Хрусталь и солнечный ветер

Апатия. Именно это было тем чувством, в котором Джереми буквально жил. Первые дни после этого «инцидента» в аэропорту так уж точно. Он себя чуть ли не убить был готов в первые часы и дни. Поначалу он вообще ни с кем разговаривать об этом не хотел. И не стал бы, если бы Альварес в один из дней просто силой не затащила его и Лайлу в ближайший бар. Джереми, конечно, упирался, но… разве перед волей этой девушки вообще можно было устоять? Ответ прост: нет. Оливия обладала поразительной способностью «заставлять» людей делать что-то, а Лайла всегда умела их разговорить. Тут уж гадать нечего: эти двое, как всегда, сговорилось в попытках ему помочь… В той или иной степени Нокс это очень ценил. Без этих двоих он рисковал впасть в депрессию ещё курсе на первом, и теперь, привыкнув, даже не понимал, как жил без них. И вот сейчас… Ему, наверное, нужно было выговориться. Джереми даже не дожидался, когда девочки начнут его расспрашивать. Сам заговорил первым. – Я идиот, – выпалил Нокс, когда они выпили всего ничего. Даже не опьянел толком, а уже хотел говорить. – Я только и могу, что всё портить. Джереми спрятал лицо в ладонях. Не потому что не хотел поднимать взгляд на подруг, а потому что… Наивно надеялся, что это может его «спрятать» от всего этого мира, где у всех действий есть последствия. Плохие и хорошие. Сейчас речь шла о плохих. – Рассказывай, что случилось. – Альварес как всегда: сама прямолинейность. Но это было именно тем, в чём Джереми так сейчас нуждался. Нокс долго – очень долго! – молчал, прежде чем поделиться своими переживаниями. Подбирал нужные выражения, формулируя, что именно думал и чувствовал. Как бы пытался разобраться в себе именно сейчас, хотя следовало это сделать пораньше. Но теперь это было неважно. Главное, что он ни на секунду не сомневался в том, что ему нужна помощь. Иначе он в этом самобичевании просто погрязнет. Уйдёт в него с головой, с концами. – Я поцеловал Жана. – Прошло не меньше мину пяти, пока он собрался с силами. – Я вообще не понял, как так вышло, я… Я не думал о последствиях, не думал о его возможной реакции… Лайла и Лив молчали, но по их взглядам было понятно, что их переполняло какое-никакое сочувствие напополам с любопытством. Да, они не лезли с расспросами, но это не отменяло того факта, что подробности им были нужны. – С ним иногда бывает так предательски легко, что я забываюсь, что он – чёртов Жан Моро, а не кто угодно другой. Я забываю, какой он… сложный. Как тщательно строит вокруг себя стены, не подпуская никого слишком близко, как пытается обезопасить себя… А я что сделал? – Джереми снова «спрятался» в безопасной «сети» своих пальцев. – Я за эти его стены залез без спроса. И в таком ключе Джереми ещё не раз по себе «прошёлся». Оно и понятно: он чувствовал вину, особенно учитывая, как неудачно всё складывалось… У Жана были проблемы, он почти не мог ответить Ноксу на банальное «как дела?»… А ведь Джереми принимал это на свой счёт, напрочь забывая о том, как живёт «Гнездо». Джереми не был эгоистом, он просто был в отчаянии. Он просто безумно боялся потерять Жана. Конечно, между ними правда ничего не было – разве что только фантазии и мечты Джереми о чём-то большем. О чём-то… несбыточном. Джереми ни за что не стал бы заставлять Жана ввязываться во что-то, что ему было бы неприятно, во что-то, чего он не хотел бы. Он не заставил бы Моро идти против «принципов» собственного выживания, связываясь с ним. Но, чёрт, как бы он хотел ещё раз его поцеловать… Приходилось раз за разом гнать от себя эти мысли. – Джер, в том-то и дело… – вздохнула Лайла. – Он – Жан Моро. Это ответ на все вопросы. Просто не дави на него, дай ему время… Я бы тоже не знала, как себя вести, если бы меня вот так внезапно поцеловал кто-то, кто мне небезразличен. А ему – ещё тяжелее. Альварес демонстративно кашлянула и закатила глаза, как бы говоря: «Я, вообще-то, всё слышу». В ответ на это Лайла тоже закатила глаза, а Джереми – наметил слабую улыбку. Правда, продержалась эта улыбка не так уж и долго. – С чего ты это взяла? – грустно крутя в руках опустевший стакан, спросил Нокс. – Почему думаешь, я действительно ему… нравлюсь? – Потому что я вижу, как он на тебя смотрит. – И как же? – Как на солнце.

***

Рене и Элисон проводили, кажется, лучшие каникулы в жизни последней. Она не привыкла к семейным сборам в том или ином виде, её собственная семья никогда не была настолько дружной, чтобы проводить праздничные вечера вместе. Поэтому когда Рене пригласила Эли к себе домой на Рождество, та просто… растерялась. Нет, буквально: её охватила самая настоящая паника, ведь она совершенно не знала, как себя вести. Элисон правда боялась ненароком испортить отношения с семьёй Рене… Сомнения Уокер смогла развеять одной короткой фразой. – И как же ты объяснишь там моё присутствие? – спросила тогда Эли. – Скажешь, что пригласила подружку? – Не подружку, – отрицательно мотнула головой Рене. – Я пригласила любимую девушку. И как после такого Рейнольдс могла отказаться? Да, в общем-то, никак. Так что пришлось заниматься предпраздничной суетой: искать подарки для семьи Рене и, главное, для неё самой. Когда Элисон уже отчаялась было найти что-то подходящее для Рене – а искала она, между прочим, уже второй день! – ей на глаза чисто случайно попалась цепочка. Такая незатейливая, но в своей простоте – такая по-своему красивая… Элисон никогда не ассоциировала предметы с людьми, но сейчас эта цепочка напоминала ей саму Рене. Эли знала уже наверняка, что купит именно это. И также знала наперёд, что Уокер нахмурится и скажет, что «дорог не подарок, а внимание». Но какая разница? Если Элисон хотела сделать подарок – она его сделает. Эти каникулы были лучшими, и каждый следующий день это только подтверждал. Эли на удивление легко поладила с родственниками своей девушки, а те оказались к ней очень радушны. Каждый вечер они устраивали совместный просмотр старых кинофильмов, а днём находилась масса других занятий. Элисон даже «увлекли» в дела кулинарные, и совместно с Рене они испекли первый в жизни Рейнольдс рождественский кекс. Эли терпеть не могла готовить, но в этот раз, изгваздавшись по уши в тесте, она даже получила от процесса удовольствие. Возможно, потому что Рене всю её исцеловать была готова за то, что она согласилась. И, когда настало время возвращаться в Пальметто, стало как-то… грустно. Элисон уже заранее чувствовала, как скучает, когда они только-только начали собираться в общежитие. Пришлось пообещать, что она обязательно приедет ещё – иначе её просто отказывались отпускать… В шутку, конечно. Девушки уезжали в Пальметто с «лёгкой душой». Но кто ж знал, что там их будет ждать очень неприятный сюрприз?..

***

Жан не отвечал уже дней пять. На него это было, мягко говоря, не похоже. Обычно он предупреждал, что «пропадёт» и будет недоступен, а тут… Как в воду канул. Рене это не нравилось. Уокер не хотела без конца ему писать – от этого он быстрее всё равно не ответил бы, а вот проблем ему это подкинуть могло. Но факт оставался фактом: у девушки было очень плохое предчувствие. Как будто что-то случилось… Пришлось идти на «крайние меры» – идти к Кевину. Благо, они уже вернулись со своего маленького отдыха у родителей Мэтта. Кевин вообще почему-то всегда знал чуть больше. Как будто чувствовал, что происходило в «Гнезде». Может, и сейчас так было… Дэй ответил почти сразу, но порадовать ему было нечем: он тоже понятия не имел, что с Жаном. А ещё сказал, что Джереми его тоже «потерял». Слово за слово, и вроде бы ничего дельного Кевин правда не знал… Если бы не одна фраза. Кевин случайно ляпнул о том, что о том, что с Жаном, может знать Нил. Дэй честно упирался, пытаясь загладить то, что сказал. Конечно, они пытались держать всё в секрете, но Рене была такой человек: если «вцепилась», то это с концами, не отвертеться. Откровенничать Кевин не спешил, сказал только, что Нил сейчас у Ваймака. На дворе уже был вечер, но Уокер это нисколько не заботило. В свете всех этих событий её дурное предчувствие только усиливалось… Хорошо ещё, что Эли без проблем согласилась её отвезти домой к тренеру, а последний – открыть им дверь. Да и Нил даже не скрывался: сидел на диване, весь побитый и почти «уничтоженный», но не позволяющий себе сломаться окончательно. Этого у него было не отнять – этого внутреннего стержня. Нил не стал упираться. Рассказал всё, что помнил – как был в Эверморе, как ему и Жану там приходилось чуть ли не за все смертные грехи расплачиваться… И самое главное: последний день. Нил почти ничего не помнил, находясь в том наркотическом бреду вообще было сложно что-то уловить и запомнить. Но он совершенно точно знал, что у Жана неприятности. Он не помнил, что Моро сделал, но Рико совершенно точно решил его за это наказать. Дальше Уокер действовала, полагаясь на импровизацию, но так чётко, словно план у неё был составлен уже давным-давно. Позвонила матери, обрисовав ситуацию. Жана нужно было спасать, вытаскивать, и чем раньше – тем лучше. Вернувшись в общежитие, попросила Кевина помочь: во-первых, позвонить Джереми и попросить помочь, а во-вторых, составить им компанию в «Гнездо». Дэй до жути боялся Эвермора, «Воронов» и Рико, но… Без лишних вопросов согласился. Они втроём были такие… разные… Но кто спасёт Жана, если не они, верно?