Разновидность боли

      — Да, это мой сын, — Фугаку раздражённо глянул на полицейского, опёрся на стойку и начал рыться в своём портфеле.       — Ну, господин, при всём моём уважении, я не могу отпустить. Его обвиняют в убийстве! — Дежурный заёрзал, надеясь скорее уйти от разговора, в частности от этого безумно неприятного и смотрящего будто в душу мужчины.       — Что значит не можете? — Мужчина изогнул бровь, смотря на слишком сильно нервного парнишку.       «Такой молодой и в полиции работает... Да у него ещё молоко на губах не обсохло, куда смотрит руководство!»       — Позовите мне вашего начальника... И бегом, у меня сегодня ещё важная встреча.       Молодой полицейский запуганно глянул на Учиху-старшего и испарился за старенькой белой дверью в считанные секунды.       Да, так его ещё не пугали презрительно смотрящие родители этих проблемных подростков.       Хах, будто бы сейчас большинство преступлений на совести маньяков или педофилов.. Смешно. В век современных технологий именно подростки и попадаются чуть ли не каждый день — убивают направо и налево своими тупыми подростковыми мозгами. Точнее, их отсутствием.       Вообще-то Кабуто рассчитывал на другой исход, с детства мечтая работать в полиции. Возможно, наивно, но он и правда думал, что будет ловить ужасных преступников чуть ли не каждый день.       Он думал, что близкие пострадавших будут заваливать его комплиментами, что он быстро взберётся по карьерной лестнице на самую-самую вершину. И в итоге, повзрослев, добьётся важного поста начальника полиции, будет сидеть в невероятно большом коричневом кабинете с сигарой, а напротив него будет стоять до безумия длинный стол переговоров.       Думал, что его подчинённые будут приходить к нему, докладывая о новых преступлениях, а раз он самый крутой в полиции, будет только раздавать советы, как поймать того или иного преступника, полагаясь на свой богатый жизненный опыт. Как все его подчинённые будут слепо следовать каждому его слову и тоже ловить преступников. Как они будут видеть в нём настоящего бога.       Как жаль, что это лишь сладкие детские мечты одного ни-че-го не значащего светловолосого мальчишки.       А в реальности за все эти годы он заработал лишь жгучую ненависть к людям и где-то глубоко в душе — к самому себе за то, что для своего возраста он выглядит слишком юным, во что другие каждый раз не забывали тыкнуть носом.       Порой кажется, что судьба предрешена.       Что, только родившись в жизни, занимаешь определённое место, а вот как ведётся этот выбор и почему кто-то другой сейчас доблестно ловит преступников, а его потолок уже бесчётное количество лет — протирать штаны на входе — он не знал.       Глубоко задумавшись, парень не заметил, как наткнулся на чью-то спину, и, моментально съёжившись, отлетел подальше, слепо извиняясь.       А раз он ничего не значит, затоптать его может любой, кто выше по статусу, сверля его, наверное, до сих пор наивные глаза другими, более усталыми и от того зловещими.       — А, как там тебя, малец? Ничего страшного, — Орочимару скупо потряс рукой в утешительном жесте и развернулся.       — Извините, постойте, Орочимару-сан! Могли бы вы подойти ко входу? Там приехал сам Учиха Фугаку... Он просил начальника, а он уехал на весь день, даже не знаю, что делать теперь. Не могли бы вы, пожалуйста, прийти вместо него, а то этот Учиха меня загрызёт... — Кабуто бессвязно тараторил, всё ещё стоя зажатым и готовым съёжиться от страха в любую секунду.       — Тише. Веди.       Радостно всхлипнув и поблагодарив ещё раз пять — ну, так для убедительности — всегда особенно пугающего его Орочимару, он понёсся чуть ли не бегом к другому, не менее пугающему мужчине.       — Здравствуйте, вы хотели поговорить насчёт дела Саске Учихи, я правильно понимаю?

***

       Спустя несколько часов из здания полиции вышли два человека: один, пылающий агрессией, и другой — уставший и угрюмый. Выяснилось, что ходатайство об освобождении под залог — процедура муторная и требующая огромных денег.       Мужчина тяжело выдохнул сигаретный дым, молча сверля своего сына взглядом.       — Что молчишь, сказать нечего!? Тогда я скажу. Конечно, тебя выпустили под залог, но Саске, ты понимаешь, насколько ты насрал на нашу репутацию? — Кинув окурок куда-то в кусты, мужчина направился к своему «мерсу». Чуть оттягивая пиджак, он глянул на часы, за естественно тоже баснословные деньги, и, рыкнув, обернулся. — Быстро за мной, нам надо обсудить кое-что очень важное!       Устало глянув на отца, Саске всё же отправился вслед, также кидая непотушенный окурок в кусты и не особо парясь, если вдруг разразится пожар.       Было бы даже забавно — прямо у порога полицейского участка подросток, который обвиняется в убийстве и является главным подозреваемым, поджигает куст и уматывает в свой особняк на сереньком «мерсе». Мечта какой-нибудь шестнадцатилетней девочки...       — А теперь говори мне правду, и не смей, Саске, слышишь, не смей врать. Чтобы тебя отмазать, мне нужно знать грёбанную правду, — Фугаку включил вентилятор в машине и отпил свой давно остывший кофе из малость помятого стаканчика.       — Я не убивал его.       — И что же тогда произошло? Почему на ноже только твои отпечатки, и та учительница доказывала со слюнями у рта, что именно ты — самое злое зло во всём мире!? Ты хоть понимаешь, сколько людей смотрели на эту картину через окна, Саске?       — Да пошёл ты. Я. Не. Убивал.       — Тебе следует быть осторожным, срывая свой гнев на людях. Ты помнишь, что чуть ли не вскрылось в тот раз... Хватит так глупо себя вести. Когда ты наконец повзрослеешь? Как я передам вам с Итачи свой бизнес, если на вас нельзя положиться?? Где твоя совесть, поганый мальчишка!? Тебе восемнадцать вот-вот стукнет, а ты так и не научился себя вести, — Фугаку замахнулся, чтобы дать засранцу пощёчину, но тот, послав отца куда подальше, быстро открыл дверь машины и испарился в самой ближайшей кафешке.       Фугаку знал — бессмысленно бежать...       Опень ушмыгнёт через задний вход, до которого на машине объезжать целый комплекс домов, а бежать за ним... Негоже по статусу.       — Как же задрал!! Да с удовольствием засадил бы его в тюрьму и желательно на всю жизнь, если бы не репутация. Гаденыш!! Выглядит как псих, ведёт себя как псих...

***

      Всю дорогу до города Наруто провёл целиком и полностью поглощённый своими мыслями.       Да, он явно подбирался ко дну своего внутреннего бездонного океана.       «Как Саске мог убить?»       Этот вопрос просто никак не хотел покидать светловолосую башку с того самого момента, как тогда ночью, выглянув из окна и невольно прищурившись, он увидел ту самую мрачную картину.       А каждый раз, прокручивая свою ленту воспоминаний, Наруто останавливался на моменте с тем самым первым убийством. То, как Учиха, не проронив ни слова, ни пугающего всхлипа, стоял у тела жертвы и лишь издевался над такими наивными и детскими чувствами Узумаки.       Он действительно может убить?       А может, и нет ничего страшного в том, что убил?       «Смерть... Что вообще такое, эта ваша смерть?»       Наруто за свои семнадцать лет уже пару раз сталкивался со смертью, видел обречённые, теперь только валяться закопанными в земле тела, ощущал этот ускользающий огонёк в глазах. Эту неестественную бледно-зелёную кожу...       Парень весь съёжился из-за волны мурашек, которую вызвали невольно открывшиеся в памяти воспоминания из глубокого детства, и, мотнув головой, постарался как можно дальше отогнать их.       «Вот удача — опять хочется объебаться. Как вовремя!»       Парень на секунду запуганно глянул на Кибу, мирно спящего на соседнем кресле автобуса, и, отвернувшись к окну, опять начал свои умалишённые размышления.       «Убийство человека — великий грех» — вспомнились блондину слова своей бабушки.       «Нет, не то.»       «А если я не верю в бога?»       «Убийство...»       «Ты отнимаешь чужую жизнь, не спросив разрешения?»       «Да что за глупости!» — Наруто дал себе по лбу и, вернувшись в мысли, продолжил.       «Убийство — это... это смерть.»       «Ну да, действительно, Узумаки, из тебя бы вышел нехеровый такой философ.»       Автобус тихонько подскочил на очередной кочке сельской дороги, сотрясая своих вымотанных пассажиров.       «Саске убил человека. Предположим. Что я должен чувствовать?»       «Злость, разочарование.»       «Тогда же, почему плевать?»       «Да-да, придурок, молодец! Пришёл хоть к какому-то выводу!»       «Я переживаю, что Саске посадят в тюрьму. Ну, конечно, я всё ещё в замешательстве. Но я не чувствую ничего негативного к Учихе.»       «Я что, последняя мразь?»       «Убийство человека — величайшее скотство, а мне плевать?»       «Но что плохого в убийстве?»       «Родственникам и друзьям умершего грустно и больно.»       «Но я же не родственник...»       «Нет, Узумаки, это явно что-то не то...»       За бесконечными размышлениями его глаза потихоньку сомкнулись, позволяя наконец погрузиться в пучину сна, как и все в этом зачуханном автобусе.       «Что же будет дальше?» — этот вопрос так и остался висеть на подкорке уставшего организма. — Так, ребята, лагерь окончен, можете все разбредаться... Только вещи не забудьте забрать из багажа!! — Проговорила старенькая учительница. После всего произошедшего в грёбанный последний день, когда счастье всех было на пределе. Именно завтра, после стольких недель муки, они едут домой. Подростки были счастливы, не находя себе места, пакуя свои рюкзаки и чемоданы, и той злосчастной ночью всё пошло по пизде.       Убийство! Так ещё и сделал это парень, с которым они всё это время делили еду, воду...       И даже прибыв в город, глаза всех ребят были смутно грустными и пустыми.       Естественно, были и исключения.       Например, этот коричневоголовый парень, с виду напоминающий собаку.       — Шика и остальные, давайте прогуляемся, отметим нашу свободу! — Весело гавкнул Инудзука, отведя парней в сторонку и затягиваясь вейпом, — крутые, кстати, у них обновки, въёбывает, будто первый раз курю! Дизайн такой чёрно-белый... Ребята, а вы знали, что я зебра?? — Киба ехидно хохотнул, вновь затягиваясь.       — Слушайте, парни, я чё-та устал, может, по домам? — Наруто шлёпнул Инудзуку по плечу, глазами показывая, как по-идиотски тот шутит, поправил рюкзак и невольно отошёл подальше от вейпа.       «Нечего его винить, он же ничего не знает, а курение сейчас... Слишком много кто курит, не стоит каждый раз так зацикливаться.»       «Всё пройдёт, если мысли сразу отметать, ведь так?»       — Неет, так не годится. Пошли сначала к барыге нашему и на ту площадку с единорогом, помните?       — Рот бы свой прикрыл. Потише говори о наркоте, мы вообще-то у полиции, — лениво, но в то же время требовательно вякнул Шикамару, ступая с парнями следом за, как всегда, излишне пылающим активностью Кибой.

***

      — А что вы думаете насчёт Саске этого? Наруто, это тебя особенно касается!! — Весело вякнул Инудзука, качаясь туда-сюда на деревянном единороге.       Ну что за дурость.       — А что думать, уёбок он последний. Наверное, ещё и планы строил, как нам всем настроение испортить, — заныл парень из лагеря, что присоединился к ним, видимо, только ради дозы.       — Да почему вы решили, что именно он убийца?! — Возмущённо буркнул Наруто, сидя на розово-белой скамейке, растопырив ноги в разные стороны.       «Да, под наркотиками явно проще. Даже эти разговоры не злили и не нервировали настолько, как вполне могли бы...»       Главная новость половины школ их города.       Убийца ли психопат Саске Учиха?       И вся толпа хором— убийца!!       Почему же Учиха убил несчастного учителя!?              Как вы думаете, он строил планы всё время пребывания в лагере, или это внезапный псих нашего известного психопата Саске Учихи?       И тут уже мнения разделяются, но все так же несут с собой эту отвратительную желчь.       — Парни, какая разница, давайте просто подождём конца расследования, — умно закончил Нара.       Естественно, он видел эту отлично скрываемую тоску в глазах своего друга.       — Неет, Шика, ну что ты портишь всю малину!! — Протянул Киба, теперь уже скатываясь по горке, а двое парней, что стояли у конца оной, быстро подловили его, защекотав. — Наруто.. Наруто-чан.. Ты же привёл его к нам в компашку, как ты мог?! — Раскидав парней в сторону, Инудзука встал напротив блондина и слезливо забурчал, — даже не заметил, что среди нас настоящий псих.. Кажется, твоя чуйка пропала, вот досада. — Собаковидный рассмеялся.       И тут пришло осознание — он явно ошибся. Наркотики только прибавили разъедающего все внутренности гнева, что сейчас неистово бурлил где-то в желудке Наруто, готовый с секунды на секунду взорваться.       «Нет, тихо, держи себя в руках, Узумаки..»       — Да пошёл ты нахуй, Киба. Иди спектакли свои другому закатывай, тошно уже, — голубоглазый рявкнул, попрощался с парнями: с кем — прожигающим взглядом, с кем — уставшим, и побрёл по песочной дорожке во двор, покидая эту, сейчас просто ужасно ненавистную площадку, вновь поправляя постоянно слезающий с плеча рюкзак.       Отлично, блять, просто восторг, как он мог об этом не подумать. Теперь кроме своих нервно съедающих мыслей все остальные будут только и делать, что разговаривать об Учихе на каждом углу.       Как же всё достало, хотелось, как в детстве, спрятаться с головой в одеяло, на фоне слушая мультик, что смотрел уже раз десять, так точно.       Наруто мог сидеть так часами в детстве, а слёзы всё катились по глазкам мальчика, сердце билось слишком криво, заставляя того нервно дышать, тем самым только больше подгоняя поток слёз.       Взять с собой ту старенькую игрушку, что подарил ему отец.       Чёрный кот.       Правда, теперь он был без глаза и с почти оторванным хвостом, но душу грел похлеще сорокаградусного коньяка.       «Нет, нельзя опять вспоминать прошлое. Узумаки, возьми себя в руки. Тряпка. Куда ты вообще идёшь, так и заблудиться можно.»       Парень начал разглядывать незнакомые дома и дороги, пытаясь вспомнить, где вообще находится общежитие.       Деньги на проезд и еду он благополучно потратит на наркоту.       Как всегда.       Разглядывая уже третий дом за очередным поворотом, Наруто понял, что пришёл обратно к полиции, и вновь раздражённо ударил себя по лбу.       Заглядевшись на манящую вывеску пончиков в какой-то кафешке, он сглотнул и обошел слишком уж длинный дом, находя маленькую арку по пути.       Помог бабушке донести пакет до лифта в этом же доме, и, выходя из подъезда, глупо встал, всматриваясь вперёд.       Из желаний теперь осталось лечь на дорогу под какую-нибудь красненькую машину и отправиться на небеса.       Сил не было, нервы были весь день на пределе, особенно после той глупой стычки с Инудзукой.       Белый пух с тополей порывом ветра влетел прямо в лицо парня. Убрав его с лица и расплющив ногой со всей той злостью, что полыхала внутри исхудавшего организма, Наруто вновь глянул вперёд, всматриваясь в окна соседних домов, и широко раскрыв глаза, остолбенел.       Там, на лавочке у подъезда, сидел слишком уж знакомый чёрный силуэт, что притянул взгляд, выбиваясь своей наигранной тьмой из общей зелёной летней картины.       «И какой дурак летом одевается во всё чёрное.»       Голубые глаза, ярко сверкнув, раскрылись ещё шире, а на загорелом лице проступила широкая улыбка.       Какого чёрта они всегда так встречаются?       Наруто понёсся со всех ног навстречу через маленький скверик, что разлучал их своими зелёными пышными кронами деревьев.       Проклятые тополя со своим пухом.       Но тут в мыслях пронеслась внезапная для его наивного характера мысль: а что ему говорить?       «Саске убил человека или не убил, чёрт его знает... Его обвиняют в убийстве и, скорее всего, посадят. Он что, сбежал??»       В память вгрызся образ его отца, и всё стало понятно.       Желание, просто безумное желание подойти к Саске, так и засело в его голове, и Наруто, как истукан, встал, не решаясь определиться, пока чёрная макушка не поднялась, пусто глядя прямо в душу своими чёрными дырами вместо глаз.       Выбор стал очевиден.       — Саске!! Ты чего тут?       — Сбежал, не видно?       — Да кому ты врёшь, долбаёб.       — Иди отсюда, вон ментовка рядом. Сдай меня.       — Да я не за этим подходил, ты чего.       — Хах. Я убийца, мне место в тюрьме!       Наруто как-то странно глянул на парня, а на губах застыл немой вопрос, который он предпочёл не озвучивать. И правильно.       Наверное, он уже наслушался по горло говна, пока его допрашивали.       — Хочешь ко мне пойти? Выпьем.       — Пить с психопатом-убийцей?       И тут Узумаки понял. Как он мог засомневаться в своём друге?       Эти глаза, обычно такие грубые, будто хрустальные. Даже смотрят пусто, безжизненно. Глаза, что могут просверлить твою черепную коробку, добравшись до самого сокровенного, что только есть. Вбивая иглы и убивая всё желание в них смотреть.       Глаза, что сейчас смотрели совершенно иначе. Будто отдавая тягучей болью где-то далеко внутри, за таким же высоким забором из иголок внутри, как и преграда снаружи.       — Я знаю, что ты не убивал его.       — Наивный. Просто пиздец наивный.       — А ты идиот. Я же сказал, я верю тебе.       — А я и не оправдывался.       — Ну, Саске, ты же понимаешь, о чём я, не строй из себя дурака.       — Пошёл нахер, придурок. Вали давай, а то скажут, что ты соучастник.       Наруто тихонько присел на скамейку, такую же чёрную, как и человек, пытавшийся его безуспешно прогнать, — а я без тебя не уйду.       — Тогда же ушёл.       — М?       — Блять, Узумаки, дом, убийство.       — Так ты же не захотел со мной.       — И сейчас не хочу.       — Тогда будем считать, я учусь на своих ошибках, и теперь я не уйду без тебя.       Блондин достал из маленького кармашка рюкзака шоколадку, начиная её грызть, но опомнившись, протянул и Учихе.       — Я не люблю сладкое.       — А что ты любишь?       День просран, но зато не зря.       Уже вечерело, что заставило множество фонариков в округе зажечься тёплым жёлтым светом. Мелкие прохожие иногда косо смотрели на парней, проходя к подъезду своих домов после трудного, как и всю жизнь до этого, рабочего дня.       Для них они лишь серое пятно в памяти, что растворится, как только дверь в квартиру откроется и их встретит привычный запах ужина и крик детей. А кого-то и вовсе встретит пугающая темнота и одиночество, в котором он пробудет до следующего дня.       — Ничего.       — Э, Саске, ну люди всегда что-то любят... Я вот рамен люблю.       Учиха поднялся, искоса смотря на голубоглазого, — веди, я не помню, где ты живёшь.       «И что же он всё лезет в душу, неймётся ему узнать, что таит в себе псих Саске Учиха?»       Глаза Наруто радостно заблестели, и он поднялся, убирая руки за голову, — выпивка, чур, с тебя. Я на мели.

***

      Сонно открыв глаза, Саске щурился и отвернулся от окна, прячась от назойливых солнечных лучей.       Как оказалось, открытое окно не гарантия прохлады, и сейчас, лежа на деревянном полу, сверху на который была постелена какая-то голубая простынка, недовольно шикая от боли в спине и шее, и ко всему прочему под неистово палящими лучами солнца, Учиха готов был с головой провалиться в водоём, что был у лагеря.       Просто невыносимая жара...       «Кажется, надо было уходить в ненавистный дом, в котором хотя бы есть кондиционер и мягкая кровать, а не ленясь оставаться у Узумаки.»       Естественно, на полу. С какого это хера его гордость позволит лечь с этим клоуном в одну кровать. Да ни за что.       И сейчас черноглазый ненавидел весь этот мир ещё пуще обычного.       Повернув голову наверх, Саске упёрся глазами в довольную нарутовскую рожу и закатил глаза.       «Ну, докатились, теперь этот латентный малый на меня пялится с самого блядского утра.»       А утро и впрямь было одно из худших в его жизни, добавив к вышеперечисленным пунктам ещё и сотню звонков и угроз в сообщениях от Фугаку, а также дикое похмелье после двух бутылок коньяка, что они выжрали вчера ночью.       Ах, точно, ещё нудно саднящая челюсть и ребро из-за вчерашней драки с Наруто.       Ну куда же им без драк.       — И какого хера ты лыбишься?       — Нравится смотреть за твоими мучениями. Вот мне неплохо, солнце на меня не попадает, и отец мне не звонил всю ночь! — Горделиво сообщил голубоглазый.       Саске вновь отвернулся, пытаясь потерять связь с реальностью.       Хотелось набить его наглую морду, только вот сил вставать не было.       А вот Наруто, пылающий бодростью и позитивом, так же как этот нелепый круглый и жёлтый объект в небе, что сейчас, казалось, прожигает его плоть, решил устроить себе дискотеку, на которую сразу же слетелась парочка человек. Хотя даже под удивлённые взгляды ребят Саске не шевельнулся ни на сантиметр и продолжил таранить стену злым взглядом.       Наруто же, всё-таки прогнав своих нежданных гостей спустя пару минут, вышел вслед за ними, оставляя Учиху в долгожданном одиночестве, которое не продлилось достаточно долго.       Точнее, явно не столь долго, сколько он, блять, хотел.       — Вставай, давай, Саске, завтракать пора! — Узумаки, скорчив весёлую рожу злому комку, состоящему только лишь из несчастий, отошёл за чашкой холодной газировки, что одолжил у соседа.       Вот тебе и плюсы жить в общаге. Можно жить, практически не тратя денег на еду.       Конечно, если в общаге было хотя бы несколько знакомых и друзей, чем Наруто мог сполна похвастаться.       — Я встал на час раньше тебя!       Учиха, сморщив нос от резкого запаха рамена, перевернулся на другой бок и посмотрел на этого придурка, — Блять, ты когда уже объебаться успел?       — Я просто косячёк скурил, это даже не наркотики почти что. Хочешь тоже?       Саске тихо выдохнул, закатывая глаза.       — От одного раза не будет зависимости.       — Пошёл ты.       Всё же встав с кровати и по пути захватывая с собой пачку сигарет, брюнет закурил, разглядывая неестественно сильно разбухшую лапшу.       Подняв взгляд, он посмотрел на Узумаки, что довольно доедал свою порцию с безумно счастливым лицом.       — Придурок. Наруто проглотил остатки бульона и поднял заинтересованные светло-голубые глаза на брюнета.       — Если я нахожусь рядом, либо ты не принимаешь, либо я сразу ухожу. Заебало. Ты себя со стороны видел? — Учиха сощурил глаза, — ты выглядишь отвратительно.       Узумаки застыл.       Всё его тело будто связали, а руки предательски застыли, роняя на стол фарфоровую тарелку. Внутри пронеслась жгучая пульсирующая волна. Глаза стали напоминать разбитое стекло.

***

      Мальчик доел свою порцию супа и тихонько спустился со стула, проходя в комнату к маме. Сегодня она была подозрительно весела, но маленький Наруто лишь радовался тому, что мама спустя, наверное, месяц сама приготовила завтрак, и обед, а сейчас подзывала ребенка, руками с безграничным множеством браслетов покружиться с ней в танце.       Мальчик тихонько улыбнулся и, извиняюще посмотрев, прошел мимо комнаты, заходя в ванну и осторожно прикрывая за собой дверь.       Любое действие могло вызвать волну агрессии и испортить её хорошее настроение.       Глазки Узумаки широко раскрылись, а сам он осел на пол ванной и прижал колени к груди, опуская на них маленькую головку.       Было страшно.       Мальчик соврал. Даже несмотря на его маленький возраст, он прекрасно понимал, что происходит с его мамой.       У его папы вчера была зарплата, часть которой его мамочка благополучно спустила на разные интересные вещи, к которым почему-то не подпускала Наруто.       Таблетки, шприцы, какая-то зелёная травка, порошок...       И теперь его мама, спустя двухнедельную завязку, ибо денежек хватало только на невкусную гречку, что уж тут говорить об этих прикольных таблеточках, искренне сияла, излучая добро и заботу о малыше.       Только все её эмоции и мимика были слишком ненастоящими.       Не то что он порой видел в её стеклянных заплаканных глазах, когда она отходила от истерики, тихонько подзывая мальчишку к себе и обнимая, содрогаясь от слёз вместе с Узумаки.       А такая мама хоть и выглядела счастливой, будто на глазах разваливалась на части, как старый конструктор.       Искусственная и вселяющая бешеный страх в маленький организм.       Ему хотелось убежать, только вот некуда, да и слишком маленький возраст сыграл с ним злую игру.

***

      Тоскливо посмотрев в глаза Саске, блондин резко опустил голову.       Было невозможно смотреть в глаза.       Особенно в его глаза.       Первый раз в жизни ему сказали такую простую и, казалось бы, логичную истину, которую Наруто не понимал до этого дня.       Наверное, забылось, спряталось в потаённый уголок его мозга, уступая место лишь больно давящим на его сердце воспоминаниям.       Он боялся стать похожим на мать. И в итоге он так же, как она, стал наркоманом.       Сердце пропустило бешеный кульбит.       Так плохо ему не было уже давно.       Воспоминания детства подступили, возвращаясь только триггерами на каждом шагу.       «Как я смог это допустить? Как, блять, я стал этим...»       Воздуха критически не хватало, в глазах всё поплыло бессвязным маревом, а уши предательски зазвенели.       Быстро подойдя к Наруто, Саске взял того за руку, начиная проговаривать абсолютно нелепые вещи, дабы хоть как-нибудь вытащить его из своих мыслей и сконцентрировать на реальности. Даже на такой, в которую разум ни за что не хотел возвращаться.       Паническая атака, или как там её, он знал эту стерву ещё с маленького возраста и прекрасно понимал, как из неё сложно выйти.       Только вот при первой встрече Узумаки удалось вытащить брюнета всего парой слов, за что он порой всё ещё непонимающе вглядывался в голубые глаза, ища ответа.       — Наруто, слушай мой голос, блять, я тут, слышишь?       — Слышу, — Узумаки, смотря в пол, пробубнил ещё что-то бессвязное, снова корчась от переизбытка кислорода.       — Посмотри на меня, придурок!       — Я не могу...       — Не веди себя как ребёнок, — Учиха потянул того за подбородок, вглядываясь в мокрые глаза.       — Отпусти, отпусти меня! — Блондин забрыкался, нервно зажмурив глаза со всей силы, — прости, Саске... прости за это.       — Сколько книг в этом шкафу?       Наруто, потрясываясь, открыл глаза, и слишком светлое помещение сразу ослепило его, вызвав жжение, — я запутался.       — Считай.       Спустя долгую паузу блондин пробормотал: — Пятнадцать.       Саске встал с колен, всё ещё поглядывая на парня и, убедившись, что всё нормально, взял пачку сигарет и вышел из комнаты, оставляя Узумаки в одиночестве.       Надо было найти балкон без людей, чтобы спокойно покурить.       Дойдя до коридора, он обрадовался тому, что лифты починили и теперь на лестницах не было народу.       Прикурив сигарету, брюнет облокотился на подоконник открытого окна, возрадовавшись ещё одной победе. Солнце наконец-то не слепило глаза, а ушло куда-то за дом.       Летний ветерок слегка продувал его чёрную футболку с какой-то рокерской группой, а сильно отросшие волосы задувало на одну сторону, делая из него недо-эмо.       Руки всё ещё потели, ведь эту дурацкую духоту было не убрать простым отсутствием солнца.       Он ненавидел лето.       А ещё он ненавидел Наруто.       За всё.       За его неугомонный язык.       Вечный оптимизм и детскую гордыню при любых удачах.       За то, что постоянно лез к нему со своими советами, расспросами, не унимаясь ни на секунду.       За его ребячество.       За шум.       За то, что он по сути своей являлся лишь жалким наркоманом.       Но больше всего за то, что сегодня он действительно переживал за этого придурка.       Как Мистер-камень Саске, блять, Учиха мог переживать за какого-то шкета? Что произошло с ним? Да какого к чёрту хера это произошло?!       Затянувшись слишком сильно, Саске почувствовал головокружение и, зло шикнув, кинул недокуренный бычок в окно, садясь на подоконник.       Хотелось убежать. Вычеркнуть грёбанного Наруто из своей жизни и никогда не видеть.       «Да с какого хуя он таскается за мной как собачка? Самому-то не надоело?»       Но что-то не давало уйти, привязывало к блондину тоненькими ниточками, оставляя рядом. Не всегда, не так близко, как казалось на первый взгляд. Эта нить просто не давала порвать все связи раз и навсегда.       Убегая от Наруто, тот будто бы вновь по этой нити отыскивал Саске, с каждым разом всё больше сокращая расстояние.       «Блядство.»       Хотелось выпить, чтобы забыть всё, что только что почувствовал. Хотелось сгнить где-нибудь в подворотне подальше от ярко палящего солнца по имени Наруто.       «Нет, это неправильно», — звучало где-то в неизведанных частях подкорки мозга.       «Надо уйти и никогда больше не сталкиваться с ним», — было написано перед глазами кровавыми буквами.              «Тебе никто не нужен и ты никому не нужен», — вспомнились слова своей матери.

***

      Наруто, не в силах больше пялить в одну точку, вышел в коридор, надеясь, что Саске не свалил куда подальше, как всегда пытался.       Отличная возможность. Открыть глаза давно запутавшемуся в себе наркоману и втихую свалить. В его стиле.       Выстрелить прямо в голову, а сверху припечатать к земле оковами своих чёрных дыр вместо глаз.       И насколько бы Наруто сейчас не было больно, насколько бы душа не разрывалась на мелкие ошмётки, он боялся остаться один во всепоглощающей тьме своего покалеченного разума.       Легче уж заживо потонуть в глазах этого парня, слушая бесконечные фразы о том, какой он, Наруто, неправильный. Так хотя бы не одиноко, хоть на душе всё равно будут скрести кошки, обгладывая последние частички тела, что у него остались.       Голову предательски качало, и разум не совсем уместно мог ориентироваться в пространстве из-за того самого злосчастного скуренного косяка.       За это Узумаки ненавидел себя ещё больше.       Обойдя весь свой этаж и даже места, о существовании которых Учиха явно не знал, блондин застыл у подоконника, всматриваясь в тени деревьев за окном.       Он и правда свалил?       Только отошедший от приступа мозг плохо соображал, а тревога перебралась в самый центр нервной системы, горя красным светом.       Просидев порядка пяти минут в углу лестничной клетки, Наруто отправился обратно в комнату, чтобы безвольной массой упасть на кровать, не замечая Саске, что курил за столом и агрессивно чиркал по маленькому экрану телефона, что-то явно выискивая.       Сил с того момента, как проснулся, так и не прибавилось, а, всё же взяв трубку и ответив на звонок своего папаши, брюнет разозлился ещё больше. В горле засел слишком противный и надоедающий ком, мешающий нормально вдыхать и без того спёртый воздух.       «И что я тут сижу? Почему бы по-тихому не свалить, пока этот, как там его...?»       Имя этого парня, что раскинулся на старенькой кровати общаги лицом в подушку и тяжело дышал.       Блондин, зелёные глаза...       А, стоп, кажется, они были не такого цвета...       Голубые глаза.       Глаза, что принадлежали полному придурку — Наруто.       Он вспомнил.       Хотя зачем ему вспоминать то, что вскоре останется в прошлом?