Let me take care of you

      Джисон нервно сжимает кулаки, кусает губы и мечется по коридору больницы туда-обратно, наматывая круги. Ожидание — худшее, что можно было придумать. Тишину в помещении нарушает лишь сбитое дыхание Хана, который буквально не может найти себе места и не замечает вокруг никого, кроме медсестры и врачей, что время от времени появляются в поле его зрения. Он каждый раз моментально подлетает к человеку в белом халате, вопрошая, как там Минхо и всё ли прошло хорошо, даже если этот работник выходит далеко не из операционной, в которой находится Ли. Джисон слишком переживает, изводя себя, хотя ему уже раз сто повторили, что риски минимальные, однако, как он может не волноваться о любимом хёне? Хан бесится от непонимания в чужих глазах, но не пылит — хмурит брови и взгляд опускает.       — Хватит мельтешить! — восклицает Хван, у которого, кажется, уже рябит в глазах от непоседливого младшего. — Сядь и угомонись наконец, — добавляет недовольным тоном.       — Не могу я, — устало выдыхает Джисон, — совсем не понимаю твоего спокойствия, а если...       — Заткнись, — злостно шипит Хёнджин, перебивая на полуслове, — уволь меня от своих "если".       На самом деле Хан уверен, что старший тоже переживает и тому свидетельствует его судорожные вздохи, сжатые ладони в кулаки, нервные сглатывания и многие другие мелкие проявления беспокойства, хотя Хван отчаянно старается преобладать над собой и оставаться в спокойствии. Признаться, Джисон ему благодарен за то, что тот взял на себя эту ношу, поскольку кто-то точно должен сохранять хладнокровие, иначе случится бум, будь тут по меньшей мере две истерички. Тем не менее Хёнджину явно легче держаться, потому что рядом с ним сидит Феликс, утешая одним своим присутствием, а когда не получается, тогда и тактильно — нежные маленькие ручки Ли ласковыми поглаживаниями успокоили бы даже разъяренного тигра, что уж говорить о сердитом хорьке.       Этот шкодник, к слову, так и не признался, что испытывает трепетные чувства к братцу Минхо, хотя его повадки говорят за себя. Феликс моментально расплывется в улыбке, лишь завидев на горизонте Хвана, а когда старший ластится к нему, то, несмотря на показушное равнодушие на людях, чуть ли не мурлычет от удовольствия. Смешной он, ей-богу.

♡

      — Так получается вы вместе? — с хитрющим прищуром смотрит исподлобья Хан, поигрывая бровями.       — Что за вздор? — скрещивая руки на груди, отнекивается Феликс. — Большей глупости в жизни не слышал, — добавляет, закатывая глаза, — да чтобы я и с этим чванливым, высокомерным, заносчивым...       — Да понял я, понял! Ёнбок влюбился, — перебивает Джисон, констатируя с усмешкой на губах.       — Издеваешься? — скалит зубы младший, — это вообще-то ради тебя с ним начал общаться, если ты забыл!       — Ты должен был всего лишь отвлечь его ненадолго, а не чуть ли каждый день наведываться после этого к нему в гости, — едва ли сдерживая смех, парирует Хан и прикрывает рот ладонью.       — Ты такой неблагодарный! — дуется Ли, — я для тебя всё, а ты...       — А я всего-то желаю знать правду, — пожимает плечами Хан, — почему ты противишься? Я не понимаю. Нравится тебе он и ладно, что такого, это же не преступление и вообще...       — Прекрати! — восклицает Феликс, — никто мне не нравится, — не унимается он. — Я просто вежлив с ним.       — Как бы я хотел, чтобы он услышал это сейчас и ты бы стал оправдываться, показывая истинные чувства, — печально вздыхает Хан, а после уголки его губ вновь вздымаются к верху, потому что глаза младшего расширяются и он рефлекторно разворачивается, кажется, испугавшись, что Хёнджин стоит прямо за его спиной.       — Я бы не стал, — деловито заявляет Ли.       — Ты свою реакцию видел? — начиная хохотать, интересуется Джисон, — не стал бы он, конечно, да, расскажи!       Феликс встает со своего места, раздражаясь, и пихает друга в плечо, после чего разворачивается и уходит прочь вальяжной походкой.       — Показушник, — бубнит себе под нос Хан и снова расплывается в улыбке во все 32, оголяя ряд белоснежных зубов.

♡

      Джисон провожает Минхо домой, неустанно продолжая того уговаривать остаться у него, потому что они загулялись допоздна и будить его брата поздним возвращением плохая идея, тем не менее Ли наотрез отказывается, настаивая на своем. Хан устало кивает, наконец соглашаясь, когда они подходят к двери, ведущей в квартиру старшего. Он целует Минхо в щечку и забирает у него ключи, осторожно проворачивая ключ в замочной скважине и не создавая лишнего шума, тихо приоткрывает дверь и пропускает Ли вперед.       Старший не успевает и шага сделать, как оба слышат приглушенные стоны, доносящиеся изнутри. Ли прикрывает рот ладонью и пятится назад, а Хан устремляет удивленный взгляд в пол, опешив. Через мгновение, кажущиеся вечностью, Минхо пихает младшего в плечо, шепча, чтоб тот закрыл дверь, и он слушается - заставать врасплох эту парочку не хочется ни одному, ни второму. В эту ночь Ли остается ночевать у Джисона.       Хана буквально не угомонить — он восторженно разглагольствует о том, какой Феликс врунишка, и сообщает, что обязательно отвесит ему, как минимум, подзатыльник завтра за такое. Минхо же выдвигает теории, что там мог быть отнюдь не Феликс, но Джисон убежден — голос одногруппника он не перепутает ни с чьим другим.       Утром следующего дня, когда Хан выходит из подъезда, направляясь в университет, он видит никого иного, как Феликса, который идет немного поодаль. Не зря он был уверен — слишком хорошо его знает. Хан подбегает к впереди идущему другу и с громким шлепком приземляет свою ладонь на его задницу, заставляя взвизгнуть.       — Какого... — шипит Ли, поворачивая голову, и замолкает на полуслове.       — Доброе утречко, — приветствует его Джисон, — как дела? Выспался? — он делает акцент на последнем слове, вызывая румянец на щеках Феликса. — Судя по заспанному виду, всю ночь писал курсач.       — Примерно так и было, — наконец отмирает младший, потирая саднящую ягодицу, и делает шаг вперед.       — Может, признаешь наконец, что вы вместе? — толкает плечом Феликса старший, поигрывая бровями, хотя тот вовсе и не смотрит на него — взгляд направлен вниз и не мудрено — смущается малыш.       — С чего вдруг? — фыркает он, всё еще прожигая взором асфальт под ногами. — Ты в ряды сводников записался или что?       — Слушай, вы уже даже переспали, почему ты никак не соберешься с силами, чтобы признаться? — вопрошает обиженным тоном Хан, а после складывает губы трубочкой и опускает взгляд, подаваясь примеру друга       — Чего? — удивляется Ли, остановившись, и поднимает голову. — Переспали? Что за бред вообще?       — Брось, я всё знаю, — словно облегчая душу, произносит Джисон.       — Ничего ты не знаешь, — шипит младший и продолжает путь, ускоряет шаг.       Хан едва ли поспевает за Феликсом, на ходу что-то пытаясь донести до него и вымаливая подтверждения, но Ли упорно игнорирует. Весь день молчит, что выглядит странно, потому что обычно его не заткнуть. Старший не оставляет попыток разговорить товарища, однако всё тщетно — тот не поддается.       Ни в этот день, ни на следующий Феликс практически не говорит ничего, кроме банальных фраз: "доброе утро", "передай тетрадь, пожалуйста", "подвинься" и прочие. Ходит мрачный и отмалчивается, заставляя Джисона переживать, тем не менее он не лезет и личные границы не нарушает. Хан знает, что Ли в курсе — он может обратиться к другу с любой тяготящей мыслью, посему ждет, когда тот соберется с силами.

♡

      В пятницу перед выходными на последней лекции буквально за пару минут до ее окончания Феликс предлагает в бар сходить, выпить, развеяться. Конечно же, Хан принимает приглашение.       Джисон искренне полагал, что Ли собирается душу ему излить, но тот снова молчит. Пьет шоты стопку за стопкой и молчит. Старший уже и не надеется на откровения, обдумывая, как будет тащить эту тушку домой, а потом вдруг Феликс голос подает, заставляя навострить слух — музыка жутко мешает.       — Мы не встречаемся, — тихо произносит младший и смотрит в стену перед собой, едва ли фокусируя взгляд, — и не будем никогда.       — Почему? — вопрошает Джисон после недолгой паузы.       — Потому что таким, как он, это не нужно, — безэмоционально чеканит Ли, — потому что такие, как он, — вторит, запинаясь, — разбивают сердца.       — С чего ты взял? — обеспокоенно интересуется Хан, напрягаясь всем телом и на себе ощущая печаль друга.       — Ты видел его? — Феликс поворачивает голову в сторону Джисона на мгновение, бросая молящий взгляд, который душу разрывает на части, а потом снова отворачивается. — Я не говорил тебе, но мы давно знакомы с ним, еще со школы, — Ли нервно сглатывает, — Хёнджин был моей первой любовью, — усмехается он и вертит головой в разные стороны, — как банально.       Хан хочет что-то сказать, но не решается — самое время Феликсу просто высказаться. Он делает глоток коктейля, потому что в горле предательски пересыхает, и покорно ждёт, когда Ли продолжит свой монолог.       — Знаешь, он очень красиво рисует, — произносит младший спустя недолгое молчание, — это и привлекло мое внимание. Хёнджин сам как достояние неземной красоты, а каждая его картина как произведение искусства — не меньше.       Феликс делает глубокий вдох и заливает в себя еще один шот, даже не морщась от крепкого алкоголя, обжигающего все внутренности. Джисон продолжает молчать, внимательно наблюдая за младшим, и лишь сочувственно кивает.       — Ты не представляешь, сколькие побывали в его постели, — тише прежнего произносит Ли и Хан чувствует эту боль, — и по иронии судьбы каждый из этих людей был в итоге вычеркнут из списка интересующих его, — Феликс прикрывает глаза и прикусывает губу, собираясь с мыслями. — Как видишь, я не исключение, — делает заключение он и тише добавляет, — теперь.       — Почему ты так решил? — спрашивает Хан, наконец подавая голос. — Может, у него серьезные намерения, не зря же он бегал за тобой, верно? — делится он предположением. — И вообще людям свойственно меняться и...       — Такие, как он, не меняются, — перебивает Ли, ошеломляя резкостью, — и не бегал за мной никто, — смягчая тон, добавляет он. — Это интерес, который гаснет с получением желаемого, понимаешь? — Феликс поворачивает голову в сторону товарища, просверливая взглядом. — Хёнджин добился чего хотел, и подвинул меня в сторону, поставив галочку рядом с моим именем в своем списке под названием "Больше не влечет".       Хан не находит слов, чтобы возразить — кажется, младший прав. По крайней мере Хван действительно создает впечатление легкомысленного, ветренного человека без желания брать ответственность или обременять себя какими-то обязательствами. Джисону жаль друга, но как того подбодрить он не знает — встает со своего места и садится рядом с Ли, приобнимая.       — Всё нормально, — шепчет Феликс, утирая тыльной стороной ладони влажные дорожки с щек и старательно душа всхлипы, — я справлюсь.       Хан уверен в этом — конечно, справится, иначе быть не может. Тем не менее, поглаживая подрагивающие плечи друга, он ощущает неприятное чувство вины где-то внутри, поскольку из-за него Феликсу пришлось сблизиться с Хёнджином. Да, Джисон не заставлял его спать с Хваном, но точно поспособствовал этому.       — Прости, — на грани слышимости произносит Ли.       — За что? — непонимающе уставляется на его макушку старший.       — За то, что не рассказал раньше, — сдавленно отвечает Феликс, — понимаешь, я не хочу, чтобы он знал о моих чувствах, а ты с братом его общаешься и... — он запинается и Джисон прижимает его крепче к себя.       — Я не скажу Минхо, — обещает он, — но почему ты не хочешь попытать удачу? А вдруг получится?       — Не получится, — категорично заявляет Ли, — и если признаюсь, то в глазах Хёнджина буду выглядеть жалким, а в его сознании навеки прослыву по меньшей мере ничтожным.       Хан поджимает губы и не возражает даже, хотя, очевидно, Феликс вовсе не жалок, но он прав — Хвану этого не докажешь.

♡

      Вопреки всем навеянным думам, Феликс не остался в стороне, а наоборот стал являться еще более частым гостем в доме Хёнджина, нежели ранее. Ли гонит от себя всё романтичное или, как минимум, внушает это Хану, утверждая, что единственное связующее их звено — это секс. Пусть так — Джисон не настаивает — он видит искорки в глазах друга и неподдельную атмосферу комфорта между ними, которой абсолютно точно проникается Хван, и уже хорошо. В глубине души Хан надеется, что когда-нибудь Хёнджин пересилит своё равнодушие и предложит Ли встречаться, а второй наконец без опаски во всем признается, но нос свой не сует — они хоть и детки, однако уже взрослые и со своей головой на плечах, сами разберутся.       Феликс влияет исключительно положительно на несуразного Хвана, что не может не радовать. Джисону даже дышать легче в присутствии Хёнджина, когда его утихомиривает Ли-младший, потому что ни он сам, ни Ли-старший на такое не способны. "Храни Боже Ёнбока" — думает Хан в каждый подобный момент, задирая голову и направляя взор в небо.       Джисон немного отвлекается, наблюдая за нерадивой парочкой и погружаясь в свои мысли, однако ненадолго, потому что из операционной наконец-то выходит медсестра, которая сообщает, что всё прошло успешно и волноваться не о чем. Каждый из присутствующих облегченно выдыхает, внемля каждое слово девушки, а после направляются в палату по её же просьбе.       Когда Хан всё же видит Минхо, тот находится без сознания и выглядит не лучшим образом — подтеки на бинтах, находящихся на его глазах, впалые щечки, покраснения на коже лица. Джисон нервно сглатывает, поджимая губы, и тянется к чужой руке, несильно сжимая.       Легче становится от присутствия Ли-старшего рядом, но не то чтобы до конца успокаивает. Хан терпеливо ждет, пока он очнется, а когда это происходит, понимает, что не готов — слов не нашел, которые стоило бы сказать. Тем не менее ему выдается фора, потому что Минхо отходит от наркоза еще долгие несколько часов, бормоча что-то неразборчивое, хотя младший вслушивается в каждый звук.       Врач поспевает аккурат в тот момент, когда Ли начинает говорить чуть понятнее. Он медленно снимает повязку с его глаз в то время, как медсестра, вошедшая следом, закрывает окна. До Джисона не сразу доходит, но краем сознания всё же улавливает — это потому что может быть повышена чувствительность глаз к яркому освещению.       В помещении становится довольно темно и мандраж пробирается под кожу — Хан оглядывается на парочку, сидящую в углу, и томно вздыхает. Доктор разговаривает с Минхо, осматривает и всё же покидает палату. Взор старшего становится прикованным к Джисону, что немного смущает. Слишком волнительно становится — а вдруг ему не понравится внешность Хана? Сердце пропускает пару ударов, а взгляд начинает метаться из стороны в сторону.       — Синие, — тихо произносит Минхо, протягивая руку к лицу младшего. Он проводит пальцем по скуле близ ресниц и тянется к волосам, цепляя пару прядок. — Так красиво, — шепчет он.       Джисон замечает подрагивающую ладонь и касается чужого запястья, помогая удерживать руку на весу. Он улыбается и готовится что-то ответить, но Хван говорит прежде, чем он успевает открыть рот.       — Убого, — фыркает Хёнджин, — синие волосы, серьезно? Мы вернулись в 2007? — кривится он, качая головой.       Хан хмурится, собираясь ответить что-то дерзкое, но его вновь опережают.       — Давно салфетками не питался? — чеканит Ли едва ли дрогнувшим голосом. — На сережки в своих ушах посмотри и заткнись, — добавляет он, вызывая удивленные взгляды.       Феликс тихо хихикает, прикрывая рот ладонью, а Хван шикает на него — вряд ли ожидал такой подставы от того, кто за него.       — Ты очень-очень красивый и тебе идёт синий, — возвращая взор на Джисона, уверяет Минхо и произносит в догонку, — не слушай его.       Хан застенчиво улыбается и щечки начинают непроизвольно краснеть, а внутри все органы в узел скручивает от комплимента. Он тает под чужим пристальным взглядом, но обдумать тщательно не успевает — в голове кружит мысль, что хёну нравится, удаляя все остальные напрочь.       — Ты, — старший отводит глаза в сторону и указывает пальцем в сторону Феликса, немного отодвигая руку от лица Хана, — я тебя знаю.       — Неужели? — ёрничает Хёнджин, а Ли-младший немного тушуется, пожимая плечами.       — Да, — Минхо медленно моргает несколько раз и делает глубокий вдох, — он же учился в нашей школе, в 49. Я прав? — Феликс неуверенно кивает. — Ох, чёрт, — чертыхается Ли-старший.       Феликс расплывается в улыбке, но Минхо не разделяет его радости и даже скалит зубы, прожигая взглядом Хвана.       — То есть ты, — он переводит указательный палец на брата, — променял Феликса, это ясное солнышко, на того, кто вымотал тебе все нервы в школьные годы, оставив с разбитым сердцем?       Повисает тишина и буквально у каждого из присутствующих открываются рты от услышанного. Феликса, кажется, берет озноб и он не верит своим ушам. Выражение лица Хёнджина сейчас выглядит таким, словно он миллион проиграл. Джисон же просто в прострации находится, впиваясь глазами в растерянного Хвана, которого так легко рассекретили.       — А чего вы застыли? — непонимающе смотрит Минхо на каждого из ребят по очереди. — Ты знал, — он кивает в сторону Хана, — что этот болван в самом деле так поступил с Феликсом?       Джисон отрицательно машет головой, но не может проронить и слова, как, собственно, и все остальные, снова подвисая. Пауза затягивает и Ли-старший вновь подает голос, кажется, не выдерживав, учитывая возмущенный тон.       — Что такое-то? — сердится он. — Да, я осуждаю этого придурка, и что? — Минхо устало выдыхает и складывает губы трубочкой. — А тебе должно быть вообще стыдно, — он снова тычет пальцем в Ли-младшего.       — Хо, — зовет Хан и касается его вытянутой руки, наконец опомнившись, — это и есть Феликс, — объясняет он.       — Ой, — всё на что хватает Минхо, в глазах которого мельком пронесся испуг. — А всё равно дурак, — недовольно заявляет он, — сам виноват вообще.       Хёнджин не выдерживает. То ли от пристального взгляда, то ли от ощутимого напряжения, но определённо точно не выдерживает и быстрым шагом выходит из палаты, даже не решаясь посмотреть на них напоследок. Феликс выходит следом, однако весьма неспешно, словно обдумывая, что сказать.       Ли-старший уже собирается что-то вымолвить, но Джисон прислоняет палец к своим губам и медленно вертит головой в разные стороны. Он тянет чужую руку к себе ближе, оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне ладони, и поднимается с края кровати, на которой сидел. Хан на цыпочках подходит к двери, выглядывает в щелку и, мельком увидев, как Феликс подходит к Хвану со спины, приобнимая, ныряет обратно — прислоняется к косяку и прислушивается.       — Почему не сказал? — отдаленно слышится голос Ли-младшего. — Еще тогда в школе, почему не признался? — уточняет он.       — А что я сказать должен был? — чуть ли не кричит Хёнджин, но, видимо, замечая, как его голос эхом отдается от коридорных стен, стихает. — Ты всегда был яркой звездочкой, блистающей везде и вся, но только не рядом со мной. Я постоянно пытался с тобой подружиться, вплоть до выпуска, но ты всегда держался от меня в стороне — твой голос всегда становился холоднее, а взгляд равнодушнее, когда ты разговаривал со мной. И что мне было делать? — всё тише и тише звучит голос Хёнджина, а под конец слова становятся едва разборчивы.       — Сказать, Хённи, тебе нужно было просто сказать мне, а не спать со всем, что движется, — голос Феликса немного дрожит, но он очень старается звучать уверенно.       — И что бы это изменило? — фыркает Хван.       — Многое, — давит из себя младший.       — Например?       — На самом деле я тоже положил на тебя глаз еще тогда, — наконец признается Феликс и Джисон ликует внутри. — Еще в средней школе я влюбился в тебя, как дурак, и, как оказывается, мучился не меньше твоего.       — Что!? — повышает тон Хёнджин, — так какого хрена ты трепал мне нервы, Ликси? — шипит он.       — Да потому что вся школа знала, что ты ни одно милое личико не пропускаешь мимо себя! И, боже, как много в целом человек побывало в твоей койке? — уже пылит Ли-младший. — Откуда мне было знать о твоих трепетных чувствах, когда твое поведение вопит о беспринципности, — его голос срывается на последних словах и у Хана сердце замирает от переизбытка чувств.       — Прости, — и так искренне, так ласково звучит это извинение, что даже Джисон тает от тембра его голоса. — Оба дурные, получается, — добавляет Хёнджин и Хан усмехается, потому что полностью согласен.       — Что там? — интересуется Минхо, когда младший делает шаг в его сторону, отходя от двери.       — Там всё хорошо, — ослепляя старшего милой улыбкой и нежным голосом, произносит Джисон.       — Неужели, — выдыхает Ли и уголки его губ следуют примеру Хана, приподнимаясь вверх, — еще бы Чанбин наконец обрел бы счастье и тогда бы точно всё.       — Мне кажется, вселенная не выдержит скопления такого количества счастливых людей в одном месте и взорвется, — усмехается младший.       — Ну уж нет, выдержит, — парирует Минхо, — куда она денется.       Он смеется в голос и пытается привстать на кровати, когда Джисон подходит ближе, но на его плечи опускаются чужие ладони, немного надавливая и заставляя лечь обратно. Младший двигается ближе, опускает голову и оставляет невесомый поцелуй на таких манящих губах Ли, а после на мягкой щёчке и про вздернутый носик не забывает.       — А вы с ней похожи, — шепчет Хан, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу возле ушка.       — В смысле? — растерянно переспрашивает старший.       — Ты тоже никуда не денешься.