Soll ich nicht ein Liebeslied singen?

Иногда забавно, просто до слëз, до истерики, до запоя, до депрессии, до отчаяния смешно, когда ты хотел посмотреть время, взяв телефон супруга, а получил по рукам. И что это? Просто так? Нужно было узнать. И вот ты узнал, что твой возлюбленный переписывается и созванивается с гитаристом из сольной группы, что у них роман, что они кидаются грëбаными фотками, обещаниями быть вместе и избавиться от тебя. «Подожди чуть-чуть, на выходных прилечу. Целую!» — Да-да, целуешь ты, — монотонно проговорил Пауль, глядя на спящего Рихарда. Он не злился, не плакал, не пытался что-то выяснить или устраивать скандал. А зачем? Собрав вещи, взяв все ключи и ключ-карты, Пауль нашёл билет на самолёт, запер Круспе в доме и поехал на такси в аэропорт. Хотелось пошутить над Олсеном. Просто посмеяться. Что-нибудь сделать, пофотографироваться, распечатать и показать Круспе вместе с заявлением на развод. Подать к столу вместо завтрака. «Урод». Только в самолёте Пауля настигли эмоции. Какого чёрта это произошло? А почему ему никто не сказал? Что за бред? Неужели взрослые люди не могут просто по-человечески расстаться? Зачем этот цирк, этот бред, измены, боль, лицемерие, грязь, подлость, низость. Для чего? Что мешает человеку просто прийти и сказать: «Не люблю я тебя. Перегорел», и свалить. «Свалить к Чëртовой матери! Из моей жизни! Просто! Просто исчезнуть!» Злоба. Это была злоба. На Рихарда, на Олсена, на всех, кто мог знать и покрывать эту измену. «Я ему устрою, будет знать, как яйцами светить в чате. Мудила!» Прилетев в Америку, Пауль включил телефон, поколдовал над связью и побежали уведомления. Обычные сообщения, звонки, звонки в вк, звонки в телеграм, сообщения во всех соцсетях и месенджерах!.. Рихард отчаянно пытался связаться с супругом. «Fuck off, Sucker» — Пауль показал фак телефону и, выключив его, убрал в сумку. Ни к чему будет отвлекаться. Надо было найти Олсена, который должен был встречать Круспе… Пауль стал бегать взглядом по толпе и вдруг увидел его смазливую физиономию. «Отлично». Уверенными шагами Пауль направился к нему. Инволтини, заметив Ландерса, Как-то смущается и отступает назад, но не тут-то было! — Привет. Да погоди ты, не бойся, — поговорил Хайко по-английски. — Я всё знаю, пойдём просто поговорим. Олсен начал было оправдываться, что ждёт девушку и не понимает, о чем речь. Пауль пожалел, что не скинул себе переписку Рихарда и Олсена или хотя бы несколько фотографий. «Даже будучи хладнокровным и спокойным, я упустил этот момент… Нет смысла ругаться на себя». Пауль взял Инволтини под руку и потащил к ближайшему такси. — Слушай, так а ты чего?.. — спросил Олсен, расплачиваясь с таксистом. Пауль приподнял бровь, такая формулировка немного сбила его с толку. Этот чëрт не боялся? Не чувствовал себя виноватым? Не… Ничего не чувствовал? «Так и чего я тогда?..» Зайдя в пентхаус Круспе, Пауль и Инволтини направились на кухню, зная, что там будет какая-нибудь выпивка. Удивлению Пауля не было предела, когда из шкафчика Олсен достал несколько бутылок «Royal-а». — Ага, — улыбнулся Инволтини. — Я знаю, что это твоё любимое бухло, сам закупался. «Моё?.. Что? Нет, тот факт, что я «есть» у Рихарда чуть ли не общеизвестный, но это…» — Откуда? Или даже не так. Зачем тебе эта информация? — усмехнулся Ландерс. — Ну… Вот так. Надо, — стушевался ритм-гитарист. Ритм-гитарист… Что довольно забавно. Пауль улыбнулся, не было настроения драться или ругаться. Выпить и хорошо пообщаться с давним знакомым. Почему нет? Это всё Рихард виноват, а Олсен просто был рядом вместо Хайко. Удивляясь этой мысли, Пауль стал из горла пить Royal, поглядывая на Олсена. Что Круспе мог в нём найти? А какая разница?.. Пауль отбросил мысли и, достав телефон, включил его. «One, two, three, four… One, two, three, motherfuckers!» Ландерс поцеловал в губы ошалевшего гитариста, делая селфи. «Подрочу потом, ха!» — Ты зачем?.. — Круспе потом отправлю, пусть знает, что я прекрасно провожу время, — пробубнил Хайко. — Пх, злодей. Может секс на видео звонок? Хирше уронил телефон, поперхнувшись спиртягой. — А ты… Ох уж эти недосказанные вопросы… А, вообще, приятно бывает, когда не приходится много говорить — ведь тебя и так понимают. — Да, поступок Рихарда очень некрасив. Я тут как шлюха был. Не сказать, что афигеть как против… Но ты это, — он задумался. — Да похер, давай перепихнëмся, и я пойду к девушке? Пауль совсем запутался в эмоциях. Но думать сейчас — худшее, что он мог делать, поэтому, допив «Royal», он подошëл к Олсену, жестами давая понять, что будет. — Ну вот и чудно! — улыбнулся ритмарь, снимая футболку. Странно, но лишь увидев на экране голых Пауля и Олсена, Круспе сразу сбросил вызов, а ведь гитары даже не начали целоваться. — Отмена? — рассмеялся Инволтини. Пауль отвёл взгляд, а потом посмотрел в окно. — Погода чудная, может быть, прогуляемся? Секс для слабаков, мы сейчас будем по-другому наполняться. — Опустошаться? — с максимально серьёзным лицом уточнил Олсен. Пауль чуть не разрыдался от смеха, а потом сказал: «не смешно!» и стал одеваться. Гуляя по улице (Пауль обманул — погода была ужасная. Дождь и холодина. Но оставаться дома у Рихарда никому не хотелось), музыканты решили почему-то, что время сходить в бар. Куда-нибудь, где сухо и тепло… — Слушай, Поль, а у нас ещё Royal… — прошептал Инволтини, когда Пауль поднёс к губам стакан с пивом. — Пойдём, — ответил Хайко, залпом, удивляя Олсена, выпил пиво и встал из-за стойки. Ночь застала двух гитаристов уже вусмерть пьяных. — Я думал, ты будешь ругаться, — сказал вдруг ритм-гитарист «Emigrate». — Я и хотел, но после твоего: Слушай, так а его ты?» — передумал ругаться. Зачем? Да и вообще, не парься. — Разведëтесь теперь? Пауль вдруг уставился на Инволтини, тот испугался. — Ты собирался к девушке. А как мы этот момент упустили? Олсен замер, а потом откинулся на спинку кресла. — Похер. Ну так у вас что? — Да, наверное, развод. Этот брак изначально был бракованный… Пытаться тащить сексуального человека, которого все хотят и который знает об этом, к себе, пытаться вбить ему что-то в голову записью в паспорте, постоянно волноваться, придумывать что-то, заниматься хернёй… Я устал. Мне, наверное, нужна была эта измена. Теперь я буду не одиноким в браке, а просто одиноким. Вы, конечно, два урода. Но, брат, спасибо тебе. Ты меня спас… И тут в душе Инволтини что-то клацнуло. Он понял, что эта симпатия — не любовь (пока что), но вот оно, то самое отношение к себе, которое он искал. Эта измена — была не концом чего-то прекрасного. Эта измена — начало чего-то невероятного. Начало любви.