Хрусталь и солнечный ветер

Каждый день в Эверморе неизменно начинался одинаково. Хотя в случае Жана Моро дни не заканчивались и не начинались, они все сливались в один бесконечный поток. В кошмар, из которого невозможно было вынырнуть. Первое время, годы назад, ему казалось, что всё это – временно. Что это пройдёт. Что он привыкнет. Привык ли он? Конечно, нет. И легче не стало, стало хуже. Много хуже. Отвратительно. Тёмные стены «Гнезда», казалось, готовы были «раздавить» его своим холодом, своей тьмой. Сейчас – особенно. Потому что в «Гнезде» не принято хранить секреты, а у Жана они были. Были с того самого банкета, когда он позволил себе украдкой пообщаться не только с Воронами. С того самого дня, когда Кевин поделился с ним двумя контактами, за которые его спокойно могли наказать. С того самого дня, когда он понял, что больше так не может. Жан долго смотрел на своё отражение в зеркале. Синяки под глазами от бесконечных бессонных ночей, вытатуированная на скуле цифра «три», разбитая, но уже заживающая губа… И глаза – дымчато-серые и безжизненные. Всё на месте и ничего нового. Всё как всегда. Если он не заставит себя отлипнуть от собственного же отражения, то рискует опоздать на утреннюю тренировку. Хорошо ещё, что количество Воронов в команде позволило ему остаться без «напарника», иначе поторопиться ему пришлось бы ради кого-то, не ради себя… Получить неожиданное сообщение от Рене было… неожиданно приятно. Она была полной противоположностью всем обитателям «Гнезда». Полной противоположностью тому, к чему он привык. Поэтому к Рене его… тянуло. Поэтому он ей отвечал. Тянуло, как мотылька на свет. И Моро прекрасно знал, что этот «свет» убьёт его, если Рико или Хозяину станет об этом известно. Второй «контакт», которым Жан обзавёлся, был ещё более специфичным, чем Лиса. Джереми Нокс, капитан «Троянцев», самый странный, чудной и, наверное, самый «живой» человек, которого Жан только видел. Они пересеклись куда более случайно, чем с Рене, и вообще было чудом, что ни один Ворон не заметил их короткого разговора… Жан тогда отвечал ему сквозь зубы, стремясь отделаться. Джереми очень тактично пытался его задержать возле себя. Зачем? Почему? Неважно, Жан всё равно этого, наверное, никогда не узнает. Куда интереснее и удивительнее было то, что это Дэй, похоже, что-то задумал. Потому что Жану написала не только Уокер. Нокс тоже дал о себе знать. И Жан ничего не понимал. А у кого, кроме Кевина, был его номер телефона? Вопрос – риторический. Из всех тех, у кого он был, только Кевин Дэй мог дать его этим двоим. А Кевин, как Жан не раз замечал, никогда не делал ничего «просто так». И, если раньше Моро без особого труда понимал, чего его единственный друг хотел добиться, то сейчас… Рене он ответил почти сразу. Девушка вызывала доверие – чувство, о котором Моро успел было позабыть. Ей хотелось открыться, рассказать чуть больше, чем остальным. С ней хотелось разговаривать. С Джереми было… сложнее. Жан всё ещё колебался, стоит ли отвечать парню. Сообщение того так и висело непрочитанным – уже почти неделю. Каждый день Моро смотрел на экран, в ту его часть, где было это злосчастное сообщение, и раздумывал, стоит ли ответить хоть что-то. Пусть даже этим чем-то будет сухое «не лезь ко мне». Моро не позволял себе думать об этих двоих на тренировках или в присутствии хоть кого-то. Но сейчас, наугад передвигаясь по коридорам, в гордом одиночестве, мог себе это позволить. Только, как оказалось, зря. За пределы комнаты свою задумчивость выносить не стоило. – Смотри, куда прёшь, Моро! – грубо одёрнул его словно выросший из-под земли Ворон. – Мы не на поле, чтобы ты стремился вжать меня в стенку. Жан почти растерянно посмотрел на того, с кем говорил. Клод Даттон, один из нападающих. Жан его терпеть не мог – и это, к слову, было взаимно. И почему из всех, с кем француз мог сейчас столкнуться, выпал именно он?! – Иди к чёрту, – даже не стараясь казаться чуть более «дружелюбным», буркнул Моро. Хотел сказать, конечно, куда грубее, но решил не рисковать. Он отпихнул Даттона, освобождая себе дорогу дальше. Жан знал, что, скорее всего, ему это ещё аукнется, Клод – мелочный и мстительный говнюк, даже если ему, по сути, ничего не сделали. Аукнулось уже на тренировке. «Вороны» проводили тренировочный матч, поделившись на две команды. Жану и без того было плохо: Рико этой ночью было «скучно», и он решил испытать остроту заточки своих старых ножей на нём, Жане. К боли можно было привыкнуть, но сейчас она жутко сбивала с толку, мешаясь с усталостью, складываясь в ещё большую рассеянность. Места свежих порезов неприятно «горели», отзываясь на каждое его движение. Но Моро должен был играть, и играть хорошо. И, конечно же, это было не всё. Клод чудесным образом оказался в другой команде, да ещё и так, что Жан оказался его «опекуном». Не так уж и страшно, но Даттон так и норовил «подпортить» защитнику жизнь. Сначала его попытки казались почти забавными, а потом тот сменил тактику и с лёгкостью пробивал защиту Жана, обходил его. Не сказать, что Моро «спал на ходу» или медленно двигался. Просто за Клодом не успевал. Тот бил по мячу из каких-то странных позиций, двигался странными траекториями. Жан знал, что это значит. Ещё одна бесконечно длинная ночь. Сначала – с «наказанием» от Тэцудзи. Потом – явно с «развлечениями» от Рико. И это всё породила одна-единственная мысль: чего хотел Джереми Нокс?