Let me take care of you

      — Чанбин~а, — практически простанывает Джисон, разваливаясь звездочкой на кровати.       — Чего тебе? — без особого интереса откликается старший, не отрываясь от напечатывания реферата.       — Я устал! — восклицает Хан, потягиваясь.       — От безделья? — устало вопрошает Со, даже не смотря в его сторону. — Сочувствую.       — Да что ты понимаешь, — обиженно заявляет младший. — Ничегонеделание очень утомляет!       — Кошмар, как ты только держишься, Хани? — наигранно удивляется Чанбин.       — Сам не знаю, — томно вздыхает Хан и поджимает губы, а после вытягивает их трубочкой. — Пойдем прогуляемся?       — Ага, может мне тебя еще на свидание сводить? — саркастирует старший.       — Если очень хочется, то почему бы и да? — воодушевляется Джисон и, вытягивая руки вперед, пытается подняться из горизонтального положения.       — Знаешь, — делает задумчивое выражение лица Со, — не хочется, — он всё же оглядывается и добавляет, — причем от слова совсем.       — Злой ты, — закатывает глаза Джисон и, встав на ноги, выходит из комнаты старшего, ненадолго задерживаясь на пороге и прожигая убийственным взглядом его спину. — Буду поздно, — кричит он уже из коридора.       Когда ответа не следует, Хан возвращается и, стоя в проеме, произносит достаточно громко, чтобы Чанбин точно услышал.       — Я пошел.       — Давай, — безразлично бросает старший.       — Я говорю, что поздно вернусь, — продолжает Джисон.       — Я понял, — на автомате отвечает Со, смотря в монитор.       — Может быть, даже завтра! — восклицает младший.       — Хорошо, — практически по слогам проговаривает Бин.       — Хоть сделал бы вид, что волнуешься, — цедит сквозь зубы Хан и дует щечки, потупляя взгляд.       — Хани, — старший поворачивает голову в его сторону, — мы оба знаем, что ты вернешься максимум через пару часов, вдоволь нагулявшись с Феликсом. О чем волноваться? — он приподнимает бровь. — О том, что ты запнешься о ступеньку, спускаясь по лестнице?       — Хотя бы, — обиженно произносит Джисон и уходит. — Эгоист, — добавляет он уже на выходе из квартиры и Чанбин явно не слышит.       В лицо такое не скажешь, как минимум, потому что это неправда. Чанбин очень заботливый и добрый, просто у него сессия горит и он не готов в данный момент развлекать скучающего друга. Джисон тоже это понимает, но обидеться — это дело святое. Если он не обижается дольше нескольких дней, то что-то определенно случилось. Со привык и в целом его не тяготит терпеть подобные замашки товарища. Наверное, это одна из причин, почему они так ладят.       Хан выходит на лестничную клетку и, пытаясь всунуть ключ в замочную скважину, замечает незнакомое лицо. Миловидный паренек поднимается по ступенькам, держась за перила. Светлые волосы, точеный подбородок, вздернутый нос и чертовы солнцезащитные очки, что скрывают глаза. Нет, его Джисон точно никогда не видел тут. Такая важная персона с вальяжной походкой ему бы точно запомнилась.       Закончив с замком, Хан делает шаг вперед и парень врезается в него. Джисон бросает удивленный взгляд, а незнакомец даже голову не поднимает.       — Куда прёшь? — возмущается Хан.       — Извините, — мямлит блондин и ускоряет шаг.       Джисон провожает его заинтересованным взглядом и пытается понять, кто это вообще? Что за проходной двор вместо подъезда? Он не успевает что-то додумать, потому что практически следом летит Хёнджин, сосед Хана сверху, который практически сбивает его с ног, врезаясь на полной скорости.       — Прости, — спешно извиняется Хван и кричит, направляя взор вверх, — Лино, куда ты так бежишь?! Подожди меня!       "Лино, значит. Интересно" — думает Джисон, прикусывая губу.       Он провожает взглядом соседа и ему почему-то становится очень любопытно — это новый друг Хёнджина? Или, может, это его парень? Так или иначе паренек бестактный, но Хану нравится. В целом, долго он не размышляет — спускается вниз, попутно вызванивая одногруппника.       Когда Джисону наскучивает абсолютно всё и появляется ощущение нехватки чего-то, что нельзя пощупать, он всегда звонит Феликсу. Поскольку Феликс очень добрый и отзывчивый. Его хлебом не корми — дай кому-то посопереживать и утешить.       Ожидаемо, Ли быстро дает согласие на встречу и через всего минут двадцать они встречаются на их месте — спортивной площадке за корпусом университета, где они встретились перед парами в первый день учёбы.       — Хани! — вопит Феликс и налетает с объятиями на товарища.       — Я тоже рад тебя видеть, Ликси, — похлопывая его по спине, Джисон приобнимает в ответ.       — Рассказывай, чем снова расстроил тебя Чанбин, — едва ли оторвавшись от Хана, интересуется Ли.       — На самом деле, ничем, — пожимает плечами Хан. — Просто скучно до жути. Не хочешь куда-нибудь сходить?       И даже если Феликс не хочет, он, конечно, соглашается. Они идут в парк аттракционов, так шумно веселясь, что распугивают добрую половину посетителей младше десяти лет. Дальше отправляются в кафе, поскольку стоит подкрепиться после потери стольких калорий от активного отдыха. И на конец встречи приберегают обычную прогулку вдоль озера на окраине города. Раньше они приходили к водоему минимум раз в неделю, чтобы поболтать о разном. Здесь немноголюдно и тем самым уютно. Однако, в последнее время они заявляются в это место не так уж и часто. Причину, к слову, назвать не смог бы ни один из них.       — Как-то необычайно здорово прошел день, — констатирует Джисон, приобнимая Феликса за плечи.       — Согласен, — кивает Ли и льнет ближе, — действительно, здорово.       — Как-то грустно ты об этом говоришь, — подмечает Хан и опускает руку ниже, останавливаясь на ребрах.       — Неправда, — хихикает Феликс, зажимая пальцы Джисона, чтобы тот не имел возможности ими шевелить. — Я немного вымотался и не более.       — О да, я тоже, — Хан не делает попыток щекотать друга и лишь чуть спускает ладонь, обвивая его талию, словно дав понять, что опасность миновала.       — Домой? — утвердительно спрашивает Ли и устало кладет голову на плечо Джисона.       Так хорошо, что домой совсем не хочется, но уже достаточно темно, поэтому пора бы, и они меняют свое направление в сторону автобусной остановки. День прошел замечательно, и Хан с полной уверенностью готов заявить, что он счастлив.       Джисон наспех прощается с другом, который едет до конечной, и выходит из общественного транспорта. Он проходит через детскую площадку и замечает того забавного парня, которого видел днем на лестничной клетке. Лино, кажется? Хан снова убеждается в том, что он странный, потому что солнце давно зашло, а он всё еще в солнцезащитных очках.       — Привет, Лино, — здоровается Джисон и садится рядом с блондином на лавочку.       — Привет, — негромко отвечает парень, даже не поворачивая головы в сторону звука, словно и не удивлен вовсе. Даже сам Хан изумлен тем, что подсел рядом с ним, а Лино — нет. До чего же непонятный тип, аж зубы сводит.       — Чего один тут сидишь? — вежливо интересуется Джисон, хотя ему бы хотелось совсем о другом спросить.       — Воздухом дышу, — тише прежнего произносит блондин, опуская голову, будто смущаясь. — Разве мы знакомы?       — Нет, — коротко отвечает Хан, но понимая, что его собеседник не блещет красноречивостью, отвечает на неозвученный вопрос, — мы столкнулись сегодня в пролете между этажами.       — Понятно, — измученно говорит Лино.       Джисона немного напрягает такая неразговорчивость. Ему совсем не нравится клещами тянуть слова из этого парня, но чем-то он очень заинтересовал Хана, хотя сам не понимает чем. И он берет на себя ношу поддержания диалога.       — Так ты друг Хёнджина? — спустя несколько мгновений неловкой паузы спрашивает Джисон.       — Нет, я его брат, — этот парень отвечает все тише и тише. Хану не нравится, потому что в какой-то момент, кажется, ему придется читать по губам.       — Ого, в самом деле? — округляет глаза Джисон. — Он никогда не говорил, что у него есть брат, — объясняет он свою реакцию, хотя Лино даже не смотрит, поэтому, возможно, это было не обязательно.       — Мы сводные братья и не сказать, что очень дружны, — с тоской в голосе произносит блондин, — наверное, поэтому, — добавляет он, немного погодя.       — О, понимаю, он высокомерный засранец, — ухмыляется Хан, но вдруг осознает, что сболтнул лишнего, и спешит реабилитироваться, чтобы не выглядеть мудаком, — зато очень красивый. Может вы и сводные братья, но общее между вами есть,— отвешивает он комплимент, надеясь разрядить обстановку.       — Думаешь, я тоже высокомерный засранец? — вопрошает Лино, заставляя Хана закатить глаза.       — У тебя дома зеркала нет, что ли? — возмущённо отвечает Джисон вопросом на вопрос. — Я же от чистого сердца, чего ты так, а?       — Вдруг у тебя там камень, откуда мне знать, — прикрывая лицо ладонью, говорит блондин, но Хан видит эту ухмылку.       — Хёнджин плохо на тебя влияет! — констатирует Джисон.       — Может быть, — в следующий момент уголки губ парня опускаются и он доволи серьезно спрашивает, — как тебя зовут?       — Хан Джисон, — представляется он.       — А мое имя Ли Минхо, — не дожидаясь встречного вопроса, быстро отвечает Лино.       — Не совсем понимаю, — хмурит брови Хан, — почему Джин зовёт тебя Лино? Это даже не созвучно.       — У меня ник в социальной сети такой, вот и привязалось, — устало объясняет Минхо.       — Мм, ладно, хорошо, я понял, — тараторит Джисон, и Ли кивает. — Слушай, ты прикольный, — видя заминку, продолжает он, но уже чуть более спокойно, — не хочешь выпить как-нибудь?       — Нет, — резко отвечает блондин, заставляя Хана поджать губы от неприятного чувства, однако, кажется, понимает, что задел его и спешит оправдаться, — ты не подумай, это не потому, что я не хотел бы с тобой подружиться — я просто не пью. Мы могли бы выбрать другой способ скрасить досуг.       — Вот как, — Джисон выдыхает с облегчением, — а почему не пьешь? Законодательство не позволяет еще? — завуалировано спрашивает он.       — Уже более пяти лет позволяет, — хмыкает Минхо, — а не пью потому, что не нравится.       — Это тебе 23 получается? — задумчиво спрашивает Хан, считая на пальцах.       — 24 получается, — поправляет его Ли.       Джисон хочет еще что-то сказать, но у старшего звонит телефон, и он замолкает. Он прислушивается и понимает, что звонит Хёнджин — его голос сложно перепутать с чьим-то еще.       — Мне уже пора, — шумно выдыхая, оповещает Минхо, — был рад познакомиться с тобой.       — Да, я тоже, — Джисон мило улыбается, но Ли снова не смотрит.       Старший встает, кивает в знак прощания и уходит, бросая напоследок тихое:       — Увидимся.       И почему-то оседает двойственное чувство внутри Хана — с одной стороны он очень рад был новому знакомству, а с другой стороны Минхо показался жутким невежей. За все время общения он повернул голову в сторону младшего всего пару раз, словно смотреть ему противно. Тем не менее Джисон старается не накручивать себя, оправдывая поведение Ли усталостью или необычным характером. Он обязательно узнает позже наверняка.       Остаток дня проходит по известному сценарию — Хан возвращается домой, пререкается с Чанбином ради потехи, принимает душ и идет спать. Сегодняшний день ему очень понравился, но завтра еще на пары нужно, так что именно на тех самых парах он и обдумает все произошедшее. Да и что еще делать на лекциях? Не вникать же в них, верно?       Утро встречает Джисона лучами солнца, направленными прямо ему в глаза, что и заставляет проснуться. Утренняя рутина немного нагоняет тоску, но он справляется со всеми тягостями и, собравшись, выходит из дома.       Всё еще с трудом разлепляя ресницы, Хан копошится с замком, как вдруг видит Минхо, который словно и не замечает его, проходя мимо. Серьезно, что ли? Даже не поздоровался? Вот же... Джисон начинает таить обиду. Мало того, что Ли общается бестактно, так еще и игнорирует его присутствие. Пусть к черту катится вообще! Почему честно нельзя сказать, что ему не хочется общаться с Ханом? Зачем это притворство? Он же не девчонка, не расплачется. Да, неприятно, но не настолько, как подобное поведение!       Весь день Джисон бесится от несуразного отношения к его персоне. Он представлял, как будет с трепетом и теплом вспоминать весь вчерашний день на парах, а в итоге ни одной светлой мысли, ни одного приятного впечатления воссоздать не удается. Феликс обеспокоенно пытается выяснить причину подавленного состояния товарища, но Хан молчит как партизан и лишь крепче обычного жмет к себе хрупкое тельце. Их объятия — это что-то привычное, что обычно согревает не только тело, но и душу, а сегодня почему-то нет. Джисон обнимает друга чуть ли не до хруста костей, а положительных эмоций все равно нет. Хотя одно все же радует — Феликс не вырывается, позволяет.       Пыл не угасает до самого вечера, а когда Хан, подходя к дому, замечает сидящего к нему спиной на лавочке Минхо, лишь воспламеняется больше прежнего. Он застывает ненадолго в паре метров и решает не подавать вида обиды, а как сделал Ли утром, просто пройти мимо, проигнорировав его присутствие. Но не успевает Джисон сделать и несколько шагов, чтобы вальяжной походкой направится к подъезду, как старший подает голос.       — Привет, Сони, — ласково обращается он, — как прошел твой день?       У Хана отвисает челюсть и он заметно меняется в лице. У него не укладывается в голове, как Ли его увидел, если он даже не обернулся, и, о боже, как он его только что назвал? Джисону же не послышалось?       — Привет? — словно спрашивая, неуверенно здоровается он. — Всё хорошо, спасибо, что спросил, — отвечает Хан, очевидно привирая. — Как ты?       — Тоскливо немного, — признается Минхо, — однако не так уж и плохо.       — Почему тоскливо? — интересуется Джисон, присаживаясь рядом. Он замечает, что очки старшего не закрывают его глаза сегодня, а красуются на голове, и он пытается заглянуть в эти неизведанные омуты, но Ли словно чувствует и пресекает это, легким движением головы опуская очки в привычное их положение.       — Пасмурно потому что было большую часть дня, — отвечает он.       — Могу я спросить кое-что? — неуверенно произносит Хан и, дождавшись утвердительного кивка, задает интересующий его вопрос, — почему ты в солнцезащитных очках ходишь, если солнца нет?       — Привычка, — Минхо пожимает плечами, а в следующий момент поворачивает голову, приспускает очки и подмигивает, — стиль, понимаешь? — он улыбается.       — Понимаю, — Джисон улыбается в ответ.       Ли натягивает аксессуар обратно и снова отводит голову в другую сторону, направляя взор перед собой, а Хан остается прожигать его взглядом. Вся злость, что не давала покоя весь день, словно испарилась за пару минут разговора. Странно? Опредленно.       — Тебе не скучно тут сидеть одному? — нарушает образовавшуюся тишину младший.       — Не считай себя пустым местом, Сони, — усмехается Ли.       — Эй, — возмущается Хан и дует губы. — Ты же понял, что я хотел сказать, — он скрещивает руки на груди.       — Вообще, нет, не скучно, — стирая улыбку с лица, серьезно говорит Минхо. — Это, знаешь, не одиночество, а уединение. Тут свежо и спокойно.       — Типа выходишь подышать свежим воздухом и расслабиться? — уточняет Джисон.       — Насчет свежего воздуха момент спорный в нашем городе, — и снова ухмылка. — Но в целом ты прав, да, так и есть.       Хан отвечает что-то непринужденное и они болтают еще некоторое время о насущном, а потом расходятся, когда Хёнджин снова звонит Минхо. И опять Джисон чувствует тепло внутри, так хорошо становится. Этот парень очень странный и вызывает смешанные эмоции, но Хану нравится. Очень нравится.       И в какой-то момент становится чуть ли не традицией подсаживаться к Минхо каждый вечер после пар на протяжении нескольких недель. За это время он узнал о парне достаточно много, хотя вроде и ничего не узнал. Обычно информативные вещания прерывали шутки и от подкатывающего смеха забывалась тема, однако никого это не расстраивало.       — Хён, уже холодает, — говорит Джисон, — может пойдем погреемся?       — Может, посидим еще немного? — на грани слышимости произносит Минхо. — Я бы не хотел расходиться пока что, — он нервно потирает пальцы друг о друга и у Хана это вызывает улыбку — слишком мило.       — Мы могли бы пойти ко мне, — предлагает младший. — Пойдем? — с надеждой в голосе спрашивает он и накрывает ладони Ли своими ледяными, словно показывая, сколь ему холодно.       — Давай тогда лучше ко мне, — Минхо неуверенно сжимает чужую руку и поджимает губы, прожигая взглядом почву под ногами.       — Хёнджин не будет против? — интересуется Джисон, — он не очень жалует гостей, насколько мне известно.       — Его нет, — оповещает старший, — он вернется намного позже, у него дела.       — Тогда пойдем, — одаривает Хан улыбкой Минхо, хотя он и не смотрит.       Они встают и в тишине идут к подъезду, поднимаются на нужный этаж. Джисон неуверенно входит в квартиру, слегка переживая, потому что Хван бывает порой груб и резок, особенно с непрошенными гостями, но спустя совсем немного времени осваивается.       — Ты будешь чай или кофе? — подает голос Минхо, поставив чайник.       — Чай, — откликается младший и уточняет, — зеленый, если можно.       — Конечно, — кивает Ли.       — Ты даже в доме ходишь в очках? — несообразное поведение старшего Джисона все еще напрягает, хотя он уже отчасти привык.       — Пока есть зритель, актер играет, — ухмыляется Минхо, но очки снимает.       Хан отчаянно пытается заглянуть в глаза блондина, но, не смотря на то, что преград нет, сделать это не получается — Ли постоянно смотрит вниз, словно смущаясь.       — Ты стесняешься меня? — напрямую спрашивает Джисон, уставший от неопределенности. — Может, я тебе нравлюсь? — он подходит к старшему со спины и прожигает взглядом его профиль.       — Нравишься, — честно отвечает Минхо, всё еще не поворачиваясь, и тянется за упаковкой чая. — Но я не стесняюсь, — добавляет спустя паузу, — почему ты так думаешь?       У Джисона челюсть падает на пол от такой откровенности и хладнокровия в один час. Или возможно, Ли играет? Он же говорил что-то про актерское мастерство.       — Ты шутишь? — до сих пор не веря, переспрашивает Хан.       — Нет, действительно не стесняюсь и не понимаю, почему ты так думаешь, — с явным недоумением произносит Минхо.       — Я про другое, — Джисон мнется за спиной старшего и невольно тянет руку вперед, но останавливается в нескольких сантиметрах.       — И про что ты? — уточняет Ли, замирая с кружкой в руке, будто чувствуя копошение сзади.       — Про нравлюсь, — говорит младший, — как я могу тебе нравиться, если ты даже не смотришь на меня? У тебя же глаза не на ушах, — с долей обиды добавляет Хан.       — О, прости, — словно наконец поняв о чем говорит Джисон, опоминается Минхо. — Мне правда жаль, если я тебя обидел этим, — с грустью произносит он, — так или иначе, я думаю, что нравиться мы можем не только из-за внешности, разве нет?       — Ну, да, — неуверенно отвечает младший.       — И ты мне нравишься за внутренние качества, ты кажешься очень добрым, приветливым и мега интересным человеком, — Ли немного отходит в сторону, беря в руки ручку чайника, который уже успел закипеть, и разливает кипяток по чашкам. — Я рад был приобрести такого потрясающего друга как ты, — заканчивает свой монолог старший и поворачивается в сторону Хана, протягивая ему кружку.       Младший касается пальцами ручки и прожигает взглядом опущенную голову Минхо. "Друг" — эхом отдается у него в голове. Не то чтобы Джисон уже намечтал о чем-то большем, но как-то неприятно это звучит из уст Ли. Нет, он хочет ему быть хотя бы другом, но... Это дурацкое, но в его голове рушит всё, и, дождавшись, пока старший поставит кружку на столешницу, Хан делает тоже самое и тянет свои ладони к его лицу. Аккуратно, словно боясь сломать что-то хрупкое, он касается мягких щечек Минхо и чуть давит на подбородок, вынуждая приподнять его. Старший все еще не смотрит, кажется, специально закрыв глаза. И ладно. Пусть не смотрит.       Немного помедлив и посомневавшись, Джисон всё же тянется своими губами к чужим и оставляет легкий поцелуй на них. Он не активничает, но и не отстраняется — покорно ждет реакции. Немного страшит, что Ли сейчас оттолкнет его, накричит, но в целом Хан готов. Он думает, что будет винить себя, поскольку действительно поспешил. Тем не менее обратно пути нет. Будь что будет.       Минхо не противится, но и одобрения не дает. И что делать Джисон не знает. Он подается назад и в этот момент Ли наконец реагирует — тянется вперед, но не в попытке остановить, а скорее рефлекторно. Хан воспринимает это как зеленый свет и льнет ближе — целует невесомо, нежно, сминая чужие мягкие губы. И кто знает, что бы он еще сделал, если бы не вернувшийся Хёнджин.       Громко хлопнувшая входная дверь заставляет чуть ли не отпрыгнуть друг от друга. У Хана сердце ловит бешенный ритм и он нервно сглатывает, бросая взгляд на старшего. Минхо же кажется вполне спокойным, но его лицо снова опущено, а взор прожигает пол. Джисон на секунду задумывается, что когда-нибудь он точно заставит посмотреть Ли на себя. Ему становится неистово интересно, что не так со старшим. Почему-то раньше этот вопрос не всплывал и всё слишком логично выстраивалось в его голове, но сейчас...       — У нас гости? — приподнимает бровь Хван, входя на кухню.       — Привет, Джини, — стараясь скрыть свою нервозность, спешно здоровается Джисон, мило улыбнувшись. — Мне уже пора, так что я пойду.       Хан направляется к выходу под понимающие кивки Хёнджина и машет рукой Минхо, оказавшись за спиной Хвана, но Ли снова не смотрит. Да что такое?!       Путь к собственной квартире Джисон преодолевает за считанные минуты, которые кажутся вечностью. Он отчаянно пытается понять, что с Минхо не так. Может, с ним что-то случилось в прошлом, поэтому он теперь такой рассеянный? Но что могло такого произойти? Ли совсем не кажется закомплексованным или зажатым. Они же так много разговаривали, сидя на лавочке во дворе, и Ли выглядел весьма раскрепощенным. Но почему он не смотрит? Пусть он не врет и действительно не стесняется, но может, ему неловко?       — Хани, что случилось? — интересуется Чанбин, проходя мимо друга, который гипнотизирует стену, расположившись на диване.       — Скажи, если кто-то в упор на тебя не смотрит, но при этом тепло с тобой общается, что это значит? — даже не оборачиваясь в сторону источника звука, спрашивает Джисон.       — Влюбленность? — задумчиво произносит Бин. — Хотя, возможно, и антипатию.       — Как так, если я упомянул милые беседы? — всё же обращает свой взгляд на старшего Хан.       — Знаешь, что такое вежливость? — практически закатывая глаза, усмехается Чанбин.       — А целуют кого-то из вежливости? — вопрошает младший, провожая Со умоляющим взглядом, который садится рядом.       — Тебя поцеловал тот, кто даже не смотрит в твою сторону? — у Бина глаза загораются в предвкушении. — Тут двух мнений быть не может.       — А если может? — не унимается Джисон.       — Я так понимаю, тебя поцеловал наш новый сосед? — заинтересованно уточняет Со, игнорируя вопрос младшего.       — Я его поцеловал, — Хан закрывает лицо ладонями и быстро добавляет, — но он не был против и ответил даже.       — Ну это любовь, бро, поздравляю, — похлопывая Джисона по плечу, улыбается старший, однако он видит далеко нерадостное его состояние и спешит уточнить, — почему ты тогда такой грустный?       — Он странный, понимаешь? — щенячьими глазами смотрит на товарища Хан, убирая руки от лица, — он нравится мне и я ему тоже, но что-то не так.       — Так выясни, Хани, что ты как маленький? — возмущается Чанбин, но смягчается, — просто спроси его прямо обо всем, что мучает тебя. Если у вас двоих что-то и получится, то расставить все точки над i всё равно придется. И лучше сделать это рано, а не поздно.       Джисон кивает и решает, что обязательно завтра обо всем расспросит Минхо. Хотя вдруг он не станет говорить? Хан же уже пробовал спросить, но Ли ответил как-то расплывчато. Но вина тут на самом Джисоне, похоже, потому что можно было задать уточняющие вопросы, чем он, собственно, завтра и займется, а пока что вечерняя рутина с домашними заданиями его заждалась.       Сосредоточиться на конспектах слишком тяжело — "все мысли всё о нём и о нём". Тем не менее Хан старается, но недолго. Он бросает ручку в стену и идет спать. Неважно. Он просто пропустит завтрашний коллоквиум.       На следующий день Джисон с трудом высиживает все пары, благо, что Феликс рядом и отвлекает его, как может, хотя Хан не перестает думать о Минхо. Ли, к слову, очень любопытно, что там происходит у друга, но тот упорно молчит, что расстраивает, но Феликс, как хороший товарищ, не обижается. Вернее — старается не обижаться, что, признаться, дается тяжко.       Когда звонок оповещает о конце последней пары, Хан тотчас срывается с места, даже не удосужившись попрощаться с другом, бежит домой. Он останавливается у заветного места, но Минхо нет. Джисон не накручивает себя и просто ждет. Ждет час, ждет два, ждет три. Он совсем продрог, но ждет. Почему? Сам не знает. Наверное, потому что очень хочется увидеть старшего.       Однако Ли не появляется в этот день на своем любимом месте. Не появляется и на следующий. Хан начинает терзать себя мыслями о том, что оттолкнул Минхо тем поцелуем, хотя он же ответил на него. А может Джисону показалось? Он зовет Феликса прогуляться и рассказывает ему о том, что мучает.       — Не знаю, что мне теперь и думать, — Хан поднимает опустошенный взгляд на Ли.       — Может, он уехал? — предполагает Феликс. — Ты же не спрашивал, как надолго он тут, верно?       — Чёрт, — опоминается Джисон, — я ведь действительно не спрашивал. А у меня даже номера его нет, чтобы связаться. Что делать? — как потерянный котенок смотрит он на друга, ища помощи.       — Только идти к Хёнджину за ответами, — поджимает губ Ли. — А что еще остается?       — Он меня не жалует, — скулит старший и опускает голову.       — Других вариантов нет, Хани, — Феликс приобнимает друга и успокаивающе поглаживает его по спине.       На третий день Джисон всё же идет к Хвану домой. Он немного топчется у двери в смятении, но нажимает на кнопку справа от двери и, когда раздается звонок, замирает так же, как и его сердце в тот момент. Он слышит шаги по ту сторону и делает глубокий вдох.       — Чего тебе? — приоткрывая дверь и, частично высовываясь, безразлично спрашивает Хёнджин.       — Могу я увидеть Минхо? — растерянно интересуется Хан.       — Нет? — словно спрашивая, отвечает Хван.       — Почему? Он уехал? — обеспокоенным голосом тараторит Джисон.       — Нет, — коротко чеканит сосед.       — Тогда... — Хан запинается, перебирая все формулировки в голове и старается утихомирить неприятное чувство от того, что Минхо просто не хочет его видеть. — Что-то случилось? — наконец произносит он.       — Да, — холодно бросает старший, — ты случился.       — Что ты имеешь в виду? — Джисон поднимает недоумевающий взгляд.       — Слушай, — начинает Хван, выходя из квартиры и практически полностью закрывая за собой дверь, — ты казался мне хорошим парнем, но то, что ты творишь, заставляет меня в этом сомневаться.       — Я не понимаю, что именно я сделал, чтобы...       — Хватит, — перебивает его Хёнджин, повышая тон, — перестань играть в свои тупые игры.       — Но...       — Хотя мне в целом все равно, — снова прерывает на полуслове Хван, — это твое дело и ты волен делать всё, что считаешь нужным, — чуть смягчаясь продолжает он, — но Лино в это я тебе не позволю втягивать.       — О чем ты? — искренне не понимая, вопрошает Хан.       Хёнджин закатывает глаза и собирается просто зайти обратно, но Джисон хватает его за предплечье, не позволяя уйти.       — Объясни мне, Джини, — практически умоляя, стонет Хан. — Что я сделал не так? — он видит, что Хван скалит зубы, пытаясь сдержаться, чтоб не вспылить, и Джисон начинает тараторить, — послушай, Минхо мне нравится, честно-честно! Я поцеловал его именно поэтому, но если я ему не нравлюсь в таком плане, то всё в порядке. Я не буду его обременять своими чувствами и мы можем просто дружить с ним, если он все еще хочет быть мне другом.       — Что ты несешь? — морщится Хван, поворачивая голову в сторону младшего.       — А что? — снова взгляд отчаяния сменяется недоумевающим. — Он против? — Хан мотает головой, — то есть против однополых отношений? Испытывает неприязнь? Или, может, ты против и...       — Да никто не против, — прерывает поток слов Хёнджин, очевидно взбесившись. — Прекрати!       — Тогда что не так? — обессиленно спрашивает Джисон.       — Ты как-будто издеваешься, — Хван смотрит с отчуждением на съежившегося соседа.       — Я не издеваюсь — правда не могу сопоставить, — шипит он.       — Может, ты думаешь, что я слепой, как Лино, но это не так! Если ты запамятовал, мы учимся в одном универе и я постоянно вижу тебя с Феликсом, — Хёнджин делает паузу, но замечает заминку младшего и продолжает, — я вижу, как вы липните друг к другу: ходите за ручку, обнимаетесь. Очевидно же, что вы вместе. Поэтому вопрос образуется сам собой — какого хрена ты лезешь к моему брату? Тебе прикольно?       — Нет, погоди, ты путаешь, — Джисон протестующе машет руками.       — Неужели? — вскидывает бровь Хван.       — Правда, мы просто друзья с ним. Да, мы более тактильны, чем другие, но мы просто друзья.       — Друзья, говоришь? — с недоверием смотрит Хёнджин. — Кому ты пытаешься врать?       — Я не вру, — восклицает Джисон.       Хван смотрит с осуждением, и складывается ощущение, что вот-вот он ударит Хана. И один Бог знает, сколько сил он вкладывает, чтобы не наброситься с кулаками на искренне непонимающего ничего Джисона.       — Месяц назад, — Хёнджин выдыхает и пытается спокойно объяснить, — вернее где-то пару месяцев назад, на посвящении в студенты, где мы готовили мини вечеринку для первокурсников, мы с Феликсом мило поболтали. Он рассказал, что не ровно к тебе дышит и собирается признаться. С тех пор я только и вижу вас в далеко не дружеских объятиях друг друга на каждой чертовой перемене.       Пока Хван вещал ему эту историю, у Хана рот открылся от удивления. Это же глупость! Они с Феликсом много раз обсуждали их взаимоотношения и романтические чувства тоже, но ни разу не было и намека на что-то серьезное. Что за бред?       — Наверное, ты что-то не так понял, — подает голос Джисон спустя пару мгновений осознания, — позволь мне разобраться с...       — В себе разберись сначала, Хан Джисон, — агрессивно бросает Хёнджин и скрывается за дверью собственной квартиры, громко хлопая прямо перед носом младшего.