Хрусталь и солнечный ветер

Несколько недель после худшей в жизни поездки Жана выдались довольно… интересными. Возможно, с его стороны это было ужасно глупо и рискованно, возможно, жизнь его буквально ничему не учила, но… Но он не мог избавиться от мыслей о Джереми. В том смысле, что с Троянцем ему было легко. Только в общении с ним Жан мог хоть немного побыть самим собой, не притворяясь. Вообще, с того момента, как Кевину удалось сбежать, Жан и забыл, что такое разговоры по душам. Поэтому Моро просто ничего не мог с собой поделать. Да, это было опасно. Если Рико что-то заметит – особенно после этого его совершенно однозначного предупреждения – то будет… плохо. И, возможно, не одному только Жану. Но только в общении с Джереми – и Рене, само собой, но речь сейчас не о ней – Жан чувствовал себя… живым и нужным. Ощущения, которые Воронам должны быть чужды.

***

Джереми Привет) Можешь говорить? Жан Привет) Да, могу. Но недолго Джереми Ты первый раз поставил скобочку! Я могу отметить этот день в календаре! Жан Моро отправил мне скобочку! Жан Правда первый раз? Джереми Ага!! Жан Ну, теперь буду чаще)

***

Иронично складывалось: они оба друг о друге почти ничего не знали, только в общих чертах – то, что о них знали все, кто интересовался экси. Но хотелось-то знать больше, и они оба не подозревали, насколько это желание взаимно. Джереми хватался буквально за любые крохи информации, за которые только мог, пытался разговорить Жана в те короткие моменты, которые у них были для того, чтобы пообщаться «без последствий». Это было… сложно. Но Джереми в принципе был не из тех, кто всегда выбирает только лёгкий путь.

***

Жан У меня нет любимого фильма. Наверное, потому что мы с командой их не смотрим. Никогда) Джереми Скобочка здесь неуместна Жан Извини Иногда Джереми почти пугало, что Жан извинялся почти за всё. Он понимал, что это, скорее всего, просто уже как рефлекс – защитная реакция. Но Нокс не хотел, чтобы Жан «защищался» от него, потому что не собирался ему «вредить»… Джереми Как так – вы не смотрите фильмы? Я знал, что Вороны… Не то чтобы поддерживают дружескую атмосферу в команде, но чтобы настолько? Вы что, дерётесь вместо просмотра фильмов? Жан Да, а вы – нет? Джереми Нет! Жан Ну ладно, я знаю. Мы тоже не дерёмся. Не всегда. Почти никогда. Джереми Жан, ты шутишь, да? Жан Просто знай, что мы не делаем ничего такого, что делаете вы. Расскажи лучше что-то ещё, пока меня не поймали с телефоном Джереми Какой у тебя любимый цвет? У меня красный… Даже больше алый… Жан Я же вроде просил рассказать, а не спрашивать? И я не знаю, нет у меня любимого цвета. Джереми Ну я же рассказал, какой у меня любимый цвет)) И его не может не быть. Ты либо не думал об этом, либо скрываешь его от меня) Жан Наверное, голубой Джереми Как небо? Когда Джереми задал этот вопрос, Жан хотел ответить совершенно другое. Вообще, он даже печатать начал другой ответ: «Скорее, как твои глаза». Но вовремя себя остановил, стирая это предложение. С чего вообще он думал про глаза Нокса? Хотя это было правдой: Жану очень нравился оттенок глаз Джереми. Не исключительно голубой, но и не какой-то «мутный». Небо не бывает такого красивого, выразительного цвета… Жан Ну да, небесно-голубой. Джереми В своих подвалах не часто видишь небо, да? Прости, если вопрос слишком личный… Можешь не отвечать Жан Да уж, нечасто Джереми Это так грустно… Жан Извини, мне пора Я попробую написать позже.

***

«Позже» наступило только на следующий день. Точнее говоря, следующим вечером, после тренировки. Жан чувствовал себя просто ужасно, валился с ног, да ещё и порезы на руках «разнылись». Но, вопреки здравому смыслу, Жан не лёг вздремнуть перед ночной тренировкой сразу же. Первым делом нужно было проверить сообщения от Нокса… Джереми Привет) Надеюсь, ты свободен Жан Опять же, ненадолго Джереми Чем вы занимаетесь в своём замке? Любимые книги, музыка, предмет в универе? Хоть что-то… Жан Мы тренируемся, Джереми. Музыка любимая есть. И предмет тоже. Я в пещере живу, конечно, но не всё так плохо. Джереми Что за музыка? Можешь сказать исполнителя? Жан Joe Dassin, Patrick Fiori Джереми Почему тебе нравится именно эта музыка? Отражает внутреннее состояние или просто приятно слушать? Жан Это какой-то тест? Джереми, я не знаю) Джереми Я хочу узнать тебя лучше. И мне мало того, что я уже знаю. Жан Я тоже хочу тебя узнать. Давай, для начала ты всё же расскажешь о себе, а потом может и мне будет проще говорить?

***

И Джереми ведь рассказывал. Он рассказал о себе столько, сколько, кажется, и сам о себе не знал. Рассказал про свою любовь к выпечке и сладкому, о том, что «душу готов продать» за что угодно, где есть карамель. Особенно солёная. Жан, кстати, его любовь к сладкому не разделил, чем вызвал кучу вопросов у Нокса («КАК можно не любить сладкое, ты хоть пробовал??») А ещё поведал историю о том, как стал капитаном команды и делал всё, чтобы «Троянцы» стали одной большой семьёй. В каком-то смысле этого рассказывать он не хотел, потому что думал, что заденет Моро за живое – «Вороны»-то едва ли были хоть немного дружными… Но Жан сам настоял на том, что хочет послушать. Ещё Джереми немного разоткровенничался и рассказал о том, что в мир экси его занесло почти чисто случайно, за пару лет до университета. Что он даже подумать не мог, что эта игра столько изменит в его жизни. И что это одна из тех вещей, о которых он совсем не жалеет – в отличие от того, какие предметы для изучения выбрал. О себе Жан рассказывал куда меньше, чем Джереми. По большей части потому что говорить было нечего. Жан не делал в жизни и половины из тех вещей, о которых пусть даже вскользь упоминал Нокс, и потому считал себя человеком ужасно скучным и неинтересным. Моментами его даже удивляло, что Джереми до сих пор не сдался и продолжает разговаривать с ним. Всё шло хорошо какое-то время. Но ничего не длится вечно – и этому «затишью» тоже пришёл конец. Причиной всему – банальная неосторожность. Бессмысленная и беспощадная. Жан Я свободен, можем поговорить. Джереми Сегодня дольше, чем обычно. Я почти уснул Жан Спи, я не буду мешать Джереми Нет, ты чего? Лучше расскажи, почему вас задержали Жан Мне, скажем так, досталось от тренера. Ему не понравилось, что меня вжал в стену мой сокомандник. Джереми Ему не понравилось? Но ты же не виноват Жан Ему всё равно. Я ничего не мог сделать. Даже убежать не успел бы… Отключился на месте, а потом ещё раз после «утешения» от тренера. Хотя это неважно. Расскажи, как у тебя дела? Джереми И тебе даже никто не помог? Жан Они только смотрят. Я понимаю, они не хотят лезть. Боятся. Я бы тоже боялся. Джереми Жан, ты в порядке? Не отвечаешь уже довольно давно Прости, что надоедаю сообщениями. Надеюсь, что тебе не досталось ещё сильнее. Напиши, как сможешь. И дай мне знать, что ты живой, даже если не хочешь больше со мной общаться…

***

На самом деле, дело было вовсе не в том, что Моро хотел избавиться от «общества» Джереми или что-то такое. Нет. Наоборот, Жан ни на что, наверное, не променял бы это их общение, которое буквально давало ему силы не сдаваться. Как-то так получалось, что даже его мысли о том, что выход из Эвермора один – смерть – отступали, и француз об этом больше не думал. Молчание Жана было обусловлено тем, что, вопреки обыкновению, он услышал рядом со своей дверью шаги. От паники он чуть было не выкинул телефон куда подальше, в итоге же кое-как припрятал его, чтобы не вызывать подозрений. Как всё невовремя! Конечно, в это время к Жану занесло Рико. Японец просто хотел поглумиться лишний раз и проверить, как тут поживает «птенчик» после «наставлений». Жан уже подготовился к тому, что Рико снова начнёт над ним измываться, только добавляя ему страданий… Но нет. Морияма сегодня был невероятно щедр, и просто… ушёл. А Моро свалила накатившая усталость. И всё бы ничего, если бы не одно «но»! Жан был уверен, что телефон надёжно спрятан. Что пока он будет на следующий день на тренировке, никто ничего не найдёт. Но… он жестоко ошибался. На тренировке не было Клода, и уже тогда нужно было заподозрить что-то неладное. Но Моро было слишком плохо после вчерашнего, и он вообще, честно говоря, не особо глядел на сокомандников. Его волновало только то, чтобы у Хозяина не было снова к нему претензий. Их на удивление и не было, и Жан с чистой совестью вернулся к себе в комнату… И, по закону подлости, «пропавший» Даттон был именно там. С телефоном Жана в руках. На секунду Моро почувствовал облегчение: плевать! Он всегда стирал переписки, ничего там найти нельзя было… А потом его как осенило: вчера он сообщения не стёр. Что ж… Мысленно Жан бранил себя за глупость на трёх известных ему языках разом. Позади, откуда ни возьмись, материализовался Рико. Ну конечно, по чьей ещё указке Клод рылся бы в чужих вещах?.. Морияма затолкнул Жана в комнату, а сам взял у другого Ворона телефон, бегло пробежавшись взглядом по сообщениям. А у Жана в это время чуть сердце не остановилось. Лучше бы остановилось – это было бы куда менее болезненно, чем то, что с ним сделает Рико… Японец же, оторвав взгляд от телефона, перевёл взгляд на Моро и натянуто – и очень недобро – улыбнулся: – Я мог понять многое… Но говорить о наших внутренних порядках? Жан, ты меня разочаровываешь… – Рико говорил приторно вежливо, и от этого становилось ещё страшнее. – За это придётся заплатить... Ещё не зажившие раны и без того болели, а теперь рядом с ними – или даже поверх – появились новые. Боль была такая, словно Рико ломал ему кости, но нет же. Тот просто… бил. Бил, не особо раздираясь, что именно хочет ранить. Рико называл это «наказанием», но по факту это было просто избиение человека, который не мог защищаться…

***

Но в один «прекрасный» день, когда Жану в очередной раз сначала досталось от тренера, а потом сразу пришлось выходить на поле для тренировки, Джереми его буквально «добил». Дело было так. Моро не хотел нарушать традиции в виде ночных разговоров с Ноксом, но руки его в этот раз настолько болели, что он с трудом мог удержать мобильник в руках – не то что напечатать что-то. Тогда Жан решил прибегнуть к очередной рискованной затее – позвонить. К счастью, было уже достаточно поздно, чтобы к нему в комнату кого-нибудь занесло. Джереми ещё наверняка не спал – Жан уже чуть ли не наизусть знал время, когда тот отправлялся «на боковую» – поэтому можно было позвонить. Нокс ответил почти сразу: – Жан? Что-то случилось? – Голос его звучал непривычно обеспокоено. – С чего ты взял? – Ну… – неуверенно протянул Джереми. – Ты позвонил, а не написал, и я подумал… – Нет, я в порядке, насколько это возможно, – поспешил заверить Жан, пока его собеседник не напридумывал чего-нибудь «ужасного». – Просто решил позвонить. Услышать твой голос. В трубке какое-то время было слышно только молчание, и Моро уже было подумал, что пропала связь. Он даже убрал телефон от уха, чтобы проверить качество сигнала, как вдруг Джереми снова заговорил. – Я тоже рад тебя слышать. – Он улыбался, определённо улыбался! – Кстати… У меня для тебя сюрприз. – Не люблю это слово, – зачем-то ляпнул Жан, почти сразу об этом пожалев. – Обычно за ним не следует ничего хорошего. Снова молчание. Казалось, Джереми с трудом подбирал слова и путался в мыслях. В каком-то смысле это было даже мило… – Мы с частью команды приедем к вам на игру, – наконец, выдохнул Нокс. – Всё будет в порядке, обещаю! И… Мы сможем увидеться. – Это опасно! – чуть было не вскрикнул Жан, благо, вовремя опомнился. – Ты понимаешь, что будет, если… Договорить ему не дали. Джереми перебил его – видимо, решил высказать всё, пока не передумал. – Не отговаривай меня, прошу тебя. Если не захочешь говорить со мной – чёрт с ним, я переживу. Но дай мне хотя бы приехать и убедиться в том, что ты действительно в норме! Джереми говорил таким серьёзным, собранным – почти командным, менторским – тоном, что с ним сложно было поспорить. Жан вздохнул и согласно кивнул. И только секунд через пять вспомнил, что Нокс его, вообще-то, не видит. – Я захочу, – только и сказал он.