Doubt

Настроение у Риндо было паршивым. С утра его разбудил ремонт в соседней квартире, после уже начали названивать полудурки-подчинённые из клуба с неприятной новостью. Поставку алкоголя опять задержали, полицейские с утра шныряли около бара напротив, а Рану было хоть бы хны, в таких ситуациях он отвечал просто и коротко: «решим». И всё бы ничего, только Рина это уже выбесило. Сорваться не на ком, поэтому единственным правильным решением оставалась чашечка кофе и досье на нового официанта. Хайтани тщательно отбирал даже таких работников, осторожность не помешает, тем более в такие времена. Он скептически относился к каждому новому человеку, и таковым была шестёрка Коко, с которой ему предстояло встретиться через пару минут. Припарковав машину у ресторана и бросив ключи в сторону парковщика, он направился в вип-зал. Шумоизоляция там была превосходная, поэтому услышать женский смех он смог только открыв дверь. Ран, выглядевший вроде как довольным, посмотрел в его сторону и сказал: – А вот и костолом, – хотел бы Риндо знать, что значат эти слова в контексте, но буквально через секунды правая рука предательски защипала, а по телу пробежались мурашки. – Какого хуя? – произнёс он первое, что пришло ему на ум, когда жар накрыл его с головой. Ни Коко, ни Ран не поняли, к чему была эта фраза, пока Киоко не свалилась со стула и не начала рыдать, бормотать что-то невнятное, сыпать проклятья и материться через слово. Коко переглянулся со старшим Хайтани и молниеносно потянул к ней руку, которая очень быстро была остановлена. Он готов был, словно койот, броситься на защиту страдающей Киоко, но если завяжется драка, то помощь необходима будет уже ему. – Лучше убейте, – шипела Накамура на полу, свернувшись калачиком. Риндо присел на первый попавшийся стул и щелкнул пальцами, чтобы хоть кто-то обратил на него внимание. Ноги резко стали ватными, кости ломило как при гриппе, а мысли путались. Хайтани мог дать руку на отсечение, что стал слышать женские голоса в своей голове. – Киоко, вставай, – сказал Коко, девушка проигнорировала, – Поднимайся, блять. Но сил подняться не было, её ещё больше скрутило, а по органам будто прошлась шаровая молния. Она испустила душераздерающий вопль, а Рин потерял равновесие и прилёг на стол. Ему тоже хотелось бы заорать или хотя бы истерически засмеяться от происходящего, но он не мог издать ни единого звука. – Помоги этой ебанутой, – смотря на обессиленную девчонку, Хайтани старший отмахнулся, а после подошёл к брату со стаканом воды. Коко, сев на колени рядом с Киоко, понятия не имел, что делать в этой ситуации. Накамура всё так же что-то бормотала сквозь крики и по виду сопротивлялась происходящему как могла. Рин смотрел на полуголую спину блондинки и на её жалкие попытки что-либо сделать, ни капли не сожалея. Он знал, что когда-нибудь встретит соулмейта именно в Роппонги, предполагал, что ей будет какая-нибудь мошенница или уголовница, и по двум пунктам он точно не прогадал. Коко, уже не выдерживая, закрыл подчинённой рот, но ситуацию это не спасло, а только усугубило. Девушка продолжала сопротивляться изменениям, вырывалась и пыталась уползти в сторону двери с табличкой «выход», как будто преодолев порог ресторана Хайтани, всё забудется, и она продолжить жить как раньше. – Да выруби ты её уже, – психанул Ран через десять минут истошных криков Накамуры и мучений брата, который бился в агонии и мычал, глядя на свою руку. Он встал со своего места, приблизившись к блондинке. Метка выжигалась мучительно медленно, каждая буква её имени только прибавляла боли. – И как я, блять, это сделаю? – Хаджиме сорвался и влепил пощечину Киоко. – Просто не сопротивляйся, иначе сдохнешь. Эти слова Накамура пропустила мимо ушей, потому что было уже поздно. Киоко сдалась минуты две назад, желая, чтобы боль просто прекратилась, и она действительно прошла. Ко больше не кричала, по её телу прошла приятная дрожь, а разум стал транслировать какие-то психоделические картинки. Она чувствовала себя как наркоман в ломке, принявший желанную дозу. – Вставай, – шпала Хайтани возвышался над ней как волк над зайцем. – По-хорошему прошу. – Отъебись, – чувствуя привкус крови во рту, Накамура негромко прохрипела, выводя Рана из себя. Он намотал её растрепавшиеся волосы на кулак и потянул вверх, ожидая как минимум слёз, на которые лимит уже был исчерпан. – Довольна? – Очень, – Киоко сплюнула на белую рубашку Рана. Красные пятна постепенно расползались по ткани, но девушке не суждено было это увидеть. Хайтани швырнул её словно тряпичную куклу обратно, и она отключилась.

...

Риндо Хайтани ненавидел этот день, ненавидел тупую Киоко, помешанного на контроле брата и продажного Коко. Он уже порядком заебался от обследований и наигранно обеспокоенных врачей. В частной клинике на отшибе Токио принимали самый разный контингент, начиная от ушлых чиновников с их любовницами, заканчивая такими как он, и ко всем относились одинаково хорошо, за большие деньги. Врач, молодая девушка лет тридцати, вошла к нему в палату в то время, как Ран отошел покурить. Она выглядела как лауреат Нобелевской премии, не иначе, потому что эту улыбку до ушей и энергию, бьющую через край, другим объяснить невозможно. «До чего конченная» - подумал Рин и привстал с больничной койки. Парень не мог сказать, что плохо себя чувствовал, хотя странные ощущения в животе и груди все же ощущал, как и невероятное блаженство. Тело немного потряхивало, удерживать взгляд на определенном предмете не получалось. — Господин Хайтани, ваши анализы готовы. Все показатели в норме, скорее всего ваше самочувствие связано со встречей соулмейта и её нынешним состоянием, — Рин осматривает врача еще раз, пытаясь разглядеть лицо повнимательнее, чтобы при возможности дать ей по веселой роже. — И каково же это "состояние"? — На данный момент пациентка Накамура без сознания, сказать сложно, что с ней, но, думаю, она восприняла ваше появление несколько иначе, чем вы, — врач вздыхает и перебирает карту Киоко. — Открылось внутреннее кровотечение средней тяжести, хирурги уже прооперировали её, жизненные показатели в норме. — Переливание сделали? — Риндо не понаслышке знает о данной патологии, и что нужно при этом делать. — Да, но вы должны сдать кровь через пару дней. У соулмейтов самая лучшая совместимость, это поможет ей поскорее очнуться. «Да уж, ей действительно лучше поскорее очнуться, иначе я ее собственноручно и задушу» - решил для себя Рин и встал с кровати. — Если это потребуется. Я могу увидеть её? — Конечно, прошу за мной, — молодая леди в кроксах уверенно зашагала по больничным коридорам, пока Рина штормило из стороны в сторону. Дорога до её палаты заняла минут десять, она лежала в отделении интенсивной терапии в небольшой палате, цвет стен которой был окрашен в персиковый. От него становилось не по себе, слишком праздничный для такого места. — Можете оставаться сколько угодно. Вашему брату сообщить где вы? — Да как хотите, — бросил парень, и дежурная медсестра с врачом покинули кабинет. Рин всматривался в мертвецки бледное лицо Киоко и не мог понять, зачем она обрекла себя на эту боль, если весь процесс мог закончиться гораздо раньше и с меньшими последствиями. Накамура не выглядела физически развитой, скорее наоборот крайне хлюпкой, но не слишком худощавой девушкой, видимо, метаболизм все-таки её не подводил. Глядя на некогда розовые щеки, он подметил, что Накамура без косметики похожа на старшеклассницу, а не на заместителя руководителя «Бонтен». — Понравилась? — ехидно спрашивает вошедший в палату Ран. Он сканирует девушку и почти закончившуюся капельницу, вызывая медсестру. — А тебе? — Вопросом на вопрос? Слабенько, — сегодняшнее событие озадачило каждого, хотя Ран старательно делал вид, будто бы ничего не произошло. — Сдаешь позиции. Жить хоть будет? — Будет, — безразлично отвечает Риндо и немного кривится от боли в груди. — Операцию ей сделали. Оплачиваешь - ты. — У нас вроде общий бюджет, так что роли не играет, — напоминает старший. —Недоделанная Сейлор Мун. — Где Коко? — Уехал час назад, Санзу вызвал по «срочному делу». Разузнал скорее всего, — вернее точно. — К ней приедет её помощница, Юки, мы виделись пару раз. Матери сообщили, что её сбила машина, лежит в реанимации. — Хорошо. Можешь ехать. — А ты? — на лице Рана возникает искренне недоумение. — Неужели уже проникся? — Просто хочу посидеть еще, глядишь, очнётся. — Не думал, что ты веришь в чудеса про связь соулмейтов. Но будь осторожен, она та еще штучка, рубашку всю изгадила, — колко подмечает Хайтани и удаляется. За время в больнице он понял, что такие случаи, как у Накамуро, встречаются довольно редко. Мало кто сопротивляется до последнего, а уж тем более попадает на больничную койку.

...

Юки приехала в клинику на следующий день после произошедшего, перед этим ей пришлось заглянуть к матери Киоко и слезно рассказывать всю ту чушь про аварию, несчастный случай и выдумывать небылицы о причинах невозможности посещения Накамура в больнице. Хоши рыдала в три ручья, Мизу упала в обморок, и Юки выступала для них в роли подушки, в которую можно выплакаться. Для нее врать все равно что дышать, но все-таки видеть обманутых людей, искреннее переживающих горе, было тяжело. Её «идеальная» семья даже и не знала, в какую задницу попала их дочь и чем это для нее чревато. Сидя на стуле около больничной койки и перелистывая очередной женский журнал, коих в клинике было немерено, в её голове возникали разные мысли о соулмейтах. Как она знает, две родственные души невероятно друг на друга похожи, но глядя на Риндо и Киоко, сказать это сравни Богу в душу плюнуть. Она - экстраверт до мозга костей, любит привлекать излишнее внимание к себе, усрется, но своего добьется, а Рин… Про него сложно было сказать что-то однозначное, Хайтани был похож на сейф под семью замками, со своими тараканами в голове. Он всегда был краток, его расчетливости и скептицизму можно было позавидовать. Предугадать его мысли у Юки не получалось, сколько бы она ни пыталась, в то время Киоко она читала как отрытую книгу. На лице девушки всегда красной нитью прослеживались все её решения, мысли и действия. Сейчас, уже спустя неделю, точно можно было сказать - Хайтани от неё не отстанут, и шансы сбежать у Киоко крайне малы. Юки дважды наблюдала, как Рин приезжал в клинику сдавать кровь и что-то обговорить с её лечащим врачом, и единожды видела уходящего под утро Рана, когда Ёсида «заступала» на свое дежурство. Ежедневные смс-ки Коко с вопросами о прогрессе в лечении своего зама её утомляли. Она мечтала поскорее уйти из этой персиковой палаты домой, потому что болезненный вид Накамура и цвет стен вызывал у Юки практически припадок. Ей было страшно, что Киоко может так и не проснуться после встречи с Рином, что старший Хайтани уже потихоньку травит её, сговорившись с персоналом. Юки отложила журнал, посмотрела на капельницу и вздохнула. Время близилось к обеду, и солнце медленно, но верно уходило за пределы горизонта. Камера в палате её слегка напрягает, как будто за ними действительно кто-то наблюдает 24 часа в сутки. — Долго ещё будешь пялиться в окно? — Юки подскочила с кресла и запищала, никак не ожидая, что услышит голос начальницы. — О Господи, у меня сердце чуть в жопу не ушло, — сказала Ёсида и быстрым шагом направилась к кровати Киоко. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто проспала целый день, — без эмоций отвечает Накамура. Она осмотрела больничную палату и поёжилась, не понимая, как она могла находиться в столь мерзкой обстановке. — Где мы? Сколько я здесь? — В клинике «Токанава». Уже неделю. Сейчас, я позову медсестру. — Только попробуй, и я тебя задушу. — Это вряд ли, ты даже встать не можешь. Я удивлена, как ты ещё говоришь?! Киоко тоже, но виду она не подала. Мысли в её голове проносились с бешеной скоростью. Первое, о чём она подумала, как там её мать и сестра, что случилось с Рином, и почему кто-то вообще сторожит её в палате. Юки нажала на кнопку вызова персонала, а Киоко как зомби пялилась в дальний угол комнаты, рассматривая камеру. Накамура нахмурилась и несколько раз прокашлялась, стараясь принять поражение. — Что с мамой? — Она каждый день звонит в клинику и спрашивает про твоё состояние. Сестра несколько дней не ходила в школу, мама отпаивала её ромашковым чаем, — Юки медлит, но всё же решает рассказать ей правду, пока не заявилась медсестра и головорезы Хайтани. — Я сказала, что ты попала в аварию.

...

Обследования и анализы заняли меньше часа, и Киоко ждала результаты. Пожилой врач-мужчина отчитывал её во время узи брюшной полости ещё полчаса, пока она молчала, пытаясь смириться со своим нынешним положением и рассматривая варианты развития событий. Ей от чего-то не хотелось плакать или кричать, не было грусти и отчаяния, потому что все мысли занимала бушующая внутри ярость. Такой злости Накамура не испытывала никогда за всю свою жизнь. Она как будто попала в адский огонь, демоны сжирали её изнутри, вызывая в ней желание убивать. И если бы был выбор, она бы убила себя. Киоко бы мучала своё тело настолько, чтобы Рин последовал за ней на тот свет, а Ран сдох от горя. — Вы меня слышите? — уточняет старик, возвращая Киоко в реальность. — Извините, задумалась. — Понятно, — мужчина вздыхает и вытирает её живот сухой салфеткой от геля. — Вы восстановитесь примерно через неделю, если будете соблюдать все рекомендации. И не без помощи соулмейта. Вы хоть представляете какое это счастье? — Представляю, — Киоко усмехается и переворачивается на бок, натягивая белую футболку вниз. — Вы метку-то видели? — Видел, ещё я видел, как вас привезли всю в крови, как вас сторожила подруга и камеру в палате. Не вы одна такая наблюдательная, — старичку было плевать на рассуждения молодой девушки и её убеждения. Он был старой закалки и имел чёткое представление о людях. Два сапога - пара, и с этим ничего не поделаешь. — Как бы вы не старались оправдаться, природа - не дура, она выбирает тех, кто действительно друг другу подходит. Киоко морщится и спрашивает: — Думаете? — блондинка делает паузу. — А не пойти ли вам на хуй? — её тон не выражает ни капли уважения, и врач вспоминает такую же наглую манеру выражаться у Риндо и ещё более вызывающую у Рана. Его мировоззрение только крепчает, и он улыбается обозлённой на весь мир Киоко. — Сами всё вскоре поймете.