Хрусталь и солнечный ветер

Любовь шла ледоколом по сердцу Жана. Любовь Джереми Нокса. Чуть меньше, чем за год, этот гиперактивный Троянец изменил его жизнь настолько, что сложно было себе это вообразить. Теперь Жан улыбался, Жан любил и у Жана горели глаза. А вообще… Дальнейшую их судьбу можно было представить в виде «статистики». Один. Скорее даже половина. Сезон, который Жан играл в составе «Лисов». Лучший сезон в его жизни. Как только Чемпионат остался позади, а победа была у «Лисов» в кармане, Моро сдержал слово, данное в первую очередь себе. Он перестал играть в экси. Когда-то этот вид спорта был для него такой же жизнью, как для Кевина. Но Жан нашёл нечто другое, за что хотелось цепляться. А с экси было связано слишком много плохого. И все Лисы понимали и поддерживали это решение. Конечно, Жан ходил на каждый их матч. Ему нравилось видеть в действии довольного Кевина, получающего жёлтые карточки «во имя общего блага» Ники, стремительного Нила, спокойную, как удав, Рене… Но играть он больше не хотел. Ноль. Чисто матчей «Троянцев», которые пропустил Жан. Нет, можно говорить что угодно, но игры своего парня он не пропустил бы ни за что. Наблюдать за Джереми во время игры – это прекрасно. Жан вовсе не был романтиком до мозга костей, но иной раз задумывался о том, что Нокс сошёл с какой-нибудь картины. Особенно в моменты, когда он бывал на поле. Пять. Число милых и местами глупых «прозвищ», которые Жан и Джереми придумали друг для друга. Но помимо прочих банальностей, особое место в сердце Нокса занимало даже не прозвище, а мягкое, перекатывающееся «Реми». Жан назвал его так чисто случайно, не придумывая специально, а Джереми это настолько понравилось, что эта форма имени прижилась как-то сама собой. Нокс не лукавил, когда говорил, что его не называл так никто другой, и это «Реми» оставалось чем-то лишь их, общим, тайным. Сто. Шанс, что из них двоих достаточно решительным для того, чтобы сделать предложение, окажется Джереми. И это ведь… действительно так и оказалось. Нокс долго вынашивал свой план, как всё обставить. Так, чтобы это было реально что-то незабываемое. Жан не особо любил всеобщее внимание, он был рад, когда после ухода из спорта смог хоть немного уйти в «тень», но… Джереми заранее попросил у своего парня прощение за то, что собирался сделать. Нокс осуществил свою задумку на последнем из матчей «Троянцев» в сезоне. Вообще, это было против всяких правил, но в порядке исключения Жана пустили во внутреннюю зону команды Джереми. Он… просто ждал, когда Нокс закончит давать интервью журналистам, и вообще думал, что он просто дождётся своего парня, и они по-быстрому уйдут по своим делам… Но не тут-то было. Джереми правда довольно скоро закончил своё общение с прессой и за пару шагов оказался рядом с французом. Моро сразу обратил внимание на то, как довольно Нокс улыбается – после интервью он никогда не выглядел таким довольным. И перед тем, как он успел поинтересоваться о причинах такого «душевного подъёма», Джереми… опустился на одно колено и непонятно откуда достал кольцо. Кажется, Жан слишком сильно удивился и это отразилось на его лице, потому что Джер улыбнулся чуть шире. – Что скажешь, если я предложу тебе руку, на которую ты всегда сможешь опереться, и сердце, которое и так уже полностью принадлежит тебе? Жан не был сентиментальным. Но сейчас готов был расчувствоваться так, как почти никогда себе не позволял. – Я скажу, что люблю тебя, ma chéri, – поджав губы, ответил Жан. Джереми поднялся с колен, с нескрываемым удовольствием надевая на палец своего теперь уже жениха кольцо. А потом – повис у него на шее, выражая этим объятием всю свою любовь. Мог и поцеловать, конечно, но не хотел при журналистах, внимание которых и без того привлекла его маленькая «сценка». – Почему ты сделал это при репортёрах? – шёпотом поинтересовался Моро. – Это ведь не случайность. – Я хочу, чтобы весь мир знал, как я тебя люблю. Семь. Это – самый странный факт. Столько дней Жан и Джереми в шутку «спорили» о том, какое домашнее животное им завести. Жан уверял, что собака – лучший вариант, потому что, вдобавок ко всему прочему, она особенно… «дисциплинирует». А Джереми хотел черепашек. И, глядя в эти щенячьи глазки, Жан убедился, что одного «золотистого ретривера» в его жизни достаточно. И они правда завели двух милых черепашек. Нокс радовался, как маленький ребёнок. И для Жана это было главное. Два. Два раза в год «золотой» состав «Лисов», которым они впервые выиграли Чемпионат, а ещё Джереми, Лайла и Альварес собираются в каком-нибудь уютном местечке или у кого-нибудь дома, чтобы поделиться новостями, вспомнить старые добрые времена, да и просто хорошо провести время в компании друг друга, вдали от всяких забот. Потому что со временем… Чужие по крови люди стали друг другу настоящей семьёй. Пятнадцать. Количество городов, которые они посетили. И это – только начало. Джереми был просто уверен, что Жан потерял непростительно много, не побывав нигде, будучи буквально заточённым в подвалах Эвермора, что считал своим долгом «показать ему мир». Они начали с городов, где бывал Нокс, потом посетили Францию – само собой, Париж («Жан, ну как можно не побывать в городе любви??») и родной город Жана, Марсель. Самое удивительное, что последнее предложил сам Моро. Для Джера это было… важно. А потом – пошло-поехало. Тур по Европе, внезапная поездка в Бразилию – Джереми безумно хотел увидеть знаменитый карнавал… Кажется, даже Куба. В общем… Где они только не были! И последнее. Бесконечность. Это – количество счастливых совместных моментов Жана и Джереми. Абсолютное счастье, которое в своё время появилось благодаря тому, что Джереми Нокс смог показать Жану Моро, что у того, может, и сломаны крылья, но не душа.