Doubt

Риндо Хайтани возник внезапно, как землетрясение Канто. К такому невозможно приготовиться, собраться с мыслями и разработать конкретный план действий, поэтому Киоко, словно в трансе, уставилась на перекошенное от злости лицо Риндо и улыбалась. Глупо, возможно по-детски, но всё же с долей нарциссизма. Эту партию она выиграла. Пока Риндо сжимал её руку, боль утихала, и он в облегчении закрыл глаза, размышляя, что же всё-таки творит. Почему её глаза не отпускают ни днем, ни ночью? Почему она улыбается, и зачем пришла? Сейчас Киоко ему важна намного больше, чем он ей. — Рин… — аккуратно произнес Аки почти что над ухом Хайтани. — Что-то случилось? Ацу, наблюдавший со стороны, переглядывался с товарищем с полной миной непонимания и решал для себя, что же ему сделать - оттолкнуть или молча понаблюдать. — Все нормально, господа, — спокойно, без фальши ответил Рин, ведь он впервые за вечер не чувствовал боли. — Мне с Киоко нужно обсудить некоторые вопросы. Уверяю, ваш разговор прервется ненадолго. Легкая улыбка Хайтани слегка потрясла главу Каруоки, но он, положив руку на плечо Ацу, согласно кивнул и улыбнулся в ответ. Новые союзники отвернулись и ретировались так быстро, насколько это было возможно сделать среди толпы у бара, в то время как Киоко продолжала глазеть на Риндо без слов. — Что ты творишь? — даже не посмотрев в сторону Накамура, спросил Риндо. — Я? Серьезно? — Нет, блять, я прикалываюсь, — хоть нецензурная брань и вырвалась из его уст, но по виду мужчина был спокоен. — С чего вдруг обхаживаешь новеньких? Уже задумала сбежать? Киоко смеется ему прямо в лицо, держась за живот. Алкоголь слегка задурманил разум, поэтому мысли путались, а вся ситуация выглядела до жути комичной. Ещё совсем недавно он просил не приближаться к нему, а сейчас сам заставляет уделить время. — Обхаживаю? — смех девушки бьет по ушам, остальные звуки вокруг растворились, и мнение брата отошло на второй план. Ему плевать, что все из Бонтен смотрят, плевать, как он выглядит в её глазах, потому что сейчас Риндо хорошо. Он готов прямо сейчас присоединиться к истерике Накамура, лишь бы быть на одной волне. — Сбежать? Киоко не отвечает на вопрос, потому что сама задумывается, хотелось бы ей сбежать в другую банду? — Хватит с тебя сегодня, уезжай, — отчеканил он тоном, каким обычно разговаривал с подчиненными. — Ты пришел, чтобы выпроводить? — нахмурилась Киоко. — Это просто нелепо. — Ты называешь меня нелепым, когда стоишь в этом платье? В перчатках до макушки? — Извините, что наряд пришелся вам не по вкусу, — Киоко театрально хватается за сердце и закатывает глаза, облизывая пересохшие губы. — Перчатки - необходимый атрибут, ведь это ты, блять, сказал, что я слишком неаккуратная, что никто не должен знать! Ты же заботишься только о себе! Поверь, я пыталась содрать эту метку, не вышло. — Боже, — вымученно произнес Риндо. — Ты сводишь с ума, понимаешь?! Твоё присутствие душит меня! — Тогда зачем подошел? Зачем орешь сейчас? — Киоко многозначительно приподняла бровь и сложила руки. Закрытая поза говорила о нежелании находиться рядом, в то время как глаза были направлены только на него. — Потому что не мог не подойти, не смог смотреть, как эти ублюдки уже мысленно раздевают тебя, а ты хохочешь, обнимаешься, — вымученный спич дался тяжело, через заикания и несколько глухих пауз. — Ты только моя, и никто не должен считать иначе. Киоко едва раскрыла губы, но замолчала. В ушах слышен писк, как при отказе сердца на операционном столе, а слова не лезут. Что он вообще несет? — Нет, — с опаской ответила она. — Что? — переспрашивает Риндо, сильнее сжимая руку. — Ты делаешь мне больно! — Ты мне тоже, представь себе! — накал страстей превышает градус максимума, и эти двое были готовы разорвать друг друга на части, но не на глазах у всех. Коко держал за руку Юки, старавшуюся изо всех сил вырваться из мертвой хватки начальника. Ёсида считала, что нужно вызволять подругу, а Хаджиме - оставить их в покое. — Хорошо, — Киоко затихла, а цепкая хватка мужчины ослабилась. — Отпусти меня, и я уйду обратно. — Обратно? — Да, к Аки и Ацу, — кивнула она, не сводя глаз с Риндо. — Меня позвал Санзу, а не ты, поэтому я вольна делать всё, что пожелаю. — Окей, — бесстрастно выдохнул Риндо, заставляя Киоко расслабиться. Теперь у неё болела рука, но не из-за метки, а из-за гематомы. — Хотя… Совершив небольшой захват разворачивающейся Накамура, Риндо стянул перчатку с правой руки, тем самым вызывая почти истошный крик девушки, не слышимый за возгласами девиц, поющих треки Бейонсе. — Иди, — произнёс Рин с садистичной улыбкой, сжимая в правом кармане брюк наспех спрятанную перчатку. Киоко, ошеломленная произошедшим, закрывает красную метку, боясь даже попасть на камеры видеонаблюдения с такими интересными подробностями. Её едва задевает девушка рядом, но Накамура в предобморочном состоянии летит на Рина, совершенно не отдавая себе отчет ни в чем. Её секрет достоверно знали лишь несколько человек, а раскрывать всему клубу правду не было в планах. — Отдай, прошу… — Киоко умоляет без энтузиазма, но с большим унижением. Она опирается на его грудь, легко поглаживая. Слышала, что диких зверей успокаивают размеренные действия. — Нет, иди. Вперед, давай, — Хайтани сам толкает её в противоположную сторону, медленно двигаясь вместе с блондинкой. — Риндо… — Уходи, — с оскалом шепчет Хайтани. — Иди к ним, наслаждайся вечером, но только не забывай, что теперь все узнают, ты - моя собственность. Санзу где-то в закуточке в компании некоторых дам, с прищуром расплывается в экстазе. Харучиё добился хоть какой-то перчинки в этом хмуром вечере, и, будучи под порошками, он ловит дикий восторг. — Куда ты пялишься? — напыщенно уточняет Ран, которому совсем не в радость проверять каждые пятнадцать минут, не сдох ли его друг от передозировки. Санзу молча указывает в сторону младшего Хайтани и Накамура без перчатки, а после хлопает в ладоши. — Здорово, правда? Они как Бонни и Клайд! — Ты ебнутый? — голос Рана понизился. — Хотя чего я спрашиваю… Ран расталкивал всех перед собой, не забывая извиниться перед парой высокопоставленных персон, а в остальном не виня себя за причиненные неудобства. Его целью было добраться до двух самых тупых людей, по его мнению, и дать пиздюлей обоим, развезти по углам, а желательно по психбольницам, потому что по его брату плачет реабилитационный центр для умственно-отсталых, а для Киоко необходима койка в неврологическом диспансере. Хайтани старший уже начал жалеть о покупке нового помещения, потому что система вентиляции была не налажена, а количество гостей рассчитано предельно под завязку. Пробираясь сквозь дебри людей, Ран три раза споткнулся и два раза отвлекся, поэтому добравшись до бара, он обнаружил ровным счетом никого из интересующих. Киоко и Риндо успели выйти на улицу, причем первая весьма неохотно, но сигареты и свежий воздух сглаживали ситуацию. Дюжина метров от клуба и маленький закуток оставлял возможность остаться незамеченными. Первая затяжка шла тяжело, как будто зависимостью девушка вовсе не страдала, но всему виной был Хайтани. Ком стоял в горле, осмысление разговора пришло не сразу, поэтому оба предпочитали стоять в тишине, переводя пар. — Зачем? Зачем ты это делаешь - говоришь одно, а потом поступаешь совсем иначе? — А ты до сих пор не догадалась? Не думала, что это ты так поступаешь? — Не понимаю, — Киоко выдыхает сигаретный дым прямо в лицо Риндо. — Моя действия - это твои действия, иначе мы бы не были соулмейтами. Я убегаю, потому что как только приближаюсь, ты отдаляешься, — ухмыляясь, протянул Рин. — Это неправда, — Киоко прокусывает себе язык, чтобы не сказать лишнего. Только не сейчас. — Не ври хотя бы себе, милая, — Риндо обращается к ней надменно и смотрит свысока. — Сними вторую перчатку, выглядишь глупо. Киоко послушно выполняет все, что он сказал, а после бросает перчатку прямо на окурок, туша мысом подошвы. — Иначе мы бы не были соулмейтами? Вопрос висит в воздухе, и Киоко смотрит ввысь под тихий смех Риндо. Он потирает покрасневшие от дыма глаза и цокает языком. Сам не знает, что делать, потому что не может отпустить ни домой, ни обратно. — Прокатимся? — Ты пьян, — с упреком подмечает Накамура. — Значит, пройдемся. — Куда? — До моего дома, — Риндо спускает пиджак с плеч и бережно надевает на неё. Киоко хочет сбежать, придумывая хитро спланированные действия, но слова Хайтани её опережают. — И не вздумай что-то выкинуть, я все твои манипуляции знаю наизусть. — Даже не собиралась, ты всё равно не в адеквате, — Киоко морщится, закатывая глаза, будто бы его глупый пиджак мог спасти от холодного осеннего ветра. — На себя бы посмотрела, — напыщенно отвечает Риндо, представляя, как Ран уже закатил истерику Какучо, что он сбежал. Он уверен, что разберется со страшим завтра, может через неделю, но только не сейчас. — Это ты устроил шоу, я просто разговаривала с новыми партнерами. — Обо мне и моих слабостях, я слышал, — укол в её сторону звучал как обвинительный приговор без права УДО, но девушку это ничуть не смутило, а скорее повергло в шок. — У тебя должно быть очень хороший слух, жаль, что с причинно-следственной связью не дружишь, — Киоко невозмутимо отвечает. — Интересное умозаключение, но не утруждайся. У тебя плохо получается, — уже не сдерживает агрессию Хайтани. — Хотелось бы задуматься, но у меня плохо получается, — Киоко притворно выдыхает, корча расстроенную мордашку и вытирая несуществующие слезы. — Я замёрзла, когда мы уже придем? — Следующий дом, — монотонно произносит Рин, роясь в кармане в поисках ключей. — Перчатку могу выкинуть? — Ага. Она бросает на Хайтани вопросительный взгляд, осматривая многоэтажку на порядок выше той, где она живет. Начался крупный осенний дождь. На улице ни единой души, словно город в одно мгновение вымер, и только неоновые вывески кафе и фонари говорят о наличии жителей. — Ты выпьешь чай, немного протрезвеешь, и мы поговорим, идет? — Рин не спрашивает - утверждает, но такой расклад устраивает девушку. Киоко не имеет морального или физического ресурса пререкаться, что-то доказывать и утверждать. В глубине души блондинка счастлива, что хоть кто-то вытащил её с этой встречи, что она рядом с хмурым, раздраженным Хайтани, но почему-то на сердце покой. Кто-то скажет, что Накамура сумасшедшая, и они будут правы. Пара минут в лифте, в абсолютной тишине не нагнетают обстановку, а скорее тревожат нервы от любопытства. Киоко впервые побывает в квартире соулмейта, заглянет в его разум напрямую, ведь от того, как человек ведёт свой быт, все становится ясным. Пара щелчков ключа в замочной скважине, и девушка уже вваливается за Риндо, как к себе домой. Яркий свет слепит глаза, и мужчина убавляет интенсивность с помощью маленького белого пульта. Стены квартиры выкрашены в теплый бежевый цвет, в прихожей висит пара абстрактных картин и располагается небольшая вешалка для пальто, но вот в гостиной дело обстоит иначе. Если бы Киоко не знала, кому принадлежит квартира, то непременно бы решила, что сей интерьер разрабатывал руководитель художественной галереи. Буквально на каждом столике, стене можно заметить предметы искусства, и от чего-то Накамура верит, это все - не реплика. — Миленько, — оценочное суждение пролетает мимо ушей Риндо. Он вообще старается игнорировать происходящее, восторженный взгляд девушки, пытаясь привести мысли в порядок. Хайтани тихо заваривает чай, вспоминая, сколько раз он сидел на этой кухне из-за тревожности или галлюциногенных снов с участием его гостьи, и думает, что будет, если она останется. Станет ли он снова спать спокойно или появятся кошмары? Сможет ли он дышать полной грудью, как раньше? Быть её соулмейтом - дар или наказание? Все-таки его судьбе позавидовать сложно, и финансовое положение семьи, и гулящий отец, и компания гопников - не лучшая среда для формирования личности, но все последующие действия… Риндо вполне мог выбиться в люди, получить грант на обучение, зажить честной правдой, но Киоко была доказательством, что это невозможно. Накамура буквально отражала всю суть его альтернативного взросления. Да, она выбралась из нищеты, получила высшее образование, но все равно пришла к криминалу. Никакие должности, зарплаты были не интересны, а вот авантюризм и чувство опасности… — Зеркало души… — хмыкает Риндо, вспоминая слова её лечащего врача в больнице. Каждой твари по паре. — Что? — громко кричит Киоко с дивана. — Извини, я не расслышала. Хайтани смотрит на раскинувшуюся девушку, она с наслаждением вытягивает ноги, презирая туфли на каблуке, причинявшие жуткий дискомфорт. — Мысли вслух, забудь, — Хайнани несет горячую чашку аккуратно, перелил кипятка. — Чай зеленый? — Да, с жасмином. — Сахар добавил? — Две ложки, я помню, — хмыкает парень и ставит перед Киоко напиток, его мама справлялась лучше. Блондинка приглядывается сначала к Хайнани, затем к чашке. — Не собираюсь я тебя травить. Накамура ерзает на диване и двигается к окну, уступая место для Риндо. — Я включу телевизор? — первый глоток обжог язык, поэтому вкуса девушка не ощутила, только зашипела. — Нет. Отрицательный ответ Рина ничего не значит, и он это понимает. Киоко все равно включит, как тогда с музыкой, и узнает, что он смотрел. Скрывать свой интерес надоедало. — Ого, — на экране тв появилась старая видеозапись национального турнира по волейболу. Полуфинал женской лиги, Киоко тогда заканчивала школу. — Ценитель спорта? Камера снимала команду её школы, Накамура отплясывала перед решающей игрой, раздражая противниц и подбадривая своих девчонок, Ясу хихикала и улыбалась. Играла песня Тейлор Свифт, и болельщики выкрикивали поддерживающие лозунги. — Вроде того, — улыбается Риндо на колкое замечание Киоко, и та ускоряет видеозапись на середину. Блондинка помнит её легендарный пас своему асу, тогда они знатно отыгрались. — На самом деле смотрел Ран. Глаза Киоко расширяются, и она смеется в кулак, совершенно не понимая, зачем это старшему брату. — И как? Понравилось? — закинув ногу на ногу, Киоко раскидывает руки на диване, продолжая внимательно наблюдать за своей игрой. — Сказал, что ты на удивление сильный игрок, но уж больно показушничаешь, — честно отзывается Риндо. — Эксперт нашелся, — морщится Ко и улыбается очередному очку своей команды. — Имела право, я же правда была лучшей. Риндо кивает и тоже смотрит на экран плазмы, его знания в волейболе были поверхностные, поэтому что-то утверждать не имел права, но ему нравилось, что Киоко расцвела и наконец расслабилась, в её глазах заиграли искры бесстрашия, прежней силы духа. Все-таки она сильно скучала по беззаботным школьным будням, выкрашенным розовым прядям, вкусу мятной жвачки после долгожданной сигареты, пивным тусовкам в доме одноклассника и пьянящему чувству свободы. Тогда Киоко танцевала с подружками, пила краденое саке и не волновалась, что когда-нибудь получит пулю в лоб за свою работу. Жизнь только начиналась, и никакого соулмейта не существовало. Сердце Накамура от чего-то бешено забилось, в глазах потемнело, и она откинулась на спинку. В моменте сложно понять, что именно ты чувствуешь, и к чему приведут эти мысли, а затем действия. Вся квартира пахла его парфюмом и кремом для рук, мешая собраться. Рука снова начала гореть, а в груди покалывать. Чертовы побочки после первого поцелуя не оставляют ни на один день, все как и говорила Ясу. — Я предлагаю следующее, — молчание в несколько минут прерывается ясным и громким голосом Хайтани. — Если мы не можем терпеть боль, то необходимо хотя бы несколько раз в неделю пересекаться. Я не беру свои слова обратно, мы не будем друзьями, но хотя бы облегчим друг другу жизнь. — Я могу терпеть, — неожиданно громко отвечает Киоко и приподнимает голову, внимательно всматриваясь в ошарашенного Рина. От нахлынувшей паники у Накамура потеют ладони, и немного потряхивает. — Значит, мне нет резона соглашаться. — Это не обсуждается, — отчеканивает твердо мужчина, приближаясь. Девушка контролирует свое тело, но все равно вздрагивает. — Ты же «предлагал», — Киоко прикусывает нижнюю губу, сдирая кожу. — Я пьяная, а не глухая. — Ты дура, — устало отвечает Риндо, а девушка показывает язык. Его слова не задевают, но чем ближе он наклоняется, тем сильнее жжение. — Тебе сейчас больно, но ты предпочитаешь пререкаться вместо одной просьбы. — Я не буду падать к тебе в ноги и умолять подержать меня за руку, — девушка повышает голос и упирается в крайнее сидение. — Надо только попросить, — Риндо нависает и нагнетает остановку, сам провоцирует и садистически улыбается. Дышать полной грудью не выходит, поэтому Киоко уже не слышит слова комментатора, только тяжелый вздох Хайтани. — Это ведь нужно тебе, верно? — уверенно спросила Киоко. Бойкий характер она умела показывать и дать отпор любому парню, но с Рином не выходит. Он не отступит, но робкая попытка отдалить мужчину вырвалась из её уст. — Не приближайся больше, у меня тяжелый удар. Угроза пролетела мимо ушей, а щеки выпившего мужчины загорелись. Чем недоступнее ведёт себя Накамура, тем больше загорается интерес. Риндо не бегал за девушками, они сами вешались ему на шею, но блондинка не собирается сдавать позиции. Её взгляд решителен и тверд, и кулак уже наготове, но ударить из-за страха не получится, боится ответной реакции. — Попробуй, — подталкивает к действию Хайтани. — Покажи, какая ты смелая. Киоко поникла, нутром чувствовала его бешеную реакцию, а ненормальная улыбка так и не исчезала с его лица. Хаджиме знал, что его заместитель без тормозов, поэтому, будь он здесь, то поставил бы на победу Накамура, но, увы, её сейчас не может спасти никто. Она без тени сомнения замахивается, но слишком медленно, как мальчишка посреди уличной драки, поэтому Риндо предупреждает удар на лету. Он удивлен, что не пришлось предпринимать никаких усилий, можно сказать, что разочарован. — Что ж, ты выиграл, — Киоко пожимает плечами и задерживает дыхание. Боль действительно покидает её. — А теперь мне пора домой. — Ох, нет-нет-нет, дорогая Киоко, я не идиот. — Разве? — усмешка вырывается неосознанно. — Упс, извини, забылась чутка. — Ты играешь со мной в кошки-мышки с самой первой встречи, мне надоело гнаться за тобой. Надоело подтирать за тобой, надоело, блять, что вся моя жизнь крутиться вокруг вокруг твоей тощей задницы, — Риндо рычит, не выпуская руку из цепкой хватки. Будь девушка настоящим противником, ей было бы слишком больно даже дышать, но даже отбитое чувство морали сдерживает Хайтани от неоправданной жестокости. — Так не гонись! Оставь меня в покое! — Киоко кричит прямо в лицо, чувствуя, что он может откусить её лисий нос за излишнюю эмоциональность. — Не могу, — наконец, не выдерживает Риндо, и его хватка ослабевает. Он всем телом плюхается на диван, и Киоко от неожиданности взвизгивает. — Я нормально не спал с момента нашей встречи. Мне просто нужен отдых… — Я похожа на врача? — цокает блондинка, перебирая в руках салфетку. С одной стороны она почти поверила в его горе, с другой хотела прописать хук справа. — Если только на ветеринара, — неудачно отшучивается Риндо, сам не подозревая, что закапывает собственное эго, но Киоко громко и заливисто смеется. — Каждую ночь мне снишься ты. Я видел, как ты за сценой на выпускной напивалась со своей подружкой Ясу, как плакала после смерти отца, как заплетала косы сестре, как купила первую машину, как собиралась на нашу первую встречу… — Врешь, — абсолютно уверенно бросает Накамура. — Мне же такие сны не снятся. — Ошибаешься, — вторит Риндо. — Разве я могу знать, что ты носила синие ленты в школу до второго класса? Что твоей любимой игрушкой был тигренок из Икеи? Что ты неудачно сожгла передние пряди однокласснице и проколола пупок в подъезде Ясу? Киоко молчит, тяжело дыша. Она в ужасе всматривается в серьезное лицо Хайтани и краснеет от злости. Получается, что все это время он неосознанно подглядывал за её жизнью, вторгался в личное пространство, которое она мечтала сохранить лишь для себя, пусть даже и забыла о ситуации с пупком, лентами и неудачном парикмахером опыте. Он просто не имел права этого делать, хотя в этой ситуации от мужчины не зависело ничего. Связь соулмейтов пробуждается в каждом по-разному, заставляя человека подчиниться воле природы. — Ты… — Киоко подбирала слова, но даже и не знала, что сказать. Вымученное лицо Хайтани было слишком близко, и она могла рассмотреть каждую мимическую морщину, прибавившуюся из-за бессонных ночей и бредовых мыслей. — Ходил в клинику? — Ты думаешь, что там мне сказали что-то новое? — он улыбается и упирается челюстью на свой кулак. — Останься со мной. — А? Чего? — Накамура захлопала ресницами, не веря своим ушам и отстраняясь. — Только сегодня, — уточнение не добавило уверенности. — Я просто хочу выспаться. — Ладно, — Киоко отчеканивает слишком быстро, что даже прикусывает щеку. — Но лучше запасись мелатонином и транквилизаторами, это разовая акция. Риндо пропускает последнюю фразу мимо ушей и блаженно выдыхает, грезя хотя бы об одной спокойной ночи, размеренному сну и бодрому утреннему подъему. — Мне нужно умыться, — диван скрипит, когда Хайтани направляется в сторону ванны и слышит громкий голос Киоко: — А мне хотя бы пиво и пачка сигарет! — Будет тебе пачка сигарет, — откликается Риндо, глуша тихий смех в ладони. Непонятно, чем обернется эта ночь для двоих, но интересно будет точно, взрывной характер блондинки не задвинется на второй план, а мужчина только и рад этому.