Хрусталь и солнечный ветер

Время шло, и Элисон, можно сказать, не узнавала саму себя. Порой нам всем нужно позволить себе перестать быть сильными и хотя бы перед кем-то сбросить свои «доспехи», признавая, что нужна помощь. Под лёгким «напором» Рене это сделала и Элисон – позволила о себе позаботиться. Уокер своё слово сдержала и вечерами, когда Дэн уже спала и видела седьмой сон, перебиралась к Эли поближе. Последняя устраивалась поудобнее, периодически опуская голову на плечо или грудь Рене, и… слушала. Рене рассказывала обо всём подряд – как прошёл этот день, какие планы на следующий, что произошло в книге, которую она иногда читала в перерывах между занятиями… Иногда рассказывала о себе, но это бывало редко и очень-очень мало. Но Элисон этого было достаточно. Элисон нравилось слушать успокаивающий тембр голоса Рене, нравилось в целом слушать её рассказы. Нравилось, как та время от времени перебирала пряди её волос. Элисон нравилось, что Рене была рядом. Конечно, они все уже некоторое время были близки. Наверное, даже довольно давно… Но Рейнольдс никогда не была довольна положением вещей так, как сейчас. В какой-то один миг всё перевернулось с ног на голову, и с каждым последующим днём, мгновением девушка понимала, что не хочет отпускать Рене ни на минуту. Хочет держать её за руку не только в те моменты, когда засыпает. Хочет, чтобы та гладила её по волосам не только для того, чтобы успокоить после кошмара. Только вот… Забавно: Элисон привыкла, что, в общем-то, может получить от жизни практически всё. Но самое главное, как оказалось сейчас, своё «сокровище» не сможет приобрести ни за какие деньги. Этого «сокровища» придётся… добиться? Легко было думать – добиться, как же! Эли самой себе-то с трудом признаться могла, что Рене ей нравится. Нравится не только как подруга, но и как… девушка. Это было немного странно, непонятно, почти дико – но от этого чувства Элисон не становились менее отчётливыми. Рейнольдс раза два даже пыталась об этом заговорить, стоило отдать ей должное. Первый раз – когда они вдвоём сидели в гостиной и смотрели какое-то до жути глупое шоу по ТВ, а второй – когда Рене в очередной раз предложила посидеть с Эли, пока она не уснёт. Ясное дело, успехом её попытки заговорить не увенчались. Слова застревало комом в горле, потому что Элисон боялась испортить всё. Сейчас между ними была какая-никакая связь, и она очень боялась её ненароком разрушить, потерять… Чувства «жгли» изнутри, но поговорить о них оказалось сложнее, чем терпеть этот «огонь». В один момент Элисон «сдалась», решив прибегнуть к небольшой помощи. И от кого? От самого неожиданного для роли советчика человека – Ники. Девушка буквально «выловила» Хэммика в коридоре после его пар. Пришлось попотеть, чтобы успеть к кабинету, в котором у него были занятия, до начала перемены – а со своих занятий не так-то просто получилось уйти! Но лучше было потерпеть пятиминутные возмущения преподавателя, чем тащиться в комнату «монстров» и звать Ники оттуда. В прошлый раз это было… проблематично. Хэммик, кажется, был слегка удивлён, завидев Элисон, которая спешила к нему. Иногда они проводили время вместе, мило беседуя о всяком, но после того, что случилось с Сетом, эти их посиделки почти прекратились… А тут такой сюрприз! – Ничего не спрашивай, – отдышавшись после бега по лестнице, заявила Элисон. – Ты мне нужен. Пожалуйста. Пойдём. Ники возражать не стал. Если Эли говорит «нужен» и «пожалуйста» в одной фразе – значит, дело реально важное. Рейнольдс утащила парня в библиотеку, где они уж точно могли поговорить нормально, в спокойной обстановке, без лишних глаз и ушей. То, что Элисон сейчас было надо! А Ники всё не понимал, что происходит, и знатно успел перепугаться. – Элисон, да в чём дело? – наконец, поинтересовался Хэммик. Сдерживать миллиарды своих вопросов он уже точно не мог. Эли опустилась на один из ближайших стульев и, кивнув Ники на место напротив себя, подпёрла голову рукой. – Мне нужен совет. Ники шумно выдохнул: – Серьёзно? Я уж думал… Думал… Что кто-то или умер, или при смерти! – Если это и было возмущение, то очень-очень напускное. – При смерти буду я, если мы не поговорим, – резонно ответила девушка. Ники послушно сел, и она продолжила: – Как ты понял, что любишь Эрика? Хэммик чуть было воздухом не поперхнулся от формулировки вопроса. Это никак не вязалось в его голове с просьбой о срочной помощи… – В том смысле… – продолжала Элисон. – Как ты понял, что то, что ты к нему испытываешь – это именно симпатия, любовь, а не благодарность за то, что он рядом? Ники какое-то время молчал, удивлённо смотря на подругу. Ему жутко хотелось спросить, чем вообще вызван такого рода вопрос, но решил не лезть ей в душу. Захочет – сама всё объяснит и расскажет. – Ну, это долгая история, наверное… Так в двух словах и не скажешь. – Если ты никуда не спешишь – расскажи мне, это важно. Пожалуйста, – снова попросила Элисон. И Ники сдался. История их отношений с Эриком не сказать чтобы была какой-то тайной… К тому же если для Элисон это было так важно и могло хоть как-то ей помочь… Неважно, в чём… Ники только рад стараться. Ему было важно, чтобы эта девушка была в порядке. И не просто в порядке, а по возможности ещё и счастлива! Поэтому какое-то время эти двое провели в библиотеке за тихим разговором. Хэммик говорил, а Рейнольдс – внимательно слушала. Хотя основная тема, которую хотел донести парень, была проста: любовь – это когда ты смотришь на человека, а видишь целый мир. Благодаря разговору с Ники Элисон кое-как пришла к выводу, что её чувство к Рене – не простая благодарность. К тому же… Это ведь началось чуть раньше. До того, как Уокер заметила, что Элисон не спит нормально ночами. До того, как между ними что-то «изменилось», как казалось самой Эли. В один день они вдвоём пошли по магазинам. Казалось бы, обычная прогулка по торговому центру – что может пойти «не так»? Оказывается, когда дело касалось Лисов, «не так» пойти может вообще что угодно… Даже выбор наряда для банкета. Элисон всё думала, что делать со своей так неожиданно возникшей влюблённостью, и потому ушла в свои мысли. Всё думала, не поговорить ли обо всём сейчас, перед Рождеством?.. Скорее даже без надежды на какую-то взаимность, просто чтобы на душе легче стало – чтобы пропала эта неизвестность. – Элисон. – Голос Рене долетел как будто откуда-то издалека, но Рейнольдс встрепенулась. – Ты смотришь в зеркало уже минуты три. Две из них – пустым взглядом. Вряд ли в этом виновато платье… Мне начинать беспокоиться? Элисон проморгалась и отвернулась от зеркала. Посмотрела в глаза Уокер: та выглядела озадаченной. Реально пыталась понять, всё ли в порядке. Рейнольдс нервно улыбнулась. – Нет… То есть, если только по другому поводу. – Это по какому же? – всё так же задумчиво протянула Рене. – Ну, например, по поводу того, что ты мне нравишься. – Эли выдохнула эту фразу сразу, резко и неожиданно, пока не успела передумать. Решила последовать совету Ники «не держать всё в себе». Рене секунд пять – показавшихся для Элисон пятью веками – молчала. А потом – улыбнулась и взяла руки Эли в свои. – Наоборот, по этому поводу я теперь могу вообще не волноваться. – Кажется, взгляд Элисон буквально означал что-то в духе «в каком это смысле?», потому что Уокер почти тут же уточнила: – Потому что ты мне нравишься тоже. Не день и не два.