Хрусталь и солнечный ветер

Солнечный свет, пробивавшийся даже через зашторенное окно, не оставлял никакого шанса поспать ещё хоть пять минуточек. Элисон сонно завертелась в постели. Воистину, утра – её самое нелюбимее время суток. Особенно когда вставать нужно не по своей воли. Девушка уже жалела, что вчера (или, правильнее сказать, уже сегодня?) засиделась допоздна. И ладно бы причина была нормальной, но нет же!.. Элисон не хотела этого признавать, но всё это началось со смерти Сета. «Это» – или бессонные ночи, или ночи, полные кошмаров, когда просыпаешься раз по десять за ночь, едва сдерживая крики. Сегодня был первый случай. Эли смогла уснуть только тогда, когда на горизонте забрезжил рассвет. Пока остальные этого не замечали, и Элисон это устраивало. Раз ничего «странного» не видели соседки по комнате, значит, насчёт остальных Лисов можно было вообще не переживать. Рейнольдс устало потянулась, зевнула и заставила себя откинуть одеяло и подняться. Тело упорно не желало сбрасывать с себя сонную негу, но… Увы. Сегодня – не выходной. Подходя к двери из спальни, Элисон уловила какой-то приятный аромат. Не своих духов, а чего-то… вкусного! Значит, в гостиной или на кухне кто-то из девочек всё же был… Мысленно Рейнольдс пожелала, чтобы синяки под глазами, если они были, не оказались бы слишком огромными… – Эли! – только заслышав тихий скрип открывающейся двери, почти проворковала Рене. Что ж, хоть к кого-то с утра пораньше хорошее настроение… – Ты очень вовремя, я пробую новый рецепт, и… Уокер не договорила, осеклась. Девушка подняла взгляд на заспанную Элисон и вскинула бровь – видимо, ожидая ответа на немой вопрос: «Всё в порядке?» – Да, – заставив себя улыбнуться, почти искренне, сказала Эли. – Да и да. Я просто не выспалась. – Она кивнула в сторону спальни и зевнула. – Но я с радостью попробую, что ты приготовила! И Эли не кривила душой, говоря это. Как минимум потому что врать подруге было выше её сил… – Только приведу себя в божеский вид, – пожав плечами, проговорила Рейнольдс. Настроение постепенно улучшалось, а ночные тревоги отступали сами собой. Уже у входа в ванную Элисон догнал голос Рене: – Даже не выспавшаяся, ты всё равно чудо! – Судя по голосу, она улыбалась. Конечно, Элисон всегда выглядела роскошно. Даже когда в жизни всё катилось в тартарары, даже когда она с трудом находила в себе силы открыть с утра глаза, даже когда всё было хуже некуда. Это был важный принцип: если всё плохо – не обязательно, чтобы все об этом знали. Смотря на себя в зеркало и не узнавая в бледном лице, смотрящего из отражения, своё собственное, Рейнольдс уже не была уверена, что сегодня сможет дотянуться до своей планки «выглядеть хорошо». Да, небольшие синяки под глазами можно замазать, немного макияжа замаскируют усталость и апатию… Но вся эта «безжизненность» из взгляда сама собой никуда не уйдёт. Сегодня она проступала более отчётливо. Потому что у Лисы уже просто не было никаких моральных сил. Улыбка, подаренная Рене пару минут назад – самое большое, на что она была сегодня способна. Теперь этот запас был безнадёжно истрачен. Эли опустила голову, опираясь ладонями в края раковины. Закрыла глаза, мысленно посчитала до десяти. Это помогло окончательно проснуться, но… этого было мало. Сет… Почему-то мысли кружились вокруг него, хотя прошло уже довольно много времени… Относительно. И Элисон уже давно запретила себе о нём вспоминать. Во-первых, воспоминания по-прежнему доставляли боль. Во-вторых, эти же воспоминания пробуждали ночные кошмары. Только вот сейчас «прогнать» Гордона из мыслей не получалось. Да, Элисон любила его – и, может, даже сейчас у неё оставалась ещё часть тех чувств. Но… Девушка знала: это не было той самой любовью «до гроба», о которых снимают фильмы и пишут книги. Но эта горечь утраты… Её не могло смягчить ничего, только время. Тяжело вздохнув, Рейнольдс «оторвала» взгляд от раковины и снова взглянула на собственное отражение. Заставила себя умыться – холодная вода всегда действовала отрезвляюще. И этот раз исключением не стал. Элисон потеряла счёт времени, приводя себя в порядок, но оно того стоило: после проделанной упорной работы выглядела Эли бодрее и «живее», чем оно было на самом деле. То, что надо! Хорошо, что она, в принципе, всегда кучу времени проводила за утренними процедурами, Уокер вряд ли «забьёт тревогу» на этом фоне… – Я жутко заинтригована, что такого вкусного ты приготовила! – добавив голосу немного привычного «тепла», сказала Элисон, садясь за столик перед подругой и подпирая голову кулаком. Будь она дома, её бы наверняка упрекнули: локти на столе – это не по этикету! Как же хорошо, что в Пальметто на этикет было всем плевать. – Запах восхитительный. Рене чуть смущённо, но довольно улыбнулась и поставила перед Рейнольдс тарелку ещё буквально пышущего печенья. С шоколадной крошкой! Элисон не часто говорила об этом, но шоколад она тайно обожала, хоть и редко позволяла себе эту маленькую радость. Сегодня же девушка решила себе в этом удовольствии не отказывать: порция маленькой радости лишней не будет. Откусив небольшой кусочек приготовленного подругой деликатеса, Элисон подняла взгляд на Рене. Вид той вызвал у неё улыбку: их рукодельница так замоталась с готовкой, что даже не заметила, что на щеке у неё остался небольшой след от муки. Рейнольдс ненадолго «зависла», глядя на это зрелище, и Уокер обеспокоено подала голос: – Эли, что-то не так? Элисон проморгалась: – У тебя просто… И тут она решила ничего не объяснять, а сама потянулась вперёд и стёрла след от муки с лица подруги тыльной стороной ладони. Повинуясь какому-то внутреннему «голосу», Рейнольдс чуть задержала руку у лица Уокер, сама не понимая, зачем и почему. И снова ненадолго «зависла». «В себя» Эли пришла, когда поймала себя на мысли, что неотрывно смотрит в глаза Рене какое-то время. Та выглядела действительно обеспокоенной. Конечно, не каждый же день Элисон ведёт себя так… заторможенно. Пускай даже и с утра. – У тебя там мука была, – неловко улыбнувшись, сказала Элисон, быстро возвращаясь в исходное положение и отводя взгляд. В печенье она видела единственное своё «спасение». – Печенья, кстати, потрясающие, – быстро сменила девушка тему. Уокер снова улыбнулась, но на этот раз в её улыбке было что-то ещё, чего Рейнольдс не понимала. – Я знала, что тебе понравится, – довольно кивнула Рене. – Там же шоколад. – Она беззаботно пожала плечами. Фраза была самой нейтральной из всех возможных. Но… Элисон она почти льстила: о своей любви к шоколаду девушка говорила всего однажды и довольно давно, вскользь… Было приятно, что Рене эту деталь запомнила. Хотя… Это же Рене. Она всё и про всех всегда знала. Наверное, в этом не было ничего особенного… Наверное.