Doubt

Сколько бы Киоко не молилась, все было бесполезно. Врач сообщил результаты анализов, и, к её огромному сожалению, все было в норме. Накамура практически полностью восстановилась не без помощи Рина, как бы ей не хотелось этого признавать. Из рекомендаций все было банальнее некуда: здоровый образ жизни, положительные эмоции, встречи с соулмейтом и физиотерапия. Из всего перечисленного девушка собиралась соблюдать буквальным счетом ничего. О каких встречах и положительных эмоциях может идти речь, если её истинным был младший Хайтани? Хотя, Киоко подумала, это все же не худший вариант из двух братьев. Риндо был более сговорчивый и менее жестокий, судя по рассказам Коко, в то время как с Раном шутки плохи, и тот точно задушит её при попытке сбежать или хотя бы выйти из палаты без присмотра, поэтому Накамура послушно сидела на кровати в ожидании, когда за ней приедут братья. Как только Ёсида сообщила Коко о пробуждении начальницы, парень немедленно позвонил Рину и передал эту «замечательную» новость, поэтому их прибытие было вопросов времени, тем более врач разрешил выписываться. — Боже, какая же ты несчастная, — прыснула Юки, хотя сама находила эту ситуацию ничуть не смешной. — Ты хоть улыбнись для приличия, не померла же. — Лучше б померла, — безразлично ответила Киоко и тут же вспомнила о матери. — Как думаешь, что будет? — У меня есть информация, так сказать, — вымолвила Юки, а после резко замолчала, будто бы сморозила лишнего. — Колись, иначе я тебя уволю, — пригрозила Накамура, а Ёсида закатила глаза. — Ага, уволишь, как же. Кто за тебя работу «работает», а? — Ты?! — Киоко тихо рассмеялась и потерла переносицу. — Ты ж идиот! Юки не было обидно, она знала, что ту ношу, которую несет Накамура для их компании, она бы не вынесла. Слишком много ответственности, работы и нежеланных встреч. Ёсида бы не выдержала вести переговоры с обрюзгшими извращенцами и умалишенными безумцами, она даже не могла смотреть им в глаза, а о деловых конференциях и речи не шло. — Кто еще идиот?! Это не я сопротивлялась появлению соулмейта и чуть не померла. — Сколько ты об этом еще будешь напоминать? — Пока не надоест, — довольно ответила девушка, продолжая поедать шоколад из коробки. Как только остальные работники узнали, что случилось с их начальницей, попавшей в ужасную «аварию», в больницу стала поступать куча шоколада, фруктов, цветов и прочих известных атрибутов. Естественно, мало кто из них искренне сочувствовал, скорее мечтал о её смерти с претензиями на руководящую должность. — Ты с темы не переходи, — метко подметила Киоко. — Когда они приедут? Что им надо? — Может, через минут пятнадцать. Я уже собрала твои вещи, — Юки пронзительно посмотрела на блондинку и вздохнула. — Вроде как тебе сняли квартиру, подробностей не знаю, но домой они тебя не отпустят. Кричать на Юки Киоко не видела смысла, все равно её «пташки» не могли разузнать информацию ценнее предоставленной, а вот разговор с Хайтани представляла. И не в лучшем свете. — Ты сказала моей маме, что я проснулась? — Нет. — Почему, блять? — проматерилась Киоко и стиснула зубы. Она могла предположить, что сейчас творится в голове Хоши, и как женщина мечется из стороны в сторону. После смерти отца дочери стали для нее всем миром, и потерять одну означает лишиться рассудка. — И как я бы ей объяснила всё это? — Придумала бы что-нибудь, — на самом деле Накамура не знала. Рассказать правду почти что похоронить заживо впечатлительную мать, а реакцию Мизу так вообще предугадать будет сложно. В её нежном возрасте такая новость может привести к весьма печальным последствиям и связать жизнь девочки с криминалом, от которого Киоко сейчас уж точно воротило. Нелегальный бизнес - хороший способ заработать деньги, но опасный для окружающих, тем более для близких. Мысли в голове Киоко бурлили, отравляли ядом, потому что надежда на спасение была в чужих руках. Она бы хотела никогда не видеться с Коко, не ходить в тот клуб, но исход все равно остался бы тем же. Зная повадки девушки и стойкое желание найти приключения в различных барах Роппонги, она бы встретилась с Хайтани, не сейчас, так через год-другой. Юки стояла у окна, наблюдая, как машина Рана подъезжала к самому входу в клинику. Будь она верующей, то молилась бы Богу, чтобы её непутевую начальницу спас ангел, но ей осталось лишь надеяться на лучший исход. Смотря на Киоко, она была рада, что та не впадает в истерику, держа катетер с призрачной надеждой попасть Рину в сонную артерию. — Приехали, — потерла подбородок Ёсида и осмотрела палату, как будто бы в любой момент братья могли заявиться без предупреждения. Киоко, уже полностью одетая в свой старый, серый спортивный костюм и кроссовки, кивнула и замотала ногами, ожидая встречи. Ей было страшно. Она боялась снова ощутить ту боль и не выдержать. Те эмоции и ощущения не сравнить ни с чем. Счет её жизни в больнице шел на секунды. Киоко слышала знакомый голос Рана, приближающиеся шаги и предупредительные фразы врача о том, что пациентке нельзя волноваться. И все было бы в полном ажуре, если бы волна мурашек не накрыла её с головой. — Госпожа Накамура, за вами приехали, — первой в палату зашел тот самый врач-узист, улыбаясь во весь рот. Юки подняла сумки с пола и передала их Рану, стоящему за спиной врача и Риндо. Руки Ёсида тряслись, но не от страха, а от ожидания, что скажет Киоко, но та молчала. — Воды в рот набрала? — бесцеремонно спросил Ран и перевел взгляд на застывшего брата. «Приехали, вечеринка классная и конкурсы интересные» - подумал Хайтани. Мужчина чувствовал себя так же, как и Юки. Ему было до усрачки интересно, что выкинет Накамура, и чем ответит его брат. — После такого состояния, которому подверглась госпожа Накамура, это нормально, — уверил его врач, а после перевел взгляд на Риндо. — Но еще час назад она говорила. «Сученыш, уж когда я выйду отсюда, то первым делом запихаю аппарат узи тебе в жопу в темном переулке» - решила Киоко и наконец подняла взгляд. Было волнительно и одновременно пугающе, но смотреть в пол - не выход. Рин впервые увидел светло-голубые, практически серые, глаза Киоко, в которых читалась не ненависть, а интерес?.. Ему, возможно привиделось, но на долю секунды он заметил улыбку. Больное воображение рисовало «ожившие» фотографии Накамура, где она улыбалась на вручении дипломов в компании подружек или ту, когда сестра сфотографировала её в парке во время цветения сакуры. Сейчас на девушке не было элегантных нарядов, шелковых платьев и туфель с каблуком, которые можно спокойно принять за холодное оружие. Она была обычной, не выделяющийся среди массы, девушкой со своей судьбой, желаниями и стремлениями. И до Риндо наконец дошло, что в случившемся никто не виноват. — Хорошо. Вы записали все рекомендации? — Хайтани младший изучил содержимое небольшой, данной ему в руки, папки с диагнозом и последующими предложениями по лечению. — Да, там все есть. Настоятельно советую соблюдать последний пункт, — «телесный контакт с соулмейтом» - пробежался глазами Рин и слегла улыбнулся. Хотел бы он посмотреть, как девушка добровольно на это согласится. — Почему рука замотана? — спросил Ран, внимательно глядя на руку Ко. Она вопросительно изогнула бровь и с трудом закинула одну ногу на другую. — Так пожелала пациентка, — кивнул старик и недовольно хмыкнул. — Что ж, мы решили все важные вопросы. Медсестра поможет вам с дальнейшим. До свидания, господа и дамы. Когда пожилой мужчина скрылся за пределы видимости, Ран подошел к Киоко. Он возвысился над ней точно так же, как и при их последней встрече. У Накамура не было сил поднять ногу и ударить того по яйцам, поэтому она инстинктивно отдалилась. Вступать в заранее проигранную битву не хотелось, для начала нужна стратегия. — Хорошо ты это придумала, — на лице Рана возникла довольная улыбка, и он отстранился. — Больше не такая резвая? — Еще увидишь, — ответила Киоко, и Хайтани младший засмеялся. Она и вправду была не в себе. — Думаешь? — наконец спросил Рин, подходя на место брата. — Риндо Хайтани. Мужчина в округлых очках протянул на встречу руку, и блондинка приняла её, засматриваясь в его интересного цвета глаза. Она застыла с мыслью, что их нежно-лиловый цвет и его странно притягательный аромат парфюма манил её, как бабочку манила благоухающая паучья лилия. — Киоко Накамура, — рукопожатие и напор отличались от Рана, от чего мысль, что Хайтани решил соблюдать рекомендации врача, возникла в её тяжелой голове. — Вот и познакомились, — подала голос Юки, смотря на наручные часы и возникающие в них тревожные сообщения Коко. «Будь ты здесь, то не заебывал бы меня» - вздохнула Ёсида. — Ага, — тихо сказала Киоко, ожидая дальнейших действий от Рина. — Тогда собираемся, её же на коляске везти? — спросил Ран. — Вроде это должна делать медсестра, — засомневался Рин, глядя на Юки. — Не, можешь и ты повезти, наверное. Какая разница? — бросила Ёсида, собирая оставшиеся коробки с шоколадом, хурмой, апельсинами и клубникой. — Надо уточнить. Ты точно все вещи собрала? — Точно-точно! — Риндо заметил нотки раздражения в голосе Юки. — Кроме цветов, их оставим. Нахрена столько тащить? — Может вы меня спросите? — насупилась Киоко и обижено хмыкнула. Цветы она действительно любила больше, чем цитрусовые, да и съесть такое количество все равно не смогла бы. Трое знакомых ей лиц переглянулись между собой, не собираясь отвечать на вопрос Накамура. — Ох, — вздохнула заходящая в палату медсестра, увидев количество сумок пациентки. Накой черт ей столько, если она всю неделю пролежала без сознания? — Я тогда вызову дополнительный персонал. — Не нужно, мы сами справимся, — вежливый Ран страшил Киоко побольше фильмов ужасов. Дело ясное, что дело темное. — Юки, бери пакеты с передачками, я с Рином возьму с вещами. — Хорошо, цветы оставляем? — Новые купим, — отмахнулся Рин, взяв под руки пару сумок, удивляясь, насколько они тяжелые. — Ты там всю её квартиру обчистила? — Вы сказали брать все необходимое, я и взяла, — равнодушно ответила она. — Боюсь узнать, что такого необходимого на первое время в восьми, сука, пакетах? — опешил Ран, глядя на улыбающуюся медсестре Накамура. Женщина осторожно помогла той спуститься в коляску и повезла за быстро удаляющимися Хайтани. Юки шла позади вместе с Киоко, говоря: — Видишь, не все так плохо. Вроде как убивать тебя не собираются, даже цветы подарят. — Ага, на могилку, — тяжело вздохнула блондинка, заглядываясь на спину соулмейта. Она видела его фотографии в газете, когда Хайтани были еще мальчишками. Заголовок естественно был не радужный: «Несовершеннолетние дети забили до смерти заместителя банды Роппонги». И что тогда, что сейчас братья со своей экстравагантной внешностью на убийц похожи не были. Больше на травмированных чучел с бедами с башкой. — Ой, не преувеличивай. А, еще Коко просил передать… — Да знаю, не закатывать сцен, быть ниже травы, тише воды, — перебила Киоко свою подругу, на что та только несколько раз покивала головой, выражая полное согласие. Когда её наконец вывезли из больницы, в лицо подул ледяной ветер. Приближение зимы можно было ощутить всеми фибрами своего тела. На деревьях уже давно опали листья, дожди были чуть ли ни каждый день, а неприятный сильный ветер портил прически молодых дам и резким порывом вырывал из рук зонтики прохожих. — Давайте быстрее, — скомандовал Рин и быстрым шагом направился к водительскому месту. — Замёрзнет же. — Как скажешь, — улыбнулся Ран, складывая сумки в черный внедорожник, поглядывая, как Юки пытается помочь подруге погрузиться на заднее сидение машины. Без мата и перепалки между девушками не обошлось, но все-таки у Ёсида получилось приподнять девушку. — Всё, дальше мои полномочия заканчиваются, — грустно усмехается Юки, обнимая Киоко на прощание. — Ты оставишь меня одну?! — не без претензии, но очень тихо спрашивает Накамура. — Не одну, — так же тихо ответила Юки. — Помни слова Коко, и всё будет хорошо. Ёсида закрыла дверь машины и направилась в сторону общей парковки, где она оставила свой небольшой красный автомобиль. Она не покупала дорогие иномарки, не кичилась деньгами, предпочитая не привлекать к себе излишнее внимание зевак и опасных авторитетов. «Тише едешь - дальше будешь» - был её девиз по жизни. Она знала, куда надавить, что сказать и как себя вести, проведя всю жизнь в маргинальных кругах, поэтому осознание всей опасности её деятельности пришло быстро. Почти дойдя до парковочного места, она посмотрела на удаляющуюся машину Хайтани и помахала рукой Киоко, смотрящей в окно. С сегодняшнего дня можно было разделить жизнь этих троих на «до» и «после», потому что в этом запутанном клубке, состоящем из интриг, уголовщины, наркотиков и денег, им придется держаться друг за друга, чтобы сохранить власть и не переубивать половину города в своих разборках. — Эй, Накамура, зависла что ли? — спрашивает Ран, оборачиваясь с переднего сидения. — А? — Тебе не холодно? Добавить температуры? — Хайтани регулирует показатели на приборной панели в большую сторону и чешет затылок в ожидании ответа. Его забота пробирает до костей, но не в хорошем смысле. — Нормально, — в голосе Киоко слышится равнодушие, что сильнее раздражает Рана. Он не терпел открытого неуважения и дерзости с её стороны, но вступать в перепалку не собирался. Девушка намеренно провоцировала его на конфликт, желая прикинуться после всего невинной овечкой. Киоко любит пожалеть себя неотразимую, забывая, что игра ведётся не по её правилам. — Где мой телефон, кстати? — У меня, — коротко отвечает Риндо, будто бы это было самим собой разумеющимся. — Прошу вернуть мне мою собственность, — на лице блондинки появляется светская дежурная улыбка, на которую купится разве что дебил. — А еще чего тебе сделать? Может ты хочешь массаж ножек? Или пиздюлей? — хохочет Ран, отодвигая сидение назад, задевая ноги Киоко. Она шипит как кошка, загнанная в угол. — От массажа я бы не отказалась. — Когда-нибудь в следующей жизни, — насмешка вылетает изо рта Рина неконтролируемо, но ему это даже нравится. Ему хочется знать, что творится в её светлой голове, набитой опилками. — Пока ты останешься без телефона. — Я не могу без телефона, у меня работа. — Уже нет, — будничным тоном констатирует факт Рин. — Пока мы не в курсе, кто знает про твое существование в качестве моего соулмейта, тебе придется отказаться от работы. — Любопытно, кто меня заставит, — недовольно ответила Накамура. — Плюс тебе нельзя доверять, — сладко протянул Ран и продолжил поглядывать на реакцию Киоко в зеркало заднего вида. Она нахмурила брови и старалась не отводить взгляд от сменяющихся за окном пейзажей, предпочитая не замечать Хайтани. — А вам - можно? — А какой смысл нам тебя трогать? — Киоко приоткрыла рот в целью ответить Рину, но все же замолчала, чтобы дослушать, что скажет парень. — Если бы мы хотели тебя убить, то твоя крышка гроба захлопнулась еще неделю назад. — Хорошо, допустим, вы все из себя такие важные как хуи бумажные, но где гарантии? — Ты сама себе гарантия. Ведешь хорошо - получаешь свободу, плохо - будешь сидеть в изоляции, это понятно? — Понятно, — вместо ожидаемой истерики и криков о несправедливости этого мира Риндо увидел ухмылку на лице Киоко, которая сменилась на задумчивый, тяжелый взгляд. — Мы почти приехали. — Куда? — К нашей маме. Она о тебе позаботится. Киоко даже будучи не в здравом уме и светлой памяти хотела возразить Риндо, но успела вовремя прикусить язык. Если братья так рьяно защищают друг друга, то что с ней сделают, если она выскажет что-то против их матери? — Я, конечно, в этом ничуть не сомневаюсь, но… — Но что? — хмыкнул Ран. — Ты должна быть счастлива и сказать сердечное «спасибо». Риндо наградил старшего осуждающим взглядом и поджал губы. — Моя мама - медсестра, она бы тоже смогла позаботиться обо мне, — Киоко знала, что сейчас сморозила глупость, но молчать не могла. Какие бы странные отношения не были между ними, она все равно очень любила свою мать, хотя как и любой ребенок немного этого стыдилась. Было неприятно признавать, но до смерти отца Киоко была очень домашним ребенком, боялась даже крошечного мотылька и постоянно держалась у юбки Хоши. Все изменилось в подростковом возрасте, когда девочка задерживалась на улице с друзьями-хулиганами, начала курить, постоянно пропускала тренировки по волейболу и училась спустя рукава. В школе она держалась лишь на смекалке и потрясающим умении списывать у соседки по парте, которой приходилось платить из карманных средств. Для всех соседей и родственников юная Накамура была хорошей девочкой, умницей, красавицей, она всегда готова прийти на помощь, посидеть с детьми, помочь с домашними заданиями, а дома она устраивала матери истерики, сбегала, свинячила и постоянно пререкалась. Хайтани никак не отреагировали на бессмысленные слова, витавшие в воздухе еще пару минут, пока машина наконец не остановилась рядом с небольшим трёхэтажным домом. Риндо, сидящий за рулем, покрыл трёхэтажным матом всех чиновников города, и заключил, что парковки в Японии точно были проделками дьявола. Все это действие сопровождалось ссорой между братьями, Ран стебал младшего, что он, по-видимому, еще не дорос до такой машины, раз даже парковаться не научился. Как только эта проблема была благополучно решена и колкие замечания Хайтани поутихли, Ран ушел за сумками, а Риндо, обогнув машину, открыл Киоко дверь. Она увидела эту злополучную инвалидную коляску и цокнула языком. — Я смогу сама дойти, — не без преувеличения говорит Накамура. — Сама ты только козявки в носу ковырять будешь. Садись в коляску, — Риндо почти что вежливо просит блондинку подчиниться, и она протягивает ему руку. Оперевшись на тело Хайтани, Киоко чувствует мускулы под флисовой толстовкой Рина и слегка смущается. Не то чтобы у нее не было мужчин, просто таких, как он, она не встречала. — Блять, надо проверить сумки, там точно кирпичи, — заворчал Ран, неся в руках сразу пять из них. — Чего вы, бабы, вечно скупаете? — Чья бы корова мычала, чья бы молчала. Свои-то шмотки вспомни, — заступился за девушку Риндо, а Ран закатил глаза. Киоко чувствовала себя как минимум неуютно, как максимум унизительно. Она была временно прикована к инвалидной коляске, одета ни пойми во что, волосы напоминали солому, а на теле и руках виднелись синяки рядом с татуировками, к которым она пристрастилась после встречи с Коко. Встречаться с матерью соулмейта в таком виде было позорно, хотя она и не думала, что такая встреча когда-нибудь произойдет. Она вообще не думала, что встретит соулмейта, и не представляла, каким он будет. — Хватит ёрзать, ты коляску шатаешь, — спокойно отзывается Риндо, заходя в небольшой лифт. — Поедешь на следующем. — Да блять! — кричит Ран, когда двери закрываются перед его носом. Была бы его воля, то он бы уже уехал в Роппонги немного отдохнуть после неприятного общения с доставучей Киоко, а после созвал бы собрание в одном из клубов, чтобы обговорить предстоящую встречу верхушек «Бонтен». — Она хорошая, тебе понравится, — голос Рина успокаивает. Он был низким и мелодичным, внушал доверие, и тревожность понемногу отступала. Ей хотелось узнать, а понравится ли она их матери, и вообще каким госпожа Хайтани была человеком. Когда кабина остановилась, приятный женский голос оповестил, что это это был третий этаж. Рин без всяких усилий чуть приподнял коляску, чтобы передние колесики не провалились в зазор, и выкатил Киоко на лестничную клетку. Этот дом отличался от того, где она жила раньше. Он был красивым и уютных, подъезд не пропах куревом соседа-пьяницы, а гопники не ошивались около входа. Все было чисто и аккуратно, красивые цветы и небольшие деревья располагались между лестничными пролетами, за ними явно кто-то тщательно ухаживал. Пока Риндо звонил в звонок, на этаж уже поднялся взбешенный Ран, мечтающий удушить Юки при следующей же встрече. Не дай ей Бог попасться Рану в ближайшую неделю, потом себя не соберет. — Мальчики, вы так быстро? Извините, не слышала, — дверь открыла низкая женщина лет шестидесяти в свободном длинном платье фиолетового цвета и розовом фартуке. Её волосы были темными в отличии от своих сыновей, а вот глаза… такими же красивыми. На её лице была милая, добродушная улыбка, а в глазах играли озорные огоньки. — Мам, ты опять на всю громкость включила телевизор? Говорил же, что ты мешаешь соседям, — поучал старший свою мать, на что та хохотнула. — Ой, да прям мешаю, они все глухие. К тому же, это неправда, я готовила, — сказала строгим тоном женщина и осмотрела Киоко, поправляющую свою толстовку. Над ней возвышался Рин, и вид у него был как у победителя, вышедшего из драки без единой травмы. — Здравствуй, милая, меня зовут Эйко, — их мать поклонилась, от чего щеки Киоко загорелись, и она начала отмахиваться руками, не зная, как реагировать. Ей никогда в жизни не кланялись взрослые, даже школьники временами не воспринимали серьезно, а мать Хайтани вот так просто склонилась перед ней. — Мам, встань, господи, — шикнул на мать Риндо, неловко переминаясь с ноги на ногу в пороге. — Это Накамура Киоко. — Д-да, — девушка закивала, не обращая никакого внимания на тихо смеющегося Рана. Его забавляла реакция Киоко на их мать, она, вероятно, думала увидеть прокуренную шизофреничку или бывшую уголовницу вместо нежнейшего цветка сакуры. Конечно, их мать была такой не всегда, порой жизнь преподносила ей много сложностей, в частности её детей и мужа. — Что ж, проходите быстрее. Я сделала сябу-сябу, — Эйко удалилась из узкого коридора, направляясь в сторону кухни, а Ран прошел за ней. — Удивлена? — послышался над ухом тихий, ехидный голос Рина, и сердце Киоко пропустило пару ударов. В мыслях не складывался пазл, как у такой женщины, на вид ангела (как Мизу), были такие дети. — Очень, — ответила Киоко. Она была похожа на только что сварившегося краба, её уши пылали, а щеки нарумянились от такого близкого контакта. Физически Накамура ощущала что-то странное, словно ей вкололи новую порцию обезболивающего, от которого можно забыться. Киоко наконец поняла, почему они увезли её не к себе или к головорезам в подвал, а именно к матери, потому что от такой женщины убежать было невозможно. Она и накормит, и выслушает, и по голове погладит, а еще даст платочек, чтобы выплакаться. Против неё не сыграешь в грязную, не будешь манипулировать и строить из себя важную персону. Попав в такую засаду, все планы Накамура рушатся как карточный домик. От Эйко её спасать не нужно, да и сама она вряд ли куда-то уйдёт.