Хрусталь и солнечный ветер

Сегодня у «Лисов» не было тренировки, и это ощущалось просто как праздник. Элисон снова плохо спала на досуге, и тащиться на стадион после занятий хотелось куда меньше обычного. То есть не хотелось вообще никак. Элисон предпочла бы отдохнуть, проваляться весь остаток дня в кровати, если не дремля, то хотя бы просто с закрытыми глазами. Но… вряд ли бы это получилось. Для всех остальных Эли всё ещё поддерживала образ того, будто с ней всё в порядке. Ну, не в полном, конечно – девушка изменилась кардинально, – но в достаточном, чтобы не вызывать вопросов. Вообще, Элисон сама не понимала, почему не хочет, чтобы кто-то знал о её истинном состоянии. Внимание ей всегда нравилось, а тут… Оно было не нужно. Боль утраты уже прошла, на её месте осталось что-то другое. Пустота? Возможно, именно она. Произошедшее с Сетом будто доломало в Элисон то, что было надломлено до этого. И, пускай девушка почти вернулась в норму, оставалось ещё что-то, продолжавшее «ныть». Рейнольдс вышла из университета и, не долго думая, направилась к парковке. На уме у Лисы было уехать куда-нибудь, да хоть в ближайший торговый центр. Шоппинг всегда помогал «очистить» голову от неприятных мыслей. А последние сейчас были просто в избытке: на последней паре с бесполезной и нудной лекцией Эли имела неосторожность уйти в себя, и теперь к её горлу подкатывала необъяснимое чувство – то ли просто тревога, то ли уже паника. Садясь в машину, Рейнольдс гнала это ощущение как можно дальше от себя. Ничего плохого не случится, потому что хуже, чем сейчас, быть уже просто не может. В данный момент было даже почти приятно осознать, что она – на своеобразном «дне», и «тонуть» дальше уже просто не может. Какое-то время девушка тупо сидела в машине, положив руки на руль и глядя в одну точку. Мысли… Как же порой они были некстати! И ведь она даже не понимала, о чём конкретно думала, настолько в голове всё путалось. Элисон сделала пару глубоких вдохов-выдохов. Чудесным образом это помогло, и мир, начавший было «расплываться», вновь обрёл былую чёткость и прежние краски. – Шоппинг, – напомнила себе Элисон. Почему-то важным оказалось проговорить это вслух, звук собственного голоса тоже «отрезвлял». Но перед тем, как поехать в ТЦ, Эли достала телефон и отправила девочкам короткое сообщение: «Буду поздно». На случай, если они будут волноваться. А они ведь будут!

***

Элисон бесцельно бродила по торговому центру часа три, не меньше. Однако результат превзошёл все её ожидания: она действительно смогла отвлечься! Порой получалось так, что Эли с головой уходила в изучение ассортимента парфюмерного магазина или слишком трепетно относилась к выбору платья, которое «на выход» наденет максимум пару раз. Иногда это бесило, но сейчас было очень даже кстати. Когда мысли крутятся вокруг того, насколько хорошо сидит платье или не слишком ли сладкие духи ей понравились, времени думать о плохом совсем нет. Вернулась Элисон действительно поздно для самой себя. Не за полночь, конечно, но… Кажется, Дэн и Рене всё же успели начать переживать за неё. Девочки ничего не сказали, но по их взглядам Эли поняла, что вопросов у них – много. Кажется, они сложили «два» и «два» и поняли, что будь всё «в порядке», она бы не поехала по магазинам допоздна. Но, к счастью, все уже собирались спать, и вопросов не задавали вообще никаких.

***

В маленькой тёмной комнатушке было до жути тесно и душно. Элисон чудом не задыхалась. Сначала тьма была такой, что аж резало глаза, и казалось, будто Эли ослепла. А потом появились они… Сначала Элисон показалось, что это – огоньки, загорающиеся яркими вспышками. Как светлячки в детских сказках. А потом девушка поняла: это – глаза. В горле пересохло от подступившего страха. Тьма начала душить, обволакивая тело Элисон, засасывая в себя. Рейнольдс будто приросла к месту: пыталась бежать, но не могла оторвать ног от ставшего смог липким пола. Из темноты донёсся голос, и девушка даже не поняла, на каком языке он говорил. Английский? Итальянский? Арабский или китайский? Может, русский? Да хоть эльфийский, как в той книжке, которую недавно прочитал Ники! Неважно. Элисон не понимала, что за слова набатом звучат вокруг. Эли чувствовала, что кто-то – безусловно, опасный и недобрый – приближается к ней. Чувствовала, как его рука тянется к её лицу, как его пальцы зависают буквально в нескольких миллиметрах от её кожи… А потом… Потом Рейнольдс проснулась, машинально садясь в постели и жадно хватая ртом воздух. Сердце стучало так, словно намеревалось пробить рёбра и выпрыгнуть из груди, кровь пульсировала в висках. Эли рвано дышала, глядя почему-то на свои руки. Дрожащие руки. Хотелось кричать, плакать – да что угодно, лишь бы выплеснуть эмоции. Элисон собиралась уже подняться и уйти в ванную в надежде, что холодная вода снова поможет ей взбодриться, как вдруг… Девушка резко поняла, что именно всё время с момента её пробуждения было не так, как обычно. На её кровати кто-то сидел. В комнате царил полумрак, и Элисон пришлось напрячь зрение, чтобы узнать в неопределённом силуэте Рене. Та неотрывно смотрела на подругу, ничего не говоря, и, кажется, что-то шептала. Элисон разобрала слова только на третий или четвёртый раз: – Эли, это был просто кошмар. Всё в порядке. Рейнольдс медленно, но согласно кивнула. Сжала руки в кулаки, силясь унять дрожь в них. Не помогло: пресловутая дрожь просто «перекинулась» на всё тело. Элисон пыталась не выглядеть разбитой так долго, что сейчас сдалась окончательно. Она обняла себя за плечи и отвела взгляд. Плечи её всё подрагивали, как будто она жутко замёрзла, хотя это было не так. Рене не ждала какого-то приглашения или просьбы. Она просто подсела к подруге ближе, обнимая её, прижимая к себе. Одной рукой провела по волосам девушки, потом – по спине. Прикосновения эти своё дело сделали: Элисон стало как-то спокойнее. Она как будто снова была маленькой девочкой, испугавшейся монстра под кроватью и отчаянно нуждавшейся в успокоении и какой-то защите. И это всё Рене могла ей дать. – Давай, я побуду рядом, пока ты попробуешь снова уснуть? – предложила Уокер. – Защищу тебя от кошмаров, чем бы они ни были. Элисон согласно кивнула: в горле всё ещё стоял какой-то ком, и говорить она не могла. Но от близости Рене ей становилось так спокойно, как никогда прежде. Как будто эта девушка действительно могла защитить её от чего угодно. Эли послушно легка обратно в постель, Рене устроилась рядом, и Эли почти тут же – чисто инстинктивно, конечно – положила голову ей на грудь. Она этого видеть уже не могла, но Уокер улыбнулась, обнимая подругу за плечи. – Ты точно будешь рядом? – сонно, уже засыпая, спросила Эли. – Конечно, – пообещала Рене. – Всегда? Вопрос звучал странно, неоднозначно и немного непонятно, но Уокер мягко ответила: – Всегда.