Ангел Дьявола

      Легкий морской ветер обдувает его лицо, и он глубоко вдыхает, наполняя легкие кислородом. Он сидит на мягком белом песке пляжа, зарыв в него ноги. Песок теплый, почти горячий, но не настолько, чтобы было больно на нем находится. Его температура приятна.       Справа доносится мягкий смех, и он медленно поворачивает голову, узнавая его обладательницу. Губы трогает родная улыбка при виде нее.       Ангел.       Миа носится по пляжу неподалеку, играя с Мидой в мяч. Она выглядит счастливой и беззаботной, и Драко почти чувствует исходящее от нее тепло с расстояния десятка метров. Не может не чувствовать.       Их связывает прямая нить магии, что не видна ни чьему взгляду. Она, как прядь сестер Судьбы, связывает их, присоединяя и окутывая в свои владения. Это что-то большее, чем просто они.       История на протяжении веков. Магия подвластная лишь старым Богам.       Драко наблюдает за ней, такой свободной, что не перестает улыбаться от этого вида. Ее смех. Улыбка на лице. Горящие жизнью глаза, что сверкают на солнце.       Она здесь.       Она жива.       Драко сидит так больше десяти минут, пока наконец не встает, отряхивая песок с бежевых брюк. Он направляется к ней, такой запыхавшейся от бега с Мидой.       Его волчица первая обращает на него внимание, останавливаясь с мячом в зубах. Она выплевывает его на песок, а затем начинает бежать в его сторону, заставляя Миа повернуться.       — Драко! — восклицает его Ангел, обернувшись.       Он улыбается ей, пока она пытается убрать копну серых волос с прядями шоколада подальше от красного от бега лица. Мида подбегает к нему, и он проводит ласково пару раз между ее ушей, но не сводит взгляда с Миа.       Она улыбается ему широкой улыбкой, а затем бежит к нему. Драко мотает головой, начиная идти ей навстречу. Она падает к нему в объятия, и он ловит ее на половине пути, поднимая в воздух. Ее заливистый смех наполняет все пространство вокруг.       — Поймал, — говорит он.       — Драко. — Она отодвигается от него, обхватывая его лицо своими маленькими руками. — Мой Драко. — Он так давно ждал этого. — Ты пришел, — шепчет она.       — Я всегда приду за тобой.       Миа улыбается ему, а затем подается вперед и целует его в губы, оставляя на них свою сладость. Драко не углубляет поцелуй, позволяя им раствориться в этом. В легком касании губ. В сладости, что граничит с вечностью.       — Я люблю тебя, Драко Малфой, — мягко произносит она ему в губы.       — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер…                     11.03.2005       Драко просыпается отдохнувшим, это первое на чем он себя ловит. Тело расслаблено и не напряжено, а грудь поднимается без боли в сердце. Внутри все спокойно, даже слишком умиротворенно.       Он немного открывает глаза, прищуриваясь после сна, и поднимает правую руку протирая веки подушечками пальцев. В спальне привычно тихо, пока за окном бьет сильный дождь, барабаня по крыше и окнам.       — Наконец-то, — слышит он знакомый голос и вздыхает.       Драко поворачивает голову, замечая Дрию, сидящей на стуле с чем-то в руках. Быстро окидывает взглядом Миа рядом с собой, садясь на кровати.       — Сколько? — только спрашивает он.       — Три дня, — спокойно отвечает Дрия.       — Блять…       — В их оправдание, у Валери не было выбора. Тебе это было нужно.       — И что? — раздраженно выплевывает он. — Это теперь повод давать мне усыпляющее.       Александрия на секунду опускает голову вниз и матерится на русском, убирая серый прямоугольник из своих рук в карман.       — Из-за тебя я проиграла в змейку, — ругается она.       Драко хмурится, не имея ни малейшего понятия о том, о чем говорит Дрия.       Какая, блядь, змейка?       — Как она? — переводит тему.       Александрия проводит рукой в воздухе, вычерчивая разные символы в воздухе. Над телом Миа тут же появляются линии и символы, значение которых понимает только Дрия.       — Хорошо. Относительно всего того, как все могло быть, она стабильна. Это главное.       Драко облегченно вздыхает, упираясь локтями в колени, и прикрывает глаза. Она стабильна. С ней все хорошо. С ней все будет хорошо. Он не подвел ее.       — Давно ты здесь? — спрашивает он спустя несколько минут, поднимая глаза на Дрию. Она все также сидит на стуле, рассматривая разные линии жизни Миа.       — Со вчерашнего вечера. Принесла ей это. — Она залезает в карман, доставая что-то. Драко вглядывается в темный круг в ее руке, что она держит двумя пальцами, показывая ему. — Но пришлось ждать тебя, чтобы воспользоваться этим, — говорит Дрия, убирая это что-то обратно в карман.       — Что это?       — Алатырь.       Драко медленно моргает и слегка наклоняет голову, всматриваясь в нее.       — Алатырь, — медленно произносит он. — Как тот камень алатырь — один из сильнейших магических артефактов, которых не существует. Ты про тот самый алатырь? —вспоминает он из своей учебы.       Александрия лишь дергает плечами, пока ее губы растягиваются в ухмылке.       — Ты же знаешь, Драко, для нас нет ничего не существующего. Святые кикиморы, я буквально играю в шахматы со смертью, когда мне становится скучно, — договаривает она на русском.       Драко качает головой.       — Романовы…       — Что? Раньше ты думал, что Малфои были всесильны в вашей этой Британии с их темными магическими артефактами, которые, на секундочку, уступали Блэкам и Лестрейнджам. Так что не надо тут… Я не виновата, что моя семья наследница Богов, и вообще, скажи спасибо, что я на твоей стороне. Тоже мне, — фыркает она, поднимаясь со стула. — И вообще, одевайся, будем тренироваться, я как-то очень хочу надрать тебе задницу.       — Сейчас, Дрия…       — Сейчас же, Малфой, — резко обрывает его она, сверкая темными глазами. — Пора вспоминать то, чему тебя учили, а то они подумают, что дали тебе доступ напрасно.       Драко медленно сглатывает вязкую слюну, зная, что она имеет в виду. Если старейшины подумают, что он стал не достоин полученных знаний, они заберут их. И, если ему повезет, то он останется жив.       Если судьба будет на его стороне.       — Пять минут, Малфой. Блейз заменит тебя, — холодно произносит она, выходя из комнаты, не оставляя ему выбора.       

***

             После тренировки с Дрией, его мысли кажутся намного проще и спокойней, а тело расслаблено, несмотря на всю физическую силу, что он истратил. Он все еще чувствует себя достаточно слабым, но это уже лучше, чем ничего.       Драко проводит рукой по мокрым от дождя волосам, зачесывая длинные пряди назад, убирая их с глаз. Легкие не надрываются от каждого рваного вдоха, приходя в норму, не обжигая все изнутри недостатком кислорода.       Под дождем дышать стало легче, а темнота лишь приняла в свои добрые, старые объятия. Это напомнило те времена, когда он проходил учебу в России. То время, когда они с Дрией порой выбирались в дальние походы вдоль Уральских гор.       — Что теперь? — спрашивает он, упираясь задницей о кухонную столешницу, пока Дрия готовит им чай с привезенными травами, что она хранит на одной из полок.       — Сначала мы выпьем чай, — отвечает она, не поворачиваясь. — Затем пойдем решать другие проблемы.       — Валери говорила про то, что надо решить вопрос с… — он облизывает губы, не произнося этого.       — Надписями? — тихо вставляет Дрия, оборачивая на него голову.       Он отвечает ей коротким кивком, и она возвращается к завариванию чая. Дрия берет чайник с горячей водой и наливает ее в маленький стеклянный чайничек с травами, чтобы они заварились. Закончив, она ставит чайник обратно на плиту и оборачивается.       — Это паршиво. То, что они сделали. Самое дерьмовое, что они даже не знали, что делали это. По крайней мере Астория. Эта дура скорее всего просто воспользовалась его заклинанием.       Драко заметно хмурится, скрещивая руки на груди.       — Это не просто раны? — спрашивает он, зная ответ.       Конечно это не могут быть просто раны. Это было бы слишком просто и легко.       — Это что-то типа клейма смерти. Древняя магическая штука, которую придумали в Скандинавии две тысячи лет назад. Локи и вся прочая фигня. Суть в том, что она заживает только при наличии рядом человека, который его наложил. Он как бы сдерживает магию собственного клинка. А ваши палочки служат хорошим проводником. Точные, как ножи. Я сталкивалась с таким, но не применяла. Оно относительно бесполезно, если только не для, — она отводит взгляд от него, — рабов. Это помогало держать их в уздах, — договаривает тише.       Драко протяжно выдыхает, не заметив, что все это время даже не дышал. Капля дождя в это время скатывается с волос вниз по лбу, а затем, скопившись на брови, падает на пол.       За окном раздается раскат грома. Ближе, чем им бы обоим хотелось. От резкого удара слышно, как дребезжат окна.       — Но ты знаешь, что надо делать.       Дрия прикусывает нижнюю губу, устремляя на него уверенный взгляд своих черных глаз. Драко на секунду ловит себя на мысли, что порой видел такой же взгляд в Крестном.       — Валери знает, — уверенно произносит она. — Но сначала, — Дрия отворачивается от него и разливает крепкий чай по кружкам, разбавляя его кипятком, — чай, — говорит она, поворачиваясь и протягивая ему кружку с чаем.       — Спасибо, — вежливо произносит он, поднося кружку к губам, улавливая сильный травяной аромат, что паром исходит от нее.       Александрия стоит напротив него, дуя на свой чай, чтобы остудить его немного. Никто из них не идет садиться за стулья и стол, предпочитая остаться здесь. В небольшом пространстве между кухонных столешниц напротив друг друга.       Это смутно напоминает ему времена в общей кухне на одном из этажей замка для продвинутого мастерства. Студенты, не закончившие обучение в Колдостворце, жили на другой части. Александрия всегда говорила, что то, где он находится сейчас, является университетом. По крайней мере одним из направлений. Даже получив доступ на обучение, ему все равно был запрещен проход в половину мест и комнат, куда можно было попасть бывшим студентам и ей.       Темная магия. Секреты. То, что не может попасть не в те руки. То, что не должно уйти за границы страны.       — Значит, — начинает он спустя время, отпив своего чая, — Алатырь. А что насчет детей?       Дрия отпивает чая и ставит чашку на столешницу.       — Я уже дала его детям, — спокойно отвечает она. — Правда все еще не уверена, что наличие здесь таких малышей это правильное решение.       — Это решение Вал.       Дрия слегка наклоняет голову, как бы говоря этим, что знает об этом.       — Но это было ее решением в минуту, когда у нее не было выбора. Их могли бы найти, использовав кровь Селвина. А так их больше не существует. С другой стороны, не думаю, что она отдаст детей. — Драко знает, что она имеет в виду Джинни. — Они все же и ее братья и сестра. Хоть и с большой разницей в возрасте и не совсем приятным путем. Так что пришлось дать им браслеты с камнем.       — И это защитит их от моей магии и магии Вал?       — Мгм. Это даст им магический потенциал, который сможет блокировать пагубное воздействие черной магии. Мы часто даем такие маленьким детям для защиты.       От этого его брови слегка приподнимаются.       — Вы даете алатырь простым детям, но при этом никто не знает о нахождении этого камня, который, я напоминаю, является лишь вымыслом.       Дрия передергивает плечами.       — Потому что никто им не говорит, что в этом их золотом браслетике для защиты невинной души заложены частицы этого камня. Ты представляешь, что случилось бы, узнай кто об этом. Это кстати не исключает того факта, что многие такие браслеты на самом деле подделки. Империя хорошо контролирует раздачу настоящего камня по запросам или собственной инициативе.       — Но тот, что у тебя, не браслет?       — Ну с учетом того, что я не могу надеть его на ребенка в животе матери, которого буквально не существует в нашем мире, то нет, не браслет. Я перенесу его в защиту нее.       — Что защитит и ребенка и мать, — договаривает он, на что Дрия одобрительно кивает. — Что еще хранится у тебя там? — прищурив глаза, спрашивает Драко.       Александрия отвечает ему знающей ухмылкой.       — Все, если хочешь пожелать об этом.       Драко усмехается и проводит рукой по волосам, попутно высушивая их. Он допивает оставшийся чай большими глотками, позволяя травяной жидкости обволакивать все внутри, успокаивая его. Ему нужно это. Нужно спокойствие. Чистота разума.       Ему нужна свобода.       Драко ставит пустую кружку на стол и, кивнув Дрие, что все еще пьет свой чай, покидает кухню. Ноги уверенно несут его в единственную комнату на земле, где он должен быть.       К его Ангелу.       На момент, стоит ему открыть дверь, его сердце неприятно дергается в груди, замечая ее бессознательное тело, укрытое мягким пледом. Она не меняется. Он не замечает в ней изменений. Только мягкое поднимание и опускание ее груди.       Блейз поднимается со стула при виде него, и Драко поворачивает голову на звук. В секунду Драко замечает усталость, что виднеется на его лице. Борода, что заметно отросла, и темные глаза, за которыми плавают очаги тьмы, с которой он теперь работает.       На секунду Драко вспоминает, как их мир затронул каждого из них.       — С ней все было хорошо, пока Дрия вставляла тебе мозги на место, — с ноткой улыбки произносит Блейз, подходя к нему. Сейчас они кажутся как никогда отдаленными, и это что-то обрывает внутри него.       Драко с резкостью хватает Блейза за руку, останавливая его, когда он собирается пройти мимо, удивляя его этим. Он впивается в друга взглядом.       — Спасибо, — уверенно произносит он, наполняя голос благодарностью, замечая, как Блейз сглатывает.       — Мы семья, Драко, — его глаза становятся мягче. — Ты делал то же самое ради нас. Семья для этого и есть. Ты мне, как брат, Малфой. — Блейз обхватывает его за шею свободной рукой. — Мы против всего этого мира. Но если ты хочешь, чтобы я тоже надрал тебе задницу в бою, только скажи, — добавляет он со смешком, на что Драко непроизвольно улыбается. — Но пока. Пока ты нужен ей, как никто другой.       Блейз поворачивает голову слегка вбок, смотря на Миа, и Драко следует взглядом за ним. Гермиона. Миа. Его Ангел, которому он нужен, как никогда прежде.       Пальцы Драко разжимаются вокруг руки Забини, выпуская его, на что он, сжав последний раз шею Драко, отпускает ее. Он хлопает его пару раз по спине, выходя из комнаты, оставляя Драко наедине с Миа.       Пройдет еще немного времени, как здесь окажется Дрия, но сейчас… сейчас здесь больше никого нет. Даже Миды. Только он и она.       Ангел и ее верный Дьявол.       Тьма, окруженная пустотой.       Он делает глубокий вдох и ведет головой, проминая мышцы шеи, что тянут от остаточного напряжения. Драко не обращает внимания на то, как ноют все остальные мышцы в его теле. За это время он забыл, что такое физическая нагрузка.       Забыл, что значит жить.       Он непроизвольно дергает пальцами, оставаясь стоять на одном месте, будто не зная, что делать дальше. В его голове нет плана. Нет порядка действий, что он должен сейчас выполнить.       Лишь вновь прибывшая пустота. Опустошение, что приходит после медитации. Это успокаивает, не дает организму напрягаться сильнее, чем это необходимо.       Но за всем этим, Драко ловит себя на мысли, что не знает что делать. Он нужен ей, он понимает это. Но вот он смотрит на нее, на ее неподвижное тело за исключением приподнимающей груди. Смотрит на повязки, что все еще окутывают ее тело.       Она нужна ему, но почему-то кажется, что он не нужен ей.       Он выдыхает. Тихо выпускает воздух из приоткрытых губ.       Сколько еще времени он проведет в тишине, без малейшего понятия, что будет дальше. Они все говорят, что все будет хорошо, и он старается им верить.       Но…       Дверь за его спиной тихо открывается, и он перестает думать обо всем этом, оборачиваясь. Александрия переводит взгляд с него на Миа, будто не ожидая увидеть его стоящим у двери. И, возможно, он и не должен был так стоять здесь все это время.       — Ты в порядке? — тихо, закрывая за собой дверь, спрашивает она.       Но Драко не может ответить ей и лишь смыкает губы, качая головой. Она внимательно смотрит на него, а затем кивает, понимая его состояние. Ее глаза на мгновение сверкают бурлящей внутри темнотой, а затем вновь приобретают спокойный черный оттенок.       — Я нужен тебе? — спокойно спрашивает он.       Дрия продолжает смотреть на него, оценивать своим пронзительным взглядом.       — Нет, — отвечает она, а затем облизывает губы.       Драко коротко кивает. Бросает взгляд на Миа, что лежит под пледом. А затем, сделав очередной вдох, поворачивается спиной и идет к дивану. Он садится на него, облокачиваясь локтями о колени, и поднимает голову. Его взгляд устремлен на Миа.       Вдох. Выдох.       Он прикрывает глаза, ощущая звонки магии, что проходят вибрацией по телу, будто вспоминая своего Хозяина. Это его магия, она служит ему. Она часть него.       Драко поворачивает ладони вверх, чувствуя, как магия выплывает из пальцев мягким течением. Она смиренна и послушна. Нет ни треска, ни запаха гари. Ни тьмы, что окутывает холодом.       Есть лишь голубое свечение, что колышется в стоячем воздухе комнаты, паря в ней. Линии его магии мерцают, и он замечает, как Дрия слегка улыбается, смотря на него с другой стороны.       Драко чувствует момент, когда его магия находит Миа. В этот раз он понимает это осознано. Легкое натяжение, а затем сильный поток принятия и тепла, когда магия просачивается в ее тело.       Этот момент единения и чего-то большего.       Тот самый, что он чувствовал, когда их магия переплеталась во время союза бракосочетания. Только тогда ее магия также выходила из нее. Тогда у нее была своя магия…       Его плечи опускаются при выдохе, и голубая паутина магии рассеивается в комнате, превращаясь в осязаемую пустоту. Она есть, но больше не видна им.       — Я приступаю?       Драко легонько кивает.       Он знает, что сейчас она выпустит свою магию. Черную и необузданную для живого мира. Ту, от которой он только что защитил их без ее вмешательства.       Время на часах заметно замедляется. Его вдохи становятся все медленней и медленней. Ощущение времени испаряется, когда глаза Александрии становятся полностью черными.       Драко замечает мерцание камня в ее руках. Видит, как она поднимает его над телом Миа без помощи рук. Слышит куски фраз, что долетают до его слуха на непонятном ему языке. Это не русский к которому он привык. Это что-то более древнее.       Камень отбрасывает янтарное свечение на Миа, покрывая ее полностью своим светом, пока над ними всеми виднеется тьма, которую не пробивают внутренние светильники, укрывая от лишних глаз.       Александрия что-то вычерчивает руками, а затем Драко видит, как камень опускается ближе к груди Миа, и непроизвольно выпрямляется в спине, стараясь увидеть это ближе. Он даже приподнимает голову в попытках это сделать.       — Маас, — слышит он яркое шипение Дрии. Она опускает руки вниз, произнося это слово.       Драко не знает, что оно значит, но, стоит Дрии его произнести, как камень проникает внутрь Миа, и теперь освещает ее изнутри. Множество ярких линии разбегаются по ее телу, выстреливая янтарным огнем на коже. Но больше и ярче всего светится под пледом живот. Александрия опускает плед ниже, явно давая Драко возможность увидеть.       Живот Миа ярко горит изнутри, и Драко видит в этом уже большом бугорке маленькие очертания, что не пропускают света. Его рот приоткрывается, и он медленно приподнимается, загипнотизированный этим действием.       Свечение проходит изнутри, освещая маленькое тело, что находится внутри матки. Сейчас это выглядит намного более живым, чем то, что показывалось на машине у Вал.       Малышка лежит внутри небольшим клубком, вокруг которого плавает лента пуповины. Она держит маленькие ручки рядом с лицом. Это выглядит странным, но он может видеть очертания ее лица, маленькие пальчики.       Но она также неподвижна, как и ее мать.       Хотя ее показатели в норме.       — Ну привет, малышка, — мягко произносит Дрия, напоминая о себе.       Драко переводит на нее мимолетный взгляд, замечая, что она, как и он, рассматривает живот Миа и улыбается завороженной улыбкой, в которой нет тьмы.       — Никогда такого не видела, — шепчет она.       Драко сглатывает. Он тоже никогда этого не видел.       Время постепенно приходит в правильное состояние, и он медленно подходит к своей кровати, приближаясь все ближе к Миа. К малышке, что сейчас находится в животе.       — У нас есть еще несколько секунд, чтобы увидеть это. Потом магия погрузится внутрь и останется там.       Дрия больше ничего не говорит, а они так и продолжают стоять над Миа, завороженные этим зрелищем. Одним настоящем будущем, защищенным магией.       Они стоят так, пока свет медленно не исчезает, становясь все менее заметным и ярким. Они стоят так, пока комната не покрывается темнотой. Магия уносит за собой свет светильников.       Они стоят так, пока Драко не ведет рукой, включая свет обратно. И, когда он это наконец делает, он со спокойной душой понимает, что все будет хорошо.       Все еще будет.       У них.       У нее.       У их дочери…                     12.03.2005       — Когда ты вырастишь, ты сможешь стать кем захочешь, — тихо, с улыбкой говорит он, сидя на кресле, водя рукой по животу своего Ангела. Ему пришлось изменить стул, на котором все они сидели, потому что это было невозможно.       Теперь здесь мягкая спинка и сиденье. Оно шире и свободнее, а на ручках есть мягкие вставки. Это все удобнее дерева, что они использовали раньше.       Драко усмехается, смотря на то, как его рука покоится на ее животе, что стал в разы больше за эти дни. Кожа явно натягивается, а ребенок внутри растет быстрее.       — Ты думаешь, что это же обычное дело, — он облизывает губы, переводя взгляд серых глаз на лицо своего Ангела лишенное каких-либо эмоций, а затем вновь переводит его на живот. — Но мы… у нас не было выбора. Но у тебя он будет. Я обещаю тебе. Ты сможешь стать кем только захочешь. И тебе не обязательно будет спасать чью-то задницу все время.       Он еще раз усмехается, качая головой, и сглатывает, поднимая взгляд наверх.       Тебе не придется заниматься тем, чем занималась твоя мать.       — А еще у тебя лучшая мама на свете, — продолжает он, вновь возвращаясь взглядом к животу. Он чувствует тепло под ладонью. Чувствует жизнь, что происходит там, где-то внутри. — И вы обязательно встретитесь. Она научит тебя всему, что знает. И я тоже. И когда ты немножко подрастешь, я возьму тебя кататься на метле. А потом твоя мама научит тебя кататься на велосипеде, потому что твой папа не умеет этого делать. Представляешь, да? — он грустно усмехается, чувствуя, как глаза мимолетно наполняются слезами. Он моргает, позволяя им стечь вниз. — У меня никогда не было в доме велосипеда. Но у тебя будет. У тебя будет все, что ты только захочешь. А еще…       Он обрывается, рот остается приоткрытым, а глаза в моменте становятся шире, когда он чувствует это… пинок. Прямо под его ладонью. Дыхание становится чем-то невозможным, и он замирает.       Секунда. Две.       Пинок.       Или легкое натягивание кожи под его рукой, от которого он не может пошевелиться.       Она…       Драко сглатывает, чувствуя, как губы расширяются с улыбке.       — Ты там? — ошеломленно шепчет он, получая в ответ очередной пинок. Рваный вздох, что покидает легкие. — Привет, принцесса, — срывается с губ, и он подается вперед, наклоняясь ближе к животу, продолжая водить большим пальцем по коже. — Это я, твой папа.       Еще одно натяжение кожи, что он чувствует, но на этот раз более слабое, чем прежде. И он понимает, что это последнее. На сегодня.       Усмешка срывается с губ, разносясь полным смехом по комнате, в которой стоит воздух. Аромат трав от зелий и микстур переплетается с его собственным, примешиваясь к смеху. Совмещаясь с самой жизнью.       — Ты видела, Ангел? Она знает, что я ее папа, — произносит он, поворачивая голову, смотря на лицо своего Ангела. — Ты чувствовала это, да ведь? Она часть тебя. Ты мой маленький воин, принцесса. — обращается он к животу, — А ты, — он поднимается с кресла, подходя к лицу Миа. Драко касается ее щеки рукой и опускается, почти дотрагиваясь губами ее лба, прежде чем шепчет конец своей фразы: — ты мой храбрый воин, Гермиона.       И только тогда он оставляет сухой поцелуй на ее теплой коже. Задерживается губами там на несколько секунд, прежде чем отодвигается от своего Ангела, возвращаясь на кресло.       Драко не может заставить себя лечь рядом с ней.       Проходит несколько часов, когда дверь в спальню открывается, и Валери появляется на пороге. Драко поднимает голову на звук и встречается с ней одновременно взглядом. Она слабо улыбается ему, проходя внутрь. Она даже не выглядит виноватой.       — Ты подсыпала мне что-то, — сухо констатирует он.       Валери выставляет на тумбочку разные баночки из какой-то сумки, что принесла с собой, не обращая на него внимания.       — Я сделала то, что должна была, — тихо произносит она, не поворачиваясь к нему. За баночками следует золотая тарелка. И только все выложив, она все же поворачивается к нему лицом.       Он приподнимает голову, откидываясь на мягкую спинку кресла, заглядывая в болотные глаза.       — Спасибо.       Одна фраза, которая значит так много.       Ее глаза на мгновение расширяются в явном удивлении, а плечи опускаются вниз, расслабляясь. Она явно не ожидала такого. Его благодарности за то, что они пошли против него.       Но она права.       Она сделала то, что должна была. И он благодарен ей за это. За заботу, которой он не достоин. Потому что если бы не она, не они все, от него бы уже давно ничего не осталось кроме темной оболочки, поработившейся черной магии.       Они помогли ему не потерять контроль над его телом и разумом. Они позволили ему продолжать жить. И он не может быть не благодарен за это.       Они спасли его.       И продолжают спасать до сих пор.       — Вместе и до конца, — грустно усмехаясь произносит она.       Драко чувствует, как уголок его губ приподнимается в небольшом подобии ухмылки.        — Вместе и до конца.       Его холодные глаза сверкают в приглушенном свете комнаты. Белая оболочка левого глаза выделяется только сильней, напоминая о себе.       — Что мне нужно делать? — спрашивает он, поднимаясь с кресла.       Валери растягивает губы в хищной улыбке.       — Ничего, — слишком сладко отвечает она. — Только твоя кровь, — добавляет спустя пару секунд.       Ах да, вот оно       Валери протягивает ему свой кинжал с зеленым камнем на рукоятке. Он забирает его, чувствуя магию, что витает вокруг кинжала. Тьму, что обволакивает старый металл. Этому кинжалу слишком много лет.       Драко подносит его к своей ладони, пока Валери подставляет под нее свое золотое блюдо с разными изображениями на обратной стороне благородного металла. Внутри пока ничего нет.       Пока…       Драко проводит кончиком кинжала по ладони, протыкая ее. Он не дергается от режущей боли, что пульсацией разносится от руки выше. Даже его глаза не дергаются. Он привык к боли.       Теплые капли крови тут же появляются на коже, и он поворачивает руку, позволяя им стекать в емкость. Сделав разрез до конца, он сжимает руку в кулак, позволяя крови течь быстрее, удерживая в правой окровавленный кинжал, что почувствовал вкус его крови.       Он смотрит, как алая жидкость, что заставляет его жить, истекает из него небольшими потоками. Она отсвечивает местами, переливаясь с золотом. Кровь. Его кровь.       Кровь, что когда-то значила так много.       — Достаточно, — в какой-то момент произносит Валери.       Драко тут же открывает ладонь, что красная от крови, и проводит над открытой раной большим пальцем правой руки, выпуская мягкий поток магии. Рана медленно закрывается по мере его продвижения. На коже остаются только разводы от крови, и ему придется вымыть их водой, чтобы точно избавиться от нее.       — Благодарю.       Валери забирает у него нож и разворачивается, ставя блюдо обратно на тумбочку. Она начинает открывать какие-то свои скляночки, явно добавляя их содержимое к его крови. Но Драко не видит, что именно она вливает туда. Он выдыхает, бросая короткий взгляд на Миа, а затем уходит в ванную, чтобы вымыть руки, оставляя дверь открытой.       — Что там? — спрашивает он, возвращаясь, смотря на жидкость, что отражается от света и мерцает в глубине, будто блеск проявляется из-под нее.       Валери помешивает жидкость, что оказывается немного тягучей, какой-то золотой палочкой. То, что перемешано внутри мерцает еще сильнее от движения, напоминая ему красноватое северное сияние.       — Немного магии, — уходя от его вопроса, отвечает она.       Драко не спрашивает больше.       — Надо снять с нее повязки, — говорит Валери, смотря на него, прося сделать это его.       Он слушается.       — Можешь просто разрезать повязки.       Драко аккуратно расстегивает все пуговицы своей рубашки, убирая ткань с мест повязок, что перетягивают кожу. Сделав это, он проводит указательным пальцем вдоль них ровно по середине, разрезая, но не травмируя нежную кожу. Он раздвигает их в стороны, стараясь делать это как можно более мягко, видя, как ткань бинтов вновь прилипла к открывающимся ранам.       — Спасибо. Теперь. — Драко отходит от Миа, позволяя Валери занять его место.       Он наблюдает за ней. Смотрит, как Валери окунает свой кинжал в жидкость, содержимое которой он не знает, и набирает немного на самый кончик. Она подносит его к началу букв, наклоняя так, чтобы жидкость могла сползти вниз по острию.       Стоит этому произойти, как жидкость начинает словно бурлить на ее коже. От раны начинает идти пар и до него доносится звук шипения. Но Драко лишь сжимает с силой кулаки, продолжая стоять на месте, доверяя это Валери. Доверяя Миа ей.       Вал продолжает делать это с каждой буквой. Сантиметр за сантиметром. Пока на самой первой, в начале, бурление не прекращается, а на месте открытой раны появляется тонкая полоска шрама с небольшим покраснением вокруг. И тогда он сглатывает, чувствуя вязкую слюну, что плохо проходит по горлу.       Это не избавит ее от шрама. Только от кровоточащей раны, что легко может начать гноиться, сделав лишь хуже.       Валери заканчивает с раной на ее груди и выдыхает, выпрямляясь в спине. Он видит ее слегка напряженный профиль, сомкнутые губы и капли пота, что скопились на лбу у волос. То, что она делает явно затрагивает ее магию.       — Это сработало, — слегка неверующе произносит она, смотря на свою работу.       Теперь буквы виднеются лишь белыми полосками, выделяющимися на коже. Нет ни сильных раздражений, ни остатков белой жидкости. Нет ничего кроме почти идеальной кожи и розового контура вокруг букв.       Валери облизывает губы, поднимая взгляд на него.       — Знаю, это не убрало шрамы, — мягко произносит она. — Но… мы что-нибудь придумаем с этим. Если она захочет, — тише добавляет она, опуская взгляд на ее руки.       Драко тоже переводит взгляд туда. Туда, где, как он знает, находятся полоски от его бритвы, что она сделала себе в ванной комнате его спальни, когда его не было рядом. Шрамы, что она решила оставить себе как напоминание.       Напоминание о том, что она сильнее.       Она смогла.       Она выжила. Счастлива. И жива.       — Ты права, — произносит он, отворачиваясь и прикрывая глаза.       Драко возвращается на свое место на диване, чувствуя взгляд Валери на затылке. Она явно не совсем понимает его поведение. Это не удивительно. Она привыкнет.       Темная кожа обивки проминается под его весом, слегка поскрипывая, когда он садится на диван. Драко облокачивается о спинку и ведет левой рукой, шевеля пальцами. Окно слева от него тут же открывается, и холодный воздух с привкусом дождя проникает внутрь, остужая все вокруг.       Проходит несколько секунд, прежде чем на улице вновь начинается дождь. То, что сотрет все старое, возродя новое.                     13.03.2005       Вверх. Вниз.       Драко проводит костяшками пальцев по икре Миа, втирая в кожу специальное масло, что приготовила Валери. Он делает это аккуратно, методично, прорабатывая залежавшиеся мышцы, приводя их в нужный тонус.       Вверх. Вниз.       В моменте он останавливается и тихо вдыхает, чувствуя еловый привкус, что оседает внутри, перемешиваясь с травами. Его глаза на мгновение прикрываются, и он подносит ее ногу к лицу, затем касаясь губами костяшки на внутренней стороне ступни. Ее кожа обжигает заметным холодом его слишком теплые губы.       Но ему нужно это.       Его глаза открываются, и он поднимает взгляд, всматриваясь в умиротворенное лицо своего Ангела.       Почему из всех это должна была быть ты…       Драко аккуратно опускает ногу обратно себе на бедро и берет вторую, начиная втирать масло в нее, делая то же самое что и с правой. Он продолжает, пока масло не впитывается до конца, а кожа под его пальцами не начинает отдавать явным теплом, почти обжигая кончики пальцев. Он не обращает внимание на небольшие шрамы на коже похожие на остатки укусов.       Закончив с икрами, он переходит на бедра, затем руки, проминая каждый палец. Он тратит на это все не меньше часа, прорабатывая каждую мышцу, что показал ему Блейз. В некоторых соединениях он задерживается дольше, втирая там масло усерднее.       В конце у него ничего не остается и усталый вздох покидает его легкие. Голова становится слишком тяжелой, и он опускает ее вниз, смотря на красные масляные руки, зная, что ее кожа сейчас такого же оттенка.       За спиной раздается едва слышный скрип. Драко не оборачивается на него. Артемида скорее всего просто решила поменять свое положение, устав лежав на диване в одной позе.       Но этот звук отрезвляет. Он как напоминание о существовании жизни вне его собственного купола. Это заставляет двигаться.       Драко берет другой флакон с маслом с тумбочки, что сейчас заставлена ими. Этот приятного розового оттенка с ароматом розы, которой на самом деле нет в составе.       Драко откупоривает деревянную затычку и выливает немного жидкости в левую ладонь. Ставит флакон обратно на место, не закрывая его, и кладет левую руку поверх живота Миа. Масло тут же начинает растекаться по плотной коже, что выглядит слишком натянутой, и Драко ловит ее рукой, начиная аккуратно втирать жидкость внутрь.       В районе живота он намного более осторожен, его движения легки и кажется будто он вовсе не касается ее тела. Валери сказала это поможет от натяжения и растяжек. Она показала ему как это делать. Это его задача.       И теперь он делает именно это, чувствуя тепло жизни под кожей. Чувствуя будущее, что связано с настоящим, а не прошлым. Жизнь в несуществующих руках.       Он останавливается лишь когда в дверь раздается слабый стук. Его руки замирают на месте, не закончив, и он отрывает взгляд, поднимая его на дверь, ожидая, пока она сама откроется.       Драко знает, что это ни Вал, ни Дрия, ни кто-то из них. Он догадывается кто это. И его догадка подтверждается, когда дверь в его спальню наконец-то с настороженностью открывается.       Никто кроме них был не стал так осторожничать.       Никто кроме Джин и Джеймса.       Широкие серо-голубые глаза, что наполнены страхом и неуверенностью, приковывают взгляд. Драко замечает, как Джеймс нервно сглатывает, переводя взгляд с Миа на Драко, а затем обратно.       — Я… — он обрывается, стискивая маленькими пальчиками тарелку в своих руках еще сильнее. Драко замечает, как Джин ободряюще сжимает его плечи, стоя ровно за спиной. — Я принес пиццу. Можно? — от неуверенности в его голосе, сердце Драко неприятно сжимается.       Он бы хотел, чтобы было как раньше. Громкие возгласы его имени и широкие улыбки на мальчишеском личике. Яркие глаза и не приглушаемый смех даже в этих широких четырех стенах. Он бы хотел видеть того невинного мальчика вновь. Постоянно, а не ловить его отдаленные признаки издалека в редкие моменты времени.       Драко больше чувствует нежели понимает, что его губы растягиваются в легкой улыбке, привлекая внимание Джеймса. Его глаза смягчаются, и Драко видит, как Джеймс медленно расслабляется, отвечая ему едва заметной улыбкой.       — Ну давай, показывай, что ты принес, — легко произносит он.       Джеймс делает неуверенный шаг вперед, переступая порог комнаты. Затем еще один и еще. С каждым разом его маленькие шаги становятся все уверенней и уверенней, пока он не оказывается рядом с кроватью, держа тарелку с двумя кусками пиццы в своих ручках.       Драко бросает взгляд на пиццу, что он принес. Два слайса пеперони с уже подостывшим сыром. Сегодня был вечер кино, на который Драко не пошел. Не мог.       — Спасибо, — с благодарностью говорит Драко, забирая тарелку у Джеймса маслянистой рукой. Он ставит ее себе на бедро, продолжая сидеть на краю кровати, внимательно смотря на крестника.       Джеймс переводит неуверенный взгляд с него на Миа, впервые оказавшись так близко к ней спустя это время. Драко замечает, как он сжимает и разжимает свои пальчики.       — Ты можешь взять ее за руку, — спокойно говорит он, и Джеймс быстро обращает свой взгляд к нему. — Если хочешь, — договаривает Драко.       Джеймс прикусывает свою нижнюю губу, переводя взгляд на руку Миа, что лежит неподвижно. Он явно боится сделать следующий шаг, но никто из них не торопит его, не зная, что происходит в этой маленькой голове.       Проходит несколько минут, прежде чем Джеймс все же решается положить свою маленькую ручку поверх руки Миа. Он весь вздрагивает, стоит ему коснуться ее, и Драко уверенно кладет правую руку поверх его плеч, забывая про грязные от масла руки.       — Ты молодец, — с гордостью произносит Драко, и Джеймс поднимает на него взгляд. — Ты нужен ей, — тише говорит он, всматриваясь в яркие глаза, что выделяются на темном личике.       — Правда? — шепотом.       Драко слабо улыбается.       — Правда. Ты ее лучший друг, Джеймс. Конечно ты нужен ей.       — А если… А если она злится?       — Она бы никогда не стала на тебя злиться, — спокойно отвечает Драко, наполняя свои слова уверенностью. — Она бы никогда не смогла злиться на тебя, Джеймс.       — Н-но…       — Никаких «но». Чтобы ни случилось, в этом нет ни капли твоей вины. Тем более, как она может злиться на того, кто принес ей пиццу, — его попытка смягчить разговор увенчается успехом, когда Джеймс отвечает ему улыбкой.       — Ты ведь тоже? Тоже не злишься на меня?       — Единственный на кого я злюсь, это на себя, Джеймс. Ни на кого больше.       — Н-но ты спас ее. Мама сказала, что это ты вернул ее домой.       Драко грустно усмехается, слыша, как голос Джеймса становится громче с каждым словом. Он еще слишком маленький, чтобы понимать все, что происходило и происходит, но слишком взрослый, чтобы не обратить на это внимания.       — Ты не должен на себя злиться, Драко, — шепотом произносит Джеймс, смотря на него. — Она бы не хотела, чтобы ты на себя злился.       — Да? — на выдохе.       — Мгм.       Джеймс складывает свои пухловатые губы и слегка хмурит брови.       — И почему же? — не сдерживается от вопроса Драко.       — Потому что, когда любишь, нельзя злиться.       Потому что, когда любишь, нельзя злиться.       Драко сглатывает, переводя мимолетный взгляд на Джинни, что все еще стоит в дверях. Он замечает слезы, что стекают по ее щеках, и которые она не торопится убирать, смотря на них. Их взгляды на секунду пересекаются, сплачиваясь в каком-то едином понимании того, что происходит.       — И откуда ты это знаешь? — спрашивает он у Джеймса, возвращая взгляд к нему.       — Папа так говорит, поэтому он никогда не злится на маму. Да, мама? — Джеймс оборачивается на Джинни, и та быстро начинает вытирать слезы руками.       — Мгм, — явно не в силах ответить, произносит она, боясь, что голос ее подведет.       — А мама? Мама злится на папу? — тихо интересуется Драко, возвращая внимание Джеймса к себе. Мальчик быстро поворачивает голову обратно.       Джеймс явно задумывается, переводя взгляд на свою руку, что лежит поверх руки Миа. Нахмуривается, будто пытаясь что-то вспомнить, и лишь спустя несколько мгновений переводит взгляд обратно на Драко. Его глаза кажутся Драко более ясными, чем были до этого.       — Нет, — отвечает он шепотом. — Больше нет.       Драко не сдерживается от легкой усмешки, переводя взгляд на Джинни, что стоит, прикусив нижнюю губу, выглядя смущенной. Даже в слабом освещении комнаты он видит румянец на ее щеках. От слез и слов Джеймса.       — Пошли, Джеймс, — мягко произносит она. — Им нужно отдыхать.       Джинни протягивает вперед руку, призывая Джеймса к себе. Драко убирает свою руку с его плеч, отпуская мальчика. Но Джеймс не отходит от Миа, продолжая держать ее за нее. Он поднимает свои светлые глаза на Драко. Серьезные и невинные.       — Можно я приду еще? — тихо спрашивает он.       — Можно, — мягким тоном отвечает Драко.       Джеймс слабо улыбается.       — Я еще вернусь, — говорит он, обращая свой взгляд на лицо Миа. — Хорошо? — Его вопрос остается без ее ответа, но это его не останавливает. Детская улыбка освещает комнату, когда он все же отпускает руку Миа и подбегает к Джинни, беря ее за ладонь. — Пока! — громко произносит он, быстро оборачиваясь на них.       — Пока, Джеймс, — вылетает у Драко с усмешкой.       Джинни дарит ему благодарную улыбку и закрывает за собой дверь, вновь оставляя его в тишине собственной спальни. В тишине его мыслей.       Он опускает взгляд вниз, смотря на тарелку с пиццей, что стоит на его бедре. Они давно уже холодные, но это не останавливает его взять один из кусочков. Драко съедает его в несколько укусов, не обращая внимания на грязные руки, усталость в теле и голод. Его организм требует намного больше подпитки в эти дни, чем раньше.       Магия требует сил.       Это лишь напоминание.                     16.03.2005       Холодные капли дождя бьют в лицо, но он не обращает на это внимания, продолжая бег. Темнота сгущается вокруг него, заклиная в насыщенность леса, пока он пробегает по знакомым лесным тропам.       Сейчас не самый поздний вечер, но темные грозовые облака и кроны деревьев не пропускают даже намека на свет. Но это не останавливает его. Это то, что ему нужно. Магия сама освещает ему путь, когда он использует ее для глаз.       Мысли концентрируются внутри, строясь заново. Раз за разом, пока больше ничего не остается. Это помогает. Дыхание заметно нормализуется, и он больше не задыхается, как в начале, вновь набирая силы.       Дорожка становится шире с каждой секундой, пока он не выбегает за пределы леса, оказываясь на поляне за домом. В половине Джинни вовсю горит свет, пока комнаты их части не освещены также сильно.       Драко оббегает дом с левой стороны, пробегая мимо малой гостиной и музыкальной комнаты. Он останавливается только напротив двери и слегка нагибается в спине, делая глубокий выдох через рот, а затем тяжелый вдох через нос. Сделав это, он сразу же выпрямляется и проходит внутрь дома.       Вода стекает с него на пол и тут же исчезает. Драко замечает тень на полу впереди и поднимает голову, встречаясь взглядом с Валери, что стоит, облокотившись об ограждение на их части.       — Еда еще теплая, — легко бросает она, смотря на него.       Драко усмехается, проводя рукой по мокрым волосам, зачесывая слишком длинные пряди назад, а затем щелкает пальцами, высушивая одежду.       — Что в ней на этот раз? Для здоровья? Сна? Бодрости?       Губы Валери расползаются в ухмылке, и она качает головой.       — Джинни принесла. Так что боюсь только полезная еда в виде тушеного картофеля и мяса. Но если хочешь…       Ее фраза повисает в воздухе, на что Драко качает головой и проходит в сторону кухни под тихий смех Валери. На кухне никого нет, что не удивительно. Только большая кастрюля, что стоит на острове.       Драко подходит к ней, приподнимая теплую крышку, и делает глубокий вдох. Пряный аромат картофеля и мяса тут же попадает внутрь его тела, напоминая о голоде. Он сглатывает, убирая крышку с кастрюли.       Дальше происходит все как обычно, машинально. Тарелка. Чашка воды от обезвоживания. Место за столом. Десять минут на ужин и больше ничего. Привычность в их непостоянстве.       Закончив и вымыв за собой посуду, он возвращается в холл. Хмурится, замечая, что Валери сидит на последних ступенях. Драко поднимается по лестнице, пока она внимательно наблюдает за ним. Он подходит к ней, останавливаясь напротив, пока Вал загораживает подъем на их часть дома, продолжая сидеть на месте.       Валери приходится поднять голову, чтобы смотреть на него снизу. Он приподнимает одну бровь, вопросительно смотря на нее. Но Валери ничего не говорит ему, и он тоже молчит. Она лишь поднимается, оставаясь на одной из ступенек, становясь ростом с него, и отходит назад, давая ему возможность пройти.       — Ничего не хочешь объяснить? — наконец спрашивает он, проходя мимо нее.       — Сам увидишь, — отвечает она ему в спину.       И она права.       Ей не нужно было говорить.       Потому что стоит ему открыть дверь в спальню, что не закрыта полностью, как его взгляду бросается Джеймс, что сидит на кровати, держа одной рукой книгу, медленно читая ее, а другой держится за живот Миа. Драко сглатывает, и Джеймс, заметив его, поднимает на него глаза и замирает, будто Драко застал его за чем-то не хорошем.       Ему не нравится явный испуг на лице мальчика, поэтому он легко улыбается, проходя в комнату. Драко замечает Зевса и Миду, что лежат в комнате слева от кровати. Их головы высоко подняты и они внимательно наблюдают за ним.       — Что читаешь? — просто спрашивает Драко, подходя к креслу и садясь на него, вытягивая ноги в кроссовках вперед, облокачиваясь о спинку.       Он скрещивает пальцы в замок на животе, продолжая смотреть на Джеймса с едва заметной улыбкой.       — Волшебник Изумрудного Города, — тихо отвечает Джеймс, приподнимая цветную книжку обложкой для Драко. — Валери сказала, что я могу почитать им.       Драко переводит взгляд на Валери, что остановилась в дверях, и смотрит на нее исподлобья. Замечает, как она подмигивает Джеймсу, не обращая на самого Драко никакого внимания.       — Я думаю это замечательная идея, — все же говорит Драко. — Ей бы понравилось. Она любит книги.       Джеймс улыбается на его слова, и это отдает теплом в его холодном сердце. Драко позволяет ему продолжить, и тихий голос мальчика наполняет не только комнату, но и их души.                     20.03.2005       Две недели.       Прошло уже две недели, но она все еще не пришла в себя, и это начинает его беспокоить, несмотря на все заверения о том, что с ней все хорошо и ее организму просто нужно время, чтобы восстановится.       Но никто из них не говорит о том, сколько времени на это потребуется.       Еще день? Несколько?       Неделя? Месяц?       Больше?       Это остается неизведанной территорией, на которую никто из них пока не заступает, потому что ни у кого из них нет на это ответов. Они одни из сильнейших волшебников, но даже у них не всегда есть правильный ответ под боком.       Они волшебники, не Боги.       Боги…       Книга в его руках отдает тяжестью, и он опускает взгляд вниз, вглядываясь в знакомые желтые буквы на черном фоне. Терри Гудкайнд Первое Правило Волшебника смотрит на него с обложки книги.       Эта серия была ее любимой из тех, что есть в их библиотеке.       Драко вглядывается в водопад на фоне гор и Ричарда и Кэллен, что стоят на каменном природном мосту друг напротив друга в окружении леса. Он не помнит откуда этот момент. Ему было четырнадцать, когда мать подарила ему первое пробное издание.       Это было одиннадцать лет назад.       Больше он не открывал эту книгу.       Драко сглатывает и медленно открывает первую страницу текста, пролистывая ненужные. Глава 1.       — Странно выглядела эта лоза, — он откашливается, откидываясь сильнее на спинку кресла. — Пятнистые темные листья плотно прижимались к стеблю, сдавившему мертвой хваткой гладкий ствол бальзамической пихты…       Он помнит, когда мать подарила ему эту книгу на Рождество. Помнит, как она принесла ее ему отдельно в темную комнату после праздника и оставила на прикроватной тумбочке в цветной упаковочной бумаге. Это был ее маленький тайный подарок.       — Они крались за незнакомой путницей. Он сразу понял: вот оно, третье исчадие зла, — Драко облизывает губы, закончив первую главу, и выдыхает, бросая взгляд на Миа, что также неподвижно лежит на кровати.       Мида мирно спит рядом с ней.       Закрыв аккуратно книгу, он кладет ее на тумбочку, пододвигаясь на кресле ближе к кровати. Колени упираются в твердое основание. И он окидывает Миа взглядом.       На ней больше нет повязок. Нет покраснений на шее от ошейника и шрамов на запястьях от кандалов, что он снял с нее. Бинтов больше нет ни на левой руке, ни на ее груди. Только полосы шрамов, как напоминание, что он скрывает под тканью своей рубашки.       Драко бережно берет ее левую руку в свою, ощущая легкость маленькой ладони, и подносит ее к лицу. Он кладет ее поверх правой щеки, накрывая сверху своей рукой, удерживая ее на месте, и прикрывает глаза.       Он делает несколько вдохов, чувствуя магию, что переходит от него в нее, а затем кладет левую руку на ее живот, проскальзывая под плед. Только там он получает взаимное тепло. Магия принцессы отзывается на его прикосновение, заставляя губы содрогаться в заметной улыбке.       Его глаза мокрые, когда он открывает их и смотрит на умиротворенное лицо своего Ангела.       — Она прекрасна, Ангел, — шепчет он, а затем слегка наклоняет голову и оставляет поцелуй внизу ее ладони.       Он продолжает сидеть так какое-то время, окруженный единственными людьми, что ему нужны в этом мире. Потому что они и есть весь его мир. Они его все.       Прежде чем положить ее руку обратно, Драко отгибает ее пальцы, оставляя только безымянный, и смотрит на едва заметные полосы его судьбы. Метка, что соединила когда-то души. Он едва дотрагивается губами до незаметных буквы «M.I», что на самом деле являются «M.D»       Малфой Драко.       И это значит только одно: Она принадлежала Драко Малфою задолго до того, как Тобиас Бернард решил, что она принадлежит ему…                     25.03.2005       — Вот это, видишь? — Дрия указывает на кучу разных нитей, что витают над головой Миа в разном порядке, зачастую перемешиваясь друг с другом. — Мне это не нравится.       Драко хмурится, смотря на это.       — Это уже было так.       — Да, — устало произносит Валери рядом с ним. Они здесь уже больше часа. — Но ей должно было стать лучше. Эти связи в ее мозгу должны были наладиться со всеми зельями и покоем, что мы ей даем.       — Но этого не произошло, — сухо произносит он, переводя взгляд с Валери на нити магии над головой Миа. Они находятся в хаотичном порядке, а некоторые и вовсе вылетают за пределы диаграмм.       — Вот к примеру это, — Дрия делает движения пальцами и некоторые полосы из этого большого клубка выплывают выше. Они местами мерцают, порой исчезая в воздухе. — Оно не должно делать так. Это должна быть одна прямая чистая линия. У нее не может быть развилок и проблесков. Или здесь, — оно выделяет другую, отбирая ее от основного блока. — И здесь.       — И хорошо, что с этим делать? — спустя пятнадцать минут показа разных линий прерывает он, складывая руки на груди. — Другие зелья? Больше времени? Что? Что мне надо делать?       Александрия и Валери переглядываются между собой, и Драко это не нравится. Потому что это плохо и ему не понравится то, что одна из них сейчас скажет.       — Такое порой бывает у тех, над кем использовали неправильно Круцио, — тихо начинает Вал, явно подбирая слова.       — Так…       — Насколько я знаю, у родителей Лонгботтома что-то похожее, — Драко хмурится еще сильнее. — Они хоть и в сознании, но сошли с ума. И то, что у них намного меньше, чем то, что есть у Миа.       — Ее мозг и основа магии находятся в хаосе. Слишком измотанная и порванная. Она обрывистая. Местами она теряет связь и возникает там, где не должна была.       — Она сойдет с ума, — констатирует Драко, всматриваясь в лицо Миа, не обращая внимания на линии, что летают над ней. — Что сделать, чтобы этого не произошло? — сухо спрашивает он, поднимая взгляд на Александрию. Она единственная, кто может помочь ему.       Драко замечает, как она сглатывает.       — В первую очередь нам нужно, чтобы она пришла в себя, — отвечает за нее Валери. — В таком состоянии ее нейронные связи не могут продолжить свою работу по восстановлению. Они не отличают реальность от прошлого и действительности. Надо дать ей хоть что-то, пока они не начали прогрессировать в худшую сторону.       — Насколько много ты готов отдать за нее, Драко? — холодным, расчетливым тоном спрашивает Дрия, обжигая его темным взглядом.       — Все.       — Нет, — только слышит шепот Валери.       — Я готов отдать все, что нужно делать?       — Да помогут нам Боги…       

***

             Ветки хрустят под его ногами. Местами доносится хлюпающий звук, когда он случайно наступает на слишком влажные участки лесной дорожки. Но дождя, к его удивлению, нет.       В лесу спокойно. Ни звуков, ни ветра, только тишина и шум его шагов. Дрия идет так, что ее и вовсе неслышно, будто она парит над лесной тропой, а не ступает по ней ногами.       Она идет впереди него, ведя его за собой. Куда? Драко не знает. Зачем? Тоже. Он просто следует за ее белой фигурой в наступающей темноте вечера. Даже в ночи она бы чувствовала себя здесь как дома. Это ее среда.       Драко не засекает, сколько проходит времени с того момента, как они вышли из дома. Валери бесслышно идет молча позади него. Она против того, что задумала Дрия. Она, в отличие от Драко, знает, чего хочет Александрия.       Проходит примерно около получаса, когда Дрия наконец останавливается на краю леса. Деревья заметно редчают впереди, образовывая своего рода поляну с низкой в это время года травой.       — Ты уверен? — спрашивает Дрия, оборачиваясь на него.       Драко прищуривается, вглядываясь в ее лицо, но он уверен в своем ответе.       — Да, — тихо и спокойно.       Валери громко выдыхает за его спиной, примерившись с этой мыслью, но оставаясь явно на грани своего нежелания. Они даже успели поспорить на выходе из дома. Она запрещала ему делать это раньше, запрещала входить в игры этой магии.       Но сейчас… она не может его остановить.       — Стойте здесь, пока я не позову вас, — холодно приказывает Дрия, выходя за пределы деревьев. Валери подходит к нему, становясь рядом, пока Александрия выходит ближе к центру поляны.       Им остается лишь смотреть.       Сначала кажется, что Дрия ничего не делает. Она просто стоит на поляне под вечернем призраком пасмурных облаков. Но они знают, что это не так. В далеке раздается крик ворона, что разрывает тишину леса. Затем еще один и еще, пока несколько десятков из них не появляются на горизонте, принося за собой страх.       Он чувствует, как все внутри медленно покрывается холодом. Его взгляд опускается вниз, и он замечает слой льда, что медленно проходит по земле, закаляя. Он оседает словно иней на корнях и низких растениях.       — Надейся, что они оставят тебя с ней, — тихим голосом произносит Валери, не смотря на него.       Он поднимает взгляд, всматриваясь в ее жесткий профиль. Валери с силой сжимает челюсти и выглядит слишком напряженной. Она готовится к чему-то, понимает Драко.       В поле резко попадает молния и ударяет разряд грома. Драко вздрагивает, молниеносно переводя взгляд туда, где была Дрия. Он не видит ее стоящей, теперь она сидит на траве, утопая в ней руками. От нее волнами выливается черная магия.       Что-то сверкает перед ним, проходит пара секунд, как гром и молния вновь ударяют по центру поляны. В этот раз земля под ним отдает волной и потрясывает.       Драко не замечает темноту, что сгущается в лесу напротив. Не замечает внешнего холода, что напоминает о смерти и преисподней, помня в этот момент лишь горячие огни и лай гончих.       Молния и гром ударяют в третий раз и вороны громко каркают, сидя на ветвях деревьев вокруг. Стоит звуку молнии прекратиться, как лес вновь покрывается тишиной. Слышно только их дыхание.       — Кто ты, — раздается мужской рев, и Драко вскидывает голову на голос, замечая что-то темное с другой стороны поляны. Замечая алые глаза размером с его голову, что впиваются в Дрию, — что посмела вызвать нас?       Драко сглатывает вязкую слюну во рту. Голос говорит на непонятном ему языке, но несмотря на это он все понимает, будто голос сам переводит все в его голове.т Александрия поднимается с колен, возвышаясь над темным миром.       — Мое имя — Александрия Романова, — отдается эхом ледяной голос Дрии. — Дочь смерти и наследница Богов. Во мне течет твоя кровь.       — Моя кровь? — холодно спрашивает голос, подаваясь лицом вперед.       Александрия не мешкает, поднимая кинжал в руке, проводя острием по ладони. Ее кровь окропляет темноту под ее ногами. Слева доносится вой, и Драко косится взглядом туда, замечая огромный силуэт черного волка, что едва прячется за деревьями. Его красные глаза медленно моргают, а затем фокусируются на Александрии. А затем, кажется, происходит невероятное, потому что это существо опускает свою голову и закрывает глаза, явно подчиняясь ей.       Драко ловит себя на мысли, что это напоминает ему о Валери с Аидом. Но он не думает об этом слишком много, потому что ему некогда это делать.       — Кто это? — слышит Драко свой голос.       — По легенде сын Локи, — долетает до него шепот Валери.       Сын Локи.       Локи из Скандинавии?       Мгм… один из из Богов       Коварство и хитрость       Она призвала Локи?       Валери слегка поворачивает голову в его сторону и сверкает глазом. Магия, что бурлит внутри нее отражается ярко-зеленым на фоне белого белка.       Она призвала Бога       Слова Валери эхом разносятся внутри его головы, и он вновь возвращает взгляд к Александрии.       — Что тебе нужно? — спрашивает тяжелый мужской голос.       — Жизнь, — легко отвечает Дрия, не колеблясь.       — У тебя есть жизнь, дитя мое, — голос становится заметно мягче. — Или ты просишь не за себя?       Драко смотрит, как когда-то большие красные глаза становятся с каждой секундой меньше и ниже, пока не оказываются на высоте почти человеческого роста, а ярко-красный не сменяется на ярко-белый.       — Пошли, — говорит ему Валери, дотрагиваясь до его локтя, и тогда Драко замечает, что Дрия теперь смотрит на них.       Не идти, пока она не позовет их.       Но она позвала.       С каждым шагом, становясь ближе к ней, он замечает все больше глаз, что смотрят на них со всех сторон поляны, меняя лишь свое расстояние и оттенок. До него доносится шепот незнакомых голосов в стоячем без ветров лесу.       — Драко Люциус Малфой, — слышит он голос, — и Валери…       К удивлению Драко голос не называет полного имени Вал. Ему кажется, что голос знает о ней больше, чем о нем.       — Ты пришла за судьбой? — мягко обращается голос явно к Валери.       — Сегодня не для меня, — спокойно отвечает Вал, будто знакома с Богами всю жизнь. Любого другого человека это бы заметно напугало, но не Драко.       — Я прошу ради него, — холодно произносит Дрия, стоит им с Валери подойти к ним. Вал встает слева от него, пока Дрия остается справа, позволяя ему быть в центре всего.       В такой близи он замечает холодный разрыв в земле, что проходит сквозь всю поляну, и видит человеческие силуэты в темноте перед собой. Они похожи на людей, хоть и крупнее них.       Они другие Боги.       Все они.       — Ты допустил ее боли, а теперь имеешь смелости просить у нас помощи? — доносится до него злой женский голос из темноты.       — С чего мы знаем, что ты не допустишь этого еще раз? — раздается другой.       — Почему бы нам не дать ей умереть и обрести покой? — предлагает третий.       И Драко не выдерживает, раскрывая ладони, позволяя собственной черной магии выбиться наружу. Не на них, конечно, только глупец обрушит свою магия на Богинь, но вокруг себя, выстраивая черную завесу магии вокруг них троих.       — Все, все, хватит, мальчик, — произносит голос, и его магия исчезает, растворяясь в их собственной темноте.       — Я прошу, чтобы она смогла жить, как обычный человек, — медленно, подняв голову, произносит он, ощущая остатки черной магии внутри себя, что делают его голос громче, наполняя равной силой. — Я прошу, чтобы у нее был шанс на счастье в этом мире. Я прошу дать ей шанс, — он на мгновение замолкает, позволяя тишине взять вверх. — Прошу дать шанс нам. Больше с ними ничего не произойдет. Я не оставлю их.       — Их? — слышит он женский голос. — Ты принял ее ребенка, даже не зная, твой он или нет?       — Да, — без колебаний отвечает он.       Ярко-белые глаза впиваются в него из темноты почти ослепляя. Они слишком выделяются на черном фоне тьмы, напоминая ему свой собственный левый глаз.       — Много веков назад твоей семье была дана сила уберегать своих женщин, — говорит голос. — Но многие из вас не смогли в полной мере воспользоваться наследием Богов, а другие использовали наш дар не во благо. — Драко понятия не имеет, о чем говорит голос, но знает, что тот прав.       — Мы вернем ее душу, — доносится еще один сухой мужской голос справа от них. — Но ты должен быть терпелив.       — Или она может остаться там, где она есть, — предлагает женский голос. — Ей хорошо там, мальчик. Она спокойна и не одинока.       Драко качает головой.       — Гермиона бы хотела жизни в настоящем мире, а не пожизненной иллюзии, — ее имя странно обжигает его язык, но здесь может быть только права. Правда перед лицом Бога и ничего больше.       — Если ты уверен?       — Я уверен!       — Тогда мы вернем ее, но взамен, — его тело вмиг напрягается в ожидании, — мы заберем магию, данную вам когда-то. Больше не будет Ангелов и Хранителей в вашей семье. Эта история закончится на вас.       — Спасибо, — слетает шепотом с его губ.       Драко опускает взгляд вниз, замечая свечение из собственной груди. Присмотревшись, он понимает, что маленькие руны в районе его ребер отдают золотым огнем. Они будто выстреливают из него, перетекая по воздуху в темноту первозданной магии, возвращаясь на свое место. Они забирают их, лишая его этой магии.       И больше нет его магического будущего. Больше нет силы, что будет способна защитить его детей кроме той, что была у него изначально.       Он последний Хранитель в семье Малфоев, а она его последний Ангел.       Удар грома разносится по округе, а молния сверкает прямо перед ними, и все испаряется. Александрия глубоко выдыхает и сгибается в пояснице, пытаясь отдышаться. Драко все еще продолжает нервно стоять, всматриваясь в другую часть леса, что теперь представляет собой такие же деревья как там, откуда они пришли, чувствуя странное опустошение.       Ангел.       — Пошли домой, — говорит Дрия, выпрямляясь.       — Все закончилось? — ошарашено спрашивает он.       Александрия кладет руку поверх его плеча и смотрит на него.       — Для тебя все только начинается, Малфой. А пока… Нам пора домой. Скоро начнется дождь.       — Предлагаю выпить по приходе, — бросает Вал, уходя ему за спину.       — Соглашаюсь, — говорит Дрия, присоединяясь к ней.       Драко все еще стоит лицом к лесу, что еще пять минут назад был укрыт тьмой, а сейчас там больше ничего нет. Слева нет большого монстра в виде волка, а множество глаз не наблюдает за ним.       — Малфой! Ты идешь или нет? — кричит Вал, и он наконец оборачивается, замечая их в начале тропинки.       Они ждут его.       Драко мотает головой, пытаясь сбросить тяжесть от событий, что только что произошли перед его глазами. Он не привык к такому в отличие от них. Все это кажется ему иллюзией. Драко догоняет их легким бегом, и они втроем начинают путь обратно, оставляя все, что произошло, далеко позади.       Дорога обратно занимает меньше времени по непонятным ему причинам. По крайней мере, ему так кажется или время проходит быстрее, когда ты не ожидаешь чего-то. Оно просто есть, а не растягивается. Вал и Дрия не перестают болтать на протяжении всего пути, развлекая и отвлекая его пустыми разговорами.       Они почти выходят из леса возле озера, когда до них доносится протяжный крик, и они тут же останавливаются. Валери и Дрия принимают боевые стойки в секунду, оборачиваясь вокруг в поиске опасности.       Но Драко, будто зная, не подвергается их панике, пока его собственная не накрывает его.       — Драко! — раздается крик вновь, заставляя его на секунду замереть, потому что он узнает этого голос из тысячи. Его имя.       — Миа… — слетает с его губ, и он начинает бежать со всей силы в сторону дома, оставляя Вал и Дрию позади.       — Дра-а-ко!       Драко выбегает на поляну перед домом и лишь на секунду замедляется, замечая силуэт в окне собственной спальни. Ее силуэт. И она кричит, пытаясь бить руками по окну. Но она там. Она жива. Она стоит.       Она зовет его.       Я иду Ангел...