Не меркнущий во мраке

Род выгнал служанку, которая собиралась затушить свечи. Особняк спал, но ему не хотелось ни идти в спальню к жене, ни запрягать лошадь, чтобы навестить любовницу: от брюхатой Альмы сейчас все равно никакого толка. Он мог бы лечь в гостевой комнате, но сонливость как рукой снимало, когда он вспоминал проклятого Аккермана. Когда брат опустился на колени перед убийцей, Роду захотелось вздернуть его на ноги и хорошенько встряхнуть. Конечно, Ури изменился, приняв Прародителя, но это выходило за рамки привычных странностей. Род нехотя подписал указ, согласно которому полиция прекращала охоту на оставшихся Аккерманов. Он надеялся, что на этом история закончится, но с тех пор наемник постоянно маячил около брата: мелькал в коридорах усадьбы, закидывал ноги на стол во время заседаний совета, ужинал наедине с королем. Как говорится, ночная кукушка дневную перекукует. Род уже мысленно потерял все богатства и привилегии, прежде чем заметил, какими несчастными глазами эти двое смотрят друг другу в спину. Время еще есть. Род должен вбить между ними клин, пока Кенни не обрел над королем безраздельную власть. К сожалению, идей не было. За полтора года убийца не был замечен ни в воровстве, ни в сговоре. Впервые в жизни выбрав себе господина, маньяк-одиночка служил ему верой и правдой. Род уснул прямо за столом над пустым свитком, зарывшись руками в волосы. Как назло, именно в этот день дверь без стука распахнул тот самый Кенни Аккерман. Род мгновенно выпрямился, но вряд ли его помятое лицо могло хоть кого-нибудь обмануть. — Недоброе утро, да? — ухмыльнулся убийца и рухнул на стул. Чернильница и ваза опасно покачнулись. — Зачем пришел? — рыкнул Род и ненавязчиво пригладил жесткие усы. Волоски торчали в разные стороны: вверх, вперед, вправо. К голове он не прикасался, чтобы не расстраиваться еще сильнее. — Да Ури мне дом обещал. Сказал, ты подыщешь. — В лорды метишь? — спросил Род презрительным тоном. Их отец пожаловал имение бывшему начальнику военной полиции за особые заслуги — дело нередкое. Но то был достойный горожанин, а не крыса из Подземного города. Род мог представить, как отреагирует знать. — На кой мне? — фыркнул Аккерман и достал сигарету. — Сами развлекайтесь. Кушель хочет пацана наверх вывести. Нужны документы и комната. Ну и пацана бы в школу отправить, он так-то умный, хоть и мелкий. Род так опешил, что даже не сделал Аккерману замечание по поводу курения. Если у него есть семья, это все упрощает. У брата нелепое представление о морали: ему все равно, что Аккерман — голодранец и убийца, но он бы никогда не отнял чужого мужа. Не зря их отношения испортились, с тех пор как Ури узнал про Альму. — Мне нужно пару дней. На чье имя составлять бумаги? — Кушель и Леви Аккерман. — Мальчик — твой сын? — с напускным равнодушием спросил Род. — Племянник, — ответил убийца, как рукой снимая хорошее настроение. Однако Род не откажется от задумки так легко. — Заходи завтра, там нужна будет подпись. Пока что план вилами на воде писан, но Род был почти уверен, что Ури ни слова не слышал о родственниках Аккермана. Они проводили много времени вместе, но до сих пор не выяснили отношения: в основном переглядывались и вели разговоры ни о чем. Род чувствовал, что сейчас самый что ни на есть удачный момент.

***

Ури всегда отдавал предпочтение Фриде, но не забывал и об остальных племянниках. Сейчас он играл с Дирком около озера. Они бросали удочки, цепляя разбросанные по воде деревянные кольца. «Улов» Дирка был значительно больше, потому что он не только целился с берега, но и забегал в воду по колено, закатав штаны. Он так вырос за последние месяцы, что издали Род перепутал его с Улькином. — Отвлекись на минуту, — попросил Род, подобравшись к Ури со спины. Брат не вздрогнул, в кои-то веки не погруженный в свои мысли. День был жарким, и вместо привычной бесформенной туники Ури надел рубашку. Босой, растрепанный от ветра и игр, с беззаботной улыбкой, король походил на безродного пастушка. Не удивительно, что он так легко спелся с худшим из простолюдинов. — Что случилось? — спросил брат и крикнул Дирку, чтоб тот не мухлевал в его отсутствие. У воды мельками и другие дети, слуги, собаки: никто не хотел работать в июльское воскресенье, сколько бы Род не угрожал им поркой. Он вывел брата подальше от лишних ушей, на аллею. Тот, не жалуясь, прошелся без обуви по разогретой солнцем каменной дорожке. — Так что случилось? — с раздражением спросил брат. Возможно, до него дошли слухи о беременности Альмы. Род чувствовал, как на него косится прислуга. Секреты невозможно сохранить ни угрозами, ни подкупом. — Хотел уточнить начет Аккермана. Ты правда обещал ему дом? — Конечно, — насупился Ури, предчувствуя ссору, но Род сегодня не собирался перечить королю. — Ладно. Я просто спросил. Сам понимаешь, сумма немаленькая, — соврал он, потому что квартирка стоила чуть больше породистой лошади. — А что насчет школы? — Какой школы? — не понял Ури, подтверждая догадки Рода: Аккерман сыграл ему на руку, ничего не упоминая о родне. — Для мальчика. Леви. Аккерман думает, что он сможет учиться в Митре, но, боюсь, его ослепляют родственные чувства. Мальчику хватит научиться читать. Я бы отправил его в крестьянскую школу в Стохесе. — Кто такой Леви? — еще сильнее нахмурился Ури, пока Род старательно сдерживал торжествующую улыбку. — Его сын, конечно. Будто не замечая растерянности брата, Род протянул ему документы. Сверху лежал допуск, позволяющий Кушель жить на поверхности. Аккерман, не читая, расписался под галочкой, тем самым официально став мужем родной сестры. Глаза короля расширились и потемнели. Такими они были до того, как Ури принял титана Прародителя. Род ожидал отрицания, злости или хотя бы череды бессмысленных «Как?», «Почему?», «Я не знал». Однако Ури прочитал бумаги по несколько раз, вернул обратно и сказал: — Пусть учится в Митре. Прежде чем Род успел ответить, Ури развернулся и двинулся к усадьбе, забывая про Дирка. Вечером Аккерман ушел гораздо раньше, чем обычно; лицо его было явно растерянным. Чтобы отпраздновать победу, Род достал из погреба бутылку столетнего вина. Пить пришлось в одиночестве.

***

Находясь в приятном расположении духа, Род навестил жену. После пятых родов ее грудь окончательно обвисла, но ему не понравилось в гостевой спальне: не с кем поговорить перед сном, не пахнет женскими духами и приходится самому тянуться, чтобы взять с тумбы стакан воды. Он надеялся, что Анна обрадуется его появлению, но жена почти не отреагировала. Она мазала кремом руки, сидя в сорочке перед трельяжем. Огонь горел только в камине. Род кинул вещи на кресло и залез под холодное одеяло. — Ты ложиться собираешься? — проворчал он, рассматривая ее фигуру сквозь полупрозрачную сорочку. Со спины более менее. Может, она еще родит сына. Рода задевало, что из пяти детей трое оказались девочками. — Ты не знаешь, что случилось с Ури? — спросила Анна. Теперь она мазала шею, задумчиво рассматривая себя в зеркале. — А что с ним? — Род прикрыл глаза и развернулся так, чтобы красные блики пламени не падали на лицо. — Он грустный. Опять. А я только обрадовалась, что у него все налаживается. — Налаживается? — возмутился Род и сел на край матраца. Кровать была высокой, и ноги не касались пола. — Ты не заметила, что у нас по дому разгуливает маньяк из Подземного города? — Кенни не плох, — спокойно возразила Анна. — Грубоват, конечно, но он любит Ури. Род сморщился, надеясь, что его высокородная жена думает исключительно о дружбе. У него язык не поворачивался вслух обозначить то, что происходит между Ури и Аккерманом. — Ты должна думать не об Ури, а о детях. Твой «неплохой» убийца чуть что сослал бы нас за Стену Роза. — С чего ты это взял? — Анна высоко вскинула брови, а Род поразился ее наивности. — Чтобы захватить власть, конечно! — закричал он, ударяя кулаком по перине. — Ури слабовольный, можно сколько угодно воровать у него из-под носа. Если б не я, Аккерман уже носил бы корону нашего отца. — Ему не нужны ни деньги, ни трон. И Ури не так слаб, как ты думаешь. Он любит наших детей и никому бы не позволил бы им навредить, — мягко укорила Анна. — Надеюсь, Улькин пошел в меня, иначе нашу семью ждет разорение, — ответил Род и снова отвернулся. До него вдруг дошло, что жена отчасти права. Действительно, с чего бы Аккерману избавляться от всей семьи, если Анна и дети что угодно отдадут ему по доброй воле. Достаточно избавиться от одного врага. — Что ты сделал? — спросила Анна через пару минут, но Род притворился спящим. Он чувствовал себя преданным. В мире не было ни одного человека, которому он мог бы доверять.