Не меркнущий во мраке

День выдался жарким. Дети бегали по брусчатке босиком, мальчишки стаскивали футболки, мужчины то и дело утирали лбы платками, а городские женщины убирали волосы в пучок, чтобы те не липли к шее. На Ури в его надвинутом на лицо капюшоне оборачивался каждый второй. Плащ казался тяжелым и горячим, и Прародитель не был уверен, что нечеловеческая сущность убережет его от обморока. На домах не было ни номеров, ни названий улиц. Кирпичные близнецы тянулись во все стороны, на первых этажах суетились одинаковые усатые продавцы неотличимых друг от друга прилавков. Ури отчаялся настолько, что встретился глазами с проезжающим мимо кучером и достал карту района из его памяти. Мужчину до ночи будет мучить головная боль, но зато через пять минут король уже стоял напротив очередного искрасна-серого облупившегося здания. Его следующим указом будет установка указателей по всему Парадизу. Ури потоптался у порога, не решаясь войти. Никто не ограничивал Кенни в деньгах, он мог выбрать дом ближе к центру Митры или даже особняк недалеко от усадьбы Райссов. Однако он нашел квартиру в самом бедном районе, около спуска в Подземный город. Возможно, в этом и причина. Кенни до сих пор проводил там много времени, особенно после их молчаливой ссоры. Прохожие косились на него с неодобрением и даже угрозой. Ури заметил громилу, который впился в него взглядом, поигрывал клинком и облизывал губы. Этого было достаточно, чтобы король все-таки решился войти. Ури беспрепятственно поднялся на третий этаж, заглядывая в распахнутые двери: большинство женщин сидели дома и надеялись пригнать хоть немного свежего воздуха. Дверь квартиры, в которой проживала семья Аккерманов, тоже была открыта. Неподалеку женщина намурлыкивала незнакомую мелодию, но Ури не знал, Кушель ли это. Красивый голос. Лучше бы соседка. Отсюда он видел только пустой коридор и угол гостиной: похоже, семейство еще не озаботилось ремонтом. Прежде чем его присутствие всполошило остальных жильцов, Ури мягко постучал о дверной косяк. — Заходи! — крикнула Кушель, отряхивая руки от муки. Воцарилась тишина. Никто из тех, кого стоило бояться, не стал бы стучать, но Кушель взяла в руки нож, прикрыла его полотенцем и осторожно выглянула из-за угла: бдительность не бывает лишней. В прихожей нерешительно замер ребенок в осеннем плаще. Когда он дернул головой, ей показалось, что под капюшоном мелькнули седые волосы. — Что случилось, малыш? — нежный голосом спросила Кушель, поудобнее перехватывая рукоять. — Добрый день. Прошу прощения за вторжение, — сказал вошедший. — Я всего лишь хотел поговорить, если вы не против. Он открыл лицо. Не ребенок, и не старик — мужчина за тридцать. Кушель встречала высокородных раза два в жизни, но этот акцент не спутать ни с чем. Видимо, это «сраный карлик», брат нового начальника Кенни. Кушель через день слышала проклятия в адрес этого человека. «Подлый», «жалкий», «надутый», «жирный»… За исключением роста, ни одно из оскорблений, которые вылетали изо рта Кенни, на первый взгляд не походили незваному гостю. Он казался скромным, немного нервным, и явно готов был уйти по первому требованию. — Ладно, — разрешила Кушель и указала свободной рукой на диван. — Садись. В глазах уже темнело от духоты. Ури все-таки снял плащ и уселся на жесткую мебель. Гостиная была неуютной: полупустой, обшарпанной, но безукоризненно чистой. Единственное яркое пятно — букетик небрежно срезанных пионов. Ури мог представить, как Кенни ворует их с чьей-то клумбы, возвращаясь домой после очередного убийства. Он старался не пялиться на Кушель, но взгляд все равно скользил по длинным ногам и красивому лицу: прямой нос, тонкие брови вразлет, острый подборок. Конечно, ее волосы не блестели, как у Анны, а кожа казалась сероватой из-за десятилетий во тьме Подземного города, но даже в выцветшем домашнем платье она казалась статной и обаятельной. У Ури не было шансов. Никогда не было. — Чего хотел-то? — спросила Кушель. Незнакомец задумался: жуткие светлые глаза казались пустыми. Такой взгляд Кушель видела только у подруг Олимпии, тех самых молодых девчонок, которые надеялись быстро заработать денег, чтобы жить на поверхности и забыть о пережитом позоре, но получали только побои, болезни и долги. — Кенни натворил чего? — предположила она. — Что? — наконец, отмер гость. — Нет, нет, Кенни ни разу не дал повода усомниться в нем. Самый преданный и достойный человек, которого я встречал. — Мы точно о Кенни говорим? — Кушель приподняла брови. Любой знакомый назвал бы Потрошителя скорее непредсказуемым и жестоким. Тем более, дворянин, для которого «простые смертные» чуть больше, чем грязь под ногами. А иногда и чуть меньше. — Я понимаю, о чем вы. Кенни не всегда выполняет приказы, и мой брат считает, что это вопиющая наглость, — гость слабо улыбнулся. — Но я знаю, что Кенни не просто упрямится. Он сложный человек, но у него есть понятие о чести. Он никогда не переступает через свои принципы и делает то, что считает правильным. Даже если он не давал мне клятв, он рядом по собственной воле, а значит, я могу доверить ему свою жизнь. «Мой брат» — сказал дворянин. Тот самый коротышка, как пить дать. Значит, перед ней таинственный начальник Кенни. Кушель незаметно спрятала нож в складке между сидушкой и подлокотником кресла. Она мало что знала об этом человеке. Таинственный благодетель, который дал все, что у них есть. Кенни ничего не объяснял, только бросался фразой «не твоего ума дело», но стоило ему сходить с друзьями в бар, как с пьяного языка слетали все более и более странные слова. «Я бы вздернул коротышку на собственных шнурках, если бы не Ури. Он любит это говно, представляешь? Такой добрый…» «Ты бы видела, как он заткнул графа Честера. Никого не боится, даже меня. Ему ведь на самом деле не нужен охранник». «Он все время один. Брат, племянники… Все не то, понимаешь. Вечно со своими книгами. Мы говорим, выходим гулять… а потом я ухожу, и он опять один. Как можно так жить?» «Он на меня почти не смотрит. Поди коротышка что-то наплел, а че теперь делать-то. Вижу-ж, что скучает. Я ему ну-у-ужен». «Уриткойкрсивый» «Яблюео» — Вы Ури, да? — Кушель заинтересованно подалась вперед. — Да, — выпрямился гость. — Кенни про меня рассказывал? — Немного. Кушель будто впервые его увидела. Прежде ей не удавалось представить себе человека, чье имя брат бормотал, пуская слюни на подушку. Высокий и широкоплечий, с прятанным за шляпой лицом, он вызывал нервную дрожь у доброй половины Подземного города, включая закоренелых бандитов. И никто, кроме этого маленького человечка, не стал бы с улыбкой называть его преданным и достойным доверия. Даже сама Кушель. Что бы ни связывало эту странную парочку, это было взаимно. — С Леви все в порядке? — сменил тему Ури, смутившись ее оценивающего взгляда. — Да, конечно. Он у меня умный. Всех на место поставил, та еще звезда, — разоткровенничалась она, чувствуя себя в полной безопасности. Стоит познакомить Леви с Ури. Если он так щедр, как говорил Кенни, то сына ждет большое будущее. — Кенни мало о вас рассказывает, — пожаловался Ури, продолжая исподтишка осматривать комнату и ее саму. — Да он здесь почти не бывает. Так, заглянет по пути, проспится, и дальше где-то шатается. — И вас это устраивает? — нахмурился Ури. — Конечно, чего зря диван продавливать. То я его лет пять не видела, то даже зачастил, — честно призналась Кушель. Она радовалась брату, но тот обычно заваливался мокрый или грязный, часто пах перегаром и дымом, оставлял на полу следы непонятного цвета. Кушель замечала пороховые ожоги на его пальцах и капли чужой крови на светлом пальто. Леви не помешает мужская рука, но некоторые стороны жизни дяди лучше оставлять за порогом. — Диван? Вы не спите вместе? — Я, конечно, не знаю, как там у вас, у богатых, но у нас так не принято, — отпрянула Кушель. Она умела с первого взгляда узнавать извращенцев, но Ури казался… нормальным. Что-то в этой ситуации было не так. — Простите. Пожалуйста, простите, что лезу не в свое дело. Не знаю, что на меня нашло. Видимо, перегрелся, — Ури суетливо вскочил на ноги и схватился за плащ. — Я лучше пойду. Если вам что-то понадобится, можете не ждать Кенни и сразу обращаться в усадьбу Райссов. Поверьте, я сделаю все, что в моих силах. «Поди коротышка что-то наплел» «Подлый», «жалкий»… — Подождите секунду! — Кушель поймала его за рукав шелковой рубашки. Разница в росте была неловкой — Ури доставал ей лишь до подбородка. Сложно представить, каким хрупким и беззащитным этот мужчина казался ее брату. — Да? — Мой брат в последнее время сам не свой. Не признается, конечно, но он очень расстроился после вашей ссоры. Объясните ему хотя бы, что случилось. Уже не могу слушать его пьяное нытье. «Брат». Это слово эхом отозвалось в голове так громко, что на секунду оглушило. Ури поднял глаза на Кушель. Прямой нос, тонкие брови, острый подбородок… Так вот почему она показалась такой красивой! Чтобы зря не обнадеживаться, Ури попытался залезть к ней голову, но силе Прародителя не совладать с аккерманской кровью. — Хвала Имир! — выдохнул он. — Кому? — Не важно, — отмахнулся Ури и взял Кушель за руки. — Знаете, я ведь не шутил. Можете просить у меня, что угодно. Женщина закусила губу, и знакомые серые глаза хитро прищурились. — А листочек взять можно? — Да хоть целую книгу. Резво шлепая по полу домашними тапочками, Кушель побежала к полке, где хранились школьные принадлежности Леви. Ури снова сел и расслабленно оперся на спинку. Пока не думая о предстоящей расправе над Родом, он пообещал себе, что Кенни больше не придется спать на диване у сестры. Им обоим пора было обрести собственный дом.