Треба Небу

      Что такое любовь? И что с неё поиметь?       Захватить его в воздухе, падая с ним, дуреть. Слишком он юн для клятвы и слишком для флирта мил, Гор — это мразь такая, что всех затмил. Он, словно солнце, единственный в небесах. Если смотреться долго — сожжёшь глаза. Гор, опоясанный светом и сладкой мглой. Манят запреты, и эти "нельзя!" долой. Гор, как заклятье, обрушившее уклад, если безумен, то этим безумствам рад.       Тем, кто любви не знал, она преподносит стяг, и ты, подняв его, движешься по костям.       Гладить плечо, угловатое, как крыло. В мыслях шептать: "Как же мне с тобой повезло".       Вслух же язвить, и желчь на него сливать. Гор, от которого кружится голова.       Нужно ему это пакостное "люблю"? Гор каждый минус ловит и лепит плюс. Он, как тростник податливый на ветру, гнёшь его, ломишь, а всё бесполезный труд.       Двое — всегда это сумма из двух полов. "Солнечный мой, как же мне с тобой не свезло".       Сердца мотор кажет кадры из страшных снов. Двое — всегда это муж со своей женой.       Ждёт целый род. И ворогом Злат глядит. "Солнце моё, с тобой нам не по пути".       Жадно целует, всегда, как в последний раз, знает, что Гор не вечен. Ему пора браться за ум. Но где этот ум возьмёшь, если залил извилины южный мёд, если там звёзды в бездне и бархат губ, и две цепочки тянутся по песку.       Нет, не любовь, лишь блажь из красивых снов. Так не бывает — чувства двух колдунов. Гор — от него ведь тоже наследства ждёт весь его дюже близкий до солнца род. Им не дадут... "Да нет же! Я сам не дам слову "люблю" проехаться по зубам. Гор, он же рядом. Он рядом со мной и так, значит, неважно, какой в пальцах реет стяг".       ...Синее взморье, и август ссушит луга. Золото выбелит в платину, как в седины снега. Белая прядь надо лбом уже и не так видна, прежняя только из глаз разномастная глубина. Двое сидят на камне над шёлком волн. Гор обрывает маки. Смерть без него. И немота разлита, смех не звенит в ушах. — Я без тебя не знаю, как мне дышать. — Всё очень просто, Гор, набираешь вдох. После наружу — выдох, подходов сто. Дальше само получится. — Раньше мог. — Плечи сжимает, маки лежат у ног. — Мэл, я люблю тебя, я так тебя люблю!       Прыгают чайки вниз, разевая клюв. Море дрожит, и душу трясёт озноб. Гор, чёртов Гор, я тоже... — А может, в лоб? Чтоб перестал молоть ты дурную чушь. — Ты же не хочешь... — Послушай, что я хочу. Наши утехи втайне держи, усёк? Лета твои, но, в общем-то, это всё. Я не намерен маяться ерундой. Яхонтов выше грязи — нас держит долг. — Грязи?.. Понятно. — Склоняет башку к груди. — Я же не должен твоим ожиданьям льстить? — Нет, ты не должен. Пиши мне хоть иногда? — Это пожалуйста, если приеду — дам. — Вот как. Ну ладно, я всё равно с тобой, — тянется к сердцу персиковой рукой, тянет за совесть, совесть трещит по швам. — Гор. Ты мне нужен. Но вместе нам не бывать.       Кончится лето, поедет за годом год. Гор — это солнце, что светит всегда.       И ждёт.