Принцесса и Разбойник

      На удивление самой себе, Звездочка проснулась достаточно рано – через пару часов после того, как заснула. Состояние было усталым, но не сонным, что тоже удивляло. Подойдя к Зеркалу, чтобы хоть немного расчесаться, девушка обнаружила полтора десятка непринятых вызовов от Пониголовой. Как ни странно, но перезванивать у в юной Баттерфляй не было никакого желания. Ограничившись лишь сообщением, в котором нескладно говорилось о каком-то срочном задании от мамы, Звездочка пошла завтракать.       Но, выйдя из комнаты, она решила повторить свой вчерашний опыт и дойти до королевской столовой, закрыв глаза. И снова шаг за шагом, поворот за поворотом, она шла вперед. Притом, шла в достаточно быстром темпе, лишь чуть-чуть медленнее обычного, но все же, если бы ее увидел кто-то из прислуги, то и не заметил бы ничего необычного.       Девушка дошла до места, даже не выставляя руки вперед, ни разу не задев стену, вписываясь во все повороты.       «Так, здесь – на лево, - говорила она сама себе, - тут из окна видно сад. А здесь около десяти шагов и начинается лестница, где надо будет спуститься на три этажа. Три этажа – это, примерно, шестьдесят – семьдесят ступенек. Ну, была не была»       Звездочка, не открывая глаза, отсчитала десять шагов и, делая одиннадцатый, почувствовала, что опоры нет. Но она была к этому готова, и смело шагнув на первую ступеньку стала в своем обычном темпе спускаться по лестнице.       Ни на секунду не замедлив шагу, ни разу не споткнувшись и не оступившись, ни разу даже не приоткрыв глаза, Звездочка пришла в столовую и села на свое место. Только после этого она поздоровалась с уже приступившими к утренней трапезе родителями. Настроение принцессы было сложно назвать иначе как наиотвратительнейшее: все то, чего девушка опасалась вчера, подтвердилось – она уже знает каждый уголок в этом проклятом замке, и если ей суждено провести здесь всю жизнь, то эта жизнь будет лишена какой бы то ни было радости. Все! Тот кусок мира, который отвела ей судьба, Звездочка исследовала вдоль и поперек, а значит, что это ее будущее – ходить с закрытыми глазами по замку, надеясь не вписаться в поворот или опасть с лестницы, ведь это означало бы, что еще не все в ее недомире изучено наизусть.       На этот раз девушка съела еще меньше, чем в предыдущий завтрак. Смотреть на невероятно чопорно едящую мать и за обе щеку жрущего отца становилось практически невыносимо.       «Радужные единороги, зачем я встретила этого безумца, который рушит мой привычный мир!?» - кричала про себя Звездочка.       Но потом, еще раз взглянув на родителей, принцесса подумала:       «Скорей бы уж этот мир окончательно разрушился»       Ни Луна, ни Ривер словно и не замечали странностей в поведении дочери: король наслаждался едой, королева с умилением смотрела на мужа, который вел себя как ребенок. Но не надо думать, что им было наплевать их наследницу. Супруги по-своему заботились о дочке, а то, что в последнее время она сама стала более закрытой – родители приняли за неотъемлемую часть взросления, потому и стали держать некую дистанцию, но не прекращали при этом самых разных уроков. Но Звездочка никогда особо не откровенничала с родителями и не пускала их в свой внутренний мир, такой чести удостаивались только самые близкие ее друзья. Поэтому ни мама, ни папа уже почти пять лет не знали, что творится в голове их принцессы и, возможно, именно поэтому не заметили столь радикальных изменений ее поведения.       Луну только лишь озаботил тот факт, что Глоссарик сравнил Звездочку с Эклипсой, но владыка магии дал королеве исчерпывающие объяснения по этому поводу. В частности, что сравнил возраст, в котором Королева Тьмы научилась переходить в состояние Бабочки, с возрастом и способностями Звездочки. Этот ответ успокоил королеву. Если бы Луна проявила немногим большую заинтересованность делом Марко Диаза по прозвищу Дерзкий, а конкретно – тем, какое влияние ежедневные беседы с ним оказывают на ее дочь, то изменения в поведении Звездочки были бы для нее очевидными. Но королева была абсолютно уверена в том, что этот Диаз – просто идейный разбойник, который ненавидит ее и все королевство, потому и отказался от такого заманчивого предложения.       Так или иначе, но Звездочка уже пришла в свою комнату и занялась уже привычным вспоминанием речей Диаза, поиска скрытых посылов, посланий, написанных между строк. Очередные попытки найти некую слабину или идею, которая способна будет заставить его перейти на ее сторону.       «Или поможет мне перейти на его…» - осторожно заметила юная Баттерфляй.       Как ни странно, но именно сегодня пищи для размышления было больше всего:       «Почему он не остался на Земле? Мьюни не отпускает – это демагогия, пустой драматизм. Здесь что-то не складывается. Почему он говорит, что народ на Земле почти не отличается от мьюнианского, но при это только о нем отзывается с каким-то негативом? Да и вообще, по его описаниям, Земля – совсем не плохое место, и он сам это признает, но при всем при этом, давая личную характеристику, сильное ее занижает. Хотя, видно, что прагматик в нем так не считает. Значит, здесь что-то личное. Что-то, что оставило о себе крайне негативный след и теперь мешает объективно воспринимать это измерение.»       Звездочка просто поразилась тому, как быстро она нашла ответ на такой, казалось бы, сложный вопрос. Хотя, это было, пока еще, просто предположение, но, все-таки очень похожее на правду. То, с какой скорость принцесса нашла ответ, заставило ее усомниться в его правильности. Но… все звучало достаточно складно и логично.       «Так, цель на сегодня ясна – надо узнать причину такого его отношения к Земле. Только, вот, как это сделать?»       Принцесса всерьез задумалась над этим. Она прекрасно понимала, что преступник, с которым она встречается ежедневно на протяжении уже десяти дней, только кажется суровым и черствым человеком, на самом же деле он очень ранимая и чувственная личность, хоть и загрубевшая из-за суровости окружающего мира. К такому человеку важно найти правильный подход, и не стоит на прямую задавать такой вопрос, тем более, что вопрос этот, по-видимому, касается чего-то очень личного. Но с другой стороны, этот человек до сих пор остается непреклонным в вопросе сделки с королевой, а значит не пойдет и не купится на какие бы то не было уловки. Он всегда был с ней честен и искренен, Звездочка проверила это «Оком правды» и потому была уверена. Возможно, правильный подход заключается именно в искренности? Может быть, как раз это и заставит его с большим желанием рассказать правду по этому весьма интересному для принцессы вопросу?       «Да… да, я так и сделаю, - решила для себя девушка, - может это и будет немного грубо с моей стороны, но… думаю, это должно помочь расположить его ко мне. Хотя… куда еще больше-то!? Мы и так уже, как минимум – друзья.»       Девушка спокойно, почти умиротворенно, вздохнула и опрокинулась на кровать, на которой до этого седела.       «Святая кукуруза, что ж это делается, - воскликнула про себя она, - сказал бы мне кто-то две недели назад, что я каждый день буду как на иголках ждать встречи с разбойником Марко Диазом, по кличке Дерзкий, а каждую ночь проводить в его компании, с горящими глазами слушая его речи, я бы посчитала этого человека сумасшедшим! А теперь… Чем он меня так зацепил? Почему меня словно тянет к нему? Что вообще происходит? Так и должно было произойти, или это часть чей-то запутанной, замудренной игры?»       В этот момент принцесса Звездочка Баттерфляй была готова поверить в Бога. Если не в Бога, то какое-нибудь другое существо, которое, преследуя некий грандиозный план, причудливо двигает фигуры на доске. Иначе как можно было бы объяснить тот факт, что они встретились, причем, при таких странных, на вид, обстоятельствах? Но девушка не хотела сейчас забивать себе голову этими мыслями. Она обязательно подумает об этом, но только позже, когда Марко Диаз будет спасен и освобожден, а она сбежит из дворца, или хотя бы будет иметь возможность видеться с ним, ведь только ему она сможет высказать такие мысли. Сейчас же, ей было проще, куда проще, не задумываться не о чем сверхъестественном, или же просто довольствоваться той справедливостью, о которой говорил ей арестант.

***

      «Почему все то, что только что было хорошо, в один миг стало плохо!?» - негодовал Марко, расхаживая по камере и нервно потирая руки.       Он прибивал в отвратительном расположении духа, все его раздражало, еда казалась еще ужаснее обычного, звуки стекающей воды бесили как никогда.       «Почему она заговорила о Земле? Зачем!? Я же теперь до самой казни не смогу отделаться от всех этих мыслей!» - оказавшись в этот момент около стены Диаз сильно ударил по ней кулаком, но почти не почувствовал боли из-за той злобы, которая кипела в нем.       «Видимо, я только с головой избавлюсь от этих воспоминаний… Да будь оно проклято, это измерение! - кричал про себя Марко, - почти все, что я о нем помню… Почему? Почему я не могу этого забыть? Все было бы так просто. Может быть даже и не попался бы. Хотя… что уж теперь загадывать? Мне бы только забыть все это!..»       Марко лег на спину и попытался успокоиться, думать о чем угодно, но только не о Земном измерении. Но в голову, как на зло, не лезло ничего кроме одних и тех же картинок, из-за которых кровь вскипала в жилах.       «Надо как-то отвлечься от этого. Надо отвлечься…» - словно заклинание повторял разбойник.       И вдруг его осенило – оп стал представлять принцессу. То как она снова входит в его камеру, садится на созданный ей же стул, смотрит на него… а он – на нее. И, как ни странно эти мысли очень хорошо на него подействовали: сердцебиение замедлилось, дыхание выровнялось, веки опустились сами собой. Попытавшись заснуть только тогда, когда уже забрезжил рассвет, Марко не смог этого сделать, слишком уж он был зол для сна. Теперь же, когда его мозг с каждой минутой успокаивался все сильнее, Диаз заметил, что теряет связь с реальностью, думая о наследнице престола, но уже через пару секунд понял, что он просто засыпает.       «Странно, пару недель назад этот образ выводил меня из себя, - рассуждал парень, погружаясь в сон, - а сейчас я, думая о ней, наверное, впервые в жизни, чувствую то что и называют покоем. Эх, что же еще удивительное мне приготовила жизнь?.. А ведь она все-таки…»       Марко не успел додумать эту мысль, потому что провалился в глубокий и, на удивление, спокойный сон, наполненный тихими и красочными образами, которых ему так не хватало в реальном мире.       Когда он проснулся, за окном уже почти стемнело, птицы смолкли. Давно Диаз не чувствовал такого пробуждения: ничего не болело, мозг полностью отдохнул, даже есть почти не хотелось. Однако на столе стоял его обед.       «Подумать только, я даже не услышал, как мне принесли еду, - удивлялся разбойник, - такого раньше никогда не было. Всегда от любого шороха вскакивал… Что-то явно странное со мной происходит»       Еда уже давно остыла, если, конечно, она была горячей, когда ее принесли. В треснувшей глиняной миске лежала небольшая порция недоваренный кукурузных зерен, рядом на столе лежал кусок кукурузного хлеба и стояла кружка с все там же непонятным варевом. И вроде бы ничего и не изменилось, но у Марко все ровно было приподнятое настроение, природу которого он никак не мог понять.       «Неужели это все связано с ней!? – недоумевал он, - как такое возможно? Нет, это, определенно, хорошо, что я перестал думать о Земле и о смерти, но почему она стала тем якорем, который удерживает меня от полного отчаяния?»       На улице постепенно темнело, сумерки сгущались, постепенно превращая вечер в ночь, и Марко, несмотря на то, что проспал больше половины светового дня, снова почувствовал сонливость.       «А действительно, - подумал Марко, - чего такого особенного в этой девушке, что она так на меня влияет? – и тут же сам на свой вопрос и ответил, - она пытается меня понять. Не знаю, на сколько успешно это у нее выходит, но она точно не планирует останавливаться. И… она ведь первая, кто попытался понять меня…»       Все-таки Марко, определенно, находил в Звездочке что-то уникальное, что-то, что его привлекало. Диаз вроде бы понял, что именно есть это что-то, на большинство вопросов все еще оставалось без ответов.       «Зачем ей меня освобождать? Зачем ей меня понимать? Что такого уникального во мне, раз она так мною заинтересовалась? Бешеные драконы, сколько вопросов!?»       Марко лежал на койке и уже потихоньку начинал отключаться и мозг его находился уже на той стадии полусна, когда уже невозможно контролировать свои мысли, и они становятся самыми безумными и нереальными.       «А ведь, если честно, то ведь я о такой вот всегда мечтал… такая пойдет со мной хоть на край света… и не только этого света. Такая искренняя… настоящая… Жаль, что познакомились мы с ней при таких обстоятельствах…»       Он не запомнит эти мысли, но сам факт того, что они промелькнули в его засыпающем сознании, оставит в подсознании определенный отпечаток…

***

      «С каждым днем решительности все меньше» - заключила про себя Звездочка, в очередной раз приближаясь к камере заключенного Марко Диаза. И действительно, снова и снова приближаясь к его временной и, как ни трудно ей было это признавать, последний обители, девушка в глубине души чувствовала отчаяние, понимая, что шансы спасти его таяли как снежинка, случайно залетевшая в окно и подлетевшая к раскаленному камину. Принцесса понимала это, но все ровно, раз за разом приходила сюда, даже не зная зачем. Что-то ее сюда тянуло. Что-то…       И, вот, опять она сидит на наколдованном ею же стуле смотрит она старающегося прейти в себя после сна разбойника. В нежно-розовом свечении волшебного фонарика он совсем не кажется страшным и угрожающим, каким его описывали рыцари. Да и, зная теперь этого человека достаточно хорошо, чтобы можно было дать ему оценку, принцесса при любом освещении не назвала бы его опасным. По крайней мере, для себя…       Это пробуждение было для Марко необычайно сложным, не смотря на то, что он хорошо выспался днем. Глаза разлепить было почти невозможно, тело отказывалось принимать сидячее положение, в голове туман. Несколько минут понадобились Диазу, чтобы вернуться в ту реальность в которой он обречен существовать, по крайней мере, еще несколько дней. Все это время принцесса, словно под гипнозом, ни на секунду не отрывая глаз, смотрела на него: на щурящиеся и периодически сильно жмурящиеся глаза, на руки, которые с переменным успехом пытаются поднять тело, на волосы, засаленные и взлохмаченные. Странно, но все это зрелище, которое с натяжкой можно было назвать красивым, притягивало к себе юную Баттерфляй, и, если бы Марко уже проснулся окончательно, но ему пришлось бы несколько раз окликнуть принцессу, чтобы вырвать ее из мира неопределенных грез.       - Добрый вечер, - поприветствовал принцессу заключенный, и только это приветствие вернуло ее внутрь ситуации. Девушке, в какой-то степени, повезло, что Марко так долго отходил ото сна – он не заметил ее пристального взгляда.       - Добрый… - сказала она немного растеряно.       Звездочка несколько секунд думала, как ей начать разговор, как задать волнующий ее вопрос так, чтобы он не показался ни слишком грубым, ни слишком фальшивым. Так, чтобы разбойник сам захотел на него ответить. Макро же, полностью придя в себя, просто смотрел на принцессу, и на его лице впервые за очень долгое время появилась улыбка. Он знал, что сейчас его собеседница задаст ему какой-то, возможно очень непростой, вопрос, но в его глазах можно было прочитать готовность отвечать на все вопросы, если их задаст именно она.       - Я заметила… - начала девушка, но почти сразу осеклась, - в прошлый раз, когда ты рассказывал о Земле и… все время говорил с каким-то негативом. Хотя, по твоим словам, и поняла, что там не так уж и плохо. Но несмотря на это, ты… как я поняла, почти ненавидишь это измерение. Но почему? Это что-то личное?       По мере того, как Звездочка говорила, с лица Диаза пропадало почти счастливое выражение и сменялось оно угрюмостью, печалью, болью и… гневом? Да-да, принцесса была готова поклясться, что в этих глазах она отчетливо видит маленькую толику гнева, которого в них не было еще минуту назад. Марко перевел взгляд с глаз девушки еще до того, как она перешла к сути вопроса, и теперь смотрел куда-то в пол и, казалось, погрузился в транс. Не поднимая на принцессу глаз, он спросил:       - Мне обязательно отвечать?       Его голос очень сильно дрогнул, и по этой примете уже можно было сказать, как сильно он нервничает, думаю об этом.. Звездочку словно полоснули старым тупым и, наконец, ржавым ножом прямо по сердцу, в тот момент, когда он спросил у нее разрешение молчать. И ей пришлось сделать неимоверное усилие над собой, чтобы сказать ему:       - Мне очень хотелось бы знать это, - ее голос звучал тоже не так как обычно – он был более тихим высоким и немного дрожащим.       Марко глубоко и прерывисто вздохнул и запрокинул голову назад, словно хотел разглядеть, что-то на потолке, но при этом глаза его были закрыты.       - Когда я в числе всего прочего украл Ножницы и отправился на Землю, у меня было конкретное желание, - Диаз говорил негромким, глубоким временами подрагивающим голосом, - я хотел завести семью и забыть все те ужасы, через которые прошел здесь. И я достаточно быстро встретил ту, с которой готов был пройти этот путь, ради которой готов был забыть мир, ставший мне вторым домом. Ее имя – Джеки. Она выглядела всегда достаточно смело – короткие волосы, сбоку тоненькая косичка с вплетенной в нее зеленовато-голубой лентой. Это… крайне дерзко для Земли… И еще она всегда носила медальон в виде ракушки… - последние слова были сказаны, словно с какой-то ненавистью, - я долго не решался подойти к ней, познакомиться, поговорить… Но когда все-таки решился, то произвел на нее довольно сильное впечатление. Возможно сказывался тяжелый жизненный опыт, который я приобрел здесь, но, так или иначе, какое-то время мы были почти вместе. Но все наши разговоры рано или поздно сводились к тому, что я рассказывал ей о своих похождениях на Мьюни, а ни ее, ни меня это не радовало. Со временем я понял, что как бы я ни хотел, как бы я ни старался, все ровно забыть то, через что я прошел здесь, у меня никак не получится. Некоторые вещи забыть невозможно…       Марко сильно шмыгнул носом. Было понятно, что ему очень больно все это вспоминать, и что он многое бы отдал, чтобы забыть все это, или хотя бы не вспоминать.       - Я понял, что Мьюни меня не отпустит, - продолжал Марко, все еще не поднимая взгляд на принцессу, - меня просто тянуло сюда, и все… Все-таки Мьюни стало моим первым домом. Я звал ее с собой, но она отказывалась от такого путешествия… Да ну и к септарсису все, я был готов навсегда забыть про это измерение, сломать и выбросить межпространственные Ножницы в море, но не успел, - разбойник горько усмехнулся, - она меня бросила. Без злобы, без обиды или ревности – просто и последовательно, даже с какой-то добротой, надеждой на дальнейшее дружеское общение… - Марко замолчал на несколько секунд, - было очень больно. Понимаете, миледи, когда я был готов пойти почти на все, что угодно, чтобы только быть с ней, когда я доставал из своей прогнившей души самое чистое и светлое, что там еще оставалось, я искренне не верил в возможность того, что такое может произойти… Хотя она, по-своему, была права и, в какой-то степени ее можно понять. Я ее возненавидел. А вместе с ней и все измерение. И мне не важно, что я там родился – мой дом – измерение Мьюни, королевство Баттерфляев.       Марко резко вдохнул через рот, не разжимая при этом зубов. Затем опустил глаза в пол не несколько секунд и, вновь подняв взгляд на принцессу, продолжил свой отнюдь не веселый рассказ:       - С моей стороны очень паршиво винить ее в чем бы то ни было. В том, что произошло, виноват только я, но… не могу… Я не могу ее простить, - парень сделал небольшую паузу, стараясь сдержать эмоции и не переходить на еще более раздраженный и злой тон, - я же был готов а все раде нее, а она меня бросила… Вы даже не представляете, как удачно угадали причину моего негативного отношения к Земле – личное… Поэтому я не хочу возвращаться, поэтому я ненавижу Джеки и ненавижу это измерение.       - Но ты сам себе противоречишь, - осторожно возразила Звездочка, - ты же сам сказал, что по-хорошему не должен держать на нее…       - А я и не говорил, что я хороший, - перебил ее Марко, настолько грубо дерзко и с вызовом, что полностью оправдал то прозвище, которое ему дали рыцари, - я Вам сразу сказал, что я – плохой человек. И зря Вы мне не верили, миледи.       Тут у него закончились силы сдерживать в себе всю боль и горечь, терзающие душу. Он резко встал с койки и зашел за спину Звездочки. Долго разбойник ходил по камере, дыша глубоко и несколько прерывисто. Марко заламывал себе пальцы и нервно двигал руками, не обращая внимание на то, как сильно от этого звякают кандалы. И то, что сейчас происходило с ним, было еще одной из самых безобидных реакций из тех, которые от мог проявить, учитывая все только что произошедшее.       Звездочка не представляла, как себя вести в этой ситуации. С одной стороны, ей было невероятно жаль этого человека, который был готов на все раде девушки, в которую был влюблен, но в итоге оказался брошенным. Но с другой стороны, ее душило какое-то странной чувство подозрительно сильно напоминающее ревность. Да-да, именно ревность, причем абсолютно необоснованную, ведь с ним она никогда не сможет быть вместе, а она уже отказалась от него. Но все-таки эта почти-ревность была достаточно сильной, что даже на какое-то время смогла сопротивляться сочувствию, которое, все же, после недолгой борьбы победило.       Девушка встала со своего стула и, чувствуя огромную неловкость, подошла к Марко и буквально поймала его в свои объятия. Такой маневр оказался весьма неожиданным для них обоих. Разбойник даже, не сразу сообразив, что произошло, чуть не снес бедную принцессу, которая была на полголовы ниже него и раза в два тоньше. Но все же эти объятия принесли свои плоды.       Дыхания парня стало постепенно успокаиваться, пульс – замедляться. И пусть он не мог ответить на объятия, ведь его руки, скованные кандалами, были зажаты между телами, но он все равно чувствовал то внутреннее тепло, которое исходило от обнимающей его девушки.       - Спасибо, - сказал он почти обычным своим голосом, слегка отстраняясь и выпутываясь из объятий принцессы и негромко кашлянув. Но та, хоть и выпустила его, не стала полностью отпускать взяла за руки.       - Я заставила тебя вспомнить все это… - возразила Звездочка, - я… должна извиниться?       Ею сейчас завладели противоречивые чувства: из-за нее он заново пережил все эти неприятные моменты своей жизни, но ведь она не знала об этом, даже и представить не могла, на сколько все это серьезно.       - Нет, - ответил на ее вопрос разбойник, - не стоит. Это – часть моей жизни, а значит – часть меня. Я… даже благодарен Вам, что я это вспомнил незадолго до смерти… Но… думаю, руки уже можно отпустить.       Девушка только сейчас поняла, что до сих пор держит его за руки, щеки покрылись румянцем и она уже убрала руку, но тут же снова рванулась вперед и обняла Марко. Звездочка и сама толком не понимала, что делает, возможно, потом, когда она будет вспоминать это – пожалеет, но сейчас ее нисколько не волновал этот вопрос: были только она, разбойник и зажатая между ними цепь кандалов. Может это и было ошибкой, глупостью или недоразумением, но, по крайней мере, так ей было намного комфортнее.       Марко не совсем понимал, что происходит… точнее, абсолютно ничего не понимал. Но ему вдруг стало так хорошо в этих объятиях, что он перестал думать об этом. Слегка отстранившись, он поднял руки, до того зажатые, вверх и заведя их за голову принцессе опустил вниз, создавая тем самым полноценные объятия.       У обоих молодых людей как-то резко выдуло из головы все мысли: Звездочка перестала чувствовать надуманную ею же вину, а Марко перестал думать о Земле. Все вдруг стало хорошо. Даже время как будто остановилось.       «Есть только ты и я. И пусть весь мир подождет…» - как-то спонтанно пронеслось в голове у Звездочке – словно строчка какой-то давно забытой песни.       Ни он, ни она не знали, сколько простояли в этой позе и что чувствовал каждый из них, время и в правду как будто остановилось. Казалось, что если сейчас невиданная силища разрушит ползамка, они так и останутся неподвижно стоять, слившись в объятиях.       В этот момент Звездочка почувствовала какое-то тепло, словно излучаемое Диазом, и впитываемое ею. Это тепло, эта энергия, наполняла ее, заряжала некой силой или смыслом. Это тепло проникало через ткань и кожу, расплываясь по всему телу и всему разуму, меняя что-то в ней. Если бы принцесса видела себя со стороны, или если бы в комнате не было так темно, то она заметила бы, что сердечки на ее щеках стали светиться светло-розовым, почти белым нежным светом. Звездочка, само собой разумеется, стала бы расспрашивать маму, Глоссарика, перерыла бы все королевскую библиотеку, чтобы разгадать природу этого явления. Но только она не увидела этого… Да и если бы увидела, то не нашла бы объяснения, в библиотеке такого она бы не нашла, Луна и сама не смогла бы ответить на такой вопрос, а Глоссарик не стал бы на него отвечать… по известным только ему причинам.       Она точно не знала, сколько прошло времени, с тех пор, как они так внезапно обнялись, но это явно больше десяти минут назад. Марко все-таки более-менее стал приходить в себя и немого резковато и неуклюже отстранился от принцессы. Несколько сконфуженно он поднял руки и выпустил принцессу из этого кольца.       - Простите, - сказал он низким севшим голосом.       - Ничего, - отозвалась девушка.       Но только взглянув в его глаза, Звездочка увидела, что они опухшие и покрасневшие от слез. Махнув волшебной палочкой, она сняла все наложенные ею чары и быстро вышла из камеры.

***

      «Неужели я в нем ошиблась!?» - размышляла Звездочка, глядя на начинающий светлеть горизонт.       Сегодня ее мнение о заточенном в темнице разбойнике снова поменялось, но, к сожалению, не в самую лучшую сторону. Когда она вышла из камеры, сразу почувствовала, что что-то опять изменилось – тот, кто раньше представал перед ней сильным, великодушным, скорбящим человеком, теперь предстал слабым и скрывающим эту слабость за вызовом и дерзостью. Девушка приложила руку к плечу и почувствовала, что ткань ее платья влажная от его слез.       «Разве может быть такое, что человек, который через столько прошел, расклеился из-за того, что его бросила девушка!? На его счету кровь шестерых рыцарей, на его глазах умирала его приемная семья, а он плачет из-за этого!? Невероятно!.. Как такое может быть?»       Звездочка еще долго продолжала мучать себя вопросами подобного рода, снова и снова задавая их себе.       «А вдруг это во мне говорит ревность?» - откуда не возьмись пронзила ее безумна мысль.       Но девушка попыталась сразу же выкинуть это из головы, на основании абсолютной абсурдности этой идеи. Но все же, не все так просто, и это мысль так и не покинула ее головы. Такие сильные чувства в нем вызывала не она, а другая. Другая, а не она так сильно привязала его к себе, что даже спустя несколько лет, он не может спокойно вспоминать о разрыве…       «Но… может быть… не он такой слабый, а любовь была на столько сильной? А может ли любовь быть на столько сильной, чтобы заставить здорового парня реветь в плече хрупкой девушке?.. Нет… думаю, нет…» Солнце уже взошло и теперь слепило девушке глаза, намекая на то, что ей пора бы уже просыпаться, если конечно она засыпала хоть на минуту. Сейчас, когда из-за солнца Звездочка ничего не могла видеть, ей словно стало легче думаться.       «Как-то странно все это выглядит. О смерти он говорит абсолютно спокойно, даже с какой-то иронией, а тут… из-за какой-то девки в слезы-сопли. Что же он за человек!?»       Но усталость уже брала свое, и глаза начали потихоньку слипаться, призывая принцессу перестать издеваться над организмом и лечь, наконец-то, спать.       И уже укутавшись одеялом, Звездочка подумала:       «А может он и действительно так сильно любил ее?..»       Это была ее последняя мысль перед тем, как она заснула. Сон обещал быть очень тревожным, что было совсем не кстати, учитывая тот факт, что принцесса уже больше десяти дней спала не более четырех часов в сутки. Но, кажется, все это было напрасно – тот, на кого Звездочка возлагала надежды на свое освобождение, на помочь в устранении неравенства в обществе, оказался совсем не тем сильным и бесстрашным человеком, каким она видела его изначально. Хотя… возможно… он на сам деле просто более сентиментальный, чем думала принцесса. Во всяком случаи, желание помочь разбойнику выжить и обрести свободу у Звездочки никуда не пропало. Так или иначе, то, что он делал, было явно на благо народа. И девушка считала, что он не заслуживает участи быть публично казненным, по крайней мере потому, что от этого разбойника может быть польза и всему народу королевства и ей лично.