Doubt

Риндо вышел из ванны спустя десять минут. Ему потребовалось больше времени, чем ожидалось, чтобы привести себя в божеский вид, выпить таблетку от головной боли и нормализовать дыхание. В его картине мира девушка должна была уже заснуть в жутко неудобном корсетном платье, сладко и привычно посапывать, а никак не закуривать вторую сигарету подряд и рыться в мини-баре. Какое-то время наблюдая за комичной ситуацией и чертыханиями Киоко над маленькими коллекционными бутылочками алкоголя, он смирился с тем фактом, что эта ночь не обойдется без крови, а вернее ещё парочки седых волос на макушке. Добровольное согласие Накамура подразумевало, что блондинка прежде чем заснуть, съест его плешь до основания. В светлых голубых глазах плясали дьяволята, а коварная улыбка выдавала плохо скрываемую злость. Рин понятия не имел, как Коко смог раскусить свою подчиненную, найти подход и постепенно влиться в шаткое, но все же доверие. Они за год сблизились больше, чем Хайтани с Хаджиме за всё время совместной работы, поэтому только высшим силам ведома невидимая связь между этой парочкой аферистов. Риндо даже подумывал заманить блондинку деньгами, раз она их так любит, но отбросив идею на крайний случай, чтобы не пойти в пешее эротическое, сел рядом с Киоко на пол. — Раскопки сокровищ решила устроить? Или любишь квесты на смекалку? — не без ухмылки поинтересовался молодой человек, заправляя выпавшую прядь Накамура за ухо. Раздраженная блондинка на мгновение замерла в зрительном контакте, как от разряда электрического тока, но быстро отвернулась. — Пива у тебя нет, — грубо подмечая досадный факт, Ко тяжело дышит. Косточки платья сильно давят на ребра, сковывают движения, но признаться в этом все равно, что подтвердить слова Хайтани о нелепости наряда. — Могу предложить что покрепче. — Только давай без похабных шуток, мне Санзу хватило. — А? — Риндо в непонимании склоняет голову. — Лучше не знать, — уверяет Киоко. — Но больше я не буду с ним работать. Прошу, убейте сразу. Тихий смешок вырывается из уст Рина, и он кивает в согласии. Санзу был невыносим до такой степени, что ни один из верхушки не выносил его общество дольше нескольких часов. Если эта розовая морда не докопается в первые несколько минут, то это уже успех. — Я могу это устроить. — С-смерть? — скулит Киоко, не соображая ничего. — Нет, дурила, — по-доброму отвечает Рин. — Отсутствие Санзу в твоей жизни, хотя бы на месяц. — Это уже что-то, ты же мой должник, — вскинутые брови Рина отразили весь спектр эмоций, а блондинка лишь быстро закивала. — Да-да, а ты что думал? Я не из «Красного креста». — Ещё бы ты не извлекла выгоду, — Рин улыбается. — Брось, это меньшее, что ты можешь сделать за ночь со мной, — уверенно заявляет Киоко, почти что светясь от переполненных эмоций и чувства превосходства. Рин думает, что следует бы затушить пыл Накамура, как она тушит сигарету, но услужливо подает ей руку. Киоко с трудом поднимается и шипит от боли, которую приносит платье. — Я принесу тебе что-нибудь из моей одежды, — бодро отзывается Рин, практически бегом направляясь в комнату, чтобы Накамура не успела начать тираду. — Надоело смотреть на твою кислую мину! — Завали! — возмущается Киоко безосновательно. — Леди-гоп, — голос Риндо тихо разносится по комнате, и он хмыкает. А чего собственно он ожидал от девушки - криминального авторитета. Взгляд томных глаз бродит по куче постиранных домашних вещей, и Хайтани оценивает, насколько черные шорты и серая футболка с котом будут велики Киоко, и как она будет недовольна своеобразным набором одежды, но иного выбора не было. Остальные аутфиты однозначно сползли бы, а эти вещи он носил ещё в подростковом возрасте. Обменявшись кислыми улыбками, на грани оскала, и парочкой тихих проклятий, Киоко и Риндо разделились. Девушка, с трудом сняв платье, усиленно чесала спину и грудь от сковывающего аутфита и материла создателей такой красивой, но такой неудобной одежды. Футболка смотрелась кстати за счет своего размера и не подчеркивала интимные места, а шорты, благодаря крупице задницы, не сползали. Конечно, «боевой раскрас» на лице Киоко совершенно не вязался с милым котиком прямо посередине предмета гардероба, поэтому было принято решение все же смыть макияж. В ванной стояло пара тюбиков каких-то пенок для лица, и Накамура, истратив половину банки, наконец смыла водостойкую тушь и подводку. Любопытство всегда брало над ней верх, поэтому своими цепкими пальчиками Киоко поддевала каждую ручку шкафчиков и проверяла Риндо на наличие чего-либо подозрительного. Кетамина или других «наркотиков изнасилования» не было обнаружено, как и в принципе чего-то пугающего. У молодого человека не было запасных щеток, лишней бритвы или других вещей, указывающих, что у Риндо кто-то остаётся погостить. Даже порывшись в корзине с бельем, Ко не отыскала к чему можно придраться. С одной стороны это было досадно, нет повода устроить сцену, шантажировать или провоцировать Хайтани, а с другой ей самой не стоило опасаться. Хотя… Как в принципе можно не бояться человека, который способен сломать тебя напополам движением мизинца правой ноги? Каким бы пушистым Рин не притворялся, Киоко знала, на что он может пойти ради цели. Убить он её не сможет, но изрядно покалечить… — Ты скоро? — неожиданный грубый голос напугал Ко, и та отскочила от душевой кабины, где рассматривала баночки с шампунем и кондиционером. — Уже, — выходя из ванной, произносит девушка. — Так и заикой остаться можно. Замечание было оправдано, и Рин, разводя руками, откровенно пялился на блондинку. Татуировки, которые он и ранее замечал, выглядели ярче, подогревая прошлые воспоминания о её нахождении в доме его матери. Отсутствие косметики и уж больно миловидное личико притягивали как магнит, Хайтани почувствовал что-то странное, будто покалывание в груди и нестерпимое желание приблизиться. Как тогда, около её дома. Этот глупый взгляд голубых глаз, полный непонимания, частые взмахи ресницами и чуть приоткрытые губы раньше бы вывели из себя спокойного Риндо, но Киоко была его соулмейтом. И как мужчина не старался, чувство отвращения не приходило. Подсознание кричало, насколько это глупо засматриваться на столь посредственную девицу, а в груди всё сжималось от трепета. Все, что его отталкивало в других девушках, сейчас манило с неистовой силой. Красная метка с его именем доставляла небывалое удовольствие, чувство полного контроля и счастья. Хайтани не испытывал этого, когда стал королем Роппонги, когда одерживал одну победу за другой, когда стал одним из самых влиятельных людей в Токио. Прошлое оказалось настолько незначительным, что это почти вызывает истерику, но присутствие Киоко глушит боль и ярость. Странно, что один человек может в момент вывести из себя, а затем так же быстро успокоить. И пусть даже попытка умереть при их встрече расценивалась как предательство, Хайтани простит все. Киоко даже не подозревает, какую власть имеет над младшим братом Рана, к большому счастью. — Если ты продолжишь так смотреть, я выколю тебе глаза, — от неловкости бросает Киоко, обходя Рина и направляясь в сторону гостиной. Её щеки горят красным, как светофор в ночном Токио, а на лбу проступили капельки пота. Жар накрыл Накамура с головой, и та уже жалеет, что осталась. Она ненавидит его за то, что он «подглядывал» за её жизнью, ненавидит яркие возникшие чувства и стискивает зубы до боли. Ровно дышать не получается, каждый шорох в сто раз громче, его запах проникает под кожу, а сердце вот-вот перевернется в груди на 180 градусов. Метка горит до такой степени, что вся рука до плеча покрывается мелкой гусиной кожей и красными пятнами. — Пойдешь спать? — Рин возвышается над Киоко, как коршун над мышкой, с наглой усмешкой, а та лишь допивает остывший чай и опускает взгляд на босые ноги. — Ага, — тихо с хрипом отвечает Накамура. — У тебя наверняка есть отдельная комната или типо того. — Нет, — иронично пожимает плечами Риндо, перебирая в руках заколку Киоко, оставленную на столике около дивана. Девушка даже не заметила её пропажу. — Тогда постели на диване, — пискляво вырывается из Киоко. — Будет неудобно, — медленно, словно хищник, Риндо приближается к Ко, играя на нервах почти что трясущейся девушки. Неизвестно, тряслась она из-за страха или из-за его чарующего магнетизма, но невербальные сигналы Хайтани считывал как игроков в покере, то есть великолепно. — Я потерплю. — Нет, пойдем за мной. Мозг посылает прямые сигналы бедствия, а ноги волочатся сами по себе вслед за Рином. Они проходят в абсолютно темную спальную, напоминающую комнату вампира, и Киоко маячит глазами по интерьеру. Серо-голубые тона мебели и обоев, никаких безделушек на прикроватных столиках, только тусклый торшер теплого оттенка не заставляет обделаться прямо на месте. — Мне это не нравится. — Правда? — Да. — М, как похуй, — выдыхает Рин и смеется, начиная стягивать с себя брюки. Киоко в панике отворачивается и обнаруживает гребанное зеркало. Ну ещё бы идеальные образы Хайтани не рассматривались перед зеркалом! — Ты идиот, знаешь? — Какой есть, — торопливо бормочет Риндо, натягивая лишь шорты. — Ложись в кровать. — Я на полу посплю, — медленно отвечает Киоко, наматывая прядь волос на палец. Перед ней стоял полураздетый Рин Хайтани с равнодушным, почти мертвым взглядом в ожидании, когда Накамура наконец залезет под одеяло и заснёт хотя бы на часов десять. Насиловать девушек - не его прерогатива и кредо по жизни, более того, он никогда не трогал женщин без явного согласия. — Не глупи. Идеальное тело не давало оторваться, даже шрамы и несколько ожогов не омрачали сей прекрасный вид, и Накамура впервые вспоминает слова Юки о том, что Хайтани хотя бы красавец, не смотря на остальной ужас. За окном были слышны капли дождя, а вернее внезапного ливня. На небе сверкнула молния, а через секунды разразился громовой раскат. Киоко вздрогнула. Девушка не боялась грозы и землетрясений, но все же что-то в этом вечере её пугало до дрожи. Она мелким быстрым шагом засеменила к кровати и запрыгнула под теплое зимнее одеяло к Хайтани. Рин был мерзлявым до мозга костей, предпочитая толстовки даже в летние деньки, а по зиме вообще надевал все и сразу, не хватало ему ещё болеть. Но именно в этот день ему было по-особенному жарко, словно Токио вернулся в летнее время после сезона дождей. В данную секунду он слышал каждый шорох в доме: тик часов на кухне, шелест одеяла от движений ног, тихий скрип кровати и её дыхание. Сбивчивое, стеснённое и дурманяще сладкое. Риндо впервые боялся пошевелиться, цепенея перед ситуацией. Любое неверное движение могло спугнуть девушку далеко не тонкой душевной организации. Киоко словно дикая лань затаилась, зажмурила глаза в осознании неизбежной гибели, слепо полагая, что Хайтани выиграл сегодня и будет продолжать руководить. Но, как сказала бы Эйко, её сын проиграл в первую же секунду их знакомства. Бунтарская душа Рина испытала ту самую детскую первую влюбленность, неловкость близости и скованность движений, граничащую с затуманенным рассудком и попытками набрать в легкие побольше воздуха, как после первой затяжки сигареты. Его веки тяжелели, тело постепенно окуналось в сон, но он все ещё слышал шелест одеяла со стороны Киоко и её неровное дыхание. Разум пытался выдать хоть что-то, помимо банального «спокойной ночи», но после нескольких попыток открыть свой рот, Хайтани отбросил эту идею и погрузился в желанную кому хоть бы на часов девять, а лучше двенадцать. Накамура, ворочаясь с одного бока на другой, долго не могла поверить, что все это происходит. Щеки горели от стыда, именно перед Ясу, она прокручивала в голове их последнюю встречу, как она крутила носом, выдавая гримасу отвращения по поводу всей этой лабуды с соулмейтом. А сейчас, будучи в своем уме и трезвой памяти, валяется в кровати этого криминального авторитета с арсеналом футболок с котиками. Звучит дико, как не послушай. Через пятнадцать минут пыхтения в поисках подходящей позы для сна и разговоров с собственной совестью с целью примирения, Киоко погрузилась в забытие. До двенадцати тридцати по Токийскому времени.

…

От сладкого сна и тихого сопения Рина разбудил пятнадцатый звонок на мобильном. Хайтани не помнил, чтобы он хоть раз просыпал навязчивую мелодию входящего за последние несколько лет, но именно в этот день он был счастлив таким обстоятельствам. Ни единое воспоминание его соулмейта не проникло в сознание за эту ночь, сонный паралич его не доканывал по несколько раз, это ли не победа? На экране отображалось несколько сообщений от Санзу, матери, Коко и миллион от Рана, как и все пропущенные. После недолгой паузы телефон опять загудел, и на весь дом разнеслись знакомая мелодия звонка и стук в дверь. Ну кто бы мог сомневаться, что старший брат прибежит к нему с первыми петухами, а вернее сразу же после сна и утренних выпровождений какой-то дамочки. Киоко, на удивление, даже не шелохнулась, и Рин по достоинству оценил усталость блондинки после этой судорожной подготовки к приезду «гостей». — Да иду я, блять, — пробормотал Хайтани, вылезая из-под теплого одеяла и запрыгивая в пушистые икеевские тапочки, подаренные мамой. Последний щелчок дверного замка предвещал ор на весь район, и Рин мысленно приготовился к предстоящей тираде. Три… два… один… — Ты где был, говноед несчастный?! — далеко не «доброе утро», но тоже неплохо. — Спал, как видишь, — младший указал на свой внешний вид многозначительным жестом руками и пропустил старшего внутрь. — Это я вижу, кусок инвалида, а вчера? Ты думал, что я слепой или тупой? — Скорее второе, но кого это ебёт, да? — ухмыльнулся Хайтани, следуя за братом в ванную. Чистюля Ран не мог не помыть руки, уж так был приучен, и, соответственно, не мог не заметить валявшееся платье их общей знакомой. — Только не это, — заныл Ран, потирая переносицу. — Не говори, что эта припадочная тоже здесь. — Неизвестно, кто тебе достанется, так что осторожнее с выражениями, — остро подметил Рин и с гадкой улыбкой направился на кухню под пыхтения старшего. — Где она? — Ещё спит, тяжелый выдался день, — без преувеличений отвечает младший Хайтани, а старший изображает рвотный рефлекс, параллельно роясь в холодильнике в поисках чего-нибудь съедобного. — Тебе бы доставку заказать, а то блондиночка и без кофе сбежит. — Ага, а то её прям отпустят… — задумчиво мямлит Риндо, поедая мелкие остатки недельной шоколадки. Пятой точкой он чувствовал, что Киоко уже открыла глаза и внимательно слушает все, о чем они с братом разглагольствовали, а то уж больно тихо без её ультразвука. — Слышал? Со стороны спальни послышался отчетливый и весьма громкий звук удара. Киоко все-таки уронила прикроватную лампу. — Древнее зло пробудилось, — Ран заиграл пальцами, словно на пианино, и театрально нахмурился. Риндо цокнул языком, прямо как Киоко, и закатил глаза. Киоко чертыхнулась и потерла лоб, яркий свет резал глаза, а голова гудела настолько сильно, что хотелось сделать трепанацию наживую. Вчерашние коктейли очевидно содержали немалое количество намешанных крепких алкогольных напитков, и сколько бы Накамура не жалела обо всем, что-то менять уже поздно. Ей хотелось лишь выпить крепкого кофе, закурить сигарету и засесть на толчке в инстаграме, а Ран, несомненно присутствовавший в соседней комнате, обломал все планы. Осмотрев гнездо на голове от залаченных волос, темные круги под глазами, да и в целом помятый вид, Киоко плюнула на все. Они видели её и в худшем виде, после операции, загнанную в угол и беспомощную на инвалидной коляске. Хуже уже не будет, её самомнение на дне давно. Ручка двери характерно скрипнула при нажатии, и братья уже приготовились к какой-нибудь выходке или хотя бы сцене, но Накамура, как будто это в порядке вещей, махнула им рукой с рядовой улыбкой и направилась в ванную. Холодная вода отрезвляла, щипала глаза и медленно, но верно приводила в себя девушку. Думать о скандалах в собственном доме по прибытии не было никаких ресурсов, о криках Хаджиме уж тем более. Надо решить проблему хотя бы с Риндо и его наведавшимся братцем, а потом заниматься остальными пиздюлями в её сторону. — Привет, лузер, — Киоко обращается к Рану, который в непонимании оглядывает прикид Накамура. — С чего бы? — Выглядишь так, будто тебя кошка выблевала. — Так ты не лучше, поумерь градус, — раздраженно приказывает Ран, а Риндо давится от смеха в кулак. Старший и в самом деле выглядел неважно. — Я всегда на десять баллов. — Из ста… — промямлил Ран, сам не ожидая, что сил на споры с этой бестолочью истрачены на утреннюю заварушку с мадемуазелью. Хороший слух Накамура позволил ей расслышать едкий подкол, и она, раскрыв рот, уже хотела выдать что-то по типу «пошел на хуй» или «сгинь в канаве помойной», но звонок в дверь остановил девушку. Она дернулась от неожиданности, и со страхом в глазах посмотрела на Рина, и тот, жестом ладони, обозначил - бояться нечего. Молодой парень лет девятнадцати стоял в двери с бумажным пакетом, где благополучно находились забытые в клубе вещи Киоко, а в другой руке он держал коробку с множеством пончиков. Ещё лет в одиннадцать Рин и подумать не мог, что когда-либо у него будет десяток таких студентов колледжей на побегушках. Хайтани тихо поблагодарил парня, вручил десять тысяч йен и развернул с порога на другое задание, известное лишь парню. — А ты хорош, — оценивающе отметил Ран, забирая первым делом ароматные пончики. Завтрак пончиками - самое то в этот дерьмовый день. — Бери, — Рин протягивает Киоко пакет с пальто, сумочкой и телефоном, и та с облегчением наблюдает сохранность своей собственности. Первым делом блондинка проверяет телефон на наличие пропущенных, всего лишь три от матери, ещё несколько от Коко, Юки, сестры и одно сообщение от Ясу. Неплохо, даже очень. — Я отойду, — Рин непонимающе смотрит. — Позвонить. Хайтани кивает и направляется к чайнику, чтобы поскорее заполнить дофаминовую яму огромным количеством кофе с сахаром и десертом. Короткие несколько секунд для Киоко длятся вечно, абонент под названием «мамочка» ответил почти сразу, а коленки блондинки задрожали как у школьницы. — Привет, ма, — до придури весело пищит Киоко, ожидая ответа. — Ну привет, блудная дочь, — выдыхает мать с облегчением. С одной стороны она уже понимала, что её чадо давно не обязано отчитываться за каждый свой шаг, но после больницы на сердце женщины было неспокойно. Любящая мать чувствует, что что-то было не так, но вот что именно, ещё предстояло выяснить. — Ты где? — Осталась у подружки, была сложная встреча, и мы решили задержаться в кафе, а потом уже было поздно ехать домой, — Киоко лжет и совсем не краснеет, параллельно придумывая тысячу фактов, подтверждающих её версию. Она шагала по комнате от одного угла к другому. — М, ясно, ну ладно, — как-то отстраненно отвечает Хоши. — Ты злишься? — осторожно уточняет Накамура, хотя прекрасно знает, что ответ положительный. — Немного, но вчерашняя новость заставила меня отвлечься, — туманные формулировки матери заставляют Ко напрячься. — Какая новость? — У Мизу появился соулмейт, — коротко и ясно, выжидая реакции старшей дочери, отвечает Хоши. — Так… — глаза лезут на лоб, и Киоко сжимает челюсть. — Не расскажешь поподробнее? — Приезжай, и узнаешь, — уже хохочет мать, довольная таким радостным событием. Она любуется младшей дочерью, которая уплетает хлопья за обе щеки и листает ленту с рилсами, пересылая подружкам самые забавные. — Мам! Ты серьезно?! — Совершенно. — Говори сейчас, — настаивает разъяренная Ко. — Это тебе, блять, не поход к дантисту! Это серьезно! Это же наша Мизу… Ей всего пятнадцать… Как?! Где?! Накамура тараторит слишком быстро, и Хоши едва может разобрать слова дочери, но в голосе явно проскакивают истерические ноты вперемешку с матом, которым она не пользовалась в присутствии единственного родителя. — Тихо-тихо, чего ты так кричишь? Будто конец света произошел, ей Богу. Я понимаю, что у тебя ещё нет соулмейта, возможно, тебе грустно, но… — как же Хоши ошибается. — Все ещё будет. — ДА ПРИЧЕМ ТУТ ЭТО?! — срывается на крик Киоко, и Хайтани переглядываются. Рин, некогда предполагавший диалог с матерью, уже засомневался. — Не знаю, ты так реагируешь… — мать в недоумении качает головой. — Они встретились около караоке, его зовут Юичи Ямада, славный парень, старший брат подружки Мизу из школы. Он пришел забрать сестру после девчачьих посиделок, чтобы проводить до дома. Ему семнадцать, из хорошей семьи, учится прилично, хотя могло быть и лучше… Играет в баскетбол, занимается английским, собирается поступать в медицинский… Дальнейшие слова матери пролетали мимо ушей. Киоко нужно было только имя. Она знала, чем займется сегодня, и что Токио будет гореть ярким пламенем, если Накамура, не дай Боже, найдет хоть одно темное пятнышко на семейной биографии этого юнца. — Метка?! — А? — отвлекается Хоши от своей тирады. — Какого цвета? Она изменилась? — Да, сегодня утром, — довольно подмечает женщина. — Зеленая, это ожидаемо, ведь наша Мизу такая добрая девочка! — Да-да, мам, я знаю, — спешно соглашается Накамура, выходя к Хайтани с ещё больше взбешенным видом. — Я скоро приеду, не выпускай Мизу из квартиры! — Что? Это ещё почему? — возмущается Хоши и хмурится, глядя на младшую дочь. — Не выпускай! — кричит Киоко и сбрасывает. Её глаза почти наполнены отчаянием, а тело напряжено от такого, блять, поворота событий. Рин, уплетающий пятый пончик, запивает все это дело кофе и переводит взгляд со своей истинной на старшего брата, отъевшегося до упада. Блондинка направляется в противоположную от стола сторону, нагибается к мини-бару. Ран вскидывает брови и толкает брата в плечо, но тот молчит. Ко выбирает бутылку виски среди всех вариантов и наливает её содержимое в чайную кружку. — Может я чёт не понимаю, но это явно не здорóво, — Хайтани старший первый начинает разговор, а Киоко залпом опустошает содержимое. Блондинка закашливается и занюхивает свои волосы, и Ран окончательно убеждается в своих умозаключениях. Накамура конченная. — Мне нужна ваша помощь, — как «здрасьте» выдаёт девушка, и Рин в ахере открывает рот. — Нормально вообще, — возмущается Ран. — Она мне ни одного доброго слова не сказала, а теперь помощи просит. — Объективно, ты заслужил, — наконец говорит Рин, осматривая раздавленную Киоко. — Что случилось, с мамой всё хорошо? — Кроме того, что она тронутая, да, — злостно шипит Ко. — У моей сестры появился соулмейт. Ран истерически хохочет, подмечая, что её матери за этот год не повезло дважды. Сначала старшая, а теперь и младшая являются узницами гребаной природной шутки над всем человечеством. — И тебе нужно?.. — осторожно спрашивает Риндо, предлагая пончики. Блондинка начинает уплетать сладости, как и всегда это делает при жизненных неудачах. — Сначала раздобыть всю информацию о его семейке, потом я решу, что с ней делать. — Это можно сделать за десять минут, имя знаешь? — Ран бросает это в привычно-деловой манере и достает телефон. — Юичи Ямада, семнадцать лет, вроде мать говорила, что родился в Токио, но я слабо помню, — вздыхает Ко. — Я придумывала способ, как прибить гаденыша. — Смелое заявление, — говорит Риндо, заваривая блондинке успокаивающий чай, который ему всучила мать. Сомнительно, что он помогает при таких обстоятельствах, но транквилизаторов в доме не было. — А метка проявилась? — Да, феленая, — отвечает с набитым ртом Накамура, забывая обо всех манерах напрочь. Голова забита совсем другими размышлениями. Например, как отравить Ямаду, или будет лучше утопить мальчишку? — Это не так уж и плохо, — отзывается Ран, печатая в телефоне указания, пробить Юичи по всем фронтам, прислать снимки с камер, если он был замечен хоть в одном подконтрольном районе. — Если грохнуть мальца, то сестра быстро оправится. Они же не успели близко познакомиться, связь не укрепилась. — Что ты несешь, недоумок? — рычит Риндо. — Верно, кстати, — подключается Накамура к бреду старшего. Они вдвоем без тормозов. — Ты-то куда?! — возмущается Рин и протягивает чай своему соулмейту. — Ты ещё ничего не знаешь об этом парне, а уже хочешь, чтобы он умер. Если ты забыла, то мы не убиваем невинных. — О, правда? — Киоко наигранно хватается за сердце. — Ага, чеши языком сколько хочешь, но мне можешь не ссать в уши, я не рядовая дурочка. Будет надо - сама прирежу. Ран улыбается, глядя, как Рин закипает от словесного поноса Накамура, потому что в чем-то Киоко была права. Никому из Бонтена нельзя переходить дорогу, уж точно не членам «верхушки», хоть и опосредованным. Если Киоко решит избавиться от Юичи, то по идее помешать никто не в силе. Правило организации гласит, что девушка имеет все основания решать самостоятельно. — Ты на эмоциях, я не буду спорить, — отчеканивает Рин. — Я права, поэтому у тебя кишка тонка, чтобы возразить, — уверенно продолжает гнуть свою линию Киоко, и Ран закашливается. Схавает или нет? — Заткнись и ешь пончики, дурила картонная. Все-таки схавал. — Мне прислали начальную информацию, — встречает Ран и указывает на телефон Киоко с новым уведомлением. Девушка открывает личную почту и листает файл с подноготной на Ямаду. В принципе, внимательно прочитав каждое слово, блондинка утверждается в словах матери. Этот Юичи неплохой парень, даже школьные оценки говорили о его среднестатистическом положении. Родители держат свою стоматологию, поколение врачей-дантистов, ничего удивительного. Ямада не замечены в криминале, сотрудничестве с мафией и грязных делишках Токио. В семье, помимо родителей и детей, числились бабушка со стороны матери, дед со стороны отца, тетя с мужем и двумя маленькими дочками. Рин одновременно с Киоко читал всю информацию с телефона брата и рассматривал счастливую фотографию парня со школьного альбома. Юичи, как и Мизу, милый школьник с кучей друзей и интересов. — Гадина, — хмыкает Ко и блокирует экран телефона. Блондинка тянется за пончиком с розовой глазурью, но Ран её опережает и едва показывает язык. Так ей и надо. — Это я про тебя, Ран. — Ага, неудачница. — И что ты будешь делать? — спрашивает Рин после всего прочитанного. — Пердеть и бегать, что же ещё, — язвит без энтузиазма Киоко, опираясь щекой на руку. — Поеду домой, запру сестру, найду Ямаду и придушу. — План ахуенный, надежный, как швейцарские часы, — колко отметил Ран. — Держи в курсе. — Согласен. Набери из психушки, ведь ты туда и отправишься, если будешь нести эту хуйню и дальше, — устало вываливает Рин. — Почему я, Господи?! — вырывается из Киоко. Вопрос риторический, но Риндо решается ответить: — Да, почему? Действительно, это же у тебя появился соулмейт вчера, а твоя старшая сестра пытается пришить его, — Киоко сверлит его взглядом. — Ты должна порадоваться, что это не какой-то отморозок, что парень не связан с криминальным миром, и у них всего лишь зеленая метка. — По-моему, ты описываешь диаметрально противоположную ситуацию с вашей, — высказывается Ран и снова утыкается в свой телефон. — А тебе не пора бы уже свалить? — сурово спрашивает младший Хайтани, указывая Рану в сторону двери. Мужчина недовольно закатывает глаза, отряхивает крошки на стол и демонстративно удаляется. Не сказать, что именно этого Ран ожидал от сегодняшнего утра, но интересные повороты судьбы разбавили скуку и некогда злость на младшего брата. Риндо было гораздо хуже, ему ещё решать проблемы психованной истинной.