Треба Небу

— Нас раскрыли. Снимки в руках отца. Он сражён. Не верит им до конца. Говорит, я мерзость. Позорю род. Говорит, ты тоже. Грозит, убьёт, если прежде тебя не развеет Злат. — Так мой тоже в курсе? А кто прислал? — Аноним. Про пляж и про водопад. Мы счастливые оба там. — Этот гад Смарагдин, всё его зависть ест, что я лучше! — Мэл, что нам делать? Весть эта выйдет боком, как ни крути. Мне отец невесту велел найти. Чтобы... сам знаешь, сын, чтобы род продлить. Не хочу... — Да какого! — Ему втащить руки чешутся. Мэл их в карман суёт. Гор пинает яблоки, идиот. И гордыня ярая кислотой закипает в жилах, его никто не имеет права на задний план задвигать, как вылаканный стакан! Мэл скрипит зубами. И быстрый взгляд кинув Гору, шепчет: — А говоря если честно, проблемы серьёзной нет. Надо бабу — возьми её. Как по мне, лучше раньше отделаться ради нас и уважить старших. — Но колдуна... знаешь, первенец, он же её убьёт. — Гор не вяжет лыка, Малюту жжёт от обиды. Что за плаксивый вздор, если речь о них! — Соберись же, Гор. Долг исполнив, снова вернись ко мне. У тебя иных вариантов нет. — Хорошо, как скажешь, — послушен, тих. Нет, ему от Яхонтова не уйти.       Вроде жизнь идёт своим чередом. Мало-мальски Злат позабыл о том, как умеет сын его отжигать. Мэл всеместно радует старика, портит девок, соперников к матам жмёт. Мало-мальски тихо проходит год. Гор по воле отца женат, накануне новый чемпионат. Он опять готовится высоту взять на звёздном своём лету. Вскоре Гор готовится стать отцом. Молодчина, высучил наглецов.       Перед самым стартом себя принёс. — Подстрахуешь в небе? — Да не вопрос! Уж тебя-то! Гор, ну а что потом? Мне уделишь время? — Давай зажжём. — Вот и славно! Гор, за тебя я рад! Ну, готовься. Он лишь отводит взгляд.       Это взморье. Снова проклятый бриз. Треба Небу отдана. С лёгких свист вырывается. После — истошный ор. Ливнем крови падает с неба Гор. Мэл срывает голос, очки, пике. Лоскуток костюма в его руке.       Это всё. И тела не соберёшь. Красным море сделал высотный дождь.       Гор... за что? Почему? Как мог?       Ненавижу! Предал! В озон убёг! Как же я? Вот сука! Куда же мне! Сучий сын придумал себе конец и исполнил! Красочно! Охуеть!       Вместо жизни вместе он выбрал смерть. Взял и предал. Слился. А ты живи...       Мэл купает руки в его крови и рычит сквозь слёзы: — Я не прощу. Не забуду, выищу, отомщу...       Воем ветра ответит морская гладь. Мэл решает Гора не вспоминать.       Он отныне коварнейший из врагов. Недостойный. Слабый. И подлый. Гор. «Гор, который... Хватит! Его же нет! Гор волшебный... Трус! Не являйся мне! Разноглазый, нежный... тупая дрянь! Никогда! Тебя! Не прощу! Отстань!»       Гор из снов, как истина, как живой. Мэл и там его взял да и выдул вон. «Ни к чему вражине мне душу рвать». Утром слёзы капают на кровать. — Как живой, гляди ж ты. Сто лет прошло. — По морщинам горечь сбегает зло. — Взял, сподобился. Вию разбередил сердце. Вон как сладко поёт в груди. Не забыть его, суку, все дни, как дно. Тянет в бездну, где вечно глухая ночь.       Страшно, тяжко и пусто, но кто бы знал, что без этого солнца повержен Мал? Обречён и вымыт. Опустошён. И не ведал счастья от разных жён. «Думал, выберусь, сука, превозмогу. Сам себе жалкий комик и грязный лгун».       Было много их, всяких, под кем стонал. Только не было солнца. Лишь ночь одна.