Не меркнущий во мраке

Леви тер фартук над плитой так интенсивно, что лопнула перчатка. Пришлось бросить пару в мусорку и сходить за новой. Эрвин следил за его передвижениями одними глазами и ел печенье. Запах хлорки ничуть не перебивал ему аппетит. Стены были уже достаточно чистыми, поэтому Леви прошелся по конфоркам любимым Dr. Beckmann. На последней распродаже полная женщина с ужасной прической пыталась вырвать последнюю бутылку спрея из его рук, но Леви молча смотрел на нее, не разжимая пальцев, пока она не попятилась, проклиная «проклятую молодежь». Леви не знал, радоваться ему или расстраиваться из-за того, что его до сих пор принимают за подростка. Как говорил дядя, маленькая собака — до старости щенок. — Ты уверен, что это необходимо? — тоном, которым обычно обращаются к умалишенным, спросил Эрвин. Леви в этот момент, обмотав лезвие ножа тряпкой, выскребал грязь из-под переключателя. Леви промолчал. Времени осталось всего шесть часов, а ему нужно было убрать полторы комнаты и еще раз сразиться с желтым пятнышком, которое въелось в дно ванны. Он попробовал уже все профессиональные средства, уксус, нашатырь, лимонный сок… Что еще осталось? Может, скипидар? С горчицей. Пока Леви гадал, выдержит ли эмаль столь интенсивное воздействие, Эрвин произнес: — Знаешь, они двадцать лет ходят ко мне в гости, и здесь никогда не было так чисто. Они впечатлятся, даже если не будешь делать то… что сейчас делаешь. — Мне нужна стремянка, — ответил Леви, даже с большого расстояния разглядев капли жира на пололке. — Давай лучше я помогу, — вскочил с места Эрвин и забрался на табуретку. — Показывай, где тереть. Леви вручил ему тряпку с таким недоверием, с каким матери передают малознакомым людям младенцев. Хотелось все сделать самому, но слишком мало времени. Эрвин справится. А то пятнышко в ванной, в крайнем случае, одолеет тринатрий фосфат. С перекисью водорода…

***

Мистер Смит выглядел точно так же, как Эрвин, только на тридцать лет старше и с седой бородой. Его густые, точнее густые, брови торчали в разные стороны, как серебристая проволока. Лоб прорезали глубокие морщины, но глаза за стеклами очков поблескивали, как у человека, который абсолютно доволен своей жизнью. От миссис Смит, которая, хихикнув, попросила называть ее Дафной, Эрвину достался только золотистый цвет волос. По крайней мере, на семейной фотографии, которая висела в прихожей, маленького Эрвина держала хрупкая блондинка. Теперь Дафна красилась в пыльно-розовый, как половина девчонок в старшей школе Сигансины. Она носила на шее сразу три нити, увешанных солнечно-желтыми бусинами. Гигантские серьги с «кошачьим глазом» заглядывали Леви прямо в душу. После сумбурного приветствия все уселись за стол. Курицу готовил Эрвин, потому что Леви нужно было зачистить меламиновой губкой те швы на стенах, с которыми не справился парогенератор. Получилось неплохо для человека, который полгода назад питался только заказной дрянью из «ресторана» напротив. Однако Леви почти не чувствовал вкуса. Сервировать стол пришлось впопыхах, и скатерть в центре стола некрасиво топорщилась. Правой рукой Леви держал вилку, а левой взялся за свисающий край и пытался незаметно натянуть ткань. — Что ж, — сказала Дафна, когда тарелка почти опустела. Она закидывала еду в рот крохотными порциями, но так быстро, что за это время съела больше троих сидящих за столом мужчин вместе взятых, — как вы познакомились? — На работе, мам. Я же рассказывал, — ответил Эрвин, протер рот салфеткой и схватил Леви за запястье, чтобы он перестал растягивать скатерть. — Да-да. Я просто надеялась на интересную историю. — Ее не было, — буркнул Леви. Врать не в характере Эрвина, а слушать про несчастного уборщика он был не в силах. — М-м, — протянула Дафна, и ее улыбка на секунду померкла. — А чем вы занимаетесь в свободное время? Работа работой, но надо же развлекаться. Эрвин лишь бы дома сидел над своими конспектами! — Да все, как у всех. С друзьями встречаемся, по магазинам ходим, — ответил Эрвин. Леви впервые не слышал в его голосе привычной уверенности. Похоже, даже самые суровые мужчины теряются, знакомя партнера с родителями. «Особенно такого, как я», — подумал Леви и опустил голову, пряча лицо за челкой. — Ясно. У вас, наверно, не так много общих интересов? — странным голосом спросила Дафна. — Почему? — дернулся Леви и взглянул на нее исподлобья. Потому что Эрвин кандидат наук, а он не закончил даже школу? — Ну как же, — Дафна покрутила кружку в руках, — такая разница в возрасте! — Всего три года, — удивился Эрвин. — Мне тридцать семь, — добавил Леви. Брови Дафны поднимались все выше и выше. — В таком случае вы, Леви, отлично сохранились. Мне бы так, — добродушно хохотнул мистер Смит. Леви почти улыбнулся ему. Он физически не мог злиться или обижаться на человека с лицом Эрвина. На Дафну — мог. На десерт был штрудель. Леви выделил на него немного времени: как раз нужно было подождать двадцать минут, пока подействует залитое в унитаз средство. Эрвин настаивал на покупке торта, но Леви хотелось показать, как ответственно он готовился к визиту Смитов. — Ого! Штрудель! Леви, вы тоже немец? — спросила Дафна, когда рулет с яблочной начинкой опустился на ее блюдце. — Нет. Я еврей, — сказал Леви. Он думал, это очевидно из одного его имени. — А ваша семья не против? — мистер Смит поправил очки, внимательно его разглядывая. — Пап, сейчас же не сорок пятый, — устало выдохнул Эрвин. Похоже, одновременно выносить мрачного Леви и излишне любопытных родителей, удавалось с трудом. — Ну и что? Вы знаете, что около тридцати процентов немцев до сих пор… — Папа! — Я бы так хотела познакомиться с вашими родными, Леви! — отвлекла внимание Дафна. — Может, в следующий раз соберемся все вместе? — Вряд ли получится, — сказал Леви, пробуя штрудель. Он даже не любил яблоки и не мог понять, хорошо ли получилось. Возможно, все-таки стоило заказать торт. — Мама поехала на какой-то курорт. Полгода назад. А дядя до сих пор в тю… — …мени, — вдруг вставил Эрвин. Леви посмотрел на него огромными глазами. Эрвин слегка дернул плечом, как нашкодивший мальчишка. Похоже, правило «ложь никогда не бывает во благо» не распространялось на родителей. — Это где? — нахмурился мистер Смит. Когда-то он вел не только историю, но и географию. — В России, — не растерявшись, ответил Эрвин. — Да. Дядя часто с русскими работает, — честно ответил Леви. Когда он был маленьким, всякие Борисы и Викторы наведывались к ним так часто, что он выучил половину русских матерных слов. — Надо же, как интересно, — все еще хмурился мистер Смит. — А как вы, говорите, у вас фамилия? — Чай заканчивается! — резко встал из-за стола Эрвин. — Леви, знаете, как вкусно чай заваривает? Виртуоз. Давай теперь этот, улум. — Улун, — шепотом поправил Леви, но послушно проследовал за ним на кухню. Как только они скрылись за углом, Эрвин перевел дух, откинул голову и ослабил узел галстука. Леви засмотрелся на него и на мгновение забыл, что в гостиной их ждет пожилая пара. — Все не так плохо, как я боялся, — подытожил он. — Ты не обижайся. Папа помешан на Второй мировой, а мама просто слишком тебе рада. Она, кажется, после Мари на мне крест поставила. — А я не был слишком грубым? — спросил Леви, снова опуская голову. Он видел, как после его ответов темнело лицо Дафны, но ничего не мог с собой поделать. К тому же, чертова складка на скатерти была как бельмо на глазу. Чем старательнее Леви ее игнорировал, тем чаще взгляд скользил в ее сторону. — Ты молодец, Леви, — шагнул к нему Эрвин, обхватил за затылок и прижал носом к своей груди. — Просто… расслабься. Мама весь вечер проговорить может, ты главное кивай. Леви согласно промычал. Отстраняться не хотелось. — Давай, готовь свой илум, — поторопил Эрвин. На самом деле он терпеть не мог этот чай и пил только крепкий черный. — Улун, — снова поправил Леви и двинулся к чайнику. Возможно, все и правда «не так плохо». Леви представил, что сможет подружиться со Смитами, избавится от неловкости, будет проводить с ними семейные праздники. Рано или поздно вернется мама. Она тоже любит поговорить — должна поладить с Дафной. Составляя чашки на поднос, он воображал, как это будет. Следующее Рождество, яркие гирлянды, которые он не развешивал даже в детстве, вкусная домашняя еда, идеальная чистота, Смиты, мама и дядя Кенни, который как раз собирался бежать из тюрьмы. Жизнь в кой-то веки показалось ему прекрасной.