Ангел Дьявола

      6.03.2005       Земля содрогается под его ногами, когда он приземляется, удерживая своего Ангела в своих руках. Она здесь. С ним. Рядом. Колени подгибаются, и он оседает вниз. Он не прекращает прижимать Миа к себе. Она лежит в его руках, окутанная теплом и энергией его собственного тела, подпитываемая его магией, что удерживает ее в этом мире.       Тише, мой Ангел. Тише. Все будет хорошо… Все будет хорошо… Мой Ангел. Мой прекрасный Ангел.       Она Ангел в его руках, вокруг которой летают белые линии, проникая внутрь нее. Они обвивают их словно в кокон, сдерживая и удерживая. Создавая один единый механизм.       Моя маленькая…       Драко продолжает укачивать ее на своих руках, прижимая ближе. Его слезы орошают ее прекрасное лицо, скатываясь вниз, а сердце почти не пропускает собственные удары.       — Драко! — кто-то выкрикивает его имя, и он впервые поднимает глаза, встречаясь взглядом с Валери, что бежит в его сторону. За ней он замечает остальных, что тоже бегут к нему.       Он не сразу, но вскоре понимает, что он в Элеферии. Дома. В самом безопасном месте на земле. В момент сзади раздается разряд грома, что содрогает ближайшие деревья, а затем волна ветра проносится по нему, почти опрокидывая назад. Холод проникает под кожу, и он знает, что на мгновение подземные врата открылись.       Все будет хорошо, мой маленький Ангел. Мы дома… Мы дома, моя хорошая. Я вернул тебя домой. Я нашел тебя. Я нашел тебя, слышишь меня? Все будет хорошо.       — О, Господи. — Валери оказывается рядом с ним самая первая. Ее голос надрывается, а глаза хаотично бегают по ним с Миа, но его взгляд остаётся таким же стеклянным, и только хватка его рук усиливается. Слезы перестают спускаться вниз.       Она проводит руками над ними, явно пытаясь проверить состояние Миа, но ее магии ударяется об его, не проходя внутрь. Он не дает приблизиться к ней. Драко не делает это специально.       — Мерлинова борода, — раздается рядом.       — Твою ж мать…       — Надо отнести ее в дом, — произносит Валери, протягивая руки, намереваясь взять его ангела. Взять его Ангела… Драко рычит, глубокий звук происходит из недр его души, и она содрогается под его взглядом, понимая насколько все серьезно.       Тебя никто больше не тронет. Слышишь меня? Ты в безопасности? Больше никто не причинит тебе вреда. Я защищу тебя. Обещаю. Мой Ангел.       — Не пытайся, — голос граничит с паникой. Александрия? Когда она успела прийти сюда. Как? — Отнеси ее в дом, ей нужно в тепло, — мягче произносит она, обращаясь к Драко.       Да… Он должен отнести Ангела в дом.       Драко поднимается, чувствуя невесомость в своих руках, и идет к дому. Все собаки стоят на входе, внимательно смотря на него и Миа в его руках. Они едва склоняют головы, стоит ему пройти мимо. Он чувствует себя роботом, идущим по велению сердца. Он есть, но его нет.       Лишь слабый пульс сердца удерживает его.       Драко не обращает внимания ни на кого, проникая внутрь. Он едва различает Снейпа, Блейза и Тео, что находятся где-то рядом. Но он отчетливо слышит и видит Валери и Александрию. Будто его сознание концентрируется только на них. На тех, кому безгранично доверяла Миа…       И не только она.       Он бессознательно несет ее в их комнату и садится на кровать, проминая темные простыни весом. Валери тут же оказывается перед ним вместе с Александрией, присаживаясь на колени.       — Нам надо, чтобы ты дал ее осмотреть, — мягко произносит Валери, смотря на него.       Драко, нам надо…       Им надо.       Им надо ее осмотреть.       Драко на мгновение опускает взгляд вниз, смотря на безжизненное, холодное тело в своих руках. Он смотрит на грязное лицо, запутанные волосы, непонятное темное пятно на груди, что не поднимается от вдохов. Смотрит на пятна крови на остатках белой ночнушки.       Смотрит… на нее…       Но не видит.       Она есть, он может чувствовать маленький вес тела на своих руках. Но он не видит ее. Нет той, кем она для него является. Кем она была и есть. Нет ни сияющих глаз, ни дрожащей счастливой улыбки. Нет ничего, чтобы знать, что она здесь.       — Его магия не дает мне проникнуть. Он не дает.       — Что мы будем делать? Она ме…       — Нет, Тео. Не смей даже думать об этом.       — Мисс Александрия права…       Драко. Драко, ты слышишь меня? Ты должен отпустить ее.       Отпустить ее?!       Как он может отпустить ее? Как он может это сделать? Он никогда ее не отпустит. Больше нет.       Ты должен подпустить нас к ней. Мы поможем тебе. Поможем ей. Позволь нам это сделать…       Помочь ей?       Драко медленно поднимает глаза, всматриваясь в лицо Александрии.       — Мы поможем. Мы все, — он не слышит ее слов, но считывает их по ее губам. Они помогут. Они все…       Драко замечает стоящих Блейза, Тео, Снейпа и Регулуса за их с Валери спинами. Замечает Джинни, что стоит ближе к дверям, явно плача, прикрывая рот рукой.       Они все здесь, чтобы помочь ей. Он не знает, как они здесь оказались, но сам факт остается фактом. Они здесь…       Драко делает незаметный вдох, прижимая Миа к себе, а затем тихо выдыхает, прикрывая глаза.       Они не причинят тебе вреда. Они не навредят тебе. Ты в безопасности. Теперь ты с нами.       Ее тело все еще окутывают белые мерцающие линии его собственной магии, что проникают в него из нее. Он все еще защищает ее, но теперь Валери и Александрия могут до нее дотронуться.       — Тащите все, что у вас есть! — тут же прикрикивает Александрия, едва оборачиваясь на остальных, машинально дотрагиваясь рукой до шеи Миа. Блейз и Снейп тут же исчезают из комнаты. — Пульс есть.       — В моей комнате, — произносит Валери, обращаясь к Тео, и тот тоже кивает, выходя из спальни. — Нам надо. Надо ее раздеть.       Драко краем глаза замечает, как Регулус едва кивает и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь, забирая с собой Джинни. Где-то на улице протяжно на несколько секунд завывают собаки.       Валери проводит рукой на Миа, убирая ошметки ее одежды, а затем Александрия начинает колдовать. Ее глаза закрывает черная пелена, пока она рисует знаки над телом Миа, а губы едва приоткрываются в шепоте. Он много раз видел, как она колдует. Это всегда магия на островке безумия и прекрасной смерти.       Александрия знает свою магию, поэтому она не убивает ее. Многие не смогли бы делать то, что с таким мастерством производит она. Большинство бы умерло, начни они даже пытаться.       Несмотря на это, Драко все еще жив.       Спустя несколько минут туман в ее глазах рассеивается, и она заметно расслабляться, оседая на коленях. Вибрирующая магия покидает комнату, переставая электризовать воздух внутри.       — Все будет хорошо, — мягко произносит она, смотря на него. — С ней все будет хорошо, — добавляет уверенней.       Они обе мимолетно оборачиваются, когда в дверь раздается слабый стук.       — Они принесли зелья.       — Надо укрыть ее, — говорит Дрия, и Валери тут же поднимается, призывая плед с дивана, укрывая им Миа, а затем подходит к двери, приоткрывая ее.       — Мне осмотреть ее? — слышит он голос Снейпа.       — Нет. — Валери мотает головой. — Все хорошо, мы справимся.       — Точно? — Блейз.       — Точно, Забини, — фыркает Александрия, оборачиваясь на них. — Давай зелья и закрой нахер дверь. Придурок, — добавляет она на русском.       Драко не ухмыляется, его губы не дрогают в привычной улыбке от ее слов, как бывало это обычно. Он просто также безучастно продолжает смотреть на нее, но они понимают его.       Александрия подмигивает ему, будто пытаясь облегчить все то, что происходит вокруг него, пока Валери не оказывается рядом, ставя все зелья, что смогли принести остальные, на пол.       — Кровоостанавливающе, — произносит Вал, поднимая один из флаконов, внимательно смотря на него, ожидая его разрешения. Драко едва заметно кивает.       Валери аккуратно подносит флакон к губам Миа, открывая их и вливая жидкость внутрь, шепча заклинание, чтобы жидкость прошла дальше. Миа не может проглотить все сама. Александрия удерживает разные диаграммы в воздухе. Он почти различает одну из них, отвечающую за сердцебиение. Длинная желтая полоска едва поднимается в равномерных битах. Едва… Драко не знает, что означают остальные.       — Это поможет с истощением, — продолжает Валери, поднимая другое зелье. Она почти не ждет его кивка, поднося флакон с новой жидкостью к ее рту.       — Там есть та мазь с белладоной? — спрашивает Александрия, рассматривая разные диаграммы в воздухе.       — Ту, что ты отправляла?       — Мгм.       Валери быстро осматривает банки и флаконы и, видимо, находит нужный. Она берет его, откручивая крышку.       — Намажь ей на виски, чтобы она впиталась, — говорит Дрия, и Валери выполняет это, беря немного мази на пальцы, а затем медленно, едва касаясь, втирает ее в виски Миа.       — Северус делал это? — спрашивает она явно у Дрии.       — Мгм…       Валери проводит собственные диагностические заклинания, прикусив нижнюю губу. Ее руки медленно проводят над всем телом. Она замедляется и останавливается в районе живота, медленно поворачиваясь к Александрии, на что та едва кивает, и Валери, сглатывая, продолжает дальше.       — Внутренних повреждений почти нет кроме явного обезвоживания и старой лихорадки, — медленно произносит она, закончив и смотря на Драко. — Несколько трещин в костях и ушибов. Я не думаю, что давать ей сейчас костерост хорошая идея. Здесь нет ничего, что не зажило бы со временем. Но меня напрягает то, что происходит в ее голове.       Драко прижимает Миа ближе к себе, ему явно не нравится это.       — Нужно время, Драко. Время, чтобы она восстановилась. Больше, чем тогда…       Она же восстановится?       — Она жива, Драко. Скажи спасибо и на этом.       — Я дам ей остальное, пока ты поддерживаешь ее состояние? — спрашивает Вал явно у Александрии, а не него.       — Ее поддерживает Драко. Надо сделать так, чтобы она смогла делать это сама, иначе ему так и придется удерживать ее в руках. Пока дай ей то бодроперцовое, что модифицировал Блейз. Надо согреть ее сильнее, чем делает это он.       — Есть идеи? — интересуется Валери, находя нужное зелье и вливая его в горло Миа.       Александрия поджимает губы, всматриваясь в Миа.       — Есть. Но нужно вернуться домой.       — Не слишком опасно? Такая магия, как ты пришла сюда, создает сильные магический дисбаланс. Это заметно.       Дриа закатывая глаза, дотрагиваясь правой рукой до лба Миа. Между ними тут же появляется черная паутина, которая окутывает руку Александрии, будто она забирает тьму из нее. Черные полосы растворяются, доходя до начала кофты, в которой пришла Александрия.       — Это был просто слишком резкий переход через подземный мир. Его магия экстренно привела нас сюда. Обратно я смогу переместиться намного тише: без гроз, молний, и шторма.       Валери фыркает.       — Гром все равно будет.       — Да, но не такой сильный же. Тем более все равно придется идти домой. Надо принести защиту для мелких, иначе они не могут находиться тут. Либо они, либо они, — договаривает Дриа, выделяя последнее, переводя взгляд с Миа на Драко. — Дай ей восстанавливающее, которое принес Блейз, должно немного облегчить боль. И то, что в красной баночке тоже.       Валери следует инструкциям, вливая сначала содержимое одной баночки, а затем второй. Каждый раз она дотрагивается до саднящего горла Миа, помогая ей проглатывать.       — Надо помыть ее и обработать все раны, — говорит она, на мгновение задерживая руку на шее. — Они держали ее на цепях… — Вал не спрашивает, знает.       — Здесь есть ванная?       — В этой спальне только душевая. Можно перейти в соседнюю, — предлагает Валери.       Александрия мотает головой, внимательно смотря на него с Ангелом в руках. Прикусывает нижнюю губу, пока Драко все еще пытается убаюкать Ангела в своих руках.       — Драко? Ты можешь отнести ее в ванную?       Драко медленно моргает, и они принимают это за положительный ответ, чем это и является. Он чувствует, как сгорает изнутри. Чувствует, как холод пробирается под кожей, начиная с кончиков пальцев, переходя дальше по венам в кисти рук, предплечья.       Он не знает, насколько его хватит. Вся его энергия, вся жизнь, что в нем сейчас еще есть, уходит к ней. Уходит туда, где она нужнее. Он не уверен, что сможет остановить это, пока ей не станет лучше.       Это опасно. Драко понимает это где-то на окраине сознания. Это мысль есть, но слишком далеко. Это правило, знак опасности того, что Ангелы не могут жить без своих Хранителей.       Он не может отдать ей все, но сейчас, в этот самый момент, он делает именно это — Драко отдает ей всю свою магию, чтобы она жила. Жила дольше, чем может жить он. Делает то, что не смог сделать его отец, умерев слишком неожиданно.       Валери и Александрия пытаются со всем справляться. Они правда пытаются быть профессионалами, и Драко держится за них морально, не обращая внимания, как Валери открывает все окна, стоит им пройти в ванную комнату, потому что от тошнотворного запаха почти невозможно дышать.       Ангел. Его маленький Ангел.       — Садись, держи ее в своих руках, — дает инструкции Дрия, указывая рукой в его прозрачную душевую, которая намного меньше, чем было бы удобно.       Драко проходит внутрь и садится внутрь, вытягивая вперед ноги, удерживая Миа на руках. Он аккуратно опускает ее на бедра и пододвигает к себе.       — Я сниму твой верх? — спрашивает у него Дрия, и он неуверенно кивает, едва опуская подбородок. Александрия проводит рукой, и Драко чувствует, как вся его верхняя одежда исчезает. — Так лучше для нее.       Теперь ему видно, как нити магии выходят из его тела, направляясь к Миа. Большая часть из них концентрируется в его сердце. Они просвечивают сквозь бледную кожу. Драко смотрит на магию в своих руках, пока место Дрии занимает Вал. Она убирает плед с тела Миа, обнажая его, и тогда он смотрит только на нее.       Драко благодарен, что это делает Валери. Он не уверен, что мог бы доверять кому-то больше, чем ей.       Слышно, как включается вода, начиная бить вниз. Проходит пару мгновений, и Вал направляет воду из лейки для душа на Миа. Почти горячая вода дотрагивается до его кожи, согревая, и он рвано выдыхает.       Валери начинает с живота, затем поднимается наверх, обходя сначала ее лицо. Потом мочит ноги. Драко едва замечает грязную воду, что спускается вниз, уходя в сток. Он старается не видеть красноты, что перемешивается с грязью. Последним Валери смачивает грязные волосы, держа душ там дольше, пытаясь смочить все седые пряди.       С каждой минутой, что они там проводят, его магия становится все легче и легче. Она ослабевает, принимая защиту со стороны, зная, что его Ангел в безопасности. Зная, что Хранитель принес ее в безопасное место.       Закончив намачивать ее волосы, Валери берет его шампунь и аккуратно начинает намыливать корни. Она делает это по всей голове и, лишь удовлетворившись результатом, смывает шампунь с волос, пробираясь руками через кончики. Она делает так еще два раза, и каждый раз шампунь пенится на волосах все лучше и лучше.       Драко не знает, сколько проходит времени, сидя с Миа на руках, утопая в воде, и вдыхая аромат шампуня между паром. Внутри становится тепло, и Миа уже не кажется ему такой холодной. Он смотрит на нее, замечая, как постепенно ее тело приобретает все более розовый, здоровый оттенок.       Отставляя шампунь в сторону, Валери берет его мочалку и смачивает ее водой, делая более мягкой. Она наливает на нее немного геля и намыливает, а затем с аккуратностью начинает медленно водить мочалкой по телу Миа, пытаясь убрать приевшийся слой крови и грязи.       Она делает это как можно более осторожно в районе кистей, груди, живота, шеи и голеностопов.       — Твою ж мать, — тихо произносит Валери, смывая грязь с левой руки Миа.       Драко приподнимает голову, отрывая мимолетно взгляд от лица Миа. Ему не нравится то, как смотрит Вал на ее руку, стирая остатки грязи, и только тогда Драко замечает высеченные следы на коже, покрытые коркой, которая местами отвалилась от воды и трения, вновь обнажая полоски ран.       Валери тяжело выдыхает, а затем рвано вдыхает, прикусывая нижнюю губу. Ее глаза наполняются непролитыми слезами, но она почти сразу же маскирует их за пленкой окклюменции.       Но Драко не останавливается, когда Валери аккуратно кладет чистую руку Миа поверх ее живота, накрывая небольшую припухлость. Он поворачивает ее руку, несмотря на то, что Валери говорит так не делать, и видит то, что так довело Вал.       Небольшие раны на предплечье Ангела, что связываются в буквы, объединяющее одно слово: грязнокровка… То, кем он ее называл на первом курсе. То, кем она не является.       Сука…       Драко догадывается, кто это сделал. Знает.       Он не думает, поднося ее левую руку к губам, дотрагиваясь до надписи. Он осыпает рану медленными поцелуями, чувствуя, как кровь пристает к губам. Драко останавливается, задерживаясь в самом конце чуть дольше, и только затем кладет руку поверх ее живота, позволяя Валери продолжать мыть Миа дальше.       Она смотрит на него пустыми глазами, но Драко знает, что она понимает. Вал ведет головой из стороны в сторону и продолжает свое занятие.       — Ублюдок, — срывается с губ Валери, когда она счищает грязь с месива на груди. — Какой же ублюдок, — добавляет тише, сжимая со всей силы мочалку.       Драко переводит взгляд туда, где перестает тереть Валери, пытаясь отдышаться. Ее тяжелое дыхание наполняет небольшую ванную комнату, приглушая шум воды.

      BERNARD’S

      PROPERTY

      Буквы раскроили плоть в ожогах и незаживших ранах, кое-где началось воспаление и кожа стала немного гноиться. Но слова… те, что он написал на ней, все еще отчётливо читаются.       Драко теперь не сдерживается. Он не может. Слезы безвольно стекают по лицу вниз, и он нагибается, касаясь губами ее мокрого лба. Он укачивает ее на руках, как маленького беззащитного ребенка.       У всего есть предел. Даже у Карателя.       — Прости меня, — шепчет он, оставляя мелкие поцелуи на ее коже. — Прости меня… Прости меня… Прости меня… — дыхание обжигает легкие, и он хватает рваный вдох ртом, наполняя их приторным кислородом. Его хватка становится лишь сильнее, оставляя белые следы на порозовевшей коже. — Прости меня… Прости… прости…       Прости…       Он прижимается к ней лицом, дотрагиваясь кончиком носа ее собственного, и прикрывает на мгновение глаза, поджимая губы. Легкие вдохи, шум воды, едва заметное биение сердца.       Вал перестает ее мыть, и они все сидят так какое-то время. Валери напротив него, пока он утопает в Миа. Александрия тоже где-то рядом. Он не видит ее, но чувствует ее сильное присутствие. Она почти искрится магией.       Они все сидят так какое-то время. Порой до него доносится шмыганье носом и шорох, которые прорываются через шум утекающей воды. Он знает, что они плачут.       Не из-за него.       За нее.       За них.       Они понимают это намного глубже и сильнее, чем понимает он сам. Особенно Валери. Она была по ту сторону. Была там, где сейчас находится Миа.       Она прямое доказательство того, что жить возможно несмотря ни на что.       Драко отстраняется с болью в сердце. Забирает у Валери мочалку, и она ее спокойно отдает ему, всматриваясь в его глаза своими темно-болотными, что блестят в свете ламп. Она лишь кивает ему и отодвигается, садясь дальше, складывая мокрые руки на коленях. Он замечает, как пальцы на ее руках трясутся.       Драко продолжает мыть сам, сдерживая слезы и стоны, что порываются вырваться из его горла. Правая рука дрожит, когда он дотрагивается мочалкой до живота, а затем ведет вниз, аккуратно проводя между ног, боясь навредить. Он приподнимает ее левой рукой, и проходит сзади, стирая всю возможную грязь. Проводит мочалкой по спине, на которой появились новые шрамы. По крайней мере эти зажили и стали частью нее, думает он. Будто это что-то меняет.       Эти явно были обработаны…       Он выдыхает, закончив. Валери берет душевую лейку и смывает все мыло с тела, пока он пытается отдышаться. Он слегка откидывает голову назад и подносит правую руку к ее волосам, убирая их с ее лба. Затем стирает грязь с ее лица, аккуратно проводя по коже влажной рукой.       — Она сильная. Она справится, Драко, — слышит он голос Валери и кивает ей, не поворачивая взгляд в ее сторону.       Вал достает откуда-то полотенца, заматывая одно на волосах Миа, а другим вытирая ее тело от воды. Посторонняя магия может только навредить в таких случаях. Она бессмысленна.       — Готово. Осталось обработать все ее раны. На кровати?       В его спальне теперь приятно пахнет чем-то цветочным с отголосками ванили. Запах витает в воздухе, и дышать становится легче. Дрия закрывает окна взмахом руки и те мягко входят обратно в створы.       Валери в какой-то момент убирает воду с него, за что он ей благодарен. Драко не совсем обращает на постороннее вмешательство внимание, концентрируясь только на одном. На целом мире в его руках.       Он вновь возвращается на кровать, но теперь Дрия просит его залезть на нее целиком и сесть, облокотившись о подушки. Постельное белье неприятно холодит кожу, он отвык от своей постели. От той мягкости, что она ему давала.       Они начинают с ее ног, залезая на кровать и садясь рядом с ним.       Александрия намазывает толстым слоем мази на щиколотку и икру, попутно шепча разные защитные заклинания, которые отдаются вибрацией и теплом в теле, а затем на эти места Валери накладывает белые повязки.       Сначала одна нога. Затем вторая.       После идут руки. Александрия периодически намешивает разные составы, от которых идут душистые ароматы, что порой чешут нос, почти заставляя чихать. От некоторых идет стойкий запах корицы и чего-то пряного.       С каждой минутой тело Миа все больше и больше покрывается белой тканью.       Ему приходится им помочь, приподнимая тело Миа, чтобы они смогли наложить белые бинты ей на грудь, пряча ложные слова за слоем мазей и ткани.       Последнее, что они обрабатывают: шея.       Остальные части тела выглядят почти нормальными, здоровыми. Дриа и Валери откидываются на пятках назад довольные своей работой. Вал подзывает плед и накидывает его поверх Миа, чтобы она не мерзла даже в его руках.       — Ты должен знать кое-что еще…       Это привлекает его внимание, и он слегка поворачивает голову в сторону Валери, которая смотрит на него почти с сожалением в глазах. Его взгляд остается привычно сухим и безжизненным, без остатков слез, что он пролил в душе.       — Она беременна, — тихо произносит Вал, и ее взгляд настораживается. Они будто боятся, смотря на него, что он может сделать.       Беременна… Его Ангел беременна…       Он медленно переводит взгляд вниз, скользя им в район ее живота. Драко сглатывает, прижимая ее тело ближе к себе. Беременна.       — Я не могу сказать срок… Магия этого ребенка не подпускает меня к нему. Что, с другой стороны, хороший знак, потому что это значит, что он здоровый. А это хорошо. Но…       Валери замолкает, обрываясь, явно пытаясь подобрать слова, которые в итоге за нее говорит Дрия.       — Но этот ребенок взял на себя всю магию, чтобы сохраниться там. Ее организм сам отдал ее на защиту. Он сильный. Но… если это не твой ребенок… Это скорее убьет ее, если она будет рядом с тобой.       Ангел… Мой Ангел… Мой маленький Ангел…       — Драко? Ты слышишь меня?       Ангел… Ангел… Ты мой прекрасный Ангел. Я люблю тебя… Я так сильно люблю тебя.       Он слышит, как Дрия тяжело вздыхает, а затем спрашивает у него единственный вопрос, на который у него есть верный ответ. Тот, от которого магия внутри него с яростью просыпается, окрашивая глаза темнотой.       — Где ты нашел ее?       — Мэнор, — медленно цедит он сквозь зубы, понимая всю абсурдность ситуации, — Малфой-Мэнор, — выплёвывает имя бывшего дома.       Он замечает, как внезапное удивление на их лицах сменяется чистой, не прикрытой яростью.       — Я убью эту суку, — шипит Валери со злостью, поднимаясь с кровати. Они сделали здесь все, что могли. От них больше ничего не зависит. — Пошли, — говорит она Дрие, которая тоже поднимается. — Надо кое-кого навестить. В этот раз она перешла чертову черту.       Драко замечает ухмылку, что растягивает губы Александрии, и она хмыкает, ведя головой, растягивая мышцы шеи.       — Такое развлечение мне нравится, — хищно произносит она, обходя кровать. — Веди.       Драко не обращает внимания на то, как они обе выходят из комнаты, открывая дверь, за которой стоят все остальные. Он чувствует защитную магию, что вырывается из него, окружая комнату мягким куполом.       До него лишь отдаленно доносится чей-то голос и фраза:       — Я с вами.       И больше для него ничего нет.       Ничего... кроме Ангела в его руках. А больше ему и не надо...       

***

             Они возвращаются несколько часов спустя, когда на улице уже давно стемнело. Драко все также неподвижно сидит на кровати, удерживая своего Ангела.       Мягкий свет от лампы на тумбочке очерчивает его силуэт, пока он напевает себе под нос детскую колыбельную, что порой пела ему мать в детстве, когда он просыпался от кошмаров.       — Hush little baby don't say a word, Mama's gonna buy you a mockingbird, And if that mockingbird won't sing, Mama's gonna buy you a diamond ring, — мягко и тихо напевает он, укачивая Миа.       

And if that diamond ring turns brass,

Mama's gonna buy you a looking glass

      

And if that looking glass gets broke,

Mama's gonna buy you a billy goat

      

And if that billy goat won't pull,

Mama's gonna buy you a cart and bull

      

And if that cart and bull fall down,

You'll still be the sweetest little baby in town

             Это колыбельная единственное, что всплывает у него на уме, и он не прекращает, наполняя комнату своим голосом. Он надеется услышать ее, увидеть, как медленно поднимаются ее веки, открывая глаза. Он надеется почувствовать ее жизнь в своих руках. Но этого не происходит.       Он надеется, что он не сошел с ума, и она действительно жива, а это все не плод его больного воображения, с которым все ему помогают. Он надеется, что все это реальность, а не игра, в попытке уберечь его и не сойти окончательно с ума.       Он надеется, что это правда.       Надеется, что это жизнь.       Дверь в его спальню без скрипа открывается, и внутрь проникают лучи света общего дома. Он едва ведет головой, слыша клацанье когтей об пол. Его Артемида подходит к нему вплотную, что-то неся в пасти. Драко присматривается и сглатывает, понимая, что это.       Артемида держит в пасти окровавленную часть руки, а ее глаза ярко сияют холодом. Кровь капает с ее клыков на пол, и он медленно поднимает взгляд, смотря на тех, кто стоит за ней.       Валери, Александрия и… Джинни?       Драко даже хмурится от удивления, обводя их фигуры взглядом. Точнее обводя их окровавленные фигуры взглядом. Свет пробивается за их спинами, окрашивая их темнотой на лицах.       Но он видит сияющие глаза, наполненные остатками ярости.       Драко сглатывает… Эти четверо выглядят как чертовы всадники апокалипсиса, пришедшие со своей битвы. С какой-то стороны, так и есть…       — Как она? — тихо спрашивает Джин, смотря на Ангела в его руках. Он замечает, как она играет с пальцами от нервов, ее руки, явно окрашенные кровью, немного дрожат.       — Жива, — хрипло отвечает он.       Это все на что его хватает.       Позади появляется высокий силуэт, в котором Драко узнает Блейза. Он кладет руки поверх плечей Джинни.       — Пойдем, mia cara, — мягко произносит он, и Джинни судорожно вздрагивает, а затем кивает, прикусывая нижнюю губу.       — Я тоже пойду, надо вернуться домой, — говорит Дрия, стоит Джинни и Блейзу уйти. Драко плохо видно, но он почти уверен, что Блейз обнимает Джинни, уводя отсюда. — Валери останется на всякий случай, хотя ничего не должно произойти.       Драко благодарно ей кивает, и она кивает ему в ответ. Александрия исчезает без звука, испаряясь в воздухе, оставляя с ним лишь Валери и Артемиду, которая, бросив руку на пол, пытается нюхать Миа.       Валери произносит очищающее, убирая следы крови с себя, а затем и Миды, и закрывает за собой дверь, проходя внутрь. Она подходит ближе, останавливаясь у кровати, и внимательно смотрит на него. Драко замечает, как она раздумывает, а затем достает что-то маленькое из своего кармана.       — Если ты захочешь, — тихо говорит она, кладя на тумбочку небольшой флакончик с ярко-голубой блестящей жидкостью. Драко знает, что это. Воспоминания. Ее воспоминания того, что было сегодня. Выбор, который у него есть.       — Спасибо, — сухо отвечает он, не способный на больше эмоций.       Астории больше нет, он прекрасно знает это, даже если бы не часть руки, что когда-то принадлежала ей. Но ему не становится легче от этого. Он не уверен, стало бы ему легче, сделай он это сам. Вероятно, нет. Это бы отлучило его от Ангела, а он не может себе этого позволить.       Артемида обходит кровать и запрыгивает на нее, занимая все пустое место. Она приподнимает голову, а затем со всей аккуратностью кладет ее ближе к животу Миа, будто чувствуя. Это вырывает его из собственных темных мыслей.       — Что мне сделать с этой рукой? — иронично спрашивает Вал, смотря на пол. — Мида категорически отказалась оставлять и сжигать ее там. Хотела показать тебе.       Драко поворачивает голову, смотря в голубые глаза Миды, что отражают его собственную душу. Его рука тянется к ее морде, и он зарывается пальцами в мех между ее ушей. Мида прикрывает глаза от ласки, что он дает ей.       Драко давно не гладил ее так.       — Можешь убрать это безобразие из этого дома.       — С радостью.       Лишь краем глаза он видит, как пламя резко вспыхивает рядом с кроватью, а затем исчезает с небольшим треском. Артемида почти удручительно стонет, приподнимая морду в сторону Валери.       — Ты ему показала, не надо отравлять этот дом еще больше, — говорит Вал Миде.       Мида издает небольшой рык, будто не сильно довольная ее словами, но все же прикрывает глаза и опускает морду на место. Драко продолжает поглаживать ее между ушей.       Валери опускается вниз, поднимая что-то с пола. Драко знает что…       — Можешь выкинуть его в помойку.       — Ей все равно не шло золото, — равнодушно произносит Валери, убирая кольцо Астории в карман. Драко плевать, что она сделает с ним потом. Абсолютно, до самой Луны, насрать.       Валери присаживается на стул рядом с кроватью. Драко не знает, откуда она его взяла, да и не хочет знать. Ему относительно плевать на это. Вероятно наколдовала, как самый банальный ответ для волшебника.       — Я могу принести монитор для узи, — спустя несколько минут говорит она, привлекая его внимание, отвлекая от собственных мыслей.       — Монитор для узи? — тихо спрашивает он, слегка приподнимая вопросительно бровь.       Валери кивает в сторону Миа, будто это все объясняет.       — Я не могу проверить состояние ребенка магией. Дрия тоже. Монитор для узи используют в гинекологии у маглов. Мы используем такие в центрах, чтобы видеть картину лучше. Я могу принести. Нам надо посмотреть на ребенка.       Драко облизывает сухие губы, чувствуя тревогу внутри. Она не отпускает, пульсируя в районе сердца. Живое существо внутри его Ангела. Существо, которое всегда может навредить ей...       Ребенок. Он тоже был таким ребенком. Из-за него его мать чуть не умерла в родах. Люциус наверняка молился всем возможным Богам.       — Судя по животу, я не дала бы ей больше четвертого месяца беременности. Но опять же…       Ребенок.       — Четыре месяца, — сухо повторяет он, опуская взгляд вниз, смотря в умиротворенное лицо его Ангела. Четыре месяца слишком мало… Этого недостаточно.       — Я не могу сказать точно, учитывая то, что она пережила и общее состояние организма, — говорит она, опускаясь локтями о колени, подаваясь вперед. — Возможно, все не так, как кажется. Драко… — называет она его по имени, делая голос еще тише. — Вы же занимались с…       — Любовью, — прерывает он ее. — Любовью, Валери, и ничем больше, — повторяет серьезней, взирая на нее своими ледяными глазами.       Вал легко кивает ему, облизывая губы.       — Сколько?       Драко вновь переводит взгляд на своего Ангела.       — Один, — тихо отвечает он. — Тогда, когда я увез ее отсюда.       Тогда, когда я дал ему возможность найти ее.       Но Драко не произносит этого вслух. Ему достаточно самому помнить и знать об этом.       — Значит, плюс-минус пять с половиной месяцев. Хорошо. Значит, он уже должен реагировать на внешние признаки.       Она говорит так, пытаясь уверить его и себя в том, что это его ребенок.       — В смысле?       — Дети в утробе матери на более поздних сроках беременности начинают достаточно много активничать и принимать на себя внешние раздражители и не раздражители. К примеру, ты можешь говорить с ним, а он в последствии будет воспринимать твой голос, или он начнет реагировать на твои прикосновения толчками.       — Правда?       Валери мягко улыбается ему, будто только что открыла ему вселенскую тайну.       — Да, Малфой, правда. Если хочешь, можешь попробовать. Я правда не уверена, что он начнет отвечать на твои касания, судя по магии, что он использует. Этот ребенок блокирует все внешние раздражители в качестве сохранения безопасности. Так никто не узнал о нем.       — Астория… Она не знала? — тихо спрашивает он, поднимая взгляд на Вал.       Она легонько мотает головой и сглатывает.       — Нет, — подтверждает вербально, — она не знала.       — Хорошо. Хорошо, — произносит Драко, опуская взгляд вниз. Он тихо вздыхает, а затем опускает голову и целует Миа в лоб, оставляя долгий мягкий поцелуй на ее коже. — Слышала, она не знала. Никто не знал, мой маленький воин. Ты молодец. Я горжусь тобой.       — Надо дать ей зелья, — прерывая их с Ангелом момент, тихо вмешивается Валери. Драко отрывается, коротко кивая, а затем наблюдает, как Вал вновь опаивает его Ангела зельями. — Тебе нужно поспать, Драко. Теперь она в безопасности.       — Не думаю, что у меня получится.       — Мы никуда не денемся. К тому же твоя магия все еще соединена с ней, хоть и не так сильно. Ты можешь поспать.       — Не думаю, что хочу, — сухо произносит он на все ее уговоры.       Его Ангел наконец-то в его руках. Спустя все это время, она здесь. Пять с половиной месяцев пустоты и отчаяния, чтобы наконец-то держать ее в своих руках.       Драко не думает, что сможет уснуть и перестать смотреть на нее, чувствовать живое тепло ее тела и мягкое приподнимание груди. Он не думает, что уснет, оставив ее в уязвимости и темноте.       Нет.       Драко будет ее якорем, что точно покажет путь на свободу и приведет ее к свету. Он никуда не спешит, в конечном итоге она вернется к нему. Всегда возвращалась.       Он ее Хранитель. Она знает его, чувствует.       Драко уверен в этом.       Она знает, что в его руках ей ничего не грозит.       Она в безопасности.       Теперь, да.       

***

             — И вы здесь совсем один? — спрашивает она, отпивая глоток вкусного чая с сахаром и молоком, который для нее сделал Люциус.       Он слабо улыбается ей, отпивая собственного чая и ставя чашку на небольшое блюдце для нее.       — Пока, да, — отвечает он.       — Пока? — хмурясь, интересуется она.       — Пока мой Ангел не придет ко мне. Это наше с ней Райское место.       — А где она, ваш Ангел? — удивленно спрашивает она, заинтересовавшись.       — Там, где она нужнее всего, я полагаю. Также, как и ты здесь, моя голубка. Пока ты здесь, она будет там.       — Я заняла ее место? — это шокирует ее, и ей вдруг становится неловко, что она заняла в этом чудесном месте чье-то законное место.       — И да. И нет. Ты там, где тебе ничего не угрожает. Там, где ты должна быть. Также, как и мой Ангел там, где должна сейчас быть. Я хоть и расстроен, что все так случилось, но не по той причине, по которой ты думаешь, дитя мое.       — А по какой?       — Потому что ты здесь, а не там, — мягко произносит он и приподнимает руку, дотрагиваясь до ее волос, убирая прядь ей за ухо. — И потому, что твои волосы теперь этого цвета.       От его слов, она берет правой рукой прядь своих волос и внимательно смотрит на них. Ее волосы белые, почти седые, как ей кажется. На ощупь они достаточно сухие и жесткие, но Миа привыкла к ним.       — А какие они должны быть?       Люциус мягко усмехается.       — Точно не как у меня.       Миа отвечает ему легкой улыбкой, смотря на его белые, почти платиновые длинные волосы, убранные в хвост.       — У вас красивые волосы.       Люциус благодарно ей кивает.       — Значит у тебя тоже, дитя мое.       Улыбка на ее губах становится шире, а спокойствие расползается изнутри. Она в безопасности.       Правда в безопасности…