Хрусталь и солнечный ветер

– У тебя порой бывают очень странные идеи, Дэй, – с каплей подозрения смотря на друга, сказал Жан. – Тебе одной татуировки мало? Кевин немного помолчал. Снова этот взгляд, эта нерешительность… В глубине души Жан надеялся, что у «Лисов» Кевин смог от этого страха всего подряд избавиться. Но, видимо, окончательно этого добиться им обоим не удастся. – Она и останется одна, – наконец, ответил Дэй. – Я просто хочу избавиться от этого клейма. Я больше не хочу быть вечно вторым. Жан повернул голову в сторону Кевина, глядя на него с немым восхищением. Это было… удивительно! Особенно удивительно то, что Кевин, без сомнений, боялся это делать, но всё равно принял это решение. Многие считали его трусом, да и сам Жан какое-то время – тоже. Но сейчас, глядя на «вечно второго» Кевина Дэя, Жан видел такую внутреннюю силу, готовность наконец бросить вызов, что невольно проникался к другу ещё бóльшим уважением. – Ты – гений, – выдохнул Моро. – Я – самоубийца, – парировал Кевин. – Но я так больше не могу. Весь оставшийся путь до салона Жан провёл в раздумьях. Ясное дело, Рико будет в бешенстве, когда увидит лицо Дэя без привычной «двойки». Но… Что будет, если он увидит и Жана без его «тройки»? Кевин был прав, проверять это было самоубийством. Но они оба – бывшие Вороны, им уже просто грех чего-то такого бояться. Пока Кевин, пытаясь побороть свой внутренний мандраж, избавлялся от своей «двойки», Жан минут пять таращился на своё отражение в зеркале. Глаза – всё такие же серые, но теперь – не «мёртвые». Решительные, живые. От собственного вида не становилось тошно, как раньше, но Жан подумал, что если избавиться от цифры, заклеймившей его чьей-то собственностью, станет только лучше. Моро был готов благодарить Дэя за то, что тот зашёл к нему и привёл сюда. Сам бы Жан ещё не скоро на что-то подобное решился… А сейчас – гулять так гулять. – Ферзь тебе к лицу, – улыбнулся француз, увидев, во что превратил свою «двойку» Кевин. – Рико это не понравится. – Твою королевскую лилию он бы тоже не одобрил, – фыркнул Дэй. Таким, улыбающимся и довольным, он нравился Жану куда больше. – Но он нам больше ничего не сделает, так что пора перестать оглядываться на прошлое.

***

Джереми, как только увидел Жана, был в восторге. Сначала – только из-за того, что Моро приехал к нему без особого предупреждения, снова за день до матча, а потом… Потом до Нокса дошло, что именно в его парне переменилось, и он добрую половину вечера без умолку говорил о том, как сильно Жану идёт его новая татуировка. Но даже утопая в комплиментах, любви и заботе Троянца, Жан не мог отвлечься от гнетущих мыслей о «Гнезде». Ему предстояло туда вернуться, и его это по-настоящему пугало. Последние дня два ему снились кошмары, о которых он никому не говорил, но которые буквально сводили его с ума. Он знал, что Кевин наверняка чувствовал что-то подобное, но даже с ним не мог об этом заговорить. Как бы Жан ни пытался убедить себя в том, что всё будет нормально, что никто не будет его там истязать, а они с Лисами просто приедут на игру, и всё закончится, у него не получалось успокоиться. Сейчас, кажется, Жан «завис» слишком надолго, уткнувшись в одну точку и даже не моргая. И, естественно, это не укрылось от внимания Джереми. – Я знаю, о чём ты думаешь, – вздохнул Нокс. Он легко обнял француза, положив голову тому на плечо. – Я могу что-нибудь для тебя сделать? В ответ Моро неоднозначно покачал головой. Единственное, что могло его «спасти» – это присутствие Джереми рядом. Сейчас оно его действительно успокаивало, словно Джереми был каким-то добрым волшебником, способным защитить от всех бед. – Расскажи мне что-нибудь. Мне нравится слушать твой голос. И Джереми рассказывал, как обычно, обо всём на свете. Он перескакивал с темы на тему, возвращался в начало, потом резко уводил своё повествование в совершенно другую сторону… А Жана почти гипнотизировала его манера говорить. Наверное, для него Нокс и правда был тем самым волшебником. В этот раз Нокс не затрагивал неприятных для Моро тем, обходил их с особой осторожностью – так, чтобы не создать ещё больший стресс для парня. Жан и без того всеми силами пытался отвлечься от мыслей об Эверморе. Они проговорили почти всю ночь, хотя Джереми настаивал, что Жану нужно поспать перед матчем. Француз это прекрасно понимал, но… не мог. Он не хотел снова погружаться в кошмары, чтобы потом проснуться от собственного же крика в холодном поту. Не сегодня, не когда Джереми рядом. Троянец возмущался, почти ругаясь на своего парня, осуждая эту манеру изматывать себя больше положенного. На что Жан сказал ему, что он очень милый, когда пытается быть суровым, и Джереми, зардевшись, уткнулся лицом в плечо Моро, прекращая свои попытки заставить того поспать. Однако, пару часов они всё же вздремнули. Жан вообще поражался тому, что даже не заметил, как уснул. И не заметил, как проснулся. Но отдохнувшим себя чувствовал, что не могло не радовать! И с самого подъёма Джереми настаивал, что отвезёт Жана в аэропорт. Моро спорил, но разве можно было переспорить эти хмурящиеся голубые глаза?.. – Я умею водить и не усну за рулём, – сделал последнюю попытку поспорить француз. – Я в курсе, но я хочу, чтобы ты отдохнул ещё хоть пару часов. Тебе это нужно, и не спорь. У меня права тоже не купленные, так что с машиной ничего не случится, не переживай. Жан не стал спорить. Джереми был прав, каждая минута, когда ему не нужно было на чём-то концентрировать своё внимание, сейчас была на вес золота. – Ты ведь тоже не выспался. – Ладно, это – точно последнее «возмущение». – Но я хотя бы спал в предыдущие ночи, в отличие от тебя, – парировал Нокс, протягивая руку за ключами от машины. Моро сдался окончательно, отдавая ключи Ноксу. Значит, синяки у него под глазами всё же было достаточно большими, чтобы сделать соответствующие выводы… Зато теперь у него была прекрасная возможность ещё немного подремать. Которой он, к слову, даже воспользовался.

***

Коридоры «Гнезда» навевали неприятные воспоминания, и Жану даже казалось, что он слышал свои собственные крики, отражающиеся от этих тёмных стен. «Только не поддаваться панике!» – напоминал он себе каждый раз, когда страх снова начинал его душить. Нужно было просто пережить эту игру. Победить. Показать раз и навсегда, чего они стоят. Это уже не просто обычное желание победить, это что-то… личное. Хотя шансы на победу были настолько малы, что даже смешно становилось. Однако фраза Ваймака о том, что пора перестать быть худшими, что пора «взлететь», в какой-то степени действительно «окрыляла». Это словно была та самая мотивация, которой им всем не хватало. Трибуны гудели, «Лисов» здесь явно не рады были видеть. Ещё больше здесь не радовались Кевину и Жану. На недовольных фанатов можно было не обращать внимания, но недружелюбные, даже злые взгляды бывших сокомандников игнорировать было сложно. Жану казалось, до его слуха долетело что-то в духе «трус» и «предатель», но эти слова не посеяли в его сердце ещё больше страха. Они почему-то вызвали улыбку. Жан мог быть кем угодно, но точно не трусом. Не теперь. Трус не сбежал бы из «Гнезда», он бы, «зализав раны», вернулся бы назад из страха прогневать Короля. А предать можно лишь того, кому ты был верен. Вряд ли верностью можно было назвать то, почему Моро преклонялся перед Рико. Жан нашёл на трибунах Джереми. Естественно, тот приехал с ними – чтобы «увидеть триумф», который Лисов, в его понимании, ждал непременно. От одного взгляда на своё персональное солнце, Моро облегчённо выдохнул. Плевать на «Воронов». Настало время показать, что может их Король без своей Свиты. Это было тяжело – просто невыносимо тяжело. «Вороны» не зря считались лучшей командой. Если с самого детства жить на стадионе, ты просто не можешь играть хуже «любителей», которыми считали «Лисов». Но у «Лисов» был шанс. Они уже были совершенно не той командой, какой начинали этот сезон. И даже не той, какой были при первой встрече с «воспитанниками Эдгара Аллана». Они были сильнее, и они готовы были дать отпор. Жан боялся того, что его захлестнёт волна паники, когда Рико доберётся до их линии защиты. Но, на удивление, этого не произошло. Это был очередной брошенный Королю вызов, и Морияму это явно выводило из себя. Он привык, что его боятся. Особенно Жан. А сегодня этого не было. Под конец игры лёгкие горели, ноги ныли, а руки казались деревянными. Всё-таки, сдерживать натиск «Воронов» было непросто. Даже на тренировках в «Гнезде» друг против друга они не играли с такой силой и агрессией. И, честно, Жан уже готов был свалиться от усталости, не надеясь защитить эти несчастные ворота, пора уже было смириться с поражением и признать, что, как ни крути, а выше головы не прыгнешь, как вдруг… Лампочки за спиной голкипера «Воронов» загорелись красным. Кевин Дэй. Он сделал то, что не смог бы никто другой. Он довёл их «личную вендетту» до конца. Почти не гнущимися пальцами Жан скинул шлем и запрокинул голову назад, шумно и рвано выдыхая. Теперь можно было отдохнуть. Победа ощущалась… болезненно сладко. Не так, как это было в составе «Воронов». Потому что… Легко быть лучшим, когда ты играешь в составе сильнейшей команды среди университетских сборных. Куда сложнее подняться со дна и показать, чего ты стоишь. Неважно, что Жан провёл с «Лисами» всего полгода. За эти полгода он стал такой же их частью одного «механизма», одной семьи, как и они все.