойно. Даже слишком, настолько, что его речь ощущалась отполированной поверхностью льда, мощным щитом встречавшей все эмоции, не давая им пробиться наружу, если как таковые ещё остались. Архивист ошеломлённо, не упуская ни слова, слушал его, пока в один момент ему стало настолько тошно, что он сдавленно, едва ли не жалобно, проговорил:        —Перестань, не вспоминай, - он подошёл ближе, оказываясь вплотную к криво усмехающемуся человеку и нежными, медленными движениями беря за холодную от пота ладонь. - Я понял, что ты имеешь в виду. Это ужасно, мне правда жаль.        Нервный смех, раздавшийся настолько внезапно, что Ной вздрогнул, раздирал глотку, из-за чего Льюис закашлял, но не перестал смеяться. Вырвав свою руку из чужой ладони, он отвернулся, делая вид, что именно сейчас ему нужно достать готовую вафлю, но от лиловых глаз не скрылось, как он норовил закрыть ею лицо, сдерживая едва ли не звериный вой. Растерявшись, вампир дождался, когда тот закончит и снова повернётся к нему.        —Мне ни к чему твоя жалость, - скрестив руки на груди, отрывисто звучащие реплики падали разбитым стеклом, не раня, но отрезая любой путь к тому, чтобы подойти ближе.        —Я знаю, - беспомощно теребя пальцы, ответил виконт. - Ты не хочешь об этом говорить?        —Нет, - вздохнул тот, поднимая глаза к потолку. - Не хочу портить сегодняшний вечер. Или ночь, как будет угодно.        —Хорошо, mon ange mignon, - Ной привлёк Льюиса к себе, крепко прижимая к груди и утешительно шепча. - Я увезу тебя, и мы будем жить вместе, одни, и всё у нас будет...        —Про Мишу забыл, - шмыгнул носом Лью, утопая в тёплых объятиях, позволяя сильным рукам заботливо укутать его.        —Конечно, и Мишу тоже, - кивнул тот, целуя темноволосую макушку. - А на нём тоже...        —Да, на нём тоже опыты ставили, - снова перебил того юноша, повернув голову в сторону, чтобы было удобнее дышать. - Но чаще всего на мне, я специально просил так, чтобы его в основном не трогали. Он слишком слабый.        Руки сомкнулись ещё крепче, словно если их сейчас разжать, то его человек попадёт к тому доктору, чья улыбочка теперь казалась Архивисту особенно мерзкой.        —А ты, значит, сильный?        —Если я сейчас стою перед тобой и у меня более-менее работают все органы - определённо да.        Их молчание прервало шипение теста и, выругавшись, Льюис выскользнул из объятий, открывая створку вафельницы, проверяя как там десерт.        —Ты нигде не тренировался? - наблюдая за тем, как вилка цепляет горячую вафлю, чтобы перетащить её на тарелку, спросил виконт. - Я имею в виду, ты ударил довольно больно, и похоже, метил сразу в горло.        —Да ничего такого, можно сказать, у всех понемногу учился. То Астольфо что покажет, когда мы ещё общались хорошо, то ещё у кого что увижу, - отмахнулся юноша и тут же случайно обжёгшись. - Да чтоб тебя!..        —Давай помогу, - чуть отодвинув возлюбленного, настойчиво предложил Ной, беря вторую вилку и перетаскивая их поздний ужин.        —За это извини, конечно, но в следующий раз ударю сильнее, - злорадно произнёс Лью.        —Я в тебе не сомневаюсь, - иронично усмехнувшись, ответил вампир, отламывая кусочек вафли.        Пока Льюис выливал последнее тесто в вафельницу, он съел половину от того, что уже испеклось и только тогда ощутил, насколько он был голоден. Поняв, что такими темпами он ничего не оставит для человека, Архивист поводил глазами по многочисленным шкафчикам глазами и тут же сдался, обращаясь к Лью:        —Mon cher, а ты не знаешь, где мадам Селин оставляет выпечку? Хлеб, булочки разные.        —Посмотри вон там, - показав на какой-то из шкафов, больше напоминающий буфет, пальцем, Льюис продолжил бороться с заклинившей крышкой вафельницы, не желавшей закрываться ровно. - Ной, можно потом? Помоги мне с этой железкой!        Вампир вздохнул и, позволяя улыбке наметится у него на щеках, подошёл к плите, оставляя найденную выпечку на столе.        —Спасибо, - коротко кивнул Льюис. - Дай кусочек.        —Слушай, а как бы ты смотрел на то, что когда мы будем жить в одной квартире, то готовка будет лежать на тебе? - с любопытством спросил виконт, позволяя человеку оторвать приличный кусок хлеба.        —Не очень хорошо, - пожал плечами тот, катая из хлебной мякоти шарики, засовывая их себе в рот. - Мне будет гораздо удобнее, если ты будешь уметь хоть что-то готовить. Так говоришь, словно мы уже съезжаемся.        —Да, потому что квартиру я уже купил, - Ною понравилось, как изменился в лице возлюбленный, и не смог сдержать широкой улыбки.        —Маркиз знает? - быстро спросил Лью.        —Нет и не должен узнать, - уголки губ поползли вниз, взгляд стал необычно жёстким. - Знают только ты и Доми, я хочу, чтобы так и оставалось. Там уже всё готово, мебель недавно должны были завезти, я попросил Доми об этом позаботиться. Осталась последняя часть суммы просто за площадь, но к тому времени, как надо будет заплатить, она появится. Поэтому я и говорил, что хочу увезти тебя отсюда, потому что мне есть куда.        Слушая его, Льюис выключил плиту и достал последнюю вафлю, облегчённо выдыхая, не то от хороших новостей, не то из-за того, что можно спокойно кушать.        —Это хорошо, потому что примерно через неделю Данте должен мне принести документы - мои и Мишины, он обещал сделать, - отрезав хрустящий кусочек, он чутка нахмурил брови, понимая, что последняя щепотка соли была лишней. - Тогда когда мы сможем туда переехать?        —Насовсем? - присев на столешницу, Ной последовал его примеру. - Насовсем только после второго дела, оно у меня недели через две-три. Я правильно сделал, что раньше задумался о том, чтобы уехать, потому что я испытываю такое негодование, ты не представляешь себе!        Он стукнул кулаком по столу, не сильно, но этого было достаточно, чтобы лежащая на нём посуда подскочила, отрываясь от поверхности на несколько миллиметров.        —Это связано с сегодняшними прениями? Ну или уже вчерашними, - налив в ладошки воды из под крана, юноша, сдув с лица прядку тёмных волос, жадно выпил её.        —Кипячение для кого придумали? - приподняв бровь, с укором произнёс виконт.        —Не занудствуй, я тебе вопрос задал.        —Да, с прениями, - с шипением прозвучало сквозь зубы. - Вот только там всё не так просто.        Свежая рана, которая перестала за день кровоточить, снова открылась и Ной как на духу выложил всё, что произошло между ним и учителем. Его голос то и дело норовил повыситься, но прекрасно помня, что рядом находится комнатка мадам Селин, человек старался его утихомирить, шуточно щелкая по любу каждый раз, когда он звучал громче положенного. Рассказав всё, что накопилось за неделю и имело свой финал вчера, Архивист свободно выдохнул, чувствуя лёгкость и желание бросить всё и уехать прямо сейчас, не оглядываясь ни на что.        —Нет, я, конечно, знал, что твой учитель, мягко говоря, не пушистый белый зайчонок, - саркастично заметил Льюис, когда тот договорил. - Но чтобы настолько? Как ты ещё раньше отсюда не сбежал, я не понимаю, ну да ладно, лучше поздно, чем никогда. И ты после этого намерен ждать ещё две или три недели? Серьёзно?        В этом тоне и изогнутых тёмных бровях виконт узнал тихий голосок, который обитал где-то внутри него и подстёгивал что-то делать, лишь бы быстрее оторваться от этого дома, но он прекрасно знал своего учителя, хоть и не всегда поступал так, как полагается.        —Да, придётся, - кивнул Ной, тут же ловя возмущённый взгляд. - Что? Я хочу уйти с минимальными последствиями, а это возможно лишь в том случае, если я выжду удобного времени. Не думай, что я смирился, я просто не хочу, чтобы моё положение стало хуже.        На пару секунд между ними повисло молчание, но в этом молчании угадывалось их согласие друг с другом.        —Как знаешь, - доев вафлю, пожал плечами Лью. - Просто знай, что в случае чего, ты можешь на меня рассчитывать.