Ангел Дьявола

      07.03.2005       Ее вьющиеся волосы заплетены в одну слабую косу, что теперь лежит на груди, которая едва приподнимается от дыхания. Валери заплела ее вчера вечером, чтобы они не мешали ей. Им…       Драко внимательно всматривается в слабые колыхания ее груди, что медленно поднимается и опускается. И, кажется, его грудь следует за ней, как за проводником, отвечая на призыв. Он мало понимает, что происходит. В какой-то момент Блейз заходит в комнату и под контролем Вал вводит Миа иголку в вену. Драко не знает, что это, он не совсем обращал внимание, когда Блейз говорил об этом.       Но это должно помочь…       Драко достаточно знать и этого.       — Она сильная, она справится, — они все повторяют это раз за разом. Но как же Драко хотел бы, чтобы ей не нужно было быть сильной. Она не должна была все это переживать. Не должна была...       Драко даже не надо поднимать голову, чтобы знать, что Снейп проскользнул внутрь. Он не знает, сколько его крестный уже находится здесь. Наверное, с того момента, как Валери ушла, оставив с ним его. Они не оставляют его одного. Не оставляют Миа. Вал обещала вернуться со всем необходимым, чтобы посмотреть малыша.       Ребенка. Это существо, что сейчас находится в утробе его Ангела.       Драко не уверен, что должен к этому чувствовать.       Он не хотел детей. Не хотел приводить ангельское создание в этот темный мир. Поэтому он никогда не спешил с законом, оставляя все на самый конец. Он лишь наблюдал, как остальные становятся родителями. А потом наблюдал, что происходит в лагерях с детьми, чьих родителей убили. Он видел всю тьму, что творится в Магической Империи с детьми, и никогда бы не разрешил себе лично привести ребенка в эту тьму. Даже не смотря на статус и положение в обществе.       Он не думал о детях.       Точнее… думал.       Когда-то давно. Тогда, когда жизнь и мир вокруг него казался намного проще. Когда все вокруг было наполнено цветом и запахом свежей выпечки с кухни, а не сыростью и серыми оттенками небес.       Когда жизнь была проще. Или он просто был слишком мал, чтобы понять всю ее тяжесть. Но тогда… тогда все было по-другому. Кажется, даже воздух пах иначе, да и дышать было легче.       В той жизни Драко мог думать о детях. О чем-то совершенно далеком, но неизбежном. Он стал думать о них с появлением Грейнджер. Никогда не задумывался об этом раньше.       Но он стал подростком. В какой-то момент, когда они с Гермионой были на море, а рядом прошла пара с маленьким ребенком, он впервые задумался об этом. Об их с Гермионой будущем. О маленькой девочке с кудрявыми волосами и светлыми глазами… и мальчике, у которого будут ее глаза. Это было до того, как тьма поработила его.       Он лишь задумывался об этом. Он все еще был лишь подростком. Ребенком в глазах многих. Даже в глазах Гермионы. Они были детьми. Детьми, которые не знали, что ждет их впереди. Детьми, где только один из них сталкивался с реальностью этого мира, ограждая второго.       Драко не знал тогда, но знает сейчас.       Но этого больше нет. Ни его мечт, ни надежд на то светлое будущее, что он рисовал себе когда-то. Даже когда началась война. Он был уверен, что они сбегут. Отправятся в его безопасное место. В маленький домик где-то в Канаде, точное место которого он не знал в качестве безопасности.       Это был его план. План, утвержденный его родителями.       План, который так никогда и не сбылся.       План, что так и остался просто планом.       А с ним осталась и вся прошлая жизнь.       Ее больше нет.       Фактически есть только настоящее и будущее, что они в силах изменить. Но на самом деле нет ничего кроме сейчас. Нет уверенности, нет правды, нет такой ярой надежды, которой раньше горела Гермиона. Есть только задача.       Одна единственная задача: выжить.       Его основная задача последние семь лет. Жить.       И, как оказалось, ее тоже.       — Будет сложно, — неожиданно раздается сухой голос в комнате. Драко даже забыл, что Снейп все еще здесь. — Будет сложно, но вы справитесь. Не можете не справиться, — добавляет тише. — Но ты должен быть готов, Драко, — говорит он как-то по-отцовски, будто вспоминая, что перед ним его крестник, а не очередной участник сопротивления или назойливый студент факультета. — Ко всему. Эта девочка пережила слишком много. Они все пережили слишком много.       Драко знает, что Крестный имеет в виду… точнее кого.       — К чему это все? — недоуменно спрашивает Драко, отрывая взгляд от лица своего Ангела, которое не перестает изучать. Он и так прекрасно все это понимает. Все то, о чем говорит Снейп.       Он знает, что ничего не будет как прежде. Знает, что все будет по-другому. Но он проходил это. Видел собственными глазами, что может произойти в будущем. Это он нашел ее в своей машине. Это он принес ее домой. Это он был там в первый момент. Он уже был там...       Снейп слегка прищуривается, хотя, возможно, он просто так на него смотрит, и дергает плечами. Откидывается на спинку стула, кладя руки на подлокотники, а затем скрещивает их.       — К тому, что ты должен будешь быть с ней, несмотря ни на что. Ее состояние слишком неустойчивое. Даже так это слишком заметно. Меня не волнует то, что видно, меня волнует то, — он распускает руки и касается указательным пальцем правой руки своего виска пару раз постукивая, — что вот здесь. То, что они могли сделать со всем этим, — говорит он на выдохе, опуская руку. — И ты должен быть готов. Она может не помнить тебя. Может испугаться. Может сопротивляться. Но… насколько мне известно о вашем союзе. Ты должен будешь быть рядом, несмотря ни на что. — Драко медленно сглатывает. — Даже если она будет кричать…       

***

             — Будет легче, если ты положишь ее на кровать.       Драко даже не раздумывает над этим. Его ответ ясен и понятен. Он не думает, что Валери ожидала чего-то другого.       — Нет.       Одно простое слово, что значит слишком многое.       Драко замечает, как Валери облизывает губы, а затем вздыхает. Его руки крепче сжимаются вокруг легкого тела Ангела, прижимая ближе. Он знает, что Валери начнет уговаривать его это сделать, но будто не может смириться с самой мыслью, что ему придется действительно отпустить Миа. Даже если ненадолго. Даже если так…       — Я не смогу рассмотреть ребенка хорошо в таком положении, Драко. Ты все равно будешь рядом. С ней ничего не произойдет. Ты можешь ее отпустить.       Отпустить?       Он никогда не сможет ее отпустить.       Отпустить в его голове значит оставить.       И он не может оставить своего Ангела. Потому что сейчас это звучит как никогда остро и болезненно. Оставить не просто, а навсегда, будто других вариантов больше нет.       Они есть, конечно, но не в его голове. Не сейчас.       В последний раз, когда он дал себе право ее оставить, ее забрали. В последний раз, отпустив ее, он искал ее несколько месяцев. И он не может оставить ее вновь. Третьего раза он не переживет. Они не переживут...       — Драко…       Он мотает головой, инстинктивно прижимая Ангела ближе к себе. Драко начинает покачивать ее, раскачиваясь вместе с ней. А затем он опускает голову вниз, дотрагиваясь губами до прохладного лба, застывая так ненадолго.       — Валери права. — Блейз. — К тому же тебе нужно хотя бы поесть и сходить нормально в душ. Она здесь. С тобой. С нами. Альта тоже всегда здесь. С ней ничего не случится. Более того, я думаю, что так будет лучше. Положение, в котором ты держишь ее столько времени, не сильно помогает ее мышцам. Они имеют свойство затекать.       — Именно.       Драко понимает в своей голове все это только отчасти. Какая-то небольшая часть в его головном мозге, что отвечает за понимание всех процессов, действительно соглашается с тем, что говорят Валери и Блейз, но другая часть… та, что напитана его собственной магией отказывается от всего этого.       Но он должен отпустить ее.       Должен сделать так, чтобы ей стало лучше. Должен делать так, чтобы ей не становилось хуже, чем есть уже. Должен сделать все ради нее, даже если в моменте это значит отпустить. Ненадолго. На мгновение.       Но отпустить.       — Я здесь. Я рядом. Я всегда буду рядом, — шепчет Драко ей в волосы.       Ему становится физически больно, когда он медленно поднимается с Ангелом в руках. кажется, что внутри него что-то разрывается, сначала натягиваясь в разные стороны. Его потрясывает от внутреннего напора. Голова Миа откидывается назад, находясь в воздухе, обнажая перемотанную белыми повязками шею. Драко сглатывает вязкую слюну во рту.       Кажется, что внутрь него заливают азот, магия внутри наполняется знакомым холодом тьмы. Это остужает и… замораживает. Покрывает льдом все знакомые клеточки его души. Его глаза моментально приобретают сероватый оттенок поверх зрачков, а шрам на лице незаметно отдает сжатием. Это склеивает все внутри экстренной заморозкой перед самым разрывом.       Драко аккуратно перекладывает Миа туда, где еще недавно сидел с ней. Он кладет ее на единственное теплое место на этой кровати. Мида тут же пододвигается ближе с другой стороны.       — Блейз, ты не мог бы…       — Да, — Блейз откашливается, а затем ставит что-то еще на тумбочку рядом с его кроватью. — Я буду с Джинни если понадоблюсь, — говорит он Валери.       Вал слабо улыбается ему и кивает, принимая его слова к сведению. Блейз уходит, тихо прикрывая за собой дверь, оставляя их одних.       Драко остается стоять рядом с кроватью, не зная, что ему делать. Он выглядит почти растерянным. Его руки опущены, но пальцы будто так и тянутся к его Ангелу, желая вновь прикоснуться к теплоте ее тела.       Он кажется потерянным.       — Что… — он облизывает пересохшие губы, не вполне понимая собственный вопрос. Слышит, как Валери рядом с ним тихо выдыхает, а затем кладет руку поверх его плеча.       Ее касание мягкое, аккуратное.       — Ты можешь лечь рядом с ней, — тихо говорит она, пока он также продолжает смотреть на своего Ангела. — Держать ее за руку. Я думаю так будет проще. — Он медленно кивает, хотя даже не совсем понимает, что делает это. — С той стороны, Драко.       Драко сглатывает, бросает взгляд в сторону Валери, что стоит чуть позади правого плеча. Он знает, что его глаза не отображают эмоций, но Валери всегда могла смотреть сквозь все это. Она всегда могла читать мысли без сильного напряжения. Поэтому она одаривает его мягкой, уверенной улыбкой, и слегка кивает, подначивая его двигаться.       Артемиде приходится спрыгнуть с кровати, чтобы он смог залезть и лечь рядом со своим Ангелом. Мида лишь недолго недовольно смотрит на то, как Драко делает это, а затем отходит к дивану и залезает на свое собственное место, ложась на него. Но даже там она все также непрерывно наблюдает за ними.       Она всегда охраняет их.       Охраняет Ее…       На Миа все еще нет одежды. И сейчас Драко это кажется странным и неправильным. Они должны одеть ее во что-то. Должны дать ей хотя бы это: непонятное чувство защищенности от дополнительного слоя одежды.       Он понимает это, стоит Валери опустить плед вниз. Она специально оставляет прикрытым все ниже живота, и Драко сглатывает, обводя взглядом хрупкое тело. Смотрит на то, как просвечивают ее ребра, скрываясь затем под белой тканью, как бледная кожа впадает в районе ключиц. Он уже видел ее такой когда-то…       А теперь все повторилось.       История имеет свойство повторяться, когда о ней забывают. Люциус часто говорил ему об этом. История циклична. Она повторяется. Замыкается вокруг себя, если вовремя не обернуться и не вылезти из этого адского круга.       Люциус не смог.       Драко тоже.       Он сын своего отца, порой даже больше, чем осознает это сам. Он никогда не пытался осмыслить все это, проанализировать. Это кажется ему абсолютно бесполезной тратой времени. По крайней мере казалось. До этого момента.       Пока его собственная история не повторилась вновь.       И он не может позволить повториться этому опять.       — Мы должны убить их, — тихим, на грани смерти, голосом шепчет он, останавливая взгляд на небольшой припухлости внизу живота его Ангела. Ребенок. Внутри нее есть ребенок.       Валери замирает, Драко больше не слышит, как она шевелится, разбираясь со своей машиной, что принесла с больницы или откуда-то из центра по контролю. Драко не разбирался в этом.       — Это больше не может продолжаться, — продолжает он, отрывая взгляд от живота Миа, поднимая его на Валери. Ее лицо выглядит жестоким, резким, а она вся явно напряжена. Но ее глаза выдают ее. Та тьма, что играет на грани яркого пламени.       — Собираешься убить их всех? — медленно спрашивает она.       — Собираюсь убить каждого, кто может причинить ей боль. Пора завершить то, что мы когда-то начали. Мы должны начинать, — говорит он жестче.       Ведь они собирались ради этого. Все, что есть вокруг них. Их работа. Все это когда-то должно было прийти к своему завершению. Их подпольные игры. Взрывы складов и освобождение лагерей.       Смерти, что они пережили или унесли в своих руках.       Все это было целью.       И Валери знает это лучше всех.       Она главный руководитель этого подполья.       Она единственная, кто был приближен к Темному Лорду и Министру даже больше, чем сам он. Она их королева — самая главная фигура на этой шахматной доске под названием: подпольная война.       Все, что она делала. Каждое ее решение. Каждое требование. Создание. Все это было целью. Задачей, которая потом принесет свои плоды и поможет в совершении чего-то большого.       У этого всего есть конец.       Конец, которого не ожидает Темный Лорд. Конец, которого никто не ждал. У всех историй есть конец. Даже у этой. И в лучшем случае он будет хорошим.       Но, каким бы он ни был, они должны начинать. Начинать то, за что когда-то боролись. Начинать то, за что боролась Она… и пусть на месте нее теперь будут они.       — Мне плевать чей это ребенок, Вал, — с долей усталости говорит он. — Этот ребенок не может жить в этом мире. Они не могут жить здесь. — Он знает, что она понимает его. Драко не хочет, чтобы они жили здесь, как Джин и Джеймс. — У них должно быть то, чего никогда не было у нас. Так что, — оно сглатывает, чувствуя, как сердце внутри сжимается, — мы начинаем, как только она придет в себя.       — Дай ей прийти в себя. И себе, Драко. Мы не можем начинать так, пока прикрываем действия Карателя. Ты нужен нам. Нужен, чтобы все это началось. Так что я прошу тебя… сначала ты, потом все остальное. Мне нужен Каратель…       Драко знает, что она не договаривает. Ей нужен Каратель, а не он в своем нынешнем состоянии. Ей нужен тот, кого боятся. Тот, кто будет действовать исходя из собственной тьмы и ярости внутри. Ей нужен тот, кого они прикрывали все это время.       Он не спрашивал, но почти уверен, что это Вал прикрывала его. Потому что в газетах все еще писали о действиях Карателя. Карателя, а не его… Но ведь им кто-то должен был быть. Кто-то такой же или сильнее его.       А за все это время Драко точно понял кое-что одно: Валери Селвин намного сильнее его и почти всех кого он знает.       — А сейчас, — спустя несколько секунд молчания она выдыхает и улыбается, — давай наконец-то посмотрим на этого супер бейбика.       Драко сам не сдерживается от усмешки, что правда больше похоже на фырканье.       — Супер бейбика?       Валери только пожимает плечами, пододвигая к краю кровати стул. Она садится на него, а затем берет странный длинный провод с каким-то датчиком на конце. Выдавливает на него какой-то гель из небольшого тюбика, пока Драко внимательно наблюдает за ней. Затем наносит этот же гель Миа на живот.       — Приступим?       Драко кивает и сглатывает.       Он ведь ждал этого. Ждал?       Он поднимает взгляд выше, смотря на умиротворенное лицо своего Ангела. Она даже не знает, что происходит. Она не знает этого. Ничего. Все это только в его мире, а не там, где сейчас находится ее сознание. Это не здесь. Там…       Драко даже не осознает, когда берет ее руку в свою, переплетая их пальцы. Его теплые с ее более холодными. Он даже не представлял этого момента. Никогда не думал, что это случится. Никогда не думал, что это будет так.       Она без сознания. Элеферия. Отсутствие целителя. Драко никогда не видел, как это происходит, но почти уверен, что это не выглядит так. Но это единственное, что у него есть.       Он знает, что другого раза не будет.       Он единственный.       То, что останется навсегда в его памяти.       И его дыхание замедляется. Пальцы сильнее сжимаются вокруг ее ладони, стоит Валери коснуться датчиком ее живота. Серый экран сразу же оживает, а комнату наполняет странный звук эхо, а затем:       Бам. Шуршание эхо. И еще. Бам.       Валери заметно улыбается, одаривая взглядом, но его прикован к небольшому экрану. Драко не разбирается, но уверен, что это ребенок. Прямо там. То, что сейчас находится в животе его Ангела виднеется серой картинкой на экране стоящей рядом машине.       Это выглядит волшебством. Каждый звук.       Каждый Бам…       Картинка меняется постепенно, следуя за движениями Валери по животу Миа, и Драко переводит взгляд на лицо своего Ангела. Такого спокойного и своего рода свободного. Она свободна… теперь навсегда.       И Драко понимает, что ему совершенно действительно не важно, чей это ребенок. Для него это всегда будет Его. Он будет Их. Их и ничей больше. Драко позаботиться об этом. И они придумают способ, чтобы его магия не вредила ей и ребенку. Они обязательно что-нибудь придумают.       — Судя по размерам плода, я бы сказала в районе двадцать второй недели. Плюс-минус.       — Это? — Драко сглатывает, продолжая слушать быстрое биение сердца внутри своего Ангела. Ребенок.       Их ребенок.       — Пять месяцев.       — Но не больше? — облизывает пересохшие губы, прикрывая на мгновение глаза.       Валери явно мешкается и вновь начинает возить странным датчиком по животу Миа. Драко знает, что она убирает его, стоит комнате вновь наполниться тишиной. Его сердце на мгновение обрывается, будто больше не связанное с тем сильным биением, что только что разносилось вокруг него.       — Я не могу утверждать точно, учитывая ее состояние на протяжении всей беременности и явное голодание. Не говоря уже обо всем остальном. Если бы между… разами, — продолжает через время, — было больше времени, я бы сказала точнее, но сейчас это все, что я могу, Драко. Прости.       Драко кивает ей с долей благодарности.       — Хочешь узнать пол? — тише спрашивает Валери, внимательно смотря на него.       Пол… На секунду Драко кажется, что узнай он это, все станет слишком серьезным. Реальным. Настоящим. Будто от этого уже будет никуда не деться, кроме как найти способы продолжить жить дальше. Сделать все, чтобы они жили дальше.       — Ты можешь?       Валери снисходительно улыбается ему, потому что он действительно не понимает, как это все работает. С научной точки зрения он не знает буквально ничего. Он не колдомедик. И тем более не женщина.       И этому точно никогда не обучали в Хогвартсе.       Вал снова берет свой датчик, дотрагиваясь им до живота Миа. Там, где заметна небольшая припухлость. Там, где ребенок. Комната вновь наполняется странным сердцебиением с шорохом. На сером экране появляется странная картинка.       Драко может различить головку. Маленькие ручки. Ножки. Он не верит, что видит все это своими глазами. Она такая маленькая. Она…       — Готов?       Драко сглатывает, пытается всмотреться в картинку получше, но где-то внутри он уже знает ответ. Знает, что это…       — Это девочка, — тихо произносит Валери, заметно улыбаясь.        Его глаза на мгновение прикрываются. Он чувствует, как его собственное сердце издает удар за ударом, а внутренняя библиотека явно подвергается несильному землетрясению.       Девочка…       Стоит ему открыть глаза, он сразу же смотрит на лицо своего Ангела, и его губы трогает мимолетная, слабая улыбка.       — Ты слышала, Ангел. Это девочка, — шепчет он, а затем подается вперед и целует ее в висок, вкладывая в этот поцелуй всю боль и прелесть этого момента. Момента, которого у нее никогда не будет.       — Такой же боец, как и ее мама, — с явной гордостью произносит Валери, убирая датчик с живота Миа.       И Драко не задумывается о том, что у Миа уже была когда-то дочь. Он не думает об этом. Не думает о маленькой девочке, чье тело лично закопал под слой земли.       Он не думает об этом, потому что теперь у него есть они. Есть живые, о которых он должен думать. О будущем, а не о прошлом, которое не изменить. И пусть он был там и знает, что сделал, это никогда не станет ее правдой. Ее настоящим.       У его Ангела будет только будущее.       Сейчас и до конца веков.       — Ты не могла бы помочь мне ее одеть? — спустя время просит он, поднимая взгляд на Валери.       Валери одаривает его понимающим взглядом и отвечает небольшим кивком головы, проводя рукой над животом Миа, убирая остатки геля.       — Да, конечно.       Валери отодвигается от кровати свое устройство для узи, как она это назвала, и помогает ему одеть Миа, пока он придерживает ее тело. Он отдает ей одну из своих белых рубашек и боксеры, предпочитая, чтобы она была в его одежде, что на ней буквально висит. Они застегивают на рубашке пару пуговиц, чтобы просто держалась, и оставляют так.       — Ты не могла бы? — просит ее Драко, когда они заканчивают.       — Я вернусь через пару часов с новыми зельями и сменю повязки.       — Спасибо.       — Да, не за что, — тихо, подходя к двери, говорит она, а затем уходит.               08.03.2005       — Я не могу сделать это без тебя, Ангел, — шепчет Драко на ухо Миа в тишине позднего вечера. Его правая рука покоится внизу ее живота, поверх бугорка, и он непроизвольно водит по коже большим пальцем. — Я не могу без тебя, Миа, — признается он. — Ты нужна мне.       Он чувствует, как кольцо на большом пальце правой руки заметно нагревается, разнося тепло по ладони. Магия сама проходит через него прямо в его Ангела.       — Ты нужна нам. Нужна ей, — добавляет он, опуская взгляд вниз.       Драко медлит, прежде чем опускается вниз, сползая по кровати, пока не оказывается напротив ее живота. Он подставляет левую руку под голову, пока правая все также находится на мягкой коже, где полы его рубашки разведены в стороны.       — П-п… — он стопориться, облизывая губы, не зная с чего начать. Это не привычный распорядок его дня, не то, что он когда-либо делал. Это что-то новое и неизученное. Он может убить человека сотнями разных способов, но это… это кажется чем-то за гранью его собственной реальности. — Хэй, — вылетает на выдохе. Он не знает, чего ждет после собственного молчания. Чувствует лишь уплотнение под своей ладонью. Возможно, где-то внутри он ждет ее ответа.       Ее.       Девочка.       В роду Малфоев не было девочек…       Драко лишь сглатывает, а затем пытается неумело улыбнуться, будто ребенок внутри его Ангела сможет увидеть его. Сможет увидеть его улыбку или то, что он пытается сделать с собственными губами, выглядя слишком неуверенным в полумраке своей комнаты.       — И что мне делать? — тихо спрашивает он в пустоту, но все же поднимает взгляд наверх, смотря на своего Ангела, что спокойно покоится на его подушке. Он спрашивает, будто надеется услышать ее ответа. Ответа, который у нее обязательно бы был. Но его нет… Ее здесь нет.       Поэтому его вопрос остается без ответа, растворяясь в тишине комнаты.       — Что я должен делать…       Валери должна знать. Возможно Джинни. Тео? Наверняка он делал что-то похожее с Пэнси. Они должны знать, что делать, не он. Он не имеет абсолютно никакого понятия.       Он не думал о детях. Он думал лишь о Ней.       — Я защищаю твою маму, — спустя время, не думая, произносит он, приближаясь ближе к животу. — Знаю, не совсем получилось, но мы справимся. Я больше никому не дам ее обидеть. И тебя. У тебя очень сильная мама, ты знаешь, да? Она такая сильная, что смогла сохранить тебя, — шепчет он, почти касаясь губами живота. — И ты тоже сильная. Очень-очень. Мама гордится тобой. И я… я тоже горжусь тобой. Ты не знаешь меня, но я… — он глубоко вздыхает, — я — Драко. И я сделаю все для тебя и твоей мамы. Я сделаю все, чтобы вы были счастливы.       Он едва успевает коснуться ее живота губами, когда в его дверь раздается слабый стук, что одергивает его. Валери не дожидается его ответа, открывая дверь и входя внутрь.       — Я пришла, — говорит она тихо с улыбкой, держа что-то в руках. Драко лишь на мгновение акцентирует внимание на ее заметно уставшем лице, прежде чем переводит взгляд на склянки, что она держит в руках.       Он отодвигается от живота Миа, возвращаясь на свое место, и следит за тем, как она ставит их на тумбочки к остальным, а затем проводит рукой по лбу, явно вытирая влагу и убирая пряди волос от лица.       — Надо сменить ее повязки.       Все оставшееся время Драко старается не обращать внимание на то, как отлепляется бинт от ее увечий, разрывая слои эпидермиса, с которых местами просачивается жидкость.       — С этим надо что-то делать, — говорит Валери, накладывая слои мази на ее левую руку, где выжжена надпись. Там, где коже явно не становится лучше и она выглядит красной и раздраженной. Местами образовались пузырики, некоторые из которых разорвались. — Завтра, — говорит она больше себе.       — Ты знаешь, что с этим делать?       Валери заметно прикусывает нижнюю губу, продолжая заматывать по новой руку Миа, не отрывая взгляда от работы.       — Есть идеи.       Она проходится по всем ранам Миа. Сменяя повязку за повязкой, пока Драко продолжает лежать рядом. Затем она вливает какие-то зелья Миа в рот и проводит рукой по ее горлу, заставляя глотать. Она говорит, что это для ребенка. Просто зелья для беременных.       Драко верит ей.       — Я приготовила еду, — закончив, говорит она, садясь на стул рядом с кроватью, откидываясь о мягкую спинку.       Драко накрывает Миа пледом, скрывая ее тело до груди, и поднимает взгляд на Валери. Она выжидающе смотрит на него, и он заметно сглатывает, чувствуя привычную сухость во рту. Валери слегка приподнимает брови через время, и он вздыхает.       — Ты обещаешь? — тихо спрашивает он, опуская взгляд на своего Ангела.       — Клянусь, Драко, с ней ничего не случится. А вот с тобой… Нет, если ты хочешь, я напою тебя зельями. Блейз тоже.       Драко лишь качает головой, начиная медленно подниматься с матраса. Артемида тут же спрыгивает с дивана, направляясь к кровати, намериваясь заменить его на теплом месте рядом с Миа.       Валери хмыкает.       — Не доверяешь нашим зельям, Малфой?       Драко фыркает, слезая с кровати, на которую тут же запрыгивает Мида, начиная мять лапами одеяло. Она касается влажным носом лица Миа, а затем ложится рядом, занимая собой всю длину кровати. Она будет источником тепла, пока его не будет рядом с ней.       Драко останавливается за стулом, на котором сидит Валери, и кладет руку поверх ее плеча. Наклоняется, так, что его губы оказываются рядом с ее ухом.       — Я доверяю. Но, — он облизывает губы, — мы оба знаем, что там будет что-то большее, чем мне нужно.       Он сжимает ее плечо, видя, как ее щеки движутся, означая ее улыбку. Цокает языком, и только затем выпрямляется. Драко обходит ее и подходит к краю кровати. Присаживается на корточки рядом, касаясь левой рукой поверх пледа ее. Дотрагивается правой до пряди ее волос, что выбилась из косы, и заправляет ее за ухо.       — Я скоро вернусь, мой Ангел. Я всегда возвращаюсь, помнишь? — шепчет он, а затем поднимает взгляд на Миду, всматриваясь в холодные глаза. — Следи, — холодно произносит он, отдавая команду.       Мида лишь издает тихий рык и моргает, переводя взгляд обратно на Миа, будто обижается на то, что Драко приказал ей такие очевидные вещи. Но Драко не мог иначе.       — И сходи в душ, — говорит Вал ему в спину, стоит ему открыть дверь. — Можешь воспользоваться тем, что в комнате Тео или Блейза. — Она предлагает ему это, чтобы ему было спокойней, чтобы не было лишних напоминаний о ней.       Драко ничего ей не отвечает. Он покидает свою спальню с явной тяжестью на сердце, что усердно продолжает биться, обволакиваемое холодом изнутри.       Его взгляд на мгновение задерживается на небольшом уголке, где Миа любила сидеть и читать. Ее кресло выглядит опустошенным и заброшенным. Он почти видит ее силуэт, что словно призрак появляется на кресле, но одергивает себя. Никто из них не читает там.       Они в принципе редко читают что-то для себя, но Миа. Его Миа любила это делать. И ему нравилось это, нравилось, что она могла просто жить, наслаждаться, не заботясь о том, что ей обязательно нужно что-то найти в книгах.       Ему нравилось наблюдать за тем, как Миа могла спокойно читать, также, как и Гермиона, пока не узнала о значении магии. Она не могла пойти в Хогвартс, не узнав о нем почти все. От этой мысли уголки его губ приподнимаются в слабой ухмылке, но та спадает почти также быстро, как и появляется.       Первый этаж дома встречает его заметным теплом. В камине горит огонь, отбрасывая следы пламени на ковер. В комнатах зажжены несколько слабых светильников, а открытые дверные проемы манят уютом, а не пугающей пустотой.       На мгновение все выглядит как много месяцев назад.       А Элеферия ощущается домом.       — Она смогла тебя выгнать? — первое, что слышит он, проходя на кухню.       Тео сидит за их обеденным столом, уплетая тарелку пасты. Драко заворачивает налево, проходя к плите, на которой стоит сковородка с томатного цвета пастой.       — Пенне аля водка, — произносит Тео с итальянским акцентом, а затем мычит в удовольствии, явно засунув пасты себе в рот. И не удивительно, Валери божественно готовит.       Драко накладывает себе порцию. Его действия механичны, тело работает по старому алгоритму. Прийти; достать тарелку, вилку; наложить себе порцию; пройти к столу, сесть.       Он садится напротив Тео, ставя тарелку на стол. Тео тут же пододвигает ему стакан с фиолетовой жидкостью.       — Сквош со вкусом черной смородины, — объясняет он.       Драко не думает, беря стакан и делая желанный глоток чего-то влажного, чтобы остудить свое горло. Жидкость отдает довольной прохладой, и он благодарно кивает Нотту, пока тот поднимает свой стакан с такой же жидкостью и тоже делает глоток.       — Хочешь поговорить? — спрашивает он, стоит Драко взять в руку вилку и опустить взгляд на свою тарелку. Живот неприятно скручивает от осознания голода при виде настоящей еды.       — Не совсем, — сухо отвечает он, накалывая несколько макаронинок в соусе себе на вилку. Драко вздыхает, а затем поднимает взгляд на Тео, не задерживая внимание на двух полосках шрамов. — Как ты все еще держишься? — тихо спрашивает он, не выдерживая.       Лицо Тео заметно напрягается, а его расслабленная улыбка исчезает, будто ее никогда и не было. Он резко отдает холодом, явно не ожидая, что говорить заставят его.       — Я имею в виду, — Драко открывает рот, чтобы сказать дальше, но замолкает, видя лицо брата.       Он думает, что Тео не ответит. Это слишком больно, понимает он. Но Тео удивляет его.       — Я до сих пор вижу ее кровь на своих руках, даже когда не сплю, — тихо произносит Тео, спустя время. — Вижу, как ее жизнь покидает ее, а я оставил ее. Понимаешь, Малфой? Я оставил ее, — говорит он жестче. И Драко сглатывает от интенсивности его взгляда. Руки Тео начинают дрожать, а зеленые глаза наполняются заметной влагой, несмотря на жесткость. — И она простила меня. Сказала, что понимает, что все хорошо. Но знаешь, что больнее? Я никогда не прощу себя за то, что сдался спустя столько времени. Она чуть не умерла под пытками ебаного Пиритса и такой же ненормальной Лестрейндж и пришла ко мне, когда у нее ничего не осталось. Я оставил ее одну. Так что если ты думаешь, что я держусь, то ты глубоко ошибаешься. Она держит меня, — его взгляд на мгновение переносится за Драко, поднимаясь выше. Туда, где, как они оба знают, находятся Валери и Миа. — Она единственное, что удерживает меня. И если, не дай Салазар, с ней что-то случится, то я пойду следом.       И когда у них все так изменилось? Как за год изменилось столько, сколько не изменялось за все прошлые семь лет?       Драко замечает, как Тео встает из-за стола и убирает свою тарелку с недоеденной пастой. Пропал аппетит, мимолетом говорит он, проходя мимо. Он слышит, как Тео уходит, оставляя его одного.       Вдалеке резко ударяет гром, а спустя несколько мгновений за лесом сверкает молния. Драко умудряется съесть несколько вилок пасты, почти не чувствуя вкуса после слов Тео.       Возможно, только возможно, Драко задумывается, что для Тео все было намного хуже, чем все то, что есть у него. Но он сразу же ударяет себя изнутри за такие мысли.       Раны Валери были видны и кровоточили, раны Миа не видны никому, но кровь то и дело просачивается наружу. И здесь нет ни больше, ни меньше. Ни того, кому повезло, ни того, кто легко отделался.       Драко не сразу замечает с какой силой сжимает вилку в руке. Делает рваный вздох, замечая это, пытаясь разомкнуть пальцы из мертвой хватки. Вилка с легким стуком падает на стол, разбрызгивая капли соуса на деревянную поверхность.       Он подносит руки к лицу, упираясь костяшками больших пальцев о лоб, и прикрывает на пару секунд глаза. Вдох. Выдох. Дышать, повторяет он сам себе, делая вдохи.       Спустя время его отпускает, и он делает протяжный выдох через рот, поднимая наконец глаза. Его холодный взгляд замечает красные огни, что виднеются за окном. Драко сглатывает, наблюдая за тем, как две красные точки становятся все ближе и ближе, пока черный силуэт Ареса не появляется за стеклянной дверью, и он открывает ее, проходя внутрь, клацая когтями о пол.       Волк отряхивается, стоит ему пройти внутрь, не отрывая взгляда от Драко. Дверь за ним с негромким щелчком закрывается, прерывая шум ветра, что поднимается на улице.       Они не виделись почти несколько недель. С того самого момента, как Валери была с ним у домика на берегу моря.       Арес подходит к нему, сверкая взглядом. Волк тяжело дышит, приоткрыв пасть. Медленно моргает, останавливаясь рядом с Драко. Он выглядит устрашающим. Само создание тьмы, что пришло из нее. Красные глаза и шрам на одном из них делают его лишь более пугающим.       — Она с Миа, — тихо произносит Драко, хоть и уверен, что Арес и так это знает. Не может не знать.       Арес переводит взгляд на коридор, что ведет в основную часть дома, а затем вновь смотрит на него. Он будто изучает его. И Драко знает, что с ним так лучше не делать, но все же поднимает руку и кладет ее между черных ушей. Арес не рычит и не двигается, позволяя ему это сделать, хоть их отношения стали намного сложнее. Он создание тьмы больше, чем сам Драко.       Рука Драко заметно трясется от всего того, что бурлит под маской окклюменции. Здесь его стены постоянно шатаются, не способные держаться крепко. Здесь все иначе, чем за пределами территории.       Здесь спокойствие, что не граничит с контролем.       Арес слегка дергает мордой наверх, и Драко убирает руку, кладя ее на бедро. Волк смотрит на него еще какое-то время, а затем уходит, растворяясь в глубине дома, оставляя за собой лишь клацанье когтей об пол.       Драко быстро доедает остатки пасты, запивая все большими глотками сквоша. Он моет за собой посуду руками, предпочитая в этот момент именно этот способ, а не быстрое очищение магией.       Путь обратно наверх сопровождает его все приближающейся грозой, что ударяет все сильнее и ближе. А по окнам начинают скатываться капли дождя, барабаня по крыше. На втором этаже это слышно намного лучше.       Драко выбирает комнату Блейза, чувствуя себя там спокойней. Блейз не так часто там ночует, предпочитая оставаться на диване Джин, чтобы успеть посмотреть мультики с Джеймсом рано утром.       Он заходит в душ, чувствуя, как весь стресс выходит из организма с каждой струей теплой воды. Его плечи заметно расслабляются, и он поднимает голову наверх, позволяя воде бить о лицо. Это освежает, взбадривает, но при этом и успокаивает.       Он живой.       Он есть.       И его Ангел тоже жива.       Драко проводит в душе чуть больше пяти минут, стоя просто под струями воды почти все время, справляясь с гелем для душа за минуту. Он пахнет чем-то ванильным с долей перца.       Не им.       Он выходит из душа, ступая мокрыми ногами по плитке, обволакивая белое полотенце на талии, и подходит к зеркалу над раковиной. Задерживает на мгновение внимание на собственном лице.       На скулах виднеется щетина, что отросла за несколько дней, а под глазами расплылись синие пятна. Его лицо выглядит исхудавшим и осунувшимся.       Он выдыхает, хватаясь руками за край раковины, всматриваясь в собственное отражение, видя в нем кого угодно, но не себя. Он видит слабого человека, а не воина, которым должен быть.       Он… должен с этим что-то сделать.       Блядь.       Драко бросает взгляд туда, где оставил свою одежду, больше не выдерживая смотреть на самого себя. Но на месте его одежды теперь лежат спортивные штаны и больше ничего.       Он хмыкает, мотая головой, подходя к ним.       Была ли это Вал или может Тео? Блейз? Он не знает, но ему и неважно. Драко просто натягивает штаны, чувствуя вселенскую усталость. Ведет головой, растягивая мышцы шеи, выходя из ванной Блейза, а затем и вовсе покидая комнату, не чувствуя холода, что обжигает влажную кожу.       Драко переходит по переходу, что соединяет их стороны, замечая Ареса, что лежит возле его двери. Волк не обращает на него никакого внимания, и Драко просто проходит внутрь.       Валери пробегает диагностические заклинания над Миа, что отсвечивают золотыми линиями над всем ее телом. Местами они скапливаются, похожие на спутанные комки магии.       Драко глубоко зевает, замечая Тео, сидящим на его диване. Афина лежит рядом с ним, пока Тео поглаживает ее морду. Они оба переводят взгляд на него, а Валери останавливается.       — Все хорошо? — сонно спрашивает он Вал.       Валери оборачивается на него, окидывая взглядом.       — Да.       Тео хлопает ладонями о бедра и громко вздыхает, поднимаясь с дивана.       — Ну… мы пошли, — почти присвистывает он. Афина тут же поднимается, идя за ним.       Драко провожает их взглядом и от него не ускользает взгляд, что Тео кидает Валери, проходя мимо. Вал быстро ловит его, а затем концентрирует свое внимание на Драко. Он начинает хмуриться.       — Спокойной ночи, дружище, — произносит Тео у него за спиной.       Драко кивает ему, даже не поворачиваясь.       — Что-то случилось?       — Нет, — спокойно отвечает Вал, — Тео просто хочет потрахаться и будет ждать меня в комнате, — быстро произносит она.       Его губы широко размыкаются, явно не ожидая этого Глаза на мгновения расширяются в удивлении, а брови приподнимаются. Но ничего из этого не задевает Валери, она даже не краснеет.       — Ложись, Малфой, — закатив глаза, произносит она. — Давай, — толкает его в руку.       Драко мотает головой, обходя Валери, чтобы залезть на кровать. Мида тут же спрыгивает, уступая ему место.       Постель встречает его удивительным теплом, что излучило тело Миды за это время. Он даже прикрывает глаза от удовольствия, ложась головой на подушку. Спустя столько времени кровать встречает его теплом. Ему почти хочется зарыться головой в свою подушку.       Он инстинктивно находит руку своей Миа под пледом и обхватывает ее ладонь пальцами, чувствуя волну магии, что проходит по его телу. Она встречает его чем-то родным и таким привычным. Встречает теплом и уютом.       — Спи, Малфой, — доносится до него тихий голос Вал. — Тебе это нужно.       Он не сразу понимает, что происходит, когда сон обволакивает его в свой темный кокон, унося дальше за горизонт сознания. К нему не сразу приходит понимание случившегося.       Блядь…       Они все же что-то подсыпали ему.       

***

             — Тебе нужно что-то еще? — ласково спрашивает у нее Люциус, сидя на краю кровати.       Он сказал, что пока это ее комната. И она ей очень нравится. Здесь уютно и спокойно, а из окна видно море. Она любит море. Поэтому он предложил ей эту комнату.       Миа прикусывает нижнюю губу, чувствуя себя неловко от того, о чем хочет попросить его. Ей кажется это слишком детским.       — Неважно насколько нелепым ты считаешь это, дитя мое, ты можешь спокойно попросить об этом.       Она тихонько выдыхает, начиная играть пальцами под теплым одеялом от нервов.       — Вы не могли бы, — облизывает сухие губы, стараясь не смотреть Люциусу в глаза, — не могли бы почитать мне что-то? Я боюсь, что не усну иначе.       Губы Люциуса расползаются в широкой, доброе улыбке, и он накрывает своей рукой ее руки под одеялом, останавливая в них дрожь. Миа неловко улыбается ему.       — Конечно, голубка. Что ты хочешь?       Миа приоткрывает рот, но почти тут же закрывает его, выглядя немного растерянной. Она не знает, что хочет. Точнее не знает, чего может хотеть вообще. В ее голове нет ни одного названия книги.       — Хорошо, я выберу что-то сам, если ты не против.       Миа легонько качает головой в ответ.       Люциус поднимается с ее кровати и подходит к небольшому шкафу с книгами в углу, он стоит напротив него несколько минут, выбирая книгу, пока не останавливается на одной из них, вытаскивая за корешок с полки.       — Первое правило волшебника, — произносит он, оборачиваясь на нее с книгой в руках. — Как тебе?       Миа улыбается, чувствуя, как спокойствие расползается по груди, и она расслабляется, утопая в мягкости постели. Люциус улыбается ей в ответ и возвращается. Он кладет книгу на прикроватную тумбочку, а затем пододвигает одно из кресел поближе к кровати.       Люциус садится на него, откидываясь о спинку, и берет книгу. Мягкий свет лампы над ее головой обволакивает его в теплое сияние. Миа замечает, как он достает из нагрудного кармана узкие очки, надевая их на нос. Он бросает на нее взгляд поверх книги, а затем открывает первую страницу.       Миа легко выдыхает, ее глаза прикрываются, стоит мужскому голову наполнить комнату.       — Глава Первая. Странно выглядела эта лоза. Пятнистые темные листья плотно прижимались к стеблю, сдавившему мертвой хваткой гладкий ствол бальзамической пихты. Ветви пихты…